Ошейник со стразами

Джисон был пофигистом. И даже периодически бьющая по голове тревожка не могла исправить это. Он всю жизнь предпочитал плыть по течению, никогда особо не загоняясь. Ему было все равно на многие вещи, он относился к любым потерям и проблемам проще, чем его друзья, что, безусловно, сказывалось на его успеваемости в университете и на его личной жизни, когда малочисленные партнеры уставали от беззаботности и легкомыслия парня. Но, опять-таки, подобное несильно тревожило, понимаете? У него все еще были чудесные друзья, его (каким-то чудом) до сих пор не отчислили, а музыка, которой он занимается еще со школьных времен, начала приносить хоть какие-то деньги, что позволяет не клянчить у матери на поесть. Его жизнь неидеальная, но хорошая, ему нет необходимости насиловать свой мозг постоянным «а что если…», он всем доволен. Поэтому, когда какой-то мудак накинулся на него в туалете клуба и укусил, Хан действительно смирился с этим слишком быстро. Смысл переживать, если все уже случилось, верно? Нет, он, конечно, разрыдался, как сучка, стоило ему очнуться в больнице и вспомнить события прошедшей ночи, потому что это было страшно и больно, место укуса горело огнем. Но не то чтобы эти чувства задержались в нем надолго, особенно после того, как он узнал, что за собака его укусила. Он мало что знал об оборотнях, кроме поверхностных фактов, которые им рассказывали в школе. Оборотней было мало, жили они тихо, вели себя спокойно, так что смысла уделять им много времени не было, нужно было ведь объяснить неокрепшим умам, сколько в их мире монстров, к которым подходить не стоит. Джисон, закрывая пятнадцатую по счету вкладку в гугле, закатывает глаза, удивляясь тому, сколько бесполезного он прочел и как мало стоящей информации действительно собрал. Да, оборотней было мало, оттого и информации о них не было практически никакой, весь интернет был заполнен мусором от доморощенных «охотников», пересмотревших дорам и возомнивших себя экспертами, пускай и выходили на улицу не чаще, чем Джисон (а он однажды не видел солнечного света почти два месяца, это уже говорит о многом). – Хен, положи это на место. – Но ты только посмотри насколько он подходит к твоим глазам! Хан переводит тяжелый взгляд с собачьего ошейника на друга, на что тот ухмыляется своей самой отвратительной улыбкой, его глаза сверкают весельем. О чем только думал Джисон, прося этого хена пойти с ним в качестве моральной поддержки? – Ладно-ладно, не заводись так, – закатывает глаза Минхо, обидевшийся на то, что его шутку не оценили. Хан бы и рад посмеяться, но укушенный неделю назад бок болит с каждой секундой лишь сильнее, что определенно лишает его остатков чувства юмора. Джисон был пофигистом, но умирать, тем более так болезненно, он не имел никакого желания. – Ты сам притащил меня в чертов зоомагазин, ты должен был ожидать от меня чего-то такого. Металлическая подвеска «Good Boy» на ошейнике весело звенит, когда парень откладывает товар на полку. Звук раздражающе режет чувствительный слух, заставляет морщиться. Хан плотнее прижимает наушники к ушам, поджимает губы. В фильмах обращение в оборотней преподносится как что-то классное, как подарок небес, как шанс на новую лучшую жизнь, в то время как в реальности Джисон не может найти ни одного плюса. Все вокруг слишком яркое, громкое и раздражающее, он даже слышит биение чужих сердец. За эту неделю сенсорная перегрузка стала его привычным состоянием, парень даже поспать не мог, так что извините его за то, что он не смеется над глупой шуткой своего глупого хена! – Ханни, – Минхо, мгновенно уловив нарастающую ярость, мягко берет чужие руки в свои, чуть сжимает их, поглаживая нежную кожу ладони большими пальцами. Просит сконцентрироваться на нем, – спокойнее, ладно? Я просто шучу. Хан делает несколько глубоких вдохов-выдохов, старается направить все внимание исключительно на друга, на тепло его рук, на аккуратность касаний. Спустя пару минут это начинает помогать. Раздражение потихоньку утихает, мешающий мыслить ясно туман в голове рассеивается. Дышать становится легче. – Прости, – шепчет Джисон, неловко улыбаясь, запоздало понимая, что Хо не видит