In Another Life You Were My Babe

Вы когда нибудь слышали о гравитационном коллапсе? Кто-то называет это любовью с первого взгляда. –

Кэри Грант

*

Патриция не была местной, но оценить очарование этого района могла запросто. Машина остановилась около приземистого одноэтажного дома с ярко-белой облицовкой и гаражом рядом. Молодые кленовые деревья ещё не отбрасывали на газон тень, но Патриция представляла какой она будет, когда им исполниться ещё несколько лет. Когда дети вырастут, летом в доме будет прохладно, светло и спокойно, как в рекламе застройщика для любого пригорода вроде этого. Здание располагалось в тупике, а ухоженный участок граничил с такими же домиками, чуть отличающимися стилем и цветом. Её родители не собирались выходить из машины. Плечи матери дрожали; она плакала почти всю дорогу. Отец откашлялся, но продолжил молчать. Ни один из них не мог пересечься с ней взглядом. Наконец Патриция выбралась с заднего сидения и забрала чемодан из багажника отцовского Паккарда. Она больше не могла притворяться, что они везут её в лагерь Авана, как каждое лето до этого, не могла притворяться, что уедет в колледж Смит осенью, как планировала. Есть ли смысл притворяться? Она уже давно не ребёнок и всем дала это ясно понять. Захлопнув багажник, возможно сильнее, чем следовало, она сказала: “Прощайте, я люблю вас,” родителям самым стойким голосом, который могла из себя выдавить и, не оглядываясь, направилась по аккуратно стриженному газону прямиком к дому. Она не могла позволить себе расплакаться. Пэт даже не успела дойти до двери, как та распахнулась, а на пороге появилась женщина в фисташковом платье, с копной тёмных кудрей на голове и широкой улыбкой на накрашенных красной помадой губах. При виде её приветливого лица у Патриции внутри что-то дрогнуло; новая работодательница сразу показалась ей дружелюбной. Если ей и предстояло научиться быть хорошей женой и матерью, то лучшей наставницы, чем эта женщина, не существовало. – Здравствуйте, миссис Франклин. Я Патриция, няня, – представилась она как можно вежливее. Но миссис Франклин не была такой же вежливой. Она встретила Патрицию на крыльце, с раскинутыми руками, сразу же заключая её в пропитанные запахом духов объятия. – О, прошу, не называй меня так, можно просто Джо! Иначе я буду чувствовать себя столетней старухой. Я так рада, что ты здесь! Проходи, ты должна познакомиться с детьми, – миссис Франклин остановилась и оглянулась на улицу, Пэт увидела, как уголки её накрашенных губ слегка опустились. – Твои родители– разве они не зайдут к нам перекусить? Наверняка поездка была утомительной, да и они скорее всего захотят увидеть, как ты устроилась. Пэт обернулась, надеясь провалиться под землю. Отцовская машина поспешно тронулась с места, даже когда миссис Франклин вышла во двор и помахала вслед. Вдруг Пэт почувствовала себя вымотанной. – Им нужно торопиться на встречу, – неправдоподобно соврала она, будто бы они не ехали из дома до сюда почти два часа. А что она ещё должна была сказать? Как бы ей не нравилась миссис Франклин, это не означало, что она могла сказать правду. Нет, план состоял в том, что Пэт больше никогда и никому не будет говорить правду. Для этого и нужно было это лето. Это лето и маленький бриллиант в полкарата, впивающийся в её безымянный палец, слишком маленького размера, но от этого даже более подходящий. Чтобы правда так и оставалась глубоко похороненной. – Теперь мне просто не терпится познакомиться с детьми, – сказала Пэт, как можно радостнее. Не существует способа отвлечь молодую жену эффективнее, чем спросить про её детей. Как обычно, это сработало блестяще. Морщинки на лице миссис Франклин разгладились и она тепло улыбнулась Пэт. – Это абсолютно взаимно, вот увидишь, – миссис Франклин усмехнулась и направилась к маленькому домику, которому предстоит стать домом для Пэт на следующие три месяца.

