Black Magic / Черная магия

Джейсон достаточно спит, медленно просыпается, лежит в постели и наслаждается сонливостью около получаса, и даже успевает сам вылезти из постели до того, как комнаты начинают дребезжать, словно кто-то трясет у него в черепе банку с сушеными бобами.       Он машет руками, удивленный и сбитый с толку, пока не вспоминает –       Он забыл предупредить Кричера.       Он в мгновение ока пролетает по коридору, уворачиваясь от испуганных и расстроенных людей (когда это поместье успело стать таким чертовски переполненным) и ругаясь как сапожник.       Когда он наконец добирается до входной двери, Кричер уже там и шипит на целую гребаную орду рыжих.       "Мне очень жаль."       «Молодой хозяин не имеет никаких приличий». Кричер шипит в ответ, достаточно осуждающе, чтобы заставить Джейсона съежиться, и исчезает. Раздается хихиканье — Джейсон едва различает уши Добби над перилами лестницы, и второй хлопок уносит другого домового эльфа.       «Мы рано?» — спрашивает Молли Уизли, искренне обеспокоенная.       «Рон!» Джейсон вздрагивает от крика и инстинктивно движется, чтобы поймать проносящееся мимо него тело. Гарри падает в его объятия, его конечности сводит с ума, но он не вырывается — просто зажимает и сияет.       «Гарри!»       «Рон!»       «О, есть люди, которые еще спят …»       «Больше нет». В крике доктора Грейнджер больше веселья, чем гнева, хотя бег Гермионы замедляется до бега трусцой, и она ярко-краснеет.       Слева от Джейсона внезапно появляется Барт.       «… собираемся настроить интернет, есть ли что-нибудь, что нам нужно знать о доме?»       «Самое худшее, что может случиться, это то, что ты взорвешь всю эту чертову собственность», — говорит Джейсон. Он владеет спидстерским языком лучше, чем ему хотелось бы, но это удобно.       «Лучше держитесь за свои шляпы!» — говорит Барт бодро и исчезает. Разношерстные Уизли разинули рты — Джейсон поднимает руку и мысленно отсчитывает.       На "пять" — прилив энергии, статичный и резкий, пахнущий озоном. Спустя мгновение — торжествующий крик радости.  

***

        Лютор появляется как раз в тот момент, когда все плюхаются на свои места в одной из официальных столовых. Он входит, как будто он хозяин этого места, тащит стул от папы Уизли до самого места, где сидит Коннер, и протискивается между Тимом и Коннером, не нарушая своего безмятежного выражения. Тим закатывает глаза, но соглашается. Коннер просто улыбается отцу.       Джейсон проявляет всю свою выдержку, чтобы не рассмеяться.       Лютор — единственный, кто одет, не считая Уизли. Джейсон и Тим в своей вчерашней одежде, все остальные в пижамах. У Невилла дикие волосы, а Нарцисса выглядит так, будто только что сошла с подиума. Мальчик рядом с ней — Джейсона еще не представили, но он предполагает, что это Драко — отчаянно пытается как можно незаметнее сгладить свои колики, в то время как Гарри не мигая смотрит на него со стороны Джейсона.       У Гарри, как Джейсон узнал почти сразу после прибытия Драко, есть чертова суперспособность — знать, когда Драко собирается открыть рот, и стрелять в него максимально испепеляющими взглядами, какие только возможны физически. Или знать, когда Драко собирается двигаться, и прищуриться на него. Это чертовски смешно, особенно потому, что Драко отвечает взаимностью, когда он достаточно расслаблен.       «Они стали такими с тех пор, как Драко оскорбил Рона, а мы с Гарри послали его к черту, первый год», — сказала ему Гермиона, прежде чем они сели завтракать.       «Я не могу себе представить, чтобы Гарри сказал «блин», — сухо ответил Джейсон.       «Драко вел себя так, как он себя вел», — сухо сказала Гермиона, а Джейсон рассмеялся.       Добби и Кричер приносят еду — магическим образом — и оба отказываются остаться и поесть с ними, когда Джейсон предлагает. Нарцисса выглядит одновременно озадаченной и ностальгирующей, а Гарри разочарованным, но никто не давит.       «Итак», — начинает доктор Грейнджер, но больше ничего не говорит, его бравада, по-видимому, тут же исчезает.       «Это Лекс, мать его, Лютор», — наконец шепчет Гермиона.       «Гермиона!»       «Это Лекс, мать его, Лютор , мам, я могу поклясться».       Пока Грейнджеры ссорятся, а Лютор самодовольно себя ведет, Джейсон с ужасом осознает, что ему придется познакомить этих людей.       Он хватает ближайшую тарелку с блинами и съедает все шоколадные крошки, которые может найти. Для поддержки.       «Ладно. Так вот. Волшебники знают о супергероях ни хрена, так что я не буду вдаваться в подробности. Можешь приставать к детям, если тебе будет любопытно, позже». Джейсон открывает. Кэсси стонет. Папа Уизли и два сына, которые одинаковы, оба сразу оживляются.       «Значит, слухи правдивы?» — спрашивает Лютор, заинтригованный. Гарри тут же кивает головой. Джейсон не уверен, что вообще понял вопрос, но ответ правильный, так что.       «Супер…герои?» — медленно повторяет Нарцисса.       «Волшебники держали свою магию в секрете от остального мира. Не другие типы, не немагические силы или что-то в этом роде. У нас есть демоны, инопланетяне, призраки и боги, которые постоянно ошиваются вокруг. Некоторые из этих личностей хотят убить кучу людей, захватить мир, поработить галактику. Суперзлодеи. Другие выступают против этих целей — те, кого санкционировала Лига Справедливости или другие официальные организации, являются супергероями. Остальные из нас — мстители».       Джейсон неопределенно жестикулирует на себя и Молодое Правосудие, пока говорит. Глаза Драко становятся огромными. Папа Уизли складывает руки вместе и открывает рот, а Молли тянется и нежно кладет руку ему на губы, не останавливаясь, разрезая свою колбасу на кусочки размером с укус.       «Я работал с несколькими, время от времени. В Египте другие правила для перекрестных контактов, чем в Британии», — говорит старший ребенок Уизли. Джейсон ценит неявную поддержку — невысказанное признание того, что он говорит правду.       «Подожди». — говорит младший мальчик, Рон. Он подозрительно щурится на Джейсона. Джейсон приподнимает бровь.       "Ты тот парень в толстовке, о котором говорит Гермиона. Ты друг ее дяди".       Джейсон на самом деле искренне впечатлён этим выводом.       «Красный Колпак. Меня зовут Джейсон».       «Джейсон Блэк », — легкомысленно предлагает Гарри.       Молли с любопытством смотрит на доктора Грейнджер, а отец Гермионы слегка улыбается.       «Мой брат Эд — он суперзлодей в Америке. Джейсон — его друг».       «Я — криминальный авторитет», — Джейсон невозмутимо отвечает, когда головы поворачиваются в его сторону.       «Мститель».       «Преступный лорд», — повторяет Джейсон, прищурившись, но Гарри закатывает глаза, а Коннер начинает хихикать.       «Что именно это подразумевает в мире магглов?» — спрашивает Нарцисса. Если не считать напряжения в уголках глаз, она выглядит совершенно спокойной — и Джейсон подозревает, что ее беспокоит не столько тема, сколько его открытость по отношению к посторонним .       «Ты из Лиги Справедливости?» — спрашивает старший ребенок Уизли. Джейсон инстинктивно усмехается, а Лютор издает испуганный смешок, в то время как Гермиона начинает хихикать.       «Я бы лучше умер. Бесполезные ублюдки».       «Они не бесполезны —»       «Они не очень эффективны по сравнению с вашей командой или вашими собственными показателями успеха — и это только на основе общедоступной информации». Гермиона вмешивается, но тут же дрожит, когда ее мать бросает на нее свирепый взгляд и рычит: «А зачем вы, юная леди, ищете статистику эффективности американских супергероев?»       Тим спасает ее, разражаясь своей типичной тирадой: «Смотри, это займет три дня, и мы сможем их всех перебить, они не такие уж и хорошие», — и сбивает с толку доктора Грейнджер.       «Я — Летучая мышь», — говорит Джейсон Старшему Ребёнку Уизли, и глаза мужчины становятся огромными.       «Из Готэма?»       Джейсон кивает, и Уизли издает тихий свист.       «Мы уже можем есть или просто болтаем, пока еда остывает?» — сухо спрашивает один из близнецов. Он проецирует свой голос достаточно громко, чтобы перекричать Тима, Лютора и Грейнджеров, а также шипение между Гарри и Роном, с хорошо отработанной легкостью.       «Пожалуйста, порадуйте нас рассказами о ваших незаконных действиях. Пока мы едим», — говорит другой, ухмыляясь Джейсону.       «У меня это есть», — настаивает Барт.       Джейсон закрывает глаза и молится о терпении.  

