Fall in love again and again

      Ночь легла на город мягким синим бархатом. Обычно к этому часу свет в квартире соседа уже приглушён, а сам Тэхён выходит на балкон — то в толстовке, то в пледе, то просто чтобы вдохнуть ночной воздух.       Тэхён вышел сегодня с чашкой горячего чая. Он даже положил чуть больше мёда — «на всякий случай», если Джей появится и опять будет хрипеть.       Он облокотился на перила. Свет в квартире соседа горел. Но балкон пустой. Пустой и слишком тихий.       Тэхён посмотрел в сторону. Дверь балкона приоткрыта. Шторы чуть шевелятся от сквозняка — и всё. Он постоял так пару минут, потом пять.       Тепло от кружки медленно уходило, обжигало ладони, как будто держало его в этом ожидании. Но Джей так и не вышел.       Тэхён выдохнул, опустил плечи, чуть улыбнулся самому себе — глупо, как ребёнок, который ждал кого-то на качелях.       — Ладно… бывает, — тихо сказал он в пустоту. Сделал глоток чая.       Тишина съела его дыхание. Он ещё пару секунд задержал взгляд на соседском балконе. И вошёл обратно в квартиру — медленно, будто надеясь, что услышит шаги за спиной. Но услышал только клик двери, когда она закрылась за ним.       Тэхён лёг, но сон не пришёл. Голова чуть ныла — остатки усталости, остатки вчерашнего вина, которое он пил с Джеем на балконе, точнее Тэхён пил вино, а Джей теплый кофе, сделанный Тэхёном, и то самое чувство, которое давно сидит в нём: что каждый, кто появляется, так же легко исчезает.       И всё же он заснул. Тихо, без сновидений.       Пока его не разбудил кашель. Резкий, надсадный. Сначала один раз. Потом второй — будто человека согнуло пополам.       Тэхён открыл глаза, замирая. Сердце ударило болезненно — не из-за страха за себя, нет. Страх за соседа. Он уставился в стену, будто мог увидеть сквозь.       Кашель повторился — слабее, глуше. Тэхён приподнялся на локтях.       «Почему он не вышел вечером? Он же говорил, что ему лучше… Может, простыл сильнее?..»       Он уже собирался встать — подойти к двери, прислушаться — но в этот момент квартира по соседству вдруг оглушила его звуком: ГРОХОТ. Словно уронили что-то тяжёлое. И следом — тишина. Абсолютная. Такая, что в уши зашёл холод.       Тэхён резко сел на кровати — дыхание сбилось, пальцы сжали одеяло. В груди скомкалась паника — странная, ненужная, слишком сильная.       «Он упал? Он потерял сознание? Он…»       Тишина давила. Париж за окном жил — машины, редкие голоса, кто-то смеётся на улице. А рядом — тьма. Ни звука.       И Тэхёну внезапно стало страшно так же, как когда в детстве пропал щенок — будто что-то важное исчезает прямо сейчас, уходит, растворяется, оставляя его снова одному.       — Джей?.. — прошептал он, хотя знал, что тот его не услышит.       Ответа не было. И тишина вдруг стала такой тяжёлой, что Тэхён перестал дышать на секунду. Словно мир замер вместе с ним.       Он просидел неподвижно минуты три. Грохот до сих пор стоял у него в ушах. Тэхён окончательно проснулся — нутро ледяное, сердце стучит, как будто бежит кто-то другой внутри него.       Он вслушивался — но тишина только давила, становилась тяжелее с каждой секундой.       «Если он упал… если он потерял сознание… Нет, может он просто что-то уронил. Может заснул. Может…»       Тэхён тряхнул головой. Слишком много «может». И слишком мало фактов.       Он схватил телефон и первым делом набрал Юнги. Тот взял после второго гудка — сонный, раздражённый и всё же местами заботливый.       — Мелкий, если ты опять увидел паука размером с ладонь — я тебя официально вычеркну из семьи, — сонно пробормотал Юнги.       — Это не паук. Мой сосед упал. Или… что-то упало. Я слышал кашель, сильный, потом грохот, и теперь… тишина.       — Великолепно, — протянул Юнги. — «Что-то упало» — мой любимый медицинский диагноз. Что именно упало? Люстра, шкаф или человек?       — Я не знаю, — Тэхён сжал телефон сильнее. — Поэтому и звоню. Я не хочу вызывать скорую и потом объяснять, что перепутал кастрюлю с телом.       — Ну да, неловкий разговор. «Извините, мы тут реанимацию вызвали на сковородку», — голос стал бодрее, резче. — Ты уверен, что это был именно твой сосед?       — Нет. Именно поэтому я тебе и звоню.       — Логично. Так. Есть способ проверить? Например — постучать в дверь. Это обычно помогает отличить мёртвых от посуды.       Тэхён уже был в коридоре — босыми ногами по холодному полу, сердце колотилось где-то в горле. Он постучал. Потом сильнее. Потом ещё.       — Джей? Ты там?.. Ты… ты в порядке?       Тишина. Ни скрипа, ни дыхания. Ничего.       Юнги на фоне шумно выдохнул.       — Прекрасно. Молчит. Это либо глубокий сон, либо мой ночной кошмар. Мне это не нравится. Если он упал и ударился — каждая минута важна. Есть запасные ключи? Код? Магический пароль?       — Ничего. Мы даже… не так близко знакомы, — Тэхён замялся.       И тут вспышка памяти: вечер, маска, тихий голос.       «Балконная дверь не закрывается полностью… надо починить».       Он замер. Потом тихо сказал:       — Я знаю, как попасть внутрь.       — Не говори этого, — устало произнёс Юнги. — Пожалуйста, не говори. Я уже вижу заголовки новостей.       — Мне придётся перелезть через балкон.       Пауза.       — Тэхён, блять, — медленно сказал Юнги. — Ты владелец кафе. Не человек-паук. Не каскадёр. И уж точно не бессмертный идиот.       — Он может быть ранен.       — …Чудесно. Эмоциональный аргумент. Ладно, — Юнги тяжело вздохнул. — Используй перила. Не смотри вниз. Телефон не отключай. Если сорвёшься — я хотя бы буду знать, когда вызывать вторую скорую.       — Ты приедешь?       — А кто-то же должен будет тебе в морге сказать: «я же говорил, дебил».       — Очень поддерживающе. Спасибо.       — Обращайся. Я вообще-то заботливый брат. Просто с плохим чувством юмора.       Тэхён молча сунул телефон в карман худи, надел наушники и коротко выдохнул — как перед прыжком в холодную воду.       — Я в наушниках, — сказал он. — Если вдруг замолчу — значит, я либо перелез, либо полетел.       — Прекрасный выбор формулировок, — отозвался Юнги. На фоне зарычал мотор его машины. — Очень успокаивает. Я прямо чувствую, как у меня снижается давление.       Тэхён вышел на балкон.       Ночь была глухой, почти вязкой. Где-то далеко шумел город, но здесь, между этажами, всё казалось слишком тихим. Холодный воздух сразу забрался под футболку, прошёлся по коже. Железные перила были ледяными, шершавыми, неприятно влажными.       — Так, — пробормотал он себе под нос.       — Не разговаривай с собой, — тут же откликнулся Юнги. — Это плохой знак. Говори со мной. Я реальный. Пока что.       Балкон соседа был рядом. Слишком рядом, чтобы это выглядело безопасно, и всё же достаточно далеко, чтобы нужно было решиться. Узкое пространство между ними внезапно показалось пропастью.       Слишком высоко. Слишком глупо. Слишком поздно отступать.       Тэхён ухватился за перила. Пальцы сжались сильнее, чем нужно.       — Ты держишься? — голос Юнги стал ниже, собранней. — Не «в целом», а буквально. Держишься?       — Да, — коротко ответил Тэхён. — Железо холодное.       — Отлично. Значит, ты ещё жив. Уже радует.        Тэхён перекинул ногу. Балкон предательски скрипнул.       — Что я услышал? — мгновенно спросил Юнги.       — Это балкон. Не я.       — Пока что, — буркнул тот. — Мелкий, смотри на перила. Не вниз. Никогда вниз. Я серьёзно, если ты сейчас посмотришь вниз, я тебе потом лично устрою лекцию на шесть часов.       — Ты же любишь лекции.       — Я люблю, когда ты дышишь. Лекции — вторично.       Руки начали дрожать. Уже не от холода и не от шуток. В груди что-то неприятно сжалось, сердце билось слишком громко, будто могло выдать его всему дому. Он сделал шаг. Потом ещё один. Пальцы соскользнули. Мир на секунду ухнул куда-то вниз, в живот, в пустоту. Тэхён резко втянул воздух, вцепился коленом, ударился боком о перила, зашипел сквозь зубы.       — Мелкий?! — голос Юнги стал резким. — Тэхён, ответь.       — Я… — он тяжело выдохнул. — Я здесь. Не упал.       — Отлично, — выдохнул Юнги, и в этом выдохе было слишком много всего сразу. — Видишь? А говорил, что ты не спортсмен. Давай, аккуратно. Медленно. Я не тороплюсь. У меня вся ночь свободна, если что.       