этого из-за маски на его лице. Еще один раздражающий элемент – клыки, которые парень вынужден прятать, потому что скрывать их он так и не научился, а дяденьки полицейские навряд ли будут разбираться во всем. – Я в порядке. – Тогда пойдем и найдем того, ради кого сюда пришли, – уверенно кивает Ли и, переплетая их пальцы, тянет Хана к кассам. Тот с благодарностью следует за старшим, стараясь не сжимать чужую руку, иначе рискует не рассчитать силу, как было это со всеми дверными ручками в его доме и компьютерной мышкой. Это маленький зоомагазин, расположенный чуть ли не на окраине города, так что народу здесь немного, лишь парочка детей, глазеющая на кроликов, и пожилая леди, вот уже двадцать минут расспрашивающая парня-кассира о чем-то. – Он? – тихо спрашивает Ли, кивая на работника магазина, на что Хан только согласно мычит, не отрывая взгляда от парня, который, возможно, станет его спасением. Есть в нем что-то такое, что подсказывает новообращенному, что тот эльф все же не обманул его, рассказав, что в этом самом зоомагазине он найдет того, кто сможет ему помочь. Джисон пока не знает, как, но тот точно связан со сверхъестественным миром. – Добро пожаловать, чем я могу вам помочь? – вымотанный бойкой старушкой, вымученно улыбается кассир, когда парочка наконец подходит к нему. Минхо окидывает парня странным взглядом, хмыкает чему-то своему, но молчит. Дает возможность говорить другу, сжимая его ладонь в молчаливой поддержке. – Хёнджин? – Ну, да, – парень выразительно указывает на бейджик с именем на форменном фартуке, и это заставляет Джисона смущенно выругаться себе под нос. – Гаон сказал, что ты можешь мне помочь, – на выдохе протараторил Хан, слишком взбудораженный мыслью, что наконец нашел того, кто объяснит ему, что делать со свей этой сверхъестественной херней, потому что он и так пропустил целую неделю в универе, а совсем скоро экзамены, и он не может позволить себе завалить сессию на последнем году обучения, слишком жалея потраченные деньги, нервы и время, а еще- – Ханни, дыши, – Минхо пихает его плечом, заставляя снова сфокусироваться на реальном мире. Он-то понимает, что младший на фоне стресса, недосыпа и ужасных болей почти слетел с катушек, отчего его «привычка» выпадать из разговора в собственные мысли и фантазии лишь усугубилась, заставляя терять концентрацию почти все время. Проблема в том, что парень напротив этого не знает и смотрит на них сейчас, как на психов. – Так чем я могу помочь? – осторожно спрашивает тот, косясь то на одного странного посетителя, то на другого. В его глазах, кажется, сквозит легкое понимание того, что парни перед ним пришли к нему со сверхъестественной проблемой, но по нахмуренным бровям Хан четко осознает, что у того нет никакого желания помогать им. – Как избавиться от этого? – Хо, не собирающийся тянуть кота за то самое, задирает толстовку Хана вверх, игнорируя смущенный вскрик и обнажая живот, тем самым давая собеседнику прекрасную возможность разглядеть четкие следы укуса. – Вот же ж блять. Хван выдыхает устало. Не удивленно, не шокировано, не с ужасом. Устало. Это заставляет Джисона задуматься, но не то чтобы у него есть время, когда парень хватает его за ворот толстовки и притягивает к себе, заставляя практически лечь грудью на стойку. Минхо рядом мгновенно напрягается, однако он даже не успевает среагировать, когда глаза Хёнджина вспыхивают ярко-голубым, пробегая по лицу Джисона, словно сканируя его состояние. – Как давно тебя укусили? – Неделю назад, – Хан, на удивление, был спокоен, когда в обычном состоянии подобное поведение заставило бы его плеваться ядом и прятаться за Минхо. Гипнотическое сияние чужих глаз успокаивало. От Хёнджина не веяло опасностью, где-то на интуитивном уровне Хан понимал, что ему не сделают больно. А еще он пах чем-то вкусным, что несказанно расслабляло перетружденное обоняние, давая Джисону передышку. – И как ты себя чувствуешь? – У него укус гноится, как он может себя чувствовать? – с иронией дергает бровью Минхо, недовольно поджимая губы. Видит, как его друга осматривают со всех сторон и, прости господи, обнюхивают, но не предпринимает ничего, потому как Хану вроде как