***

        Молли Уизли знала, что с Дамблдором и Орденом в целом что-то не так. Она не знала, что именно . Она даже не знала всей правды о том, что знали дети , что они пережили, и она так раскалена от ярости, что температура воздуха в столовой поднимается настолько, что Джейсон чувствует, как его кожа хрустит.       Джейсон откидывается назад и слушает, как дети кротко рассказывают свои истории, в то время как она буквально выплескивает свою ярость, и он с удовольствием наблюдает за этим вплоть до того момента, как…       "Задержись."       Гарри и Гермиона медленно, нерешительно смотрят на него. Невилл сосредоточенно смотрит на свою тарелку, как будто этого достаточно, чтобы спасти его, а внимание Молли достаточно острое, чтобы ранить.       «Он овладел тобой . Никакого ритуала или чего-то еще».       «Этого не должно быть возможно». Старший Уизли — Билл — бормочет. Джейсон сжимает губы в тонкую линию.       «Дамблдор сказал, что это из-за их связи», — предлагает Рон, а Джейсону не нужен был этот кусочек головоломки, чтобы разобраться, но он все равно полезен — и это проверка от ребенка, как хитро.       Он запрокидывает голову и пристально смотрит на Лютора.       «Если я узнаю, что ты что-то сделаешь с тем, что я собираюсь сказать, я убью тебя, похороню и приду на твои похороны, чтобы помочиться на твой памятник».       «Не будь вульгарным », — ворчит Лютор, но машет рукой и наклоняет голову в сторону сына, и этого — достаточно.       Так и должно быть.       Тим уже выглядит так, будто хочет умереть.       «Ты ни черта не знаешь, что происходит».       «Сука, кто тут эксперт —»       «Ты даже не окончил среднюю школу!»       «Ты тоже, черт возьми, недоучка !»       «Мальчики, мальчики , вы оба красивые, и не могли бы вы , пожалуйста, просто продолжить экзистенциальный ужас Готэма, чтобы мы могли двигаться дальше?» — перебивает Кэсси.       «Это не ужасы Готэма . Это просто…»       Хорошо.       Джейсон проводит руками по лицу, наклоняется вперед, упирается локтями в стол и игнорирует неодобрительный взгляд Нарциссы.       Проблема в том, как это сформулировать.       Он решает начать с Волан-де-Морта.       «Я знаю, что сделал Волан-де-Морт, потому что я слышал об этом раньше, или, по крайней мере, о том же самом типе магии. Не все методы бессмертия рассматриваются одинаково — не все они считаются преступлениями против равновесия вселенной».       Если бы бессмертие само по себе было проблемой, то не существовало бы богов, не существовало бы вампиров, не существовало бы фениксов, само существование существ, которые не стареют, вызывало бы трещины и разрывы в ткани самой реальности.       Смерти все равно, стареешь ты или нет. Смерти все равно, трудно тебя убить или нет. Смерть все равно победит — бессмертие не переживет прекращения всего, конца всему.       Если только это не так.       Если только какой-нибудь придурок, у которого амбиций больше, чем здравого смысла, не попытается...       Об этом он и говорит собравшимся.       «Значит, Смерть — это… человек». Гарри звучит так, будто он проверяет слова, выглядит странно довольным , и вот еще один кусочек головоломки, о котором Джейсон и не подозревал, что он его видит.       «Смерть — это сущность. Она не любит, когда ее очеловечивают».       «Ты все это время знал, как ты вернулся из мертвых». Тим вмешивается. Он звучит недоверчиво. Лютор смотрит с таким же недоверчивым взглядом.       И.       Ага.       «Да ладно. Ты же знаешь, как легко газлайтить целое суперсообщество». Джейсон многозначительно смотрит на Барта. Спидстер усмехается, медленно, опасно и довольно.       «Хотели бы вы, чтобы Бэтмен узнал, как вы вернулись из мертвых? Он бы вас, черт возьми, вивисектировал». Коннер указывает. Его тон особенно злобен; Брюс обвинял Лютора в том, что он когда-то сделал то же самое с Коннером. Сказал, что он хотел опеки только ради науки. И Лютор раньше подвергал людей вивисекции — но даже Джейсон может, хоть и неохотно, но признать, что Лютор никогда бы так с Коннером не поступил.       «Волшебникам трудно вступать в контакт со Смертью. Как тебе это удалось?» — спрашивает старший Уизли, к счастью, возвращая их к теме. Джейсон отводит взгляд от ужасов брата и видит, что тот смотрит на него, прищурившись.       Джейсон выдыхает.       «Технически я священник».  

***

        Гарри теперь с удовольствием наблюдает так, как никогда раньше, и он обдумывает это открытие, исследует его, одновременно слушая.       Джейсон разговаривает как взрослый, говорит вещи, как будто они имеют какое-то независимое значение, и делает паузы, а взрослые продолжают ахать и переглядываться — Гарри пришлось прикусить губу, когда миссис Малфой встретилась взглядом с миссис Уизли, и они оба скорчили рожи — хотя все это не имело значения.       Смерть на их стороне. Смерть на его стороне. И на стороне Джейсона. А Джейсон — Красный Колпак, а Волан-де-Морт ужасен и могущественен, и он будет абсолютно бесполезен перед лицом кузена Гарри.       Рон подсовывает Гарри еще одно печенье, и тот улыбается и начинает рвать его на мелкие крошки над своей тарелкой. Он бы порвал салфетку, но Кричер дал им тканевые и зарычал, когда Гарри их коснулся, так что.       Джейсон говорит им, что вся суть смерти — это собирание душ. Жатва в популярной культуре. Руководство в большинстве религиозных контекстов.       «Я думаю, что волшебники глупы, но вы все правы, что так опасаетесь магии души. Нет никакой, эм, ясной грани между приличным дерьмом и тем, что принесет вам божественную награду. Иногда вас отличает то, как вы что-то делаете, или ваши мотивы, а не сами действия».       «Мы — я — видели доказательства этого в пирамидах. Но никто никогда не смог количественно определить, что имеет значение». Билл вмешивается. Он выглядит взволнованным, как Рон, когда играет в особенно напряженную шахматную партию. Гарри с любопытством изучает старшего брата своего лучшего друга. Он переключает свое внимание обратно на Джейсона и обнаруживает, что Джейсон пренебрежительно щелкает пальцами.       « Суть в том, что Томми Бой что-то сделал со своей душой. Этого было бы достаточно, чтобы разозлить Смерть, но затем он совершил ошибку, начав преследовать Гарри — возможно, и его родителей тоже».       Гарри никогда не слышал такого нежного голоса Джейсона , и ему требуется секунда, чтобы осмыслить его слова. Он напрягается, когда это происходит, чувствует, как его кровь стынет в жилах – но –       Смерть на их стороне .       Смерть была на их стороне.       Жертва матери, вся эта любовь, то, что любая другая мать могла бы дать своему ребенку, за исключением...       Что на этот раз этого было достаточно.       Может, и нет. Или, может, дело было не только в ее любви.       «Можем ли мы спросить?» — спрашивает Гарри. Его голос — тихий. Слишком тихий. Он не узнает его, не узнал бы, если бы не чувствовал, как двигаются его губы. Все взрослые волшебники смотрят на него огромными глазами. Драко глядит с отвращением — и это помогает ему успокоиться, совсем немного, потому что это заземляет.       Джейсон просто кивает, как будто это не имеет большого значения.       «Я могу показать вам, как это сделать позже. Но это — не обязательно».       «За Волан-де-Морта».       «Да, но…»       «Ты не можешь намекать, что Смерть послала тебя разобраться с ним, а потом отвергнуть ее помощь!» Билл врывается, не веря; Гарри вздрагивает от того, как он шумит . Лицо Джейсона делает странную вещь, и он искоса смотрит на своего брата, который сложил обе руки перед лицом, глядя прямо на Билла с таким многострадальным выражением, которое бывает у Рона только тогда, когда Джинни собирается начать очередную драку.       «С чего ты взял , что мне нужна помощь, да еще и от самой Смерти , чтобы победить этого гребаного Тома?»       Гарри никогда раньше не слышал столько насмешки даже от Снейпа – он бы вздрагивал, но выражение лица Джейсона было таким забавным –       «Ты просто …»       «Он мерзость, а не что-то особенное . Черт возьми, Тригон даже не заслужил личного внимания Смерти, а он — межпространственный гребаный Сатана».       «Джейсон пытается сказать, что он никак не может проиграть», — нерешительно вмешивается Красный Робин.       «Что сделает Риддл, убьет его?» — спрашивает Импульс, явно веселясь, и все не-волшебники за столом фыркают.       Гарри чувствует – тепло. Довольство. Немного шаткий.       Сириус был единственным взрослым, кто когда-либо действительно пытался защитить его. И Сириус не смог сделать этого. Одна только попытка значила для Гарри мир, и это – Джейсона бы здесь не было, если бы не Сириус. Еще один способ, которым его отец-собака заботился о нем, отдавал ему приоритет, заботился о нем.       Но Джейсон сможет положить всему этому конец. А Гарри — Гарри давно уже не был таким оптимистом.       «Есть причина, по которой мы не трахаемся за пределами наших рулевых рубок, по большей части. Я, в частности, больше не ввязываюсь в дерьмо за пределами Готэма. Волшебники, вероятно, отступили по той же причине — сейчас ты большая рыба в маленьком пруду. Воздействие других форм магии и технологий делает тебя маленькой рыбой в гребаном океане».       А Джейсон, как подозревает Гарри, — очень крупная рыба.       Он наклоняется к Рону.       «Ну, дорогой, это, конечно, мило, но это не говорит нам, что тебе от нас нужно», — прерывает миссис Уизли, прежде чем раздастся еще больше криков.       Джейсон пожимает плечами.       «Это зависит от обстоятельств».       «обстоятельств чего?»       «Ты нормально относишься к тому, что я убиваю Альбуса?»  

***

        «Так что твой кузен просто ужасен», — говорит Рон, поддерживая разговор.       «Я так рада», — вздыхает Гермиона, перегнувшись через стол между ними.       «Вы все чертовски сумасшедшие».       «Тебя никто не спрашивал», — бормочет Невилл. Драко хмурится на них.       «Он собирается убить Дамблдора».       «Да, ну, обезглавливание растлителей детей — это как бы вся его карьера. Он должен был бы уже хорошо в этом преуспеть».       «Как ты думаешь, он убьет и Снейпа?» — спрашивает Невилл.       «О, конечно», — горячо говорит Гарри, а Рон напевает.       «Он мне нравится», — заявляет Джинни.       Выражение лица Драко меняется на чистое и крайнее возмущение.       «Он мой кузен , он не может тебе нравиться!»  