Ким перетащил тело, чувствуя, как напрягается каждый мускул, как дрожь пробегает по ногам. Последний рывок — и он уже стоял на соседском балконе. Колени подогнулись. Он опёрся ладонями о холодный бетон и несколько секунд просто дышал — глубоко, рвано, как после бега.       — Я на месте, — наконец сказал он.       Пауза.       — Ну, — произнёс Юнги тише. — Поздравляю. Ты только что сделал самую тупую вещь за эту неделю. И я… — он кашлянул, — я рад, что ты её пережил.       Тэхён слабо усмехнулся, выпрямляясь.       — Скажешь маме?       — Только если ты задумаешь сделать такую тупую вещь ещё раз, — фыркнул Юнги. — Ладно. Теперь главное — дверь. И пожалуйста, без новых трюков. Моё сердце не рассчитано на такие смены сюжета.       Тэхён осторожно толкнул дверь. Она поддалась. И вместе с тихим скрипом в квартиру словно ворвалась тревога. Тэхён вошёл. Запах лекарств. Неровное дыхание… нет. Это его собственное.       Тихий свет ночника подсвечивал комнату. И — на полу, возле кровати — лежал Джей. Свернувшийся неловко, словно ноги не удержали. Испарина на шее, влажная худи, рядом — смятые салфетки, пачка таблеток, вода, недопитый чай.       — Джей?.. Эй. Слышишь меня? — Тэхён прошёл в квартиру, стараясь не шуметь, будто это могло что-то изменить.       Тишина.       Он опустился на колени, осторожно коснулся плеча лежащего на полу тела.       — Так, давай без приколов, ладно? — пробормотал он. — Я не фанат квестов.       Он аккуратно перевернул соседа на спину. Капюшон соскользнул назад. И мир… сломался.       Лицо. Не просто знакомое — слишком знакомое. Скулы, которые разбирают по кадрам. Брови, у которых есть фан-аккаунты. Ресницы, которые люди обсуждают серьёзнее, чем экономику.       Тэхён застыл. Мозг попытался загрузиться. Не вышло.       — …Чон… — он сглотнул. — Чонгук?..       Наушники вдруг ожили.       — Мелкий, — голос Юнги был чёткий, собранный. — Я подъезжаю. Ты внутри?       Тэхён молчал.       — Тэхён? — уже жёстче. — Ответь. Он дышит?       Рот открылся. Закрылся. Слова не появились. Он снова посмотрел на лицо. Потом — на потолок. Потом — обратно.       «Нет. Нет. Мой сосед — не мировой боец. Мой сосед — это Джей. Просто Джей. С кашлем».       — Тэхён, — Юнги начинал терять терпение. — Если ты сейчас молчишь, потому что он не дышит, я клянусь, я приеду быстрее, чем полиция.       — Он… — выдавил Тэхён. — Он дышит.       — Отлично. Тогда почему ты молчишь?       Тэхён медленно, очень медленно поднял руку и ткнул пальцем в лицо без сознания.       — Офигеть, — прошептал он. — Юнги.       — Да.       — Ты сейчас за рулём?       — Тупой вопрос, но да.       — Ты смотришь на дорогу?       — Пока да. Почему?       — Тогда не ори. Но мой сосед — это… это… Чон, о господи, Чонгук.       Пауза.       — Юнги?       — Скажи ещё раз. Медленно. Без юмора.       — Чон. Чонгук. Тот самый. Которого ты называл «ходячей травмой» и «рекламой ортопедии».       — …Мелкий.       — М?       — Либо у тебя сейчас нервный срыв, либо у меня начинается галлюцинация после бессонных ночей.       — Я тоже на это надеялся.       Юнги резко выдохнул.       — Ладно. Не трогай его лишний раз. Проверяй дыхание. Пульс есть?       Тэхён машинально наклонился, приложил пальцы к шее, потом отдёрнул руку, будто обжёгся.       — Есть.       — Отлично. Значит, он пока не умер. Это радует. Особенно фанатов.       Тэхён снова уставился на лицо.       — Юнги.       — Что?       — Он мой сосед.       — Ну всё, — мрачно сказал Юнги. — Ты официально персонаж новостей.       Тэхён сглотнул.       — Если он сейчас очнётся, я просто… я не знаю. Я извинюсь? Попрошу автограф? Скажу, что у него плохая техника падения?       — Молчи, — отрезал Юнги. — Просто молчи. Я почти на месте. И если ты скажешь ему хоть слово, кроме «вы в безопасности», я лично тебя усыплю. По братски, со всей любовью.       Тэхён кивнул. Потом понял, что его не видят.       — Юнги?       — Да.       — У него реально идеальные брови.       — Мелкий, блять!       — Всё. Молчу.       Но внутри у него уже был полный, оглушительный ахуй, и мир явно больше не собирался быть нормальным.