*

Пэт приехала во время послеобеденного тихого часа, так что миссис Франклин провела экскурсию по дому, всё время бросая на неё обеспокоенные взгляды. Пэт пыталась придать своему лицу самый правдиво заинтересованный вид. Она тренировалась перед зеркалом у себя в комнате всю неделю, но, судя по не пропадающей со лба миссис Франклин морщинке беспокойства, не сильно в этом преуспела. Дом Франклинов выглядел стильным, современным, и как показалось Пэт, дорогим. Скромный квадратный фасад дома окружал центральный двор, обрамлённый стеклянными стенами. Через стекло Пэт могла рассмотреть гостиную прямо напротив прихожей, где стоял электрический камин, длинный белый диван и оранжевый журнальный столик из меламина. Она была отделена от кухни отгородкой от пола до потолка, украшенной геометрическими металлическими вырезами, создавая иллюзию уединённости, но и позволяя хозяйке общаться с гостями, пока она занята на кухне. Правее от входной двери окружённый стеклом зал переходил в столовую, где стоял фамильный стол из грецкого дерева, достаточно огромный, чтобы усадить за него восьмерых, прямо под неподходящей розовой стеклянной люстрой, похожей на маршмеллоу. В дальнем углу расположилась серебряно-золотая тележка для напитков, со стеклянными сверкающими бутылками и разноцветным ликёром. Напротив столовой окна были завешаны, скрывая то, что Пэт приняла за главную спальню. Миссис Франклин отвела её на кухню, оборудованную новейшей техникой: холодильник Kelvinator последней модели, электрическая посудомойка, блестящий хромированный тостер, сверкающий чистотой миксер Sunbeam, плита GE, что была в два раза больше той, которая была у Патриции дома. Дом её родителей, построенный в тридцатых годах был беден на кухонные шкафы и поверхности: бытовая техника была старше самой Пэт, а тесный холодильник постоянно коротило, когда поддон под лишнюю воду переполнялся. И, господи, настоящая электрическая посудомойка! Пэт видела такие только по телевизору. Ей даже понравилось бы готовить на такой кухне. – Чем занимается мистер Франклин? – спросила она, вытаращив глаза на кухонную утварь. Миссис Франклин не отчитала Пэт за грубость и бестактность; в отличие от Пэт, она была слишком хорошо воспитана. Рука миссис Франклин неосознанно потянулась к обнажённой впадинке между ключиц. – Марк – архитектор, – произнесла она. – Не то чтобы мы сумасшедше богатые, но он хорошо справляется со своей работой. Он даже ездил в Чикаго – работал над теми новыми корпусами ITT. Патриция, где ты живёшь? Пэт прикусила губу. Внезапно ей захотелось, чтобы миссис Франклин не знала, что та выросла в ветхом домике в южной части Чикаго. Ей захотелось быть из места, подобного этому – усыпанного зеленью тупику с посудомойкой, камином и телевизором, как в роскошной гостиной Франклинов. Все её тело зачесалось от стыда. – Недалеко оттуда, – нечётко пробормотала она. – Мне уже начинать готовить ужин? Морщинка между бровями миссис Франклин углубилась. – Конечно нет, дорогая, я собиралась поставить грудинку печься через час. Ты ведь понимаешь, что никто не собирается заставлять тебя нам готовить? У Пэт защипало глаза. Чувствуя себя глупой и ещё более потерянной, она быстро моргнула несколько раз, изо всех сил сопротивляясь уловкам своих слёзных желез. – Я– Я наверное не совсем понимаю, что от меня требуется. Моя мама– она любезно нашла для меня эту работу, и я– К ужасу Пэт, из её сдавленного горла больше не вышло ни звука. Выражение лица миссис Франклин сменилось с беспокойства на жалость, которая, по опыту Пэт, была всего в паре шагов от отвращения. Но вместо того, чтобы сделать что-нибудь ужасное, например попытаться её успокоить, миссис Франклин энергично хлопнула в ладоши. – Что ж! Я от тебя жду только хорошей компании и помощи с детьми. Готовить ужины и заниматься большей частью уборки буду я, но мне понадобится твоя помощь с мытьём посуды и приготовлением сэндвичей на обед, что-то типа такого. Мне бы вообще не понадобилась твоя помощь — с девочками не сложно — если бы не… Сохрани это в секрете, хорошо? – миссис Франклин понизила тон голоса и положила руку на живот. – Я снова беременна и я уверена, что в этот раз будет мальчик. Только вот– роды Зайды прошли не совсем хорошо. Боюсь, осложнения сделали каждую следующую беременность очень рискованной и… нежелательной. – после этих слов её голос приободрился. – Так что мне надо чуточку снизить активность, пока он не родится, вот и всё. Поддавшись внезапному порыву, Пэт раскрыла её собственный секрет: – Я выхожу замуж в сентябре. Мне нужно научиться справляться с делами по дому и быть хорошей женой. – У меня? Я старше тебя всего на тютельку, вряд ли я сама в этом так хорошо разбираюсь! – Но у вас– есть всё это, – Пэт растерялась. О, какой был смысл приезжать сюда, если даже милая миссис Франклин не сможет научить её чему-то настоящему. – Дети, муж, прекрасный дом, грудинка… – её голос дрогнул. – Пожалуйста. Научите меня, миссис Франклин, иначе я буду не готова. Холодная стройная ладонь опустилась на предплечье Пэт, обнажённое из-за коротких рукавов летней блузки. К огромной благодарности Пэт, она не стала задавать вопросов. Она просто погладила Пэт по руке, на которой в дневном свете сверкало помолвочное кольцо и сказала: – Конечно, хорошо. Всему, что знаю. Но если мы хотим подружиться – а мы хотим, я знаю, правда ведь? – тебе всё-таки стоит называть меня Джо. Давай, я хочу это от тебя услышать. – Спасибо— Джо, – произнесла Пэт, пока её щёки краснели от природной застенчивости. Джо озарила Пэт одобряющей улыбкой. – Так то лучше. Знаешь, мне ведь даже двадцати двух нет. Когда меня называют ‘миссис Франклин’ я чувствую себя одной из своих недовольных старых тётушек или учительницей. Я не считаю себя миссис Кем-То Там, и не собираюсь. Я бы предпочла остаться Джо Пэт не сильно задумывалась о предстоящем замужестве – она старалась не думать о нём вообще, на самом деле она никогда не слышала, чтоб кто-нибудь говорил об этом так же, как Джо. Мысль о том, что она может выйти замуж и сохранить ту настоящую частичку себя, о том, что она может стать женой и матерью, не стирая последние черты своей личности, никогда не посещали её голову. Впервые с момента помолвки в глазах Пэт промелькнула надежда. В этот момент раздался прорезающий воздух детский плач, возвращая в реальность. Джо оживлённо улыбнулась – Должно быть это Зайда, – в ответ раздался ещё один недовольный детский вопль. – А это Руби. Вот здесь-то ты и понадобишься. Пошли.