***

        «Альбуса будет сложнее убить, чем Волан-де-Морта», — проницательно говорит Молли Уизли. Ее муж неловко ерзает у дальней стены; доктор Грейнджер быстро подходит к нему и начинает задавать глупые вопросы о волшебной ерунде. Джейсон ему должен, думает он. Добби присматривает за детьми – якобы – и все взрослые, Тим и Кэсси заперлись с ним в том, что Джейсон предполагает как мастер-кабинет. В отличие от Брюса, который находится прямо рядом с библиотекой Уэйн Мэнора, мастер-кабинет Мэнора Блэков находится в собственной комнате, с отдельным слоем палат. Это большая, внушительная комната, все еще заваленная записями предыдущего жильца, и Джейсону не терпится во все это залезть, но –       «Я вообще не понимаю, почему вы хотите его смерти!» Билл, старший Уизли, говорит тише, но не пытается скрыть, насколько он зол.       «Вы никогда не имели дела с человеком, находящимся у власти, который активно поддерживает насилие над детьми, даже если он не поднимает руку на ребенка», — категорически говорит Джейсон, и это заставляет его замолчать.       «Ты же не думаешь, что Джинни смогла пронести дневник с частью души Волан-де-Морта через чары Хогвартса, не попав в ловушку, не так ли?» — спрашивает один из близнецов, холодный как лед, и все волшебники в комнате вздрагивают.       «Ну. Как я и говорила. Если ты хочешь убрать их обоих, дорогой, тебе сначала нужно будет разобраться с Альбусом, а потом сразу же отправиться к Волан-де-Морту. Альбус будет в Хогвартсе, теперь, когда Орден нежеланен в Гриммо. Это может создать проблему».       Хогвартс – средоточие власти директора.       «Я могу бросить формальный вызов. Если замок разумен — он должен меньше злиться из-за кровопролития. Пока мне не придется, э-э, торчать здесь», — предлагает Джейсон. Нарцисса выглядит довольной.       «Я не понимаю, что, черт возьми, это значит», — категорически говорит Тим.       «A — формальный вызов. Вы используете магию, чтобы перечислить свои обиды и сказать кому-то, что вы собираетесь их уничтожить. Если они вас побьют, ваша претензия будет удовлетворена. Бесполезно, если только не задействована другая магия, которая может обратить внимание или вмешаться — например, вся эта чертова магическая школа, которой он управляет».       «Они суки», — торжественно говорит Кэсси, и Тим хмурится, но прижимается к ее боку и отпускает это. Слава богу. Самое неприятное, что Джейсон может себе представить, — это пытаться объяснить Тиму магию — или, по крайней мере, этот тип магии, тот, который он знает, потому что Тим совершенно компетентен там, где это важно, но он также педантичный маленький засранец, который должен противоречить или умереть.       «Дамблдор, типа, безумно силен. Гермиона сказала, что ты сражаешься маггловским оружием — все, что ему нужно сделать, это призвать каменную стену или что-то еще, чтобы остановить тебя». Говорит другой близнец. Джейсон изучает его и своего брата, пристально смотрит в их глаза и ухмыляется.       «Волшебники не творят заклинания, поражающие область. Для этого нужна ритуальная магия, руны, прочее дерьмо. Я подойду близко и лично, прежде чем нападу. Он не думает, что я представляю для него угрозу лично. Я могу уклониться, если придется, но у него не будет шанса выпустить больше одного или двух заклинаний, прежде чем я ударю его».       «С твоим антимагическим ножом?» — с любопытством спрашивает Кэсси.       «С Олл-Блэйдс», — говорит Джейсон, качая головой, и она тихонько свистит.       "На всякий случай?"       "На всякий случай."       «Ты собираешься пронзить Альбуса Дамблдора мечом», — говорит Билл, не веря своим ушам, а Джейсон закатывает глаза и призывает их. Раскладывает их на столе перед собой. Никто не узнает их с первого взгляда — они бы их не узнали, Всекаста — это тайный культ, — но доктора Грейнджер тут же оживляются и подбегают. Эд знает, предполагает он.       «All-Blades не причиняют вреда невинным. Они просто пройдут сквозь вас. Но если вы злой — и я имею в виду, злой, никакой из этого дерьма о католическом грехе, о котором мы говорим, не повлиял на баланс зла во вселенной — достаточно лишь пореза, и вы отправитесь прямиком на Смерть. Предоставлено Jason Todd Express».       Все-Клинки — милосердный вариант. Эссенс владеет их близнецами, а Кровавые-Клинки просто поглощают души зла, вливают свою энергию в своего рода вечные, нескончаемые муки, непостижимые для смертного разума. Джейсон, возможно, самый беспощадный из Летучих мышей, но он самый добрый из Все-Касты.       Выражение лица Молли смягчается, становясь чем-то теплым и милым – на всякий случай, если есть фактор, о котором Джейсон не знает, если Дамблдор не подвергал детей опасности и не пренебрегал ими, как малышом в магазине игрушек, то никакой ошибки не будет. С Дамблдором все будет в порядке.       Это не так уж много. Не очень-то утешает, особенно для семьи, которая уже хотя бы краем уха знает, что Дамблдор отстой. Но это что-то , безотказный способ, который Джейсон использует снова и снова, когда что-то в Готэме становится слишком подозрительным, чтобы разузнать, но слишком опасным, чтобы ждать более подробных сведений.       «Он ворвался в мой дом и ударил меня ими, чтобы дать мне знать, что он больше не мертв», — любезно предлагает Тим. Оба близнеца разражаются смехом.       «И я сделаю это снова». Даже в лучшие времена Тима было трудно подловить; Джейсон не чурается бесстыдно злоупотреблять естественным инстинктом и психовать, когда наносят удары ножом в сторону его младшего брата, ради собственного удовольствия.       «Вот что ты собираешься использовать против Темного Лорда?» — мягко спрашивает Нарцисса, сложив руки на коленях. Джейсон не стал бы мешать никому из собравшихся прикасаться к Клинкам, если бы они захотели, но он — как бы рад, что никто этого не делает. Клинки не судят за отсутствие эмпатии или мыслепреступления или что-то несущественное в этом роде; они судят только за действие, мотив в каком-то привязанном смысле. Но из всех присутствующих Нарцисса, скорее всего, небрежно совершила Военные Преступления. Молли слишком сосредоточена на семье. Все, что она сделала бы, было бы на грани, по крайней мере, с юридической точки зрения, и есть взаимосвязь между «вещами, которые общество считает приемлемыми» и «вещами, которые не бесят Существование».       «Я планирую принять его предложение встретиться после того, как разберусь с Дамблдором. Надеюсь, ваш муж будет там».       Она тронута и улыбается ему.       «Ладно, это все круто, но со вторым ребенком тоже надо разобраться, наверное, прежде чем ты, ну, взорвешь магическое правительство. Усыновление требует подачи документов».       «Во-вторых, о, ты имеешь в виду Невилла? Как замечательно! Артур может помочь с документами, он работает в Министерстве, ты знаешь», — выпалила Молли, хлопая в ладоши.       Джейсон отмахивается от All-Blades, когда тема меняется, и слушает, как Молли силой втягивает своего мужа в разговор с Тимом – и Нарциссой – о законном похищении ребенка. К чести Артура Уизли, как только он слышит, что Джейсон намерен забрать Невилла из-под опеки его бабушки, он выглядит облегченным и бросается в разговор с беспрецедентным энтузиазмом.       Августа Лонгботтом будет настоящей стервой, в основном ради гордости и потому что, как бы ужасна она ни была, она действительно заботится о ребенке своего сына. Не о внуке, а о ребенке своего сына, Нарцисса быстро проясняет это с особенно злобным, кислым выражением рта.       И они со всем этим справляются, в основном без участия Джейсона.       Это мило.  

***

        Они все следуют за Гарри и Джейсоном из дома, выбираясь по одному, пока Джейсон охотится за большой палкой и начинает чертить на земле. Гарри игнорирует взгляды, направленные на них, внимательно слушает, пока Джейсон рассказывает, что он делает и почему — без палочки остаточная магия загрязнит такой круг, так что нам придется делать все вручную.       Гарри бежит искать камни, когда ему говорят, свечи и неглубокую миску с водой, и даже бежит в комнату Джейсона, чтобы вытащить из его сумки странный маленький амулет — кусочек кристалла, свисающий с кожаного шнурка.       Джейсон чувствует себя непринужденно, делая это. Выражение его лица ясное, напряженная челюсть, которая, кажется, была его постоянной чертой, исчезла, даже когда он бормочет в пол. Он так долго насмехался над палочками и магией волшебников в целом, что Гарри странно видеть своего нового опекуна таким расслабленным сейчас – даже если это не похоже ни на что, о чем Гарри когда-либо слышал.       Джейсон расставляет вещи, а затем усаживает Гарри в определенное место в кругу, а затем бесцеремонно опускается перед Гарри. Он скрещивает ноги, и через мгновение Гарри следует его примеру.       «Мы не делаем ничего вычурного или сложного. Просто — закройте глаза. Я буду болтать. А потом мы спросим, ​​как отвязать вас от Тома».       Джейсон настаивал, что связь была результатом магии души, так же настойчиво, как и то, что он не имел ни малейшего представления о дальнейших подробностях. Гермиона немедленно направилась в библиотеку, но Джейсон снова сказал ей нет – что он просто спросит.       Указал, что Гарри все равно хотел попробовать поговорить со Смертью , как будто это… ничто.       Почему Дамблдор этого не сделал? Или что-то вроде этого — даже если Джейсон знал, что нужно это делать, потому что он был священником, Дамблдор наверняка имел представление о существовании других видов магии? Дамблдор был в МКМ — одним из немногих британских волшебников, имевших постоянные иностранные контакты. Он должен был знать.       Оглядываясь назад, многое из событий четвертого года теперь становится более понятным — случайные упоминания приезжих школ, странные заклинания, которые Флер и Виктор использовали во время Турнира.       «Хорошо», — выдыхает Гарри и закрывает глаза.       Джейсон торопливо произносит целую кучу ритмичных песнопений на языке, который Гарри не знает, останавливается, переводит дух, а затем сухим, небрежным тоном говорит: «Сейчас подходящее время?»       Гарри приходится прикусить губу, чтобы не рассмеяться, и тут один глаз открывается. Волосы на затылке и на руках встают дыбом. Он сразу же осознает, что кто-то обращает на него внимание. Нависает над ним, окружает его со всех сторон. Что-то непостижимо большое, простирающееся за пределы материального мира вокруг него – - и он любит.       «Привет», — говорит он, повторяя приветствие Джейсона.       «Малыш хотел поговорить с тобой, если ты можешь уделить мне пару минут». Голос Джейсона — теплый. Яростно присутствующий. Гарри уже почти не чувствует веса собственной плоти и крови, но где бы он ни был — там и Джейсон.       «Джейсон сказал, что ты знаешь моих родителей», — шепчет он.       Глаз закатывается ближе к нему, вес над ним давит сильнее на него. Его кости кричат ​​в знак протеста, но –       Встречал смерть как друга, младший –       Плащ, наброшенный на плечи высокой, элегантной женщины, и мужчина рядом с ней, ниже ростом, с такими растрепанными волосами, что Гарри невольно узнает его; мужчина сияет, а женщина улыбается более сдержанно.       «Поттеры — друзья смерти», — весело говорит другой мужчина, но в его словах есть серьезность, и мальчик, смотрящий на него снизу вверх, волосы Гарри, нос Гарри, рот Гарри и телосложение Гарри…       Поттеры — единственная семья , которая сохранила его благосклонность, чтила его. Возвращение отдельного человека — это не редкость, но для целой линии это почти обязанность —       Передай привет моему сыну, Джеймс Поттер попросил, труп еще теплый и его убийца шагал по лестнице за ним. Позвольте мне остаться с вами и передать привет моему сыну –       Передай привет Гарри, умоляет Лили Поттер, если я могу тебя об этом попросить, ее труп все еще лежит под ногами мужчины, занесшего палочку на ее единственного ребенка –       И он согласен.       Наступает момент – мгновение – когда младенец не жив, когда он представляет собой лишь плоть, кости и кровь, и Темный Лорд разбивается вдребезги, и вот он, объект, сверкающий силой, черная дыра, способная поглотить все на своем пути, и –       Убийственное проклятие работает так хорошо только потому, что есть гарантия: если заклинание не срабатывает, оно обращает свою резню обратно на своего заклинателя. Вы должны быть готовы умереть за убийство так же, как вы готовы убить.       Ощущение, словно пальцы, прослеживающие все, что делает Гарри - Гарри . Ногти цепляются за что-то, что не является Гарри.       «Я хочу видеть, как ты растёшь», — говорит глаз или то, частью чего является глаз, — «тепло, любовь и сладость».       «Спасибо, что показал мне», — шепчет Гарри. Он чувствует вкус крови. Он чувствует вкус соли.       «Я позабочусь о нем», — говорит Джейсон так же мягко.       Я знаю, что ты так сделаешь, дорогой.       И оно – исчезает.       Гарри открывает глаза и видит красный свет.  