не собираются причинять вред. – Хен, – шикает на него Джисон, на что тот демонстративно тычет его под ребра пальцами. Пусть не затыкает тут старшего! – Веди себя прилично. – Я не могу сказать ничего определенного, – поясняет Хван, отпустив парня. Хан сразу выпрямляется, оборачивается на надувшегося хена и примирительно ластится к нему, все еще слушая объяснения. Немного смущает делать это при посторонних, но, если сейчас не подмазаться, то потом Джисон испытает все муки ада, так что приходится выбирать меньшее из двух зол. – Сейчас черкану тебе адрес, скажешь, что от меня. Там тебя осмотрят, а после решим, что делать. – И все? Не потребуешь никакой оплаты? – Минхо хмурится, зарываясь в волосы младшего пятерней и почесывая его, как большого щенка, но Джисон даже не думал возмущаться, концентрируя слух не на разговоре, а на мерном биении сердца своего хена. Ему было так хорошо, еще и запах нового знакомого дарил какое-то странное умиротворение. Казалось, он мог заснуть вот прям сейчас, и никакой шум ему не помешает. – Я не настолько мудак, чтобы брать оплату с парнишки, который пахнет так, будто коньки отбросит в ближайшее время. К тому же, дела оборотней напрямую касаются моих друзей, если что-то случится, будут опрашивать всех зарегистрированных, а я не хочу, чтобы у моих хенов прибавилось проблем. Но, если тебе так хочется, можешь отплатить мне стаканчиком кофе. Джисон хихикает с того, как Минхо начинает возмущенно сопеть ему на ухо, когда парень напротив задорно подмигивает ему, улыбаясь одной из самых очаровательных улыбок, которую Хан вообще видел. Хо дергает его за темные прядки, заставляя прекратить смеяться, и тот послушно замолкает, не желая злить хена. – Пойдем, Ханни, – Минхо смиряет Хёнджина нечитаемым взглядом и утягивает друга за собой на выход, прекрасно понимая, что оборотень сейчас прекрасно слышит, как быстро бьется его сердце. – Спасибо за помощь, – машет рукой на прощание Хан, на что получает веселую улыбку в ответ и тихое «удачи». Уже выйдя на улицу, Хо отпускает его, давая возможность взглянуть на адрес, пытаясь понять, смогут ли они добраться до нужного места пешком, не тратясь на такси и не умирая от сенсорной перегрузки в общественном транспорте. – Хен, у тебя уши покраснели. – Ох, заткнись и смотри на свой листочек. К счастью, до нужного места всего около получаса ходьбы, и в любое другое время Хан скорее умер, чем заставил бы себя пройти столько, но сейчас он буквально умирает от накатывающей волнами боли и невыносимого шума вокруг, раздражающего даже сквозь наушники. Минхо все время рядом: сжимает его руку, проверяет его состояние каждые три минуты, иногда поглаживает по спине, понимая, насколько скиншип сейчас важен для его младшего. Джисон бы расплакался, потому что сильно благодарен другу, если бы тот не продолжал подшучивать над тем, каким же неудачником оказался Хан, что в первый и единственный поход в ночной клуб умудрился обзавестись такими проблемами. Когда они дошли до нужного места, тревожная задница Джисона заставила его трижды проверить адрес, и, честно сказать, он бы проверил и в четвертый раз, если бы уставший от всего Лино не затолкал его силой в ветеринарную клинику. – Я буду шутить над этим до тех пор, пока ты не умрешь, – предупреждает Минхо, кивая в сторону постера с надписью «вылечим даже самую агрессивную собаку». Хан скулит. Пихнув хена в плечо, Джисон осматривается, отмечая, что клиника сейчас пуста, что не может не радовать. По крайней мере никто не будет смеяться, что они сюда пришли, не для того чтобы вылечить своего питомца. Хотя Минхо, кажется, не согласился бы с этим, для него младший давно уже как четвертый кот. – Ты чего такой кислый? – заметив еще более поникшие плечи друга, спрашивает старший, даже не пытаясь подавить взволнованные нотки в своем голосе. – Скучаю по СунДунДо, – вздыхает Хан, тыча пальцем в висящую над одном из диванчиков картину с тремя котами-мафиозниками. После его обращения котики Минхо отказываются принимать его, все время шипят и смотрят неодобрительно, прячась за креслами и в своих домиках. Даже Суни, любящий его больше всех остальных, удирает, стоит только почувствовать