***

      Дверной звонок прозвучал слишком громко для такой ночи.       Тэхён дёрнулся, будто его поймали на преступлении, и почти бегом метнулся к двери. Открыл.       На пороге стоял Юнги. В пижамных штанах с каким-то выцветшим принтом, растянутой футболке и накинутой поверх куртке. Волосы торчали в разные стороны, лицо было ещё сонным, но глаза — уже абсолютно врачебными.       — Если ты сейчас скажешь, что это был всё-таки паук, — начал он, стягивая кроссовки, — я уеду обратно и сменю номер.       — Иди сюда, — глухо сказал Тэхён и схватил его за рукав.       — Эй, спокойно, — Юнги поднял бровь. — Я ещё не выпил кофе. Где пациент?       — Идём.       Квартира встретила Юнги тишиной и слабым светом из кухни. Тэхён шёл впереди, Юнги — следом, оглядываясь, уже машинально отмечая детали: разбросанные вещи, перевёрнутый стул, следы на полу.       — Упал, значит… — пробормотал он. — Классика.       Они зашли в комнату. И Юнги… остановился. Прямо так. На полушаге. Он медленно моргнул. Потом ещё раз.       — Нет, — спокойно сказал он. — Нет. Это не он.       Тэхён скрестил руки, будто защищаясь.       — Я тоже так думал.       Юнги сделал шаг ближе. Потом ещё один. Наклонился.       — Тэхён.       — М?       — Если это розыгрыш, — очень ровно произнёс Юнги, — я тебя убью. Потом воскрешу. И снова убью. По протоколу. — Он осторожно приподнял руку лежащего на полу тела. Молчание затянулось. — …Это, блять, Чон Чонгук, — выдохнул Юнги.       — Ага, — кивнул Тэхён. — Легендарный. В отрубе.       — Я его… — Юнги сглотнул. — Я его по телевизору видел вчера.       — Я с ним на балконе вчера разговаривал… то есть, не с ним, а с Джеем. Или с ним? — Задумался Тэхён. — Короче! Я запутался…       Они посмотрели друг на друга.       — Мы живём в очень странном мире, — наконец сказал Юнги.       — И он выбрал нас, — обречённо добавил Тэхён.       Юнги присел на корточки рядом с Чонгуком, профессионально, но всё ещё с выражением лица человека, который явно хотел лечь обратно спать и проснуться в другой реальности.       — Так, ладно, — пробормотал он. — Чон Чонгук. Без сознания. У меня на руках. Я в пижаме. Это точно не сон?       — Ущипни себя.       Юнги молча ущипнул Тэхёна за бок.       — Ай! Да не меня же!       — Отлично. Сон коллективный, — он вздохнул и провёл рукой по лицу. — Если завтра это попадёт в новости, я скажу, что меня похитили.       — А я скажу, что вообще не понял, кто он такой, — спокойно отозвался Тэхён. — И что он сам красиво рухнул лицом в пол.       — Ага, — фыркнул Юнги. — Абсолютно логично. Мировые звёзды регулярно теряют сознание у себя дома, а их одинокие соседи, страдающие от недосыпа и сомнительных жизненных решений, лезут к ним через балкон. Обычная ночь. Париж. Статистика не врёт. — Он снова посмотрел на Чонгука, уже внимательнее.       Тэхён нервно усмехнулся.       — Юнги?       — М?       — А если он очнётся и спросит, кто мы?       Юнги поднял на него взгляд.       — Скажем правду. — Пауза. — Скажем, что мы — худшая ночь в его жизни.       Юнги глубоко вдохнул и отбросил шутки. Пока что. Присел рядом с Чонгуком, аккуратно, почти бережно, будто тот мог рассыпаться от резкого движения. Сумка, которую Тэхён заметил только сейчас, мягко стукнулась о пол. Юнги раскрыл её одним движением — быстрым, привычным, отточенным до автоматизма.       — Так, звезда, — пробормотал он себе под нос. — Давай без сюрпризов. У меня сегодня и так плохой дресс-код. А ещё я слишком стар. — Он проверил пульс — на запястье, потом на шее. Задержался дольше, чем хотелось бы.       Тэхён стоял рядом, слишком близко и слишком далеко одновременно.       — Ну?.. — вырвалось у него тише, чем он ожидал.       — Живой, — коротко ответил Юнги. — Пока что это хорошие новости. Хотя пульс быстрый. — Он приложил ладонь ко лбу Чонгука и тут же поморщился. — Чёрт. Горячий.       — Насколько плохо? — Тэхён сжал пальцы, чувствуя, как ногти впиваются в кожу.       Юнги достал термометр, сунул под язык Чонгуку, придержал подбородок.       — Настолько, что я не хочу, чтобы он резко просыпался и начинал раздавать автографы, — хмыкнул он. — Температура высокая. Обезвоживание, скорее всего. Видишь губы? Сухие. Кожа — тоже. — Он осторожно осмотрел голову, шею, плечи, проверил зрачки, приподнял веки.       — Ударился? — спросил Тэхён.       — Скорее всего, да. Но не критично, — Юнги выдохнул, будто отпуская часть напряжения. — Если бы было что-то смертельное, он бы сейчас не дышал так… упёрто.       Тэхён слабо усмехнулся, но тут же сник.       — Он поэтому упал?       — Да, — кивнул Юнги. — Высокая температура, обезвоживание, резкий подъём — классический сценарий. Даже чемпионы не бессмертны, прикинь. — Он на секунду замолчал, потом добавил тише: — Но действовать нужно аккуратно.       — Думаешь, всё-таки скорую? — спросил Тэхён, и в этом вопросе было больше страха, чем он хотел показать.       Юнги покачал головой.       — Пока нет. Но это только потому, что я здесь, — он посмотрел на брата внимательно. — Если бы меня не было — я бы уже звонил. Он звезда, мелкий. Скорая — это не просто врачи. Это камеры, вопросы, утечки. А ему сейчас нужен покой, вода и контроль. — Он снова вернулся к осмотру, достал из сумки перчатки, салфетки, тонометр. — Давление сейчас проверю. Если упадёт ещё — будем думать дальше.       Тэхён сел на пол рядом, не глядя, просто потому что ноги перестали держать.       — Я… испугался, — он сглотнул. — Я думал, он умер.       Юнги бросил на него быстрый взгляд.       — Эй, — тихо сказал он. — Смотри на меня.       Тэхён поднял глаза.       — Он не умер, — повторил Юнги уже твёрже. — И не умрёт, если мы не начнём паниковать. Ты всё сделал правильно. Даже вот это безумие с балконом. — Пауза. — Хотя я всё равно тебя за это прибью. Позже.       Тэхён выдохнул — резко, дрожащим смехом.       — Спасибо, — прошептал он.       Юнги снова сосредоточился на Чонгуке.       — Ладно, Чон Чонгук, — пробормотал он. — Ты выбрал очень странное место, чтобы свалиться. Но раз уж так — давай вытаскивать тебя аккуратно. — Юнги выпрямился и оглядел комнату. — Перемещаем пациента. На полу оставлять — плохая идея. Холодно, неудобно и слишком драматично.       — Диван? — спросил Тэхён.       — Диван, — кивнул Юнги. — И молись, чтобы он не весил как его репутация.       Они наклонились одновременно. Тэхён подхватил Чонгука под ноги, Юнги — под плечи.       — Раз, — сказал Юнги.       — Два…       — Три!       Чонгук не сдвинулся.       — …Он приклеен? — прохрипел Тэхён.       — Нет, — процедил Юнги, перехватывая хват. — Он просто очень функционально собранный мужчина.       Они попробовали снова. Чонгук тяжело повис между ними, голова беспомощно мотнулась.       — Чёрт, он реально тяжёлый, — выдохнул Тэхён. — Это вообще законно?       — Это мышцы, — зло буркнул Юнги. — Они весят тонны, блять. Кто бы мог подумать.       Они сделали пару шагов и почти одновременно застонали.       — Юнги, — сквозь зубы сказал Тэхён. — Мы хиляки.       — Мы интеллектуалы, — поправил тот. — Нам не положено поднимать чемпионов.       С третьей попытки они всё-таки донесли Чонгука до дивана и уронили — аккуратно, но с явным облегчением.       — Всё, — Юнги тяжело сел рядом. — Если он сейчас очнётся, скажем, что это был лечебный массаж.       Чонгук слабо застонал, нахмурился, дыхание стало неровным.       — Температура всё ещё держится, — Юнги снова приложил руку ко лбу. — И дыхание поверхностное. Организм истощён. Перегрев, обезвоживание, плюс нагрузка — он просто… вырубился.       — Ты можешь привести его в себя? — спросил Тэхён, тревожно глядя на лицо Чонгука.       Юнги покачал головой.       — Не сейчас. И это нормально. Когда организм так перегружен, он сам нажимает «выкл». Это защитная реакция. Если я сейчас начну его тормошить — будет только хуже. — Он выпрямился, потёр переносицу. — Нам нужно сбить температуру, дать воду, и желательно понять, что он вообще принимал — лекарства, добавки, стимуляторы. Но без показаний я не буду в него ничего пихать. Фиг знает, какие у него аллергии.       — Он… — Тэхён замялся. — Он говорил про тренера. Как будто тот за ним следит больше, чем его фанаты.       Юнги приподнял бровь.       — Конечно. У них всегда есть Тренер. Обычно звучит как угроза.       Тэхён огляделся.       — Его телефон где-то здесь.       — Отлично, — кивнул Юнги. — Давай, агент 007, ищи.       Телефон нашёлся быстро — на полу, экраном вниз.       — Сейчас будет фокус, — пробормотал Тэхён и поднял его.       Экран загорелся.       — Ох… — он завис. — Тут… фейс-контроль.       Юнги усмехнулся.       — Ну конечно. Даже без сознания он не пускает людей в свою жизнь.       Тэхён осторожно поднёс телефон к лицу Чонгука.       — Прости, — тихо сказал он. — Но ты сам виноват.       Экран мигнул. Разблокировался.       — Я сейчас видел, как мировая звезда прошла фейс-контроль в обмороке, — задумчиво сказал Юнги. — Моя карьера официально удалась.       Тэхён пролистал контакты. И замер.       — Юнги.              — М?       — Тут есть контакт… — он сглотнул. — «Тиран».       Юнги медленно наклонился посмотреть.       — …Ну, — хмыкнул он. — Название внушает доверие.       Они переглянулись.       — Это тренер, — одновременно сказали оба.       Телефон в руке Тэхёна задрожал сильнее. Он ещё раз посмотрел на контакт.

«Тиран».