***

        «Все прошло лучше, чем я думал», — говорит Джейсон. Билл Уизли поворачивается, чтобы посмотреть на него, недоверчиво. Кэсси, с другой стороны, начинает кивать.       «Чёрт возьми, да, так и было!» Она держит волшебную, черт возьми, коробку, которую Билл достал после того, как лоб Гарри раскрылся и оттуда вывалился чёрный шар Злого Ублюдка Тома — Смерть аккуратно и аккуратно завернула всё это в шарик, и Кэсси яростно трясёт эту чёртову штуку, как маракас, пока Молли накладывает кучу медицинских заклинаний на всё ещё дезориентированного Гарри.       «Эта штука была связана с его жизненной силой!»       «Смерть любит травяной хлеб?» — задумчиво спрашивает Невилл. Он обхватил рукой Гермиону, прижимая ее к себе, пока Рон топчется вокруг матери. Драко прячется за собственной матерью, выглядя бледным и каким-то болезненным. Нарцисса держит голову наклоненной, опасно щурясь на коробку .       «А теперь он просто привязан к Тому, так что мы можем отслеживать ублюдка. Смерть не ест, но я уверен, что ей нужны подношения. Мы можем поставить алтарь позже», — добавляет Джейсон, глядя на детей. Гермиона перестает так сильно напрягаться, немного расслабляясь от обещания.       Гарри все еще плачет и истекает кровью, но Джейсон не слишком обеспокоен. С темной магией, уходящей из его шрама, его тело очистит любую испорченную ткань или кровь или что-то еще, прежде чем какая-либо исцеляющая магия возьмется за это. Результат ужасает, но не опасен. Если бы кусочек души был больше, очищение могло бы быть опасным для жизни, но оно крошечное.       Вероятно, это означает, что Джейсону придется выследить и другие осколки души, или кусочки, или что-то в этом роде, но это не составит труда, учитывая, что один из них у него уже есть.       «Я знаю, что вы все сейчас расстроены или что-то в этом роде, но это, пожалуй, самая безобидная вещь, с которой мы сталкивались за весь год, так что выплескивайте эмоции в свое свободное время».       «Это гораздо скучнее, чем я ожидал», — размышляет Лютор, нависая над собственным ребенком.       «Большая часть магии — такая…» — признается Кэсси. Гермиона резко поворачивается к ней, протестуя.       Рука касается его. Джейсон смотрит вниз. Кричер пристально смотрит на коробку в руках Кэсси.       «Молодой хозяин идет с Кричером». Домовой эльф твердо говорит, и — Гарри в надежных руках, дети в порядке, Кэсси знает, что не стоит связываться с душой парня, который скоро умрет. И Кричер выглядит серьезным.       Джейсон медленно кивает и следует за ним.  

***

        «Молодой Мастер должен знать, как умер Мастер».       Какое, блядь, начало. Джейсон осторожно, медленно садится на диван, на который злобно указывает Кричер, и так же осторожно кивает.       Кричер колеблется мгновение – нетипично неуверенный, беспокойный, переминающийся с ноги на ногу и не смотрящий прямо на него. В какой-то момент Джейсон думает, что ему придется подтолкнуть Кричера к разговору, но затем Кричер физически берет себя в руки и щелкает пальцами.       В другой руке Кричера появляется медальон, и Джейсон тихонько ахает.       «Темному Лорду нужен был домовой эльф. Хозяин предложил Кричера, но приказал Кричеру вернуться домой. Кричер не должен был жить. Если бы Кричера не было, Хозяин был бы жив».       В голосе Кричера есть что-то большее, чем просто вина выжившего, и становится все хуже — уверенность, горе, ярость — по мере того, как Кричер продолжает свой рассказ. Остров в пещере, вода, полная трупов, яд, достаточно сильный, чтобы разрушить разум. И медальон. Безвкусный, уродливый и настолько пропитанный темной магией, что Кричеру становится больно, когда он к нему прикасается.       Из того, что сказала Нарцисса – отец Джейсона уже был на грани, если не ждал, чтобы прыгнуть. Это – это дало ему возможность нанести ответный удар, а не просто убежать, и при первой возможности ощутимо навредить Темному Лорду Регулус Блэк не колебался ни секунды.       Знание – что-то в нем выворачивает. Болит, яростно. Может быть, Регулус Блэк был бы отцом, которого стоило бы знать – и Джейсон, по крайней мере, знает, что он пришел к своей собственной праведной ярости честно.       «Хозяин назвал его крестражем», — шепчет ему Кричер, прежде чем сложить медальон в руки Джейсона.       «Спасибо. За то, что — рассказали мне. И за то, что — выполнили его последнюю волю», — тихо говорит Джейсон. Уши Кричера трепещут, влажный взгляд скользит по ковру.       «Вот этот — этот, по крайней мере, мы можем пойти и уничтожить сейчас. Если хочешь», — предлагает Джейсон.       Внимание Кричера снова переключается на него. Его улыбка медленная, дрожащая — а затем клыкастая.       «Кричеру это понравится».       Следующие пятнадцать минут доказывают, что — хорошие новости — All-Blades более чем достаточно, чтобы уничтожить части души Тома. К сожалению, младший ребенок Молли бросает взгляд на рассеивающийся черный дым и говорит: «Эй, похоже на дневник», и хотя они, очевидно, подозревали , получить фактическое подтверждение того, что именно владело их дочерью в ее первый год в Хогвартсе — это совсем другое дерьмо. Джейсон думает, что теряет слух из-за всех этих криков.  

***

        После этого события развиваются быстро.       Он ищет душу Тома. Одна в Хогвартсе, одна в Гринготтсе, одна в каком-то маленьком сельском городке в Англии, две в том, что, как подтверждает Нарцисса, является домом ее мужа.       Он решает заняться Гринготтсом, в то время как Билл, Молли, Нарцисса и Юное Правосудие выбирают сельский вариант. Дети остаются под присмотром доктора Грейнджера — Лютор ушел, сославшись на деловую встречу, в то время как его сын преувеличил, пронося оружие через плечо, — и домовых эльфов. Добби не будет применять никакой власти к Гарри, по крайней мере, — но Джейсон доверяет Кричеру, что он не даст детям сжечь дом.       «У меня дело к твоему менеджеру», — говорит Джейсон, когда кассир спрашивает его, какого хрена он здесь. Гоблин щурится на него, но неохотно ведет его в кабинет и вталкивает внутрь.       Гоблин в офисе точит топор.       «Вы обвиняете Гринготтс?» — серьезно спрашивает гоблин. Джейсон почти закатывает глаза.       «Человек, убивший моего отца, спрятал крестраж в вашем банке, в хранилище одного из своих последователей. У меня есть законные права на рассматриваемое хранилище — заключение Беллатрисы Лестрейндж в Азкабане разорвало ее супружеские связи с Домом Лестрейндж и вернуло ее собственность Дому Блэк. Я предполагал, что вы захотите быть проинформированными о внезапной ответной реакции темной магии, которую вскоре испытает ваш банк».       Гоблин продолжает смотреть на него, точильный камень все еще волочится по лезвию топора. Это хороший топор, тоже прекрасно сделанный и в пять раз больше гоблина.       «Если мне придется проложить себе путь туда через бойню, я это сделаю», — категорически заявляет Джейсон.       «Всекастовое отребье».       Джейсон переводит остаток хранилища Беллатрисы Лестрейндж на имя Невилла, ожидая формального предоставления права опеки, и использует кинжал Талии, чтобы разорвать проклятия, наложенные на его содержимое. Он думает, не убьет ли кинжал Талии крестраж, но лучше перестраховаться, чем потом сожалеть — Все-Клинки разрезают его пополам, плавно, как масло, и кричащий черный туман рассеивается, как будто его никогда и не было.       К тому времени, как Джейсон возвращается, он чувствует себя чертовски довольным собой. Хорошие новости. Дом не горит.       Плохие новости. Растение пытается вытащить близнеца Уизли из окна третьего этажа. Хорошие новости. Детские крики — это в основном смех.       Джейсон предпочитает игнорировать это.  

***

        Гарри настаивает на костре в ту ночь, когда они уничтожат кольцо и остатки его шрама.       Кричер и Добби отказываются покупать зефир в магазине и начинают ссориться из-за того, чей рецепт лучше; Гарри обманом заставляет их обоих согласиться научить его, чтобы он мог правильно выбрать победителя.       Гермиона учит других детей, как правильно жарить зефир. Коннер жарит зефир глазами, пытаясь приготовить его своим тепловым зрением. Барт обжигает руку, спотыкаясь около огня; Невилл засыпает рядом с Джейсоном во время истории о привидениях Драко, к большому негодованию другого мальчика.       Близнецы Уизли превращают окна особняка в самодостаточные водопады, пытаясь создать что-то вроде бластера с конфетти, что настолько превосходит все, что Джейсон знает о магии, что он по умолчанию игнорирует это. Тим так злится из-за всего этого, что Кэсси приходится нести его внутрь и насильно запихивать его в постель.       Рону на удивление хорошо удается отвлечь внимание, пока его младшая сестра врывается в комнату Джейсона; они делают это так хорошо, что Джейсон даже не подает виду, что знает об этом.       Хорошая ночь.  