*

Девочки, как выяснилось, оказались невероятными. Руби была пухленькой требовательной трёхлетней малышкой с копной непослушных рыжих кудряшек, которая сразу же заявила, что Пэт только её. Зайда была не совсем похожей; она была черноволосым ангелочком с оливковой кожей, что засыпала только у тебя на груди, на её личном привилегированном месте. Это доставляло проблемы, потому что Джо нельзя было поднимать больше четырёх с половиной килограмм, а у Руби был ревнивый характер. Сердце Пэт смягчилось к её новой работе сразу же, как только она их увидела, раскрасневшимися и вспотевшими после крепкого сна, смотрящими на Джо влажными тёмными глазами, переполненными жадной любовью. Крошечная Зайда схватилась за палец Пэт и начала что-то требовательно лепетать, и в этот момент всё, что ждало Пэт в будущем, показалось не таким уж и обезнадёживающим. – Привет, Зайда, – проворковала Пэт, надеясь, что всё делает правильно. Повернувшись к Джо, держащей на руках Руби и явно нарушающей предписания врачей, она сказала. – Редкое имя. Это ты придумала или муж? – Обычное имя, – отрезала Джо. У Пэт появилось ощущение, будто её отругали. – Пожалуйста, положи её обратно в кроватку и возьми у меня Руби. Она уже такая тяжёлая, а ты попробуй ей это объяснить. Девочки так увлеклись знакомством друг с другом, что день пролетел незаметно. Пэт полностью забыла о том, что нервничала, пока Джо не сказала: – Пора умыться и помыть руки, мисс Руби, папа придёт с минуты на минуту. Патриция, можешь причесать её? Я пока достану грудинку из духовки. – Конечно, но стоит ли тебе поднимать— ? Джо перебила её суровым взглядом. Пэт отвела Руби во вторую ванную Франклинов и попыталась привести себя в порядок. – Надо бы похудеть, – пробормотала она, тыча пальцем в свои розовые кругленькие щёки, отражающиеся в зеркале. Её светлые волосы, обрамляющие лицо, стали совсем тонкими и выбились из аккуратного хвостика, который она затянула утром. Её глаза не были выразительными, скучного серовато-голубого цвета, а светлые ресницы почти не было видно. В это же время её губы, казалось, были слишком пухлыми и выглядели вызывающе даже без помады. Она сжала их в приветливую улыбку, попытавшись придать своему лицу важный вид. – Я очень рада с вами познакомиться, мистер Франклин, – прорепетировала она вполголоса. Все переживания, о которых она успела забыть, снова нахлынули на нее лавиной. Голова Джо показалась в дверном проеме, а в её руках жужжал шейкер для мартини. – Патриция, твоя юбка ужасно мятая, и мы вряд ли успеем погладить что-нибудь из твоих вещей. Пожалуйста, выбери для ужина любое платье из моего шкафа. – похоже Пэт выглядела слишком смущенной за свой недостаточно подходящий внешний вид, поэтому Джо добродушно добавила. – Ты наша почетная гостья. Я просто хочу, чтоб ты выглядела соответствующе. Пэт была работницей Франклинов, а не их гостьей, и она хорошо понимала, что никакой утюг не сделает её платья менее старыми, выцветшими и вышедшими из моды, даже несмотря на то, что она раз за разом терпеливо подшивала их в талии, каждый раз переделывала вырез и перешивала юбки. Сегодня на ней были белая блузка, темно-синяя юбка в горошек и кружевная кофточка с коротким рукавом, это были лучшие вещи из ее гардероба, приобретенные специально для этой поездки. Она купила их на деньги, которые откладывала на колледж, ведь с момента, когда она станет принадлежать мужчине, они ей не понадобятся; а зарплату с этого лета она планировала потратить на свадебное платье. Что ж, если Джо считает этот образ несоответствующим, то вскоре Пэт станет для нее сильнейшим разочарованием, совсем неправильной, не оправдавшей ожидания девушкой. Она изо всех сил постаралась скрыть своё смущение, приняв слишком любезное предложение Джо. Гардероб женщины поражал, и она могла бы не двигаясь