запах обращенного. – Давай натрем тебя кошачьей мятой в следующий раз? – Твои идеи такие гениальные, хен, и как же мы раньше не додумались? – Сарказм тут неуместен, Ханни. – Чем могу вам помочь? – когда они подходят к стойке регистрации, на них поднимает взгляд прелестное создание с самими красивыми веснушками в галактике, и Джисон с Минхо оказываются ослеплены этой приятной яркой улыбкой, что расцвела на лице парнишки при виде посетителей. Они даже забывают о своей маленькой перепалке, слишком ошеломленные очаровательной красотой. Не собираясь повторять прошлых ошибок и кидая быстрый взгляд на бейдж парня, Джисон узнает, что ангела перед ним зовут Ли Ёнбок, и, конечно же, у такого милого создания и имя должно быть соответствующее. – Хёнджин сказал, что здесь мне могут помочь, – выдыхает Хан, немного приходя в себя и смущенно краснея оттого, что он, кажется, только что пялился на незнакомого человека непозволительно долгое время. Радует только то, что стоящий рядом Минхо точно в таком же положении. А еще чудесный Ли Ёнбок ни в коем разе не выглядит смущенным или обеспокоенным таким излишним вниманием, так что Джисон делает вывод, что не они одни с хеном такие дорки. – Ох, понятно, – дружелюбие в глазах напротив мгновенно сменяется беспокойством, да таким искренним, что сердце непроизвольно сжимается. Перед ними стоит ангел, не иначе. – Могу я узнать, что вас тревожит? – Меня укусил оборотень, – Джисон искренне надеется, что парень напротив уловит намек в его голосе, означающий, что ситуация была не совсем обычная, – и теперь укус гноится. Никакие таблетки не помогают. – Человеческие лекарства больше не будут действовать, – с сочувствием пробормотал Ёнбок, заправив светлую прядку за ухо быстрым жестом, а после потянулся куда-то к выдвижным ящикам, начиная в них копаться. – Сейчас я могу только дать обезболивающее. Доктор Ким заканчивает с операцией, скажите, вы можете немного подождать? Не больше двадцати минут. Или мне вызвать машину, чтобы вас могли перевезти в другую клинику? – Все в порядке, я подожду, – Хан улыбается, запоздало понимая, что сквозь маску этого не видно. – Пока что не за что, – Ли смущенно отмахивается, наконец находит нужный препарат и протягивает его посетителю, после чего отправляет того к кулеру и переводит взгляд на подвисшего Минхо, – вы, наверное, ментор? Правильно ли вы поставили метку после укуса? – Ментор? – переспросил он, краем глаза следя за тем, как его донсен воюет с пластиковым стаканчиком, не желающим покидать общую пачку. Хмыкнув, он качает головой и возвращает все свое внимание обратно на собеседника. – Не совсем понимаю, о чем вы, но его укус хорошо обработали в больнице. – Это не вы укусили его? – Ёнбок мрачнеет на глазах, догадавшись, а его улыбка тускнеет, и это заставляет Минхо напрячься. Еще минуту назад он с облегчением выдохнул, понимая, что они, наконец, нашли место, где Ханни помогут, но сейчас реакция парня заставляет ушедший страх за здоровье друга вернуться. – Тогда где его ментор? – Если вы про мудака, который укусил его, – осторожно начинает Минхо, внимательно следя за эмоциями собеседника, – то Ханни даже не в курсе, кто это был, – отметив абсолютно опустошенное выражение на лице напротив, парень спрашивает, – это настолько плохо? Ёнбок делает несколько глубоких вдохов, будто стараясь успокоиться, а Минхо понимает, что парнишка сейчас пытается подавить в себе непонятную старшему злость. Он трясет светлой головой, бормоча что-то на английском, и, пускай Хо полный ноль в понимании этого языка, он уверен, что это определенно было что-то очень нецензурное. – Я… Это не… – Ли прочищает горло и, кажется, окончательно берет себя в руки. – Метка для оборотней очень важная вещь, ее ставят после укуса, чтобы обращение прошло спокойно и правильно. Без метки укус просто не заживет, есть риск летального исхода от воспаления и потери крови. – Я умру? – сердце Минхо с силой сжимается, когда он слышит позади себя бесцветный голос младшего, который, как оказалось, уже какое-то время слушал их разговор. – Не будь таким драматичным, – троица дергается, переводя все свое внимание на вышедшего из своего кабинета молодого