      — Ну… — выдохнул он. — Если нас сейчас убьют — знай, я тебя любил.       — Я это запишу в историю болезни, — буркнул Юнги. — Звони.       Гудок. Один. Второй.       — ТЫ ДОЛЖЕН СПАТЬ, МАТЬ… — взорвалось в трубке так, что Тэхён рефлекторно отдёрнул телефон от уха.       — П-подождите! — нервно выпалил он. — Он… он без сознания!       Тишина. Глухая, тяжёлая.       — …Что ты… вы сейчас сказали? — голос стал ниже, опасно спокойным.       — Он упал у себя в квартире, — Тэхён говорил быстро, сбивчиво. — У него высокая температура, он горячий, дышит, но не приходит в себя, мой брат врач, мы…       — ГДЕ ВЫ?! — рявкнул Намджун. — КТО ВЫ ТАКИЕ?!       Юнги молча забрал телефон из рук Тэхёна.       — Доброй ночи, — ровно сказал он. — Мин Юнги. Врач. Сейчас нахожусь рядом с Чон Чонгуком.       — КАКОГО… — пауза. — КАКОГО ХРЕНА ВРАЧ РЯДОМ С НИМ В КВАРТИРЕ, А НЕ В БОЛЬНИЦЕ?!       — Потому что он жив, стабилен и дышит самостоятельно, — спокойно ответил Юнги. — А ещё потому что скорая в его случае — это не медицина, а пресс-конференция. Вы и сами это прекрасно понимаете.       — Я же говорил ему СПАТЬ, — сорвался Намджун. — Я говорил не тренироваться, не…       — Ложь! Вы говорили ему работать, — резко вставил Тэхён, не выдержав. — Даже когда он кашлял и еле стоял.       Тишина снова.       — …Кто это? — глухо спросил Намджун.       — Сосед, — коротко ответил Юнги. — И человек, который буквально перелез через балкон, чтобы ваш подопечный не умер в одиночестве.       — Хаа…       — Так что давайте без криков, — добавил он. — У меня от них дрожат руки, а я сейчас с уколом.       — ЧТО ЗА УКОЛ?!       — Вот, — кивнул Юнги сам себе. — Уже конструктив. — Он быстро, чётко продолжил: — Высокая температура, обезвоживание, вероятно вирусная инфекция на фоне перегрузки. Потеря сознания — синкопе из-за истощения. Сейчас мне нужно сбить температуру и начать регидратацию. Вопрос: аллергии на жаропонижающие есть?       Пауза была короче.       — …Да, — выдохнул Намджун. — Парацетамол. И всё, где есть ацетаминофен. Был отёк в прошлом году.       — Отлично, — без тени сарказма сказал Юнги. — Спасибо, что сказали. Тогда никаких пероральных препаратов. — Он достал ампулу, шприц, быстро обработал руки. — Я сделаю внутримышечную инъекцию метамизола с спазмолитиком, — пояснил он. — Это допустимо, аллергии не было?       — Нет.       — Хорошо. После — физическое охлаждение. Влажные полотенца, без льда. Медленно. Резко сбивать нельзя.       — Ты уверен, врач? — напряжённо спросил Намджун.       Юнги усмехнулся.       — Загугли моё имя. У меня хорошая репутация и плохая привычка шутить в стрессовых ситуациях. Второе — бонус.       Секунда.       — …Я уже гуглю, — буркнул Намджун. — Чёрт, а ты хорош, Мин Юнги.       Юнги аккуратно сделал укол. Чонгук слабо дёрнулся, нахмурился.       — Реагирует, — отметил он. — Это хорошо.       — Он… он в порядке? — голос Намджуна сорвался.       — Он вымотан, — честно ответил Юнги. — И если вы ещё раз заставите его пахать с температурой — в следующий раз мы познакомимся уже в реанимации.       Тишина.       — Я же говорил ему… — глухо сказал Намджун. — Я говорил не переусердствовать.       — А он всё равно пахал, — тихо добавил Тэхён. — Потому что боялся вас подвести.       Юнги бросил на него быстрый взгляд, но промолчал.       — Сейчас главное — ночь, — сказал он в трубку. — Мы справимся. Я останусь с ним.       — Спасибо, — коротко сказал Намджун.       — Отлично, — кивнул Юнги. — Только не орите на него после. Он не робот.       Он отключил звонок.       Тэхён медленно сел на край дивана.       — Мы только что отчитали тренера мирового чемпиона, — сказал он пустым голосом.       Юнги усмехнулся, снимая перчатки.       — Привыкай. Это побочный эффект медицины.       Чонгук тихо выдохнул, по нему было видно, что становится лучше.       — Он будет в порядке, — сказал Юнги. — Просто… сегодня он не герой. — И в этой фразе было больше облегчения, чем сарказма.       Юнги закончил возиться с Чонгуком, проверил температуру ещё раз и отступил назад.       — Так, — сказал он, глядя на часы. — Он стабилен. Температура медленно снижается. Дыхание ровное. Если начнёт бредить — это нормально. Если начнёт вставать — это плохо.       — Я понял, — кивнул Тэхён слишком быстро.       Юнги поднялся, застегнул сумку.       — А теперь слушай внимательно, — устало продолжил он. — Я иду спать. В твою квартиру. Потому что у меня смена в двенадцать часов через четыре часа, я не спал, и если сейчас не лягу, то либо усну стоя, либо убью кого-то. — Он посмотрел на Тэхёна. Очень выразительно. — Скорее всего — тебя.       — Я присмотрю за ним! — тут же выпалил Тэхён. — Отдыхай, любимый братец!       — Вот и отлично, — кивнул Юнги. — Ты остаёшься тут. Вода — маленькими глотками, если очнётся. Полотенца менять. Не геройствовать. Не паниковать. И, пожалуйста, не брать автографы у полубессознательных людей.       — Я не такой!       — Ты — такой, — буркнул Юнги и пошёл к двери.       Они вышли в коридор, потом на лестничную площадку. Тишина там была почти оглушающей после всего этого хаоса. Юнги открыл дверь квартиры Тэхёна, зашёл, скинул куртку.       — Если что — стучи в стену, — сказал он уже сонно. — Даже если тебе покажется, что он просто чих…       Дверь закрылась. Щёлкнул замок. И…       — АААААААААААААА!!!       — ТИХО ТЫ, — прошипел Юнги, но сам уже сдавленно хохотал. — Ты хочешь, чтобы он пришёл в себя от твоего визга?!       — ЭТО БЫЛ ЧОН ЧОНГУК, — Тэхён схватился за голову и начал ходить по кухне. — ЮНГИ. ЭТО. МОЙ. СОСЕД.       — Ага, — кивнул Юнги, стаскивая обувь. — Просто Чон Чонгук. Который валяется сейчас без сознания через стенку.       — ОН СЛУШАЛ МЕНЯ ЧЕРЕЗ БАЛКОН, — продолжал Тэхён, — Я С НИМ ГОВОРИЛ. ПРО ДВЕРЬ. ПРО КАФЕ. Я ДУМАЛ, ОН ПРОСТО КАЧОК С КАШЛЕМ!       — Ну, технически… — задумался Юнги. — Ты не ошибся.       — Я ПЕРЕЛЕЗ К НЕМУ ЧЕРЕЗ БАЛКОН!       — Да, это был твой звёздный дебют, — фыркнул Юнги. — Ты буквально ворвался в жизнь звезды. Романтично.       Тэхён резко сел на стул.       — Мне никто не поверит.       — Мне тоже, — пожал плечами Юнги. — Я осматривал Чон Чонгука в пижаме. Это конец моей репутации.       — ТЫ ВИДЕЛ ЕГО БРОВИ?!       — Мелкий.       — ОНИ ЕЩЁ ЛУЧШЕ ВЖИВУЮ!       Юнги закрыл лицо ладонью.       — Я врач, — глухо сказал он. — Я обязан быть выше этого. — Пауза. — …Но да. Согласен. Несправедливо хорошие брови.       Тэхён вдруг затих.       — Юнги.       — М?       — Он реально… слушал меня. И не сказал, кто он.       Юнги посмотрел на него внимательнее.       — Значит, хотел быть просто соседом, — тихо сказал он. — Хотя бы на балконе.       Тэхён кивнул. Потом снова вскочил.       — Я БУДУ СИДЕТЬ И СМОТРЕТЬ, КАК ОН ДЫШИТ!       — Ты будешь сидеть и НЕ ТРОГАТЬ ЕГО, — зевнул Юнги, направляясь в спальню. — А я буду спать. Если через четыре часа ты меня разбудишь словами «Юнги, он моргнул» — я тебя убью.       — Понял!       — И, мелкий.       — Да?       — Ты сегодня официально прожил фанфик.       Тэхён уставился в стену.       — Я никогда больше не буду смеяться над сценаристами.       — Если он снова начнёт кипеть — стучи в стену. Я приду. — Юнги остановился в дверях. — А может… не приду.       — Юнги!       — Но ты стучи… вдруг приду. — И ушёл, шатаясь как унывший призрак.       А Тэхён вышел из квартиры, с глупой улыбкой и мыслью: Мой сосед — Чон Чонгук. И они остались наедине, Тэхён, ночник и тихо сопящий Чонгук.       Парень первым делом собрал всё, что оставил Юнги: сумку аккуратно поставил у стены, использованные салфетки выбросил, проверил, не валяется ли что-то лишнее. Квартира снова стала… чужой. И это ощущение вдруг ударило сильнее всего.       Ким пошёл в ванну Чонгука, нагло и с дрожащими коленками, ведь он прикасался к вещам самого Чон Чонгука. Нашёл полотенце, таз и принёс всё в гостиную. Парень поставил стульчик возле дивана, таз с холодной водой расположил на тумбу и вздохнул смачивая полотенце, аккуратно провёл по шее, по лбу…       Чонгук лежал спокойно. Дыхание ровное, грудь поднималась и опускалась размеренно. Лицо всё ещё было горячим, но уже не таким пугающе красным.       Тэхён осторожно провёл полотенцем по лбу. Потом по вискам. По щекам. Он поймал себя на том, что задерживает взгляд дольше, чем нужно. Ресницы — тёмные, слишком длинные. Губы приоткрыты — сухие, но живые. Линия челюсти — напряжённая даже во сне.       — Соберись, — тихо пробормотал он себе под нос.       Смочил полотенце снова и опустил его ниже — к шее. Пальцы на секунду замерли. Ткань кофты мешала. Тэхён поколебался. Потом аккуратно расстегнул молнию.       И тут… его словно ударило. Широкая грудь. Напряжённые мышцы, даже в расслабленном состоянии выглядевшие так, будто вот-вот придут в движение. Ключицы — резкие, чёткие, будто их вычерчивали специально. Кожа тёплая, слегка влажная от жара.       Тэхён резко отвёл взгляд. Щёки вспыхнули.       — Ты идиот, — прошептал он себе. — Он болен.       Но тело не слушалось. В голове на секунду стало слишком много лишнего: образов, ощущений, мыслей, которым тут совершенно не место!       