***

        Артур Уизли заканчивает оформление документов на опеку.       «Августа может начать проклинать тебя». Старший мужчина предупреждает, капризный и нервный, когда они аппарируют к старому кирпичному зданию, со вкусом утопающему в зелени. Это красивое место с прочными охранными щитами, но оно также излучает холод, который убивает любые домашние ассоциации, которые Джейсон мог бы связать с этим имуществом.       Магия волшебников, по крайней мере здесь, в Британии, кажется, особенно склонна к длительным эмоциональным отпечаткам. Он чувствует электрическую скорбь пыток на своем языке, даже так далеко от здания. Неудивительно, что бабушка Невилла чокнутая — она всю его жизнь барахталась в призраках.       «Я ценю вашу помощь».       «О, Молли бы оторвала мне голову, если бы я не был таким — и в этом, по крайней мере, ты не будешь иметь с моей стороны никаких возражений». Артур добавляет и нежно похлопывает Джейсона по руке, прежде чем постучать в дверь. Джейсон думает, какой странный человек, не в первый раз с тех пор, как встретил Артура Уизли, а затем дверь открывается.       Домовой эльф, настолько старый, что Кричер по сравнению с ним кажется молодым, тупо смотрит на них и, хрипло дыша, указывает в глубь дома.       Она ведет их по медленной, извилистой тропинке, едва дыша от напряжения, к самой уродливой гостиной, которую Джейсон когда-либо видел в своей жизни.       Чертовы волшебники – он понимает, хотя и смутно, что ему придется позволить детям самим украшать свои комнаты, но также смутно понимает, что ему придется преследовать их собственные амбиции по украшению этих комнат, причем в одиночку, с чертовым огнеметом, или он захочет выколоть себе глаза в своем собственном чертовом доме.       «Артур». Августа Лонгботтом такая же скованная и кислая, как и на чтении завещания. Она одета, несмотря на ранний час, вероятно, в подобающую волшебникам одежду. Она выглядит нелепо — но, по крайней мере, шляпы нет.       «Августа! Доброе утро. Я думаю, ты уже познакомилась с Джейсоном Блэком».       Ее глаза проницательны, оценивающи, когда она поворачивается к нему. Джейсон встречает ее взгляд, явно не впечатленный.       Она могла бы быть прекрасным опекуном, думает он, и это самое худшее. Худшая часть Брюса — то, что он бы . Худшая часть Регулуса — то, что Джейсон начинает думать, что он был бы. Но это старое горе, не то, о котором он думает больше, чем мгновение.       «Это ты приютил моего дурацкого внука».       Она сидит в плюшевом кресле, расставленном вместе с тремя другими креслами вокруг круглого стола, накрытого для чая. Джейсон садится в одно из них, столь же непринужденно, сколь Артур формален, и пристально смотрит на нее.       «Кто-то должен это сделать, и это явно не ты», — холодно говорит Джейсон. Она ощетинивается.       «Если мальчик такой трус, что убежит…»       «Ребенок, который сбежал из дома, где царит насилие, не трус». Джейсон прерывает ее, и это — шокирует ее, заставляя замолчать. Артур достает документы и аккуратно кладет их перед ней с теплой улыбкой. Его легкость тревожит; она не превращается в оружие, как это часто бывает у Дика, но все же является инструментом.       «Мы можем пойти по открытому пути, если хочешь. Я знаю, что волшебники не особенно заботятся о жестоком обращении с детьми или пренебрежении ими, но я - да. Если бы мы были в моем городе, я бы убил тебя и покончил с этим, но Невилл, кажется, думает, что ты станешь лучше как личность, когда больше не будешь его контролировать». Не то чтобы Невилл сказал это Джейсону. Джейсон даже не уверен, что ребенок действительно осознает, что он делает, — он этого не скрывал, но Невилл был приклеен к Гарри, Гермионе и детям Уизли с тех пор, как Джейсон его забрал. Не хочет оставаться наедине со взрослым, полагает Джейсон, и он не собирается этому противиться.       «Как ты смеешь?» — выдыхает она.       «Принеси магическую клятву, что ты никогда намеренно не причиняла вреда ребенку и не пренебрегал им, и я откажусь от своих предыдущих заявлений», — невозмутимо говорит Джейсон.       На мгновение она выглядит так, будто собирается это сделать. Она поднимает руку, крепко сжимая в ней палочку, открывает рот — и замирает.       Ее магия, вероятно, предупреждает ее — магия не хочет отпускать, как только проникнет.       Артур выглядит старым , постаревшим не по годам при виде этого. Джейсон просто – наблюдает. Потому что она могла бы бушевать, могла бы отрицать это – но это лицо женщины умнее этого. Ужаснувшейся от собственной правды.       «Я никогда не…»       О, слава бля. Он не был уверен, что клятва сработает, не с этими странными гребаными волшебниками Британии — не сработало даже с Эссенс , когда она обвинила его в краже последнего кусочка каджу барфи Дукры. Или с Тимом, но этот ублюдок — бизнесмен, а не Бэт — он мог бы написать контракт, подходящий для того, чтобы обмануть Дьявола, если бы захотел.       «Я не собираюсь мешать вам общаться с ним. Похоже, я останусь здесь, в Британии, по крайней мере на неполный рабочий день, в обозримом будущем. Я буду настаивать на контролируемых визитах, по крайней мере, на первых порах — и я знаю, что он хочет увидеть своих родителей. Он не хочет ехать без вас».              Горе, которое это заявление вызывает на ее лице, – выворачивает внутренности. Она закрывает глаза, прерывисто дыша. Джейсон не испытывает к ней особого сочувствия – не может, не может, не с тем, что он делает, в своей сфере деятельности. Он не из тех, кто дает второй шанс тем, кто причиняет вред детям, если только ребенок сам не попросит, и даже тогда – большинство родителей в Готэме, за которыми он гонится, слишком вовлечены в дерьмо, которое слишком ебаное, чтобы позволить вернуться домой.       Рон оттащил его в сторону тем утром, перед тем как они ушли. "Он все еще нуждается в ней, сказал он", и не стоит ребенку умолять о жизни…       Он сам себя бесит, понимает Джейсон. Не так уж это и важно – Августа опускает палочку, складывает руки на коленях, костяшки пальцев белеют от давления.       «Ты о нем позаботишься?»       Его кивок — вещь медленная. Он не сомневается, что она рано или поздно выдаст его за дерьмо — его намерение забрать детей из Хогвартса, во-первых. Обучать их немагической магии, во-вторых. Возможно, обмануть Дукру, чтобы открыть Поля Всех для временного обучения.       Но -       На данный момент, похоже, этого ей достаточно. Ее руки дрожат, когда она призывает перо, но она подписывает документы, не говоря больше ни слова.       Она берет себя в руки ровно настолько, чтобы сообщить ему, что они с Невиллом посетят больницу Святого Мунго в конце недели.       Джейсон соглашается. Он не говорит, что кто-то пойдет с ними.  