парня в медицинской униформе и с совершенно уставшим взглядом, – все с тобой будет в порядке. Феликс, оформи их, чтобы я мог передать все это Чан-хену, и отведи в процедурную, я подойду через пару минут. – Он человек, – почти удивленно выдыхает Хан, проследив за тем, как спина ветеринара скрывает за одной из многочисленных дверей. Не то чтобы он мог только по запаху определять расу, но тот парень совершенно не пах ничем сверхъестественным, в отличии от Гаона, Хенджина, Ёнбока и еще парочки монстров, с которыми Джисон успел пересечься. – Почему человек работает со сверхъестественным? – Ва, и кто из нас двоих грубый, Хан Джисон? – Минхо пихает младшего в плечо, заставляя того мгновенно смутиться и осознать, что он только что сказал. Хан тут же в панике оборачивается к Ёнбоку, махая руками и звуча очень отчаянно, пытаясь объясниться. – Ох, я не это имел ввиду! Правда, я не хотел быть грубым, я был всего лишь удивлен! Просто, когда я обратился в больницу после укуса, мне сказали, что ни один человек не возьмется за лечение монстров, и что у вас… или мне уже говорить «у нас»? Неважно. Что у монстров есть свои лекари, и все такое, а еще чт- – Все в порядке, – весело хихикает Ёнбок, искренне развеселенный таким забавным пациентом, – да, это не совсем обычно, что человек лечит монстров, но такое иногда встречается. У доктора Кима есть лицензия и разрешение администрации, а также, будь уверен, все необходимые знания. Он наш маленький гений медицины. – Я, кажется, просил зарегистрировать их, а не отвлекаться на разговоры, – доносится громко из-за закрытой двери, заставляя парня с веснушками весело хихикать. Без шуток, Минхо с Джисоном готовы были умереть ради этого очаровательного смешка. – Заполните, пожалуйста, эту анкету, а потом я провожу вас на осмотр, – лучисто улыбаясь, Ёнбок протягивает лист и ручку Хану, после чего усаживается за компьютер и начинает что-то туда вбивать. Джисон справляется быстро, отстраненно замечая, что, кажется, лекарство начинает действовать, потому что в голове больше не звенит от боли и весь окружающий мир в принципе не кажется таким громким. Тихое мурлыканье Минхо рядом также помогает расслабиться, и впервые за долгое время Хан чувствует себя почти хорошо. – Прошу за мной, – дружелюбно произносит Ёнбок, принимая из чужих рук бумаги и поднимаясь со своего места, чтобы проводить посетителей в процедурную. Джисон прерывисто вздыхает, нервничая, но его хен рядом, бережно держит его руку, и это помогает успокоиться. Они недолго идут по светлому коридору, яркость помещения немного слепит ему глаза, но все еще достаточно терпимо, так что он старается не акцентировать на этом внимания, сосредоточенно рассматривая узкие плечи ведущего их парня и думая о том, что парочка крыльев у него уж точно должна быть. – Присаживайтесь здесь, доктор Ким сейчас подойдет, – парень, открыв им дверь, обнадеживающе улыбнулся двоим парням, после чего поспешил вернуться на свое место, чтобы закончить с работой. Джисон сделал пару глубоких вдохов-выдохов, понятия не имея, что с ним будут делать, но уже заранее готовясь к худшему. Минхо, улавливая его состояние, ласково поправляет чужую челку кончиками пальцев, отвлекая легким касанием. – Все будет хорошо. Хан тихо гудит, соглашаясь, после чего садится на один из пустующих стульев, ожидая прибытия врача. Друг мгновенно оказывается рядом, внимательно рассматривая обстановку вокруг, чтобы убить время. Одна из стен почти полностью была украшена различными грамотами и дипломами на имя «Ким Сынмин», что заставило обоих парней пробормотать парочку восхищений в сторону молодого врача. Кажется, Ёнбок был прав, доктор Ким – гений. Это значительно утешило Джисона. Через пару минут дверь в кабинет открылась, и в помещение прошел доктор, двигаясь уверенно и плавно. – Позвольте представиться, – усаживаясь за свой рабочий стол, произносит врач, опуская несколько папок перед собой и открывая одну из них. – Меня зовут Ким Сынмин, ветеринар, но, как и сказал Ёнбок, у меня есть разрешение на лечение монстров, а также соответствующие знания и опыт. – Вы слишком молоды для опытного врача, – дергает бровью Минхо, складывая руки