Он нахмурился, сжал губы, опустил взгляд вниз — низ живота горел, и чувствовалось, что «кто-то» уже готов проснуться готовясь в бой.       — Даже не… думай, — процедил он сквозь зубы, обращаясь к своему паху. — «Пока не высохнут воды Восточного моря, Пока с лица земли не сотрётся Пэктусан, Бережёт Господь наш народ. Три тысячи ли прекрасных рек и гор Покрыты цветущим гибискусом. Великий корейский народ…» — начал он под нос напевать.       Сердце билось быстрее, чем должно. Тэхён глубоко вдохнул, потом выдохнул — медленно, заставляя себя вернуться в реальность. Он снова взял полотенце. Теперь движения были строже, осторожнее. Обтёр шею, ключицы — быстро, по делу, без лишних задержек.       — Всё, — тихо сказал он, больше себе, чем кому-то ещё. — Я здесь не для этого.       Он аккуратно застегнул кофту обратно, поправил полотенце на лбу и отодвинулся. Несколько секунд просто сидел рядом, слушая дыхание.       Чонгук был тёплым. Живым. Уязвимым. И Тэхён вдруг понял, что больше всего на свете сейчас хочет только одного — чтобы ему стало лучше. Всё остальное могло подождать.       Минут пять — тишина. Потом — тяжёлый вдох. Чонгук зашевелился неожиданно. Не резко — скорее, как человек, который пытается вынырнуть из вязкого сна, но постоянно тонет. Брови нахмурились, губы дрогнули.       — …не надо… — пробормотал он хрипло. — Я… я сказал, хватит…       Тэхён сразу напрягся, наклонился ближе.       — Джей? Эй. Ты меня слышишь?       — Ти… тиран… — язык у того заплетался, слова ломались. — Ты… опять… сказал ещё… ещё круг… я не могу… я же… я же стараюсь… — Голос сорвался. По-детски обиженно.       Тэхён замер.       — Всё, всё, — неловко сказал он, даже не заметив, как автоматически перешёл на тихий, почти убаюкивающий тон. — Ты дома. Никто тебя никуда не гонит.       Чонгук всхлипнул. Реально. Коротко, жалко.       — Я… я не ленивый… — прошептал он. — Скажи ему… я не ленивый…       Тэхён сглотнул.       — Скажу, — пообещал он в пустоту. — Хотя, кажется, уже сказал.       На секунду показалось, что Чонгук успокоился. Дыхание стало ровнее. Тэхён уже решил, что всё — снова отключился… когда тот вдруг нахмурился и заговорил снова.       — А он… — неожиданно чётче. — Стра-а-анный.       Тэхён моргнул.       — Кто он?       — Сосе… Холодный, — пробормотал Чонгук, словно делился великой тайной. — Стоит… смотрит… как волк. Один… Думаю — ублюдок… наверное. Или полицейский… Или киллер.       Тэхён едва не поперхнулся воздухом.       — Что?.. — Тэхён всё ещё надеялся, что ему показалось. Ну не может же такого быть.       — А потом… — Чонгук сморщил нос. — А потом он… улыбается, — дурацкая улыбка появляется и на лице Чонгука. — Чуть-чуть. И у него… — пауза, мозг явно буксует, — було-о-очка. С фиста-а-ашкой.       Тэхён покраснел так резко, будто кто-то щёлкнул выключателем.       — Какая ещё булочка?!       — Мягкая, — уверенно сказал Чонгук. — Тё-е-еплая. И пахнет… не знаю… съел. Я… я влюбился-а-а…ммм…       — ТЫ ЧТО НЕСЁШЬ?! — криком прошептал Тэхён, зажимая себе рот рукой, будто это могло помочь.       Чонгук внезапно пошевелился и… схватил его за запястье.       Тэхён дёрнулся.       — Джей?! Ты… ты проснулся?!       Секунда. Две. Чонгук не открыл глаза. Только слегка сжал пальцы — не сильно, но уверенно — и приподнял голову, будто собирался сказать нечто невероятно важное.       — Это… секрет, — прошептал он. — Никому. Соседу… Даже… булочке…       И… вырубился. Просто. Мгновенно. Рука ослабла, дыхание снова стало ровным.       Тэхён сидел, не двигаясь, с широко раскрытыми глазами и пылающими ушами.       — О, конечно, секрет, — прошипел Тэхён, краснея до корней волос. — Я никому не скажу. Только… ты это мне сейчас РАССКАЗЫВАЛ! МНЕ, БЛЯ-А-АТЬ!             Он медленно опустил взгляд на свою руку. Потом на лицо Чонгука. Потом снова на руку. Вдох-выдох.       — Я сейчас… — прошептал он, — либо сгорю от стыда, либо умру от шока.       Он осторожно проверил лоб — кожа уже не была обжигающе горячей. Температура спадала.       — Чёрт, — выдохнул Тэхён, прикрывая лицо ладонью. — Ему реально лучше. А мне — наоборот.       Он ещё раз посмотрел на Чонгука. Спящего. Спокойного.       — Булочка с фисташкой… — пробормотал он. — Господи, дай мне сил пережить утро.       Спустя двадцать минут, момент «спокойствие» нарушилось очередным бредовым вдохновением Чонгука.       — Було-о-ч…       — Заткнись! — Тэхён накрыл ладонью рот Чонгука и свой, просто на всякий случай. — «Пока не высохнут воды Восточного моря, Пока с лица земли не сотрётся Пэктусан, Бережёт Господь наш народ…»