стоять перед этим шкафом целую вечность, позволяя ужину остыть, если бы Руби не увязалась за ней. – Зёлтое, – потребовала она, сжимая в своём крошечном кулачке льняную ткань бледно-жёлтого цвета. – Как солнышко. Пэт знала Руби уже достаточно времени, чтобы понимать, насколько бесполезно с ней спорить. В этом она пошла в мать. Через пару минут она озарила своим мягким светло-жёлтым светом столовую, Джо предложила ей коктейль, от которого она не успела отказаться, и во дворе раздался звук захлопнувшейся дверцы машины мистера Франклина. В панике, Пэт сделала слишком большой глоток из слегка запотевшего хрустального бокала. Рот наполнился дымным древесным привкусом, что ощущался как её первый поцелуй, и она тут же закашлялась, так сильно, что напиток попал ей в нос. Так, раскрасневшейся и закашливающейся Пэт впервые встретилась с мужем Джо. Мистер Франклин, среднего роста, с тёмными уложенными гелем волосами, в хорошем костюме, сшитом настолько же искусно, как и все платья в гардеробе Джо, присел, чтобы подхватить Руби, сбросив пиджак перед этим. Он наклонился, чтобы чмокнуть Джо в щёку, а потом устроившуюся у нее на руках Зайду – в лоб, возможно давая Пэт время прийти в себя. Та, воспользовавшись этим временем, вытерла рот тыльной стороной ладони, посчитав, что это всё-же выглядит женственнее, чем перепачканное виски лицо. Когда мистер Франклин повернулся к ней, в его глазах заблестели весёлые огоньки: – Ты должно быть новенькая, – сказал он. – а это должно быть мой напиток. Остатки спокойствия и самообладания Пэт рухнули на пол и разбились вдребезги, на миллионы крошечных кусочков. – О боже– я даже не думала– я сделаю вам новый, если Дж– если ваша жена не будет против показать мне как– Простите, я ужасно виновата. Джо положила руку на её плечо, успокаивая её. – Не слушай его, дорогая, его напиток ждёт его у барной стойки, а выпила ты мой. Доктор Голдман сказал, что мне нельзя пить до того, как появится младшенький. Марк, это Патриция, которой к концу лета будут нравится старомодные коктейли так же, как и нам с тобой. Патриция, это Марк, мой муж, которого ты смело можешь игнорировать в любом вопросе. Пэт ожидала, что муж Джо отчитает её за “неуважительный” тон, но увидела лишь искреннюю теплоту. Всего за три минуты Франклины полностью разрушили её представление о браке, и Пэт почувствовала, как что-то внутри неё ёкнуло и потихоньку начало расслабляться. – Рада познакомиться с вами, мистер Франклин, – сказала она, подозревая, что её лицо всё ещё выглядит как красный сигнал светофора. Приветливое лицо мистера Франклина едва заметно дрогнуло. – Оу, я думал мы не собирались заниматься этой ерундой, Джо? В выражении лица Джо появилась тень пренебрежения. Она вздёрнула подбородок. Подбросив Руби, мистер Франклин повернулся к Пэт и произнёс: – Ладно, будешь называть меня Марком, я не отзываюсь на Франклин. Называй мою жену так, как она попросит. Что-то в этом диалоге заставило Пэт насторожиться, но она никак не могла понять что именно. К тому же, ей лучше бы привыкнуть обращаться к мужчинам по имени, если она собирается выйти замуж за одного из них. При мысли об этом пришлось подавить дрожь.

*

Грудинка была великолепной, и несмотря на то, что девочки уже устали и капризничали, они ели с большим аппетитом. Не успела Пэт опомниться, как первый день её новой жизни подошёл к концу, скрывшись за горизонтом вместе с солнцем, и она оказалась в своей новой кровати. Она сразу заметила, что здесь матрас был лучше, чем у неё дома и, хотя она представляла, как будет тревожно пялиться в потолок до самого рассвета, сон накрыл её почти сразу. Перед тем как полностью заснуть, Пэт поймала себя на мысли, что у Франклинов всё не так уж и плохо. Может быть это лето и всё, что за ним последует, в конце концов не окажется таким невыносимым.