на груди. – Ах, все время забываю, что ваше поколение все еще мыслит стереотипами, – копирует его интонацию доктор, хмыкая. Старший парень пару секунд сверлит его взглядом, пока Джисон не кладет свою ладонь тому на колени, призывая унять сучий нрав. – Доктор Ким, есть ли возможность залечить укус без метки? – Увы, но это просто невозможно. Мы можем замедлить процесс, но в таком случае боль и постоянная агрессия доведут до очень нехороших последствий. – И что мне делать? – голос Хана звучит совсем тихо, тускло. Он физически чувствует, как теряет крупицы надежды с каждой секундой. Что он скажет своим родителям? Как долго он сможет жить? Он хотя бы успеет получить диплом или дописать тот альбом, что кошмарит его уже второй месяц? – Для начала проведем осмотр, – спокойствие в голосе доктора не дает окончательно впасть в пучину негатива, а жар от сидящего рядом Минхо помогает заземлиться и прийти в себя. Джисон кивает и встает, послушно следуя всем инструкциям врача, снимая сначала толстовку, а потом и маску с лица, показывая клыки. Он теряется во времени, внезапно не осознавая себя в своем теле, действуя на автопилоте. В голове нет ни одной мысли, в теле больше нет боли, а из чувств только ощущение глубочайшей дыры в груди. – … пока все не так серьезно, но необходимо принять решение в ближайшее время, его состояние может измениться за считаные часы, если не начать действовать. До него долетают обрывки слов, и Джисон промаргивается, возвращаясь в реальность. Оказывается, он уже одетый, сидит на том же стуле, где был изначально, а Минхо стоит над ним и ненавязчиво поглаживает его по затылку, общаясь с доктором. Хан не совсем вникает в суть разговора, бездумно ластится к чужой руке и старается дышать. – Наш ответ очевиден. – Мистер Хан сейчас не в том состоянии, чтобы решать. Ему нужно серьезно обдумать, хочет ли он такого для себя или нет. – То есть хочет ли он жить? – закатывает глаза Минхо, и Джисон испугано скулит от раздражения в его тоне. Кажется, он привлек этим внимание к себе, потому как голос Ли сразу же теплеет, когда он обращается к нему вновь. – Ох, прости, Ханни. Маленькая мягкая ладошка его хена нежно ложится на пухлые щеки, поднимая голову и заставляя смотреть ему в глаза. Хан послушно исполняет молчаливую просьбу, все еще не до конца придя в себя. Минхо выглядит серьезным. – Ханни, ты мне нужен сейчас, пожалуйста, возвращайся. – Деперсонализация так не… – Заткнитесь, доктор, – несмотря на грубые слова, тон Минхо все еще ласковый, когда он смотрит на своего тонсена. Джисон почти мурлыкает оттого, насколько спокойным он себя чувствует в руках старшего, насколько мягко окутывает его тепло. – Всего на пару минут, Ханни, пожалуйста. Проходит совсем немного времени, когда взгляд Хана становится осознанным, что вызывает еще одну улыбку у Минхо. Тот с тихим «умничка», быстро рассказывает о том, что произошло за период его «выпада». Оказывается, Джисон достаточно сильный и с ним все не настолько плохо, как можно подумать. Поэтому у доктора есть два варианта. Первый заключается в том, что он звонит своему знакомому и договаривается о том, чтобы он стал ментором Хана, поставил ему метку и помог адаптироваться в мире оборотней. Второй вариант – у Джисона есть тридцатипроцентный шанс избавиться от укуса собственными силами с помощью определенных экспериментальных лекарств. – Я не смогу бороться, – честно отвечает Хан, потому что знает, что это так. – Даже ради тебя не смогу. – Все в порядке, дорогой, – Минхо не позволяет отвести взгляд от своего лица, продолжая удерживать его в их маленьком пузырьке спокойствия, – ты не обязан бороться, в этом нет ничего плохого. А теперь можешь расслабиться, ладно? Я обещаю, с тобой все будет в порядке. Джисон кивает, вновь погружаясь туда, где нет ни боли, ни забот. Он ни о чем не думает, лишь со стороны наблюдает, как доктор Ким очень недовольно говорит что-то очень довольному Минхо. Они о чем-то спорят, но Хану плевать, пока ладошка хена продолжает ласково гладить его. Ему не о чем переживать, старший сделает все за него, решит любую его проблему, примет верное решение. Джисону не нужно думать. Он может отпустить себя.