***

        Молли сопровождает его в Хогвартс.       Она с легкостью аппарирует с ним вдвоем, проводит рукой по юбке и берет его руку в свою.       Она домохозяйка. Она провела последние десять лет и некоторые перемены, воспитывая детей и заботясь о своем доме. Она полная женщина с круглыми щеками и мозолистыми руками, в одежде, которую слишком много раз штопали, и в морщинках от смеха у рта и глаз, а до всего этого — она была генералом.       Он думал, что Нарцисса похожа на женщин, которых он знает, но именно Молли носит спокойную улыбку, совершенно непринужденная, несмотря на тяжесть его оружия, прижимающегося к ее боку. Молли, чьи глаза были жесткими с тех пор, как Гарри отвел ее в сторону прошлой ночью.       «Мои дети — мой мир. Все они, будь то мои по крови или по узам. Седрик был — он и мои мальчики отдалились друг от друга, когда стали старше, но я меняла этому мальчику подгузники, целовала его синяки и перевязывал его царапины. Гарри пришлось смотреть, как он умирает».       Ее голос такой же размеренный, как и ее шаг. Перед ними возвышается огромный замок, и Джейсон не отрывает глаз от него, а не от нее.       «Смерть ребенка — это совсем другой вид горя, чем любой другой», — запинаясь, говорит Молли, и он краем глаза замечает, как она смотрит на него.       Тим — гребаный зануда , думает он, но она также наблюдала за ним и Гарри, и — она проницательная женщина. Он не исключил бы, что она сама все это поймет.       «Мой приемный отец был хорошим родителем. Тим говорит, что моя смерть изменила его — не знаю, верю ли я в это, не до конца. Но Тим единственный из наших братьев и сестер, кто это заметил».       Не то чтобы он не следил за остальными – просто другие никогда его не поддержат, никогда не придут к нему, никогда не поверят ему. Тим не говорит с ним об этом, но Тим, по крайней мере – Тим работает с Джейсоном. Никогда не приходит к нему, не из-за Брюса, но он имеет тенденцию покидать город, когда Джейсон и Брюс начинают лезть в драку и… ну. Тима бы здесь не было, если бы он не верил Джейсону.       Молли улыбается. Это несмешная вещь.       «Это звучит как вызов, дорогой».       «Ты... хочешь пойти и поспорить с Бэтменом».       «Я сделаю это... Гарри заслуживает настоящую семью. И — не говори Нарциссе, конечно, но я знала твоего отца».       Джейсон... моргает. Спотыкается. Смотрит на нее.       «Разве вы не были в какой-то школе, типа, в конкурирующих факультетах?»       «Я была старостой в его первый год. Мы с твоим дядей никогда не ладили, во многом потому, что мне приходилось собирать по кусочкам одиннадцатилетнего ребенка, чей старший брат, которого он боготворил , называл его злым маленьким засранцем за то, что он надеялся на Сортировку с остальной частью их семьи». Ох. ​​Ох .       «Сириус вырос из этого. Если бы он прожил дольше — может быть, я смогла бы простить его. Оставить это в прошлом, хотя бы ради Гарри. Мерлин знает, что этот бедняга страдал больше, чем заслуживал. И я не хочу, чтобы вы думали о нем худшее. Он умер за Гарри, умер, спасая моего сына. Я не могу не любить его за это».       Теперь захват на его руке скорее связывает , не давая ему вырваться.       «Ты знала обо мне».       «Я не знала, что ты — вернулся. Иначе я бы послала тебе письмо много лет назад, дорогой. Но кто-то должен был заставить твоего… как там это называется, донора яйцеклеток … совершить разумное действие. Мои братья помогали маглорожденным бежать из страны, прежде чем они умерли. Я продолжила их работу после, пока не закончилась война».       Ах. Он должен был бояться ее с той минуты, как она впервые произнесла доброе слово в родовом поместье его семьи. Его ошибка.       «Шейла — я не знаю, как ее звали, мне все равно — она была той, кто продала меня моему убийце. Она... наблюдала. Не ожидала, что он убьет и ее. И я никогда не прощу Брюса за то, что он похоронил меня рядом с ней и осмелился написать «мать» на ее надгробии, когда женщина, которая меня вырастила, сидела в безымянной могиле на другом конце города».       Величайший детектив в мире. Либо он никогда не расследовал дело Шейлы, либо расследовал и ему было все равно. Джейсон не может заставить себя поверить, что Брюс — тот человек, который ставит кровь превыше всего, не тогда, когда он усыновил так много детей, когда он называет Альфреда отцом, Кларка братом, Диану сестрой. Такое вынужденное невежество, возможно, было бы лучше, но…       Молли крепче сжимает его руку. Наклоняется и оставляет сухой поцелуй на его щеке.       «Я рад, что она умерла, дорогой».       Ох, черт, он рыдает. Джейсон все еще моргает как маньяк, когда они подходят к входным дверям Хогвартса — и это прекрасное здание, защитные чары как дома и сталь струится по ним критически. Не такое приятное, как усадьба Блэков, но Хогвартс призван заботиться не меньше, чем защищать — он не предназначен быть постоянным домом. Джейсон молится, чтобы он не попытался убить его. Он не хотел бы оставить его в руинах. Двери распахиваются при их приближении, и никого нет, чтобы поприветствовать их. Молли берет на себя эту роль, а Джейсона тащат мимо портретов, оживших с движущимися фигурами и лестницами, извивающимися и переплетающимися в воздухе над ними. Она ведет его в большой зал недалеко от главного входа, потолок сверкает солнечным светом и пушистыми облаками. Сама комната пуста, за исключением пяти длинных столов, четыре из которых украшены особыми цветными баннерами, а пятый установлен у дальней стены, лицом к остальным – стол для персонала.       Дамблдор стоит в дальнем конце рядом с высоким, скользким на вид ублюдком, которого Джейсон сразу же опознает как печально известного Снейпа. Оба мужчины поворачиваются, приближаясь, Снейп усмехается и смотрит прямо на Джейсона, Дамблдор едва скрывает свое удивление, смотрит на Молли, прежде чем теплая улыбка расплывается на его лице.       «Молли, дорогая. И молодой мистер Блэк!»       Он звучит довольным.       Большая рыба, маленький пруд. Человеку никогда не бросали вызов, по крайней мере, успешно. Не думает, что многие способны на это – уж точно не какой-то безымянный ублюдок, умерший раньше времени. Этот ублюдок Муди, вероятно, понимает, что Джейсон больше, чем кажется, но Джейсон подозревает, что они думают, что военный, немагический военный, а не криминальный лорд.       «У нас есть к тебе несколько вопросов, Альбус». Голос Молли остается добрым и теплым. Обезоруживающим. Она узнала это от своего мужа, Джейсон бы поспорил.       «И ты позволяешь какому-то высокомерному отродью требовать время директора?» Голос Снейпа шелковистый, опасный. Чувак довел свои действия по запугиванию детей до уровня науки; Джейсон слышал такую ​​сдержанную желчь от Барбары только тогда, когда она разговаривала с ним.       «Ну, она не смогла ответить на мои вопросы о крестражах и предложила мне спросить Дамблдора, прежде чем я пойду спрашивать тетю Цисси», — растягивает слова Джейсон. Он сразу видит перемену в Дамблдоре; изменение в его языке тела, улыбка, которая исчезает с его лица. Видит, как мужчина понимает, что Джейсон — это угроза, игрок, а не пешка — и видит, как он регистрирует скрытую угрозу в словах Джейсона.       Это не угроза. Какой новоиспеченный псевдоплемянник-кузен-что-там не пойдет за ответами к более опытным родственникам? Молли отвлекла влияние Малфоев – но только, только едва. Было бы подозрительнее, если бы Дамблдор знал, что Нарцисса и Драко сбежали от Темного Лорда, но... Джейсон не уверен, что тот знает.       «Где ты слышал это слово?» — гремит Дамблдор. Даже Снейп, похоже, поражен резкой переменой в его поведении, наполовину отшатнувшись от Дамблдора. Молли неодобрительно хмурится.       «Я священник», — говорит он. Это нелогично для необразованных. Для большинства образованных тоже, как он предполагает. Ярость, кажется, выплескивается из Дамблдора от слов Джейсона; он выглядит как сбитый с толку старик, которым он и является.       «Меня назначили на эту должность. Я не особенно религиозен или духовен, я бы не выбрал ее сам. Но я отношусь к своим обязанностям серьезно. Молли говорит, что вы опытный ученый, ведущий эксперт по большинству форм магии здесь, в Британии. Так почему же я понял, что происходит, когда я знаю этого парня всего неделю, а вы, который знает его много лет, не смогли этого понять?»       Молли успокаивающе похлопывает его по руке, как будто успокаивает его. В основном это движение — прикрытие, чтобы высвободить свою руку, как будто он держал ее, а не наоборот.       «Ты сказал мальчику?» — шепчет Дамблдор, хриплый, потрясенный, бледный. Джейсон в ответ приподнимает бровь, и старик обвисает на столе позади него.       «Вы обрекли нас всех, мистер Блэк».       «О, Альбус, не будь таким драматичным». Молли ругает его. Снейп изумленно смотрит на нее, глаза у него чуть не вылезают из орбит, что… не очень лестно для и без того нелестного человека.       «Драмматичен, Молли, Волан-де-Морт теперь знает!»       Джейсон моргает на мужчину. Молли тоже, выражение лица искажено в замешательстве, а затем — ее лицо разглаживается. Он принимает решение позволить ей самой разобраться с этим.       «Альбус, дорогой, Джейсон снял его, прежде чем что-либо объяснить Гарри!» Не то чтобы Джейсон не объяснил бы все это, но... технически это было правдой.       «Я определенно не собирался позволять такому паразиту торчать здесь», — бормочет Джейсон, но Дамблдор уже качает головой. Он шатается вперед, к ним. Снейп ловит его. Сальный придурок выглядит испуганным.       «Ты — ты его снял?!»       Директор выглядит так, будто ему только что сообщили, что вся его семья погибла ужасной смертью.       Дети рассказали Джейсону о пророчестве , и ему... не нравится та картина, которую рисует здесь Дамблдор.       «Вы же не думаете всерьез, что оставлять крестраж внутри ребенка хоть как-то полезно? Или, может быть, не так ли? Учитывая, что вы его там изначально оставили».       Придурок вздрагивает. Снейп — немного отдергивается.       «Сколько крестражей было сделано?» — спрашивает Джейсон. Он отбрасывает тощую фигуру, которую использовал, перемещает плечи и позвоночник в более внушительную позу. В конце концов, он внушительный ублюдок, когда хочет.       Дамблдор закрывает глаза, на его лице отражается боль.       «Их — шесть. Всего восемь осколков души».       "Восемь?"       «Дневник». Голос Молли холоден. Кивок Дамблдора выдает его возраст, каждый болезненный момент.       «Гарри, Том, дневник, кубок, медальон, кольцо... один в Хогвартсе, и... змея, я полагаю». Нарцисса рассказала ему об этом, великая вещь, которой Волдеморт был одержим и которую игнорировал в равной степени, как будто веря, что она неуязвима, но боясь, что это не так. Было не так уж сложно связать все точки.       «Это звучит разумно, дорогой». Молли все еще в ярости — что Дамблдор знал, чему подверглась ее дочь, и ничего не сделал. Что Дамблдор позволил этому разгуляться среди всего студенческого населения в течение целого года.       Глаза Дамблдора широко распахиваются, он в шоке смотрит на него.       «Тогда тебе нечего мне нового рассказать», — заключает Джейсон. Немного разочаровывает, но не слишком удивляет.       «Мой дорогой мальчик, если ты знаешь…»       «После того, как мы с этим разобрались, — продолжает Джейсон, перекрикивая старика, — у меня к вам осталось одно последнее дело».       Оба придурка выглядят сбитыми с толку.       «Процветающее насилие над детьми и пренебрежение их нуждами, дорогие», — любезно замечает Молли.       «Я думаю, есть какая-то церемония, которую вы все знаете, но у нас, откуда я родом, все по-другому», — добавляет Джейсон и потягивается. Молли достает палочку и держит ее осторожно, кончик ее светится, и улыбается ему.       Готэм по крайней мере, ценит намерение выше уважения. Нет, я призываю Магию или настоящим осуждаю или список титулов длиной в полтора фута. Просто сосредоточьтесь. Просто правонарушение. Просто –       «Если вы двое сделали хотя бы половину того, в чем вас обвинили мои дети, вы умрете. Если вы сделали это дерьмо с любым другим ребенком, вы умрете. И если по какой-то случайности мои дети — злые гении, которые выдумали Цербера, одержимого учителя, Пожирателя смерти, оборотня и принудительное участие в смертельной схватке, санкционированные пытки детей под вашей крышей, принудительное возвращение в дома, где с ними обращались жестоко, — вы сможете жить. Но, должен сказать, я в этом сомневаюсь».       Все-клинки теплые в его руках. Снейп отшатывается, жалкая пародия на более ранний рывок Дамблдора на стол. Дамблдор в ужасе смотрит на мечи. Не узнавая, не совсем, но – с каким-то смутным пониманием того, что может сделать Джейсон.       «Ты увидишь, как Волан-де-Морт убьет нас всех».       «Не льсти себе, Альбус, дорогой. Ты не так уж и важен», — неодобрительно говорит Молли.       «Молли —»       «Ты позволил Сами-Знаете-Кому овладеть моей дочерью, Альбус! Ты держал моих детей в школе с разъяренным василиском, не поставив нас в известность! Одержимый учитель — Пожиратель смерти! Седрика убили под твоим надзором, Гарри похитили — и ты позволил этой министерской сучке пытать моих детей!? Ты разлил кровь моих детей!» Джейсон предполагает, что последняя фраза, выкрикнутая внезапно покрасневшей и разъяренной Молли, имеет какое-то магическое значение, потому что ее палочка начинает искриться, и вся эта история с шоком и страхом, кажется, проходит.       Дамблдор поднимает свою собственную палочку. Должно быть, она была спрятана в рукаве; Джейсон не видел, как он схватил ее. Снейп в тот же момент рубит своей палочкой воздух и шипит проклятие — не в сторону Молли, а в сторону Джейсона.       Джейсон ныряет под него, двигается вперед. Теперь он между Молли и Дамблдором, но Снейп прижат к столу, бежать некуда.       «Ты — ты в основном за Невилла, честно говоря», — говорит Джейсон. Он не уверен, слышит ли Снейп, не между ревом Молли и ревом Дамблдора, но Дамблдор, очевидно, слышит, потому что раздается звук, напоминающий сотрясающий взрыв, по силе как мокрый пердеж, и Снейп летит , задница через чайник, мантия через голову, с пути Джейсона. Он поворачивается, частично, и видит, как Дамблдор что-то в него бросает. Поднимает бровь, а затем швыряет один из Всех-Клинков в Снейпа.       К чести этого человека, он пытается сделать какой-то щит. Это, конечно, хреново, но это довольно хорошая попытка, выглядит очень круто, исчезая из реальности, когда All-Blade вонзается ему в грудь по самую рукоять.       «Полагаю, мне следует как следует представиться, прежде чем ты умрешь», — говорит Джейсон, в то время как Дамблдор кричит драматичное « нет!» трупу своего любимого придурка.       «Меня зовут Джейсон Тодд. Теперь Джейсон Блэк. Я Красный Колпак. Я зарабатываю на жизнь, охотясь на насильников и растлителей малолетних ради развлечения, и ты, ублюдок, в моем черном списке».       «Твоему дяде было бы стыдно за тебя».       «Сириус Блэк позвал меня сюда, зная, что я сделаю», — Джейсон отвечает категорично. Ему все равно, что Сириус знал о нем, во что верил, думал или на что надеялся — если не считать сложных чувств к родительским фигурам, он не привязан к Блэкам и их чрезмерно запутанному дерьмовому шоу.       Он привык, что его враги копают там, где больно; о его смерти, о Брюсе, о его братьях и сестрах. О его неудачах, о детях, погибших до того, как он успел навести хоть какой-то порядок в Готэме, или о людях, убитых в отместку за его существование. Привык, что его враги называют его сумасшедшим , животным , тем типом сумасшедшего, которого следует усыпить.       Он привык, что его враги причиняют ему боль . Большая часть адреналина и напряжения от боя просто... проходит без какого-либо реального риска.       «Ты все равно что убил Гарри, отобрав у него крестраж! И без Северуса, который мог бы направлять тебя...»       Молли бьет его в лицо заклинанием, и голова Дамблдора откидывается назад. Раздается треск, хруст, и целая гребаная летучая мышь выползает из левой ноздри Дамблдора, разрывая плоть и царапая его щеку, вырываясь из своих объятий в брызгах крови.       Джейсон в недоумении смотрит на Молли.       «Это придумала моя дочь», — говорит она застенчиво. С любовью.       Он бросается к мертвому — нет, не мертвому, а умирающему — профессору и выдергивает из него All-Blade; он идет с предсмертным хрипом в форме лилии и ничего больше, что, да, нет. Джейсон не собирается трогать это даже десятифутовым шестом. Он возвращается к поединку Молли и видит, как Дамблдор вызывает феникса.  

***

        Так вот в чем дело.       Фениксы, технически, бессмертны.       Они — символы. Их происхождение и мифология варьируются от места к месту, но независимо от их природы или личности, все они имеют общее - перерождение. Они могут служить суду над другими, могут служить добру — могут служить большему благу ценой всего остального — могут верить, что цель оправдывает средства или полностью посвятить себя той приторной доброте, которую Готэм больше не способен признавать — но —       По своей сути они являются созданиями Смерти.       Феникс не нарушает естественный порядок вещей; он всего лишь его часть и должен уважать все остальное, независимо от того, насколько этот покой противоречит природе феникса.       Дамблдор призывает своего фамильяра обрушить мощь пламени и огня на своего бывшего союзника и мальчика, рядом с которым она стоит, и его фамильяр отвечает, потому что Фоукс придерживается того же подхода «цель оправдывает средства» , который заставил Дамблдора пожертвовать здоровьем и благополучием поколений детей, и появляется Фоукс –       И Фоукс не может выступить против священного существа самой Смерти, находящегося там по приказу Смерти и служащего ее целям. У Фоукса нет возможности, не с глазами Смерти за плечами мальчика, наблюдающими, дерзающими, потому что для этого мальчика Смерть уже разорвала реальность на части, и для этого мальчика Смерть сделает это снова.       Феникс — муравей по сравнению с этой мощью, этой силой, этим правом.       Итак, Дамблдор призывает своего фамильяра, чтобы тот опустошил его врагов, ожидая действий и резни. Появляется Фоукс – и Фоукс упирается, отшатывается, боится так сильно, что Дамблдор ощущает его чувства как собственные.       Последовавшая за этим оплошность — все, что нужно, чтобы потерять голову.  

***

        «Ты отпустил феникса», — замечает Молли. Она выглядит совершенно спокойной рядом с ним, несмотря на брызги крови на ее лице и платье. Джейсон, черт возьми, умирает, эта чертова лестница будет продолжаться вечность —       Он говорил гадости обо всех этих британских волшебниках еще до своего приезда, и он не собирается останавливаться сейчас, но, по крайней мере, они все умеют подниматься по лестницам, потому что, черт возьми, они...       Он почти уверен, что это потому, что Хогвартс взбешён из-за убийства(в), и он бы взял всё под контроль, пытаясь убить его или что-то в этом роде, но всё равно...       «Ты волнуешься?»       «Фениксы — почитаемые существа для волшебников. И для одного из них быть фамильяром — ну. Я не знаю, что может сделать Фоукс». Она звучит действительно обеспокоенной , что мило. Он издает хриплый смешок, когда они оказываются на последней чертовой площадке, и обвисает у стены.       «Оно не боялось меня, Молли. Оно может вернуться позже, чтобы отомстить, может и нет — но ему придется иметь дело не только с фантастическим, но и сногсшибательным криминальным авторитетом, если оно это сделает».       «Это из-за твоего поста священника, дорогой?» — спрашивает она. Он кивает. Он мог бы пожать плечами — возможно, это были одни All-Blades, которые напугали птицу, он не уверен — но это такая же хорошая догадка, как и любая другая.       Она издает скептический хрип, который может издать только мать, и проталкивается мимо него.       После того, как они закончили обезглавливать Дамблдора, у нее хватило сил позвать одного из домовых эльфов Хогвартса, чтобы спросить о крестражах в его стенах. Джейсон даже не хочет знать, чем эта чертова штука занимается каждый день, потому что она посмотрела на трупы и нахмурилась, но ничего не сделала, кроме как сказала им идти на седьмой этаж и поторопиться — их гостеприимство было на исходе.       «Где нам начать искать?» — спрашивает он, идя за ней следом.       «Ну, близнецы думают, что я не знаю об их экспериментах, но я читаю их журналы довольно регулярно. После того, как они попытались заставить Ронни принести клятву волшебника — ну, во всяком случае. Они упомянули о Комнате Приходи и Уходи…» Она замолкает, останавливаясь перед действительно ужасающим гобеленом, и хмурится, глядя на него.       Джейсон некоторое время изучает его и фыркает.       «В Готэме есть — ROUS. Читали когда-нибудь «Принцессу-невесту»? Наши канализационные крысы на самом деле размером с пони, и большинство из них разумны. У них есть колония или что-то в этом роде под одним из наших старых боулингов. Обменивают мусор, который они оттуда выкапывают, на еду у людей. Однажды я дал им триста долларов Bat Burger, чтобы они нашли пару детей, которые там потерялись».       «Это ужасно, дорогой».       «Возможно, это просто родственники твоих троллей. Они определенно похожи», — размышляет он.       Молли закрывает глаза, лениво постукивая палочкой по губам, а затем резко разворачивается на каблуках. Она мерно, энергично шагает по коридору три раза, и вот она дверь. Когда она открывает глаза, Молли улыбается, увидев ее.       Джейсон понятия не имеет , как кто-то мог догадаться об этом, не зная заранее; молодцы ее дети, им пришлось приложить все усилия, чтобы это выяснить.       Она ведет нас в комнату, полную хлама.       «Акцио, крестраж Тома Реддла». Она колдует. Пауза, ее палочка поднята неподвижно и безмолвно, а затем она рычит. Поднимает палочку выше. Раздается слабый звук удара; Джейсон понимает, что не может видеть заднюю часть комнаты, там так много дерьма на пути, а затем Молли напрягается, и удар становится громче.       Когда крестраж наконец достигает их, все время сопротивляясь ее магии, он прекращает борьбу и молниеносно устремляется вперед, прямо в Молли, а Джейсон подходит и аккуратно разрезает его надвое, прежде чем успевает понять, что это вообще за крестраж.       Две половинки короны падают на землю, и Молли начинает кудахтать в такт крикам загубленной души.  

***

  РХ: эй, Мэдди, иди и забей все нафиг через пятнадцать минут. МР: капюшон? РХ: один позади, один остался МР: Спасибо.  

***

        Из Хогвартса у Джейсона было достаточно времени, чтобы вернуться в поместье Блэк и воссоединиться со всеми, прежде чем Кричер трансгрессирует его в поместье Малфоев. Ранее в тот день Нарцисса послала мужу сову, сообщив, что Джейсон придет поговорить. Нарцисса не сожгла мосты, когда сбежала с сыном; она просто ушла и не вернулась, и, учитывая, что прошло всего несколько дней — учитывая, что никто не предпринял существенных усилий, чтобы выследить кого-либо из них — есть довольно хороший шанс, что Том и его придурки все еще будут восприимчивы к встрече с сыном Регулуса Блэка. В конце концов, этот парень одержим, а Регулус был одним из его любимчиков.       «Если мы найдем змею, что мы с ней будем делать?» — спрашивает один из близнецов Уизли. Его мать не рада его отъезду, как и его брата, но из-за какого-то сложного блядского сестринства их присутствие помогло удержать младших Уизли в поместье Блэк без споров. В отличие от остальных детей, оба рыжих связаны и полны решимости убить человека до того, как им исполнится шестнадцать. Увидев, как хорошо — читай, плохо — этот же аргумент сработал буквально с каждым из Бэтов, Джейсон глубоко впечатлен.       «Адское пламя», — тут же говорит Билл.       «Не беспокойся о поместье. Джейсон любезно предложил нам разместиться», — спокойно говорит Нарцисса. Молли улыбается, очевидно очарованная этим.       «Так приятно видеть, что она заводит друзей», — шепчет Артур доктору Грейнджер. Джейсон смотрит прямо в глаза Барту, который тут же разворачивается на каблуках и зарывается лицом в плечо Кэсси, чтобы заглушить свой смех.       «Это сработает?»       «Я провела кое-какие исследования, пока ты был в Хогвартсе. Если ты полностью уничтожишь сосуд, крестраж умрет, следовательно, адского пламени будет достаточно». Голос Гермионы почти не дергается, когда она произносит название своей школы. Бывшей школы.       Черт, это то, о чем ему скоро придется беспокоиться. Может, Дукра их возьмет? Это будет хорошей идеей для любого маглорожденного или существа, которые не хотят мириться с магической Британией, после того, как все это будет улажено. Возможно, это даже решит кадровую проблему Всекасты.       Его взгляд переходит на остальных детей.       Коннер остается, учитывая всю эту его фатальную магическую аллергию. Он не так зол из-за этого, как ожидал Джейсон, но, с другой стороны, он совершил ошибку, упомянув яблочный пирог Ма Кент, и Гарри почти схватил его — дети будут сводить Кричера с ума на кухне, пока взрослые займутся домашним терроризмом, убийствами и хаосом наоборот. Джейсон почти уверен, что идея в том, чтобы устроить праздничный пир, когда они вернутся, и он всеми руками за, потому что это дает им всем вескую причину пропустить любую уборку.       «Ты уверен, что хочешь пойти?» — спрашивает он Тима. Его брат закатывает глаза.       «Добби отвезет меня и Кэсси к твоим местным друзьям после того, как все устроятся. Я помогу им организоваться».       «Кричер дал тебе мой дополнительный C4, верно?»       «Все упаковано», — подтверждает Тим, похлопывая по объемистой сумке на бедре.       Если бы Джейсон был дерьмовым братом, он бы вспомнил последний раз, когда Тим использовал огромное количество взрывчатки, чтобы уничтожить организованное псевдоправительство, но, по-видимому, массовое убийство не нарушает правила Брюса, если Брюс не присутствует там физически, чтобы увидеть это, и Джейсон уважает тот факт, что ребенок выводит всех из себя, чтобы спросить об этом слишком много, чтобы настаивать на этом. Джейсон знает только факты, потому что он все еще регулярно общается с Талией.       Никто из Молодого Правосудия не собирается совершать убийства, но никто из них, похоже, не расстроен тем, что их союзники пойдут на смертельные выстрелы. Кэсси что-то сказала о необходимости допросить некоторых придурков. Она не уловила в то время, когда делала это заявление, суть в том, что «реальное правительство тоже является целью», но она не ошиблась, приняв это во внимание.       «После этого ты будешь покупать мне эти чертовы волшебные сумки», — добавляет Тим.       «Договорились. Ты собираешься остаться после?»       «Я думаю, мы будем то входить, то выходить. Я не хочу иметь ничего общего с твоей кузиной, и я знаю, что ты позвонишь ей, когда все это уладишь».       «Сущность… ну, да, хорошо, но она же не собирается ничего с тобой делать».       «У меня строгая политика, запрещающая культам приближаться к членам «Юной Справедливости» ближе, чем на двадцать ярдов», — сухо и мрачно говорит Тим. Джейсон бы указал, что он немного опоздал с этим, но Тим — порочный маленький засранец, когда хочет.       «Мы готовы идти?» Нарцисса выглядит счастливой . Джейсон изначально опасался позволить ей прыгнуть на линию огня, но они с Молли выступили единым фронтом. Нарцисса знает чертово заклинание злого огня. Не может его контролировать, и не рассчитывает сделать это; просто надеется наложить его на дом мужа и уйти.       «Я так думаю», — говорит Билл Уизли.       Он звучит взволнованным .  

***

        Когда Джейсон подходит к воротам поместья Малфоев, его ждет высокий светловолосый мужчина с тростью.       Да, прогулка была ошибкой после всех этих чертовых лестниц в Хогвартсе, но он достаточно тщеславен, чтобы оценить эффект, который она производит, — и, конечно же, тонкое дерьмо «к черту твою магию».       Он не думает, что Люциус Малфой понимает это, точно. Он не уверен, то ли этот придурок его недооценивает, то ли он просто такой тупой, несмотря на свою предполагаемую политическую доблесть, но Малфой-старший старается оставаться вежливым.       «Значит, ты сын Регула».       «Лорд Джейсон Блэк».       Господи , как будто ему нужен этот чертовски напыщенный титул, но он что-то значит здесь, в магической Британии, и если он собирается хотя бы намекнуть, что его воспитали должным образом , по стандартам этих придурков, ему нужно его использовать. Муж Нарциссы выглядит так, будто ему есть что сказать, но он лишь протягивает руку и сжимает предплечье Джейсона, оставляя синяки.       «Я ценю ваше гостеприимство. Вашу готовность встретиться со своей новой семьей». Слова Малфоя были обдуманными и низкими, взвешенными. Его глаза были пустыми. Он отпустил руку Джейсона прежде, чем Джейсон успел ответить, резко развернулся на каблуках и махнул рукой лесу перед ними. Малфой-мэнор появлялся в потоке эффектной магии, и он отправлялся в путь.       Джейсон плетется за ним, почти забавляясь. Малфой, может, и трус, но ему, по крайней мере, есть дело до своей семьи. Недостаточная забота — Нарцисса как-то вечером сделала небрежное замечание о зарубежной недвижимости, которой владеет семья ее мужа, было бы легко отправить туда ребенка с каким-нибудь сфабрикованным деловым или политическим предложением, назовите это опытом обучения — но тем не менее забота.       «Твой отец был близким другом. Его не хватает». Малфой выдавливает, ходульно и натужно, когда они шагают через изгороди, выросшие в форме различных магических существ, и настоящее море белых павлинов. Несмотря на все великолепие и деньги, вложенные в это место, злоупотребление очевидно — кровь и перья, сломанные трупы птиц и выжженные круги там, где когда-то пылали костры. Неестественная тишина природы, внимающей хищнику, и тени, скрывающие дом.       «Я часто это слышу», — бормочет Джейсон.       Малфой приводит его в большую приемную, и Джейсон понимает, что эти придурки думают, что он пришел присоединиться к их гребаному культу, потому что там Томми, безносый и все такое, развалился на показном троне, окруженный большой старой змеей, а по обе стороны от него выстроилась целая толпа психов.       Сопливый чувак, который выглядит наполовину крысой — это, должно быть, Петтигрю. Женщина, которая выглядит жутко похожей на Регулуса — Беллатриса. Она единственная присутствующая женщина. Есть чувак, который кричит, что он оборотень, с желтыми зубами и ногтями и более мохнатым, чем любой не-оборотень имеет право быть. Люциус занимает свое место рядом с двумя мужчинами, которые, как предполагает Джейсон, являются родственниками — может быть, Лестрейнджами? — и единственным мужчиной в комнате, который выглядит хоть немного умным.       «Джейсон Блэк. Единственный сын моего дорогого Регулуса. Добро пожаловать». У Тома голос оратора, низкий, шипящий и ясный. Теперь Джейсон верит рассказам Гарри о Дневнике — о мальчике с харизмой, который знал, как ею пользоваться. Позор, что случилось с ребенком, но Джейсон не пересматривает свою оценку... человека? Существа? Конструкта? Мудака.       «На самом деле, расстилаешь для меня красную дорожку», — медленно говорит Джейсон.       План был в том, чтобы встретиться с этим придурком снаружи Manor, предположительно без змеи. Все просто. Вломятся в какой-то момент, и все они будут здесь, в середине Manor.       Он прекрасно с этим справится, просто это… изнурительно.       «Для сына одного из моих самых верных, самых дорогих преданных? Я бы не сделал ничего меньшего».       Глаза Тома — голодные создания, блуждающие по лицу Джейсона. Выискивая сходства, предположил бы он. Видя в нем Регулуса Блэка.       «Тетя Цисса сказала, что он был твоим любимым сыном».       «Конечно, Цисси забрала бы тебя себе». Голос Беллатрисы мягкий, почти задумчивый. Она так же голодна, как и ее хозяин, глядя на него, но ее глаза мокры от непролитых слез, даже если бы ее выражение лица можно было высечь из мрамора.       Фу. Ох, как же это неудобно . Джейсон этого не ожидал. Он никогда не избавится от этой дрожи в коленках. Блядь, даже Сионис не такой жуткий, и он колеблется между желанием, чтобы Джейсон называл его папочкой, и желанием, чтобы Джейсона замучили до смерти.       «Она очень помогла мне, объяснив ситуацию здесь. До приезда я очень мало знал о магической Британии», — отвечает Джейсон.       «Америкос, не так ли?» — Томми Бой звучит немного раздраженно; Джейсон оглядывается на него, и мужчина заметно успокаивается. Тьфу .       «Я родилась и большую часть своей жизни выросла в Северной Америке; некоторое время я жила с мачехой и бабушкой недалеко от Непала».       «Ильвермони, а?» — спрашивает Вервольф, посмеиваясь. Джейсон на мгновение замолкает, размышляя, будет ли в его интересах притворяться, что у него магическое образование, но качает головой.       «Моя бабушка сама меня обучила».       «Я не знаю ни одной британской семьи с непальскими корнями». Том бормочет вслух; о он и не подозревает. Его взгляд отстраненный, задумчивый, между глаз морщинка. Джейсон потрясен тем, что этот ублюдок выучил достаточно генеалогии, чтобы так авторитетно говорить об этом вопросе, но — расизм в Британии проявляется иначе, чем в Соединенных Штатах в целом; он не может себе представить, насколько это странно в волшебной Британии.       «Я не знаю ни одной британской семьи с фамилией Риддл», — так же спокойно отвечает Джейсон.       Том не единственный, кто становится жестким; Беллатриса, умный парень, Петтигрю . Есть рябь магии; слабая, так далеко. Джейсон наклоняет голову, пока те, кто выстроился перед ним, дергаются, и смеется.       «Он всегда эффективен, не правда ли?»  

***

        Министерство рушится само по себе, как оптическая иллюзия, башня из домино, психоделический калейдоскоп из кирпича, металла и линолеума. Он движется равномерно, этаж за этажом, и Тим стоит на цыпочках на краю провала, с любопытством вглядываясь в него.       «Надо начать свой бизнес или что-то в этом роде. Магический снос — это чертовски проще, чем обычный», — говорит Кэсси рядом с ним, поддерживая его локтем, чтобы он не терял равновесия.       «Ты не думаешь, что это было слишком?» Девочка, которая спрашивает, ростом около двух футов, с длинными заостренными ушами и клыками вместо зубов, и зеленым румянцем на щеках. Наполовину гоблин, думает Тим; одна из подростков, которая проскользнула мимо запрета Мэдди «только для взрослых» благодаря своим незаменимым талантам. Гоблины — мастера по своей природе; рытье туннелей у них в крови.       «Вовсе нет! На это так же приятно смотреть», — восторгается Кэсси, и Тим отключается от разговора.       Не было особой борьбы. Они просто... пробрались. Министерство не было защищено от сквибов или всех существ — только от самых заметных, самых очевидных: великанов, оборотней, троллей и гоблинов. Не от домовых эльфов, не от полукровок и не от любого из менее известных видов. С их местным экспертом по подрыву у руля все, что им нужно было сделать, это установить C4, отойти и наблюдать.       Люди Мэдди эвакуировали тех, кого они знали, что они не были скомпрометированы, и забили общую тревогу только после того, как первоначальный исход прошел успешно. Это само по себе показало больше дальновидности, чем ожидал Тим.       «Это скучно», — наконец говорит он. Протащить интернет через долбаный антитехнологический магический дом Джейсона было сложнее.       «Это немного разочаровывает».       «Может быть, Худу больше понравится убивать Волан-де-Морта?» — предполагает Кэсси.       «Да, но мы не такие».       «Но ты же украл его кошелек, да?»       «Какое это имеет отношение к чему-либо?»       Кэсси обводит рукой окрестности, показывая нетронутое великолепие главного волшебного торгового района Британии, перепуганных бывших сотрудников Министерства, спрятавшихся под витринами магазинов, и еще более перепуганных мирных жителей, прячущихся за грязными стеклянными окнами.       «Терапия покупками».       Тим — богатый ребенок. Был им всю жизнь. Ему не нужно красть кредитные карты и волшебный кошелек своего старшего брата, чтобы позволить себе что-то.       Но он морально обязан, как слегка неудобный младший брат, сделать это. И не то чтобы Джейсон не мог себе этого позволить, учитывая всю эту штуку «поглощать могущественные криминальные империи целиком и облагать остальных налогами, как ебаный псих».       Он устало вздыхает.       «Вы меня убедили».  

***

        «Что ты сделал?» — спрашивает Беллатриса. Она выглядит потерянной. Джейсон поднимает бровь и пожимает плечами.       «Предположим, мне следует представиться. Вы знаете, как это утомительно? Представляться — и это уже второй раз за сегодня! Я забыл об этом. Нечасто выхожу из дома, понимаете, и все там знают, кто я».       Он не сводит глаз с Тома, пока говорит. Чувствует, как что-то резкое, жесткое и жестокое бьет по его разуму – но, несмотря на свою царствующую корону как семейное разочарование, Джейсон все еще брал те же уроки у дяди Дж'онна, что и все остальные летучие мыши и птицы в детстве. Он все еще продолжал практиковать, почти религиозно благодаря Яме и его невезению со сверхъестественной ерундой, здравым смыслом, паранойей. Том даже царапины не оставляет.       Шипение змеи.       «Меня звали Джейсон Тодд. Джейсон Уэйн. Теперь я Джейсон Блэк. Я Красный колпак Готэма, я первый смертный, присоединившийся к Всекасте, я обладатель Всех Клинков, и я любимец Смерти. А ты, Том Риддл, не только разозлил Смерть, ты разозлил меня, потому что я также законный опекун пятнадцатилетнего ребенка, которого ты пытался убить!» Его голос повышается, когда он говорит, необходимость быть услышанным сквозь рычание Оборотня; ублюдок бросается на него, и Джейсон пускает пулю ему между глаз. Даже не нужно быть серебряным; он не трансформирован.       «Ты смеешь меня предать?! Предать собственного отца?!» Интересно, что Томми Бой, похоже, не знает, что его больше оскорбляет.       «Регулус Блэк погиб, украв один из твоих крестражей и устроив охоту за остальными, придурок. Он предал тебя первым. И, чтобы быть точным, я даже не слышал о тебе до этого, неделю назад».       Том кричит, что он лжет, и начинает размахивать палочкой. Джейсон застреливает двух предполагаемых братьев, прежде чем ему приходится нырнуть с пути целого шквала зеленого заклинательного огня.       Петтигрю бежит к ближайшей двери, рябью и сжимаясь, и он почти делает это, когда каблук опускается прямо на него, пронзая его насквозь. Нарцисса мерцает в видимости над ним, выглядя злобно довольной.       Это привлекает внимание Малфоя и Беллатрисы. Стайка рыжих врывается через другую открытую дверь, и умный на вид придурок разворачивается к ним, змея мчится с трона Тома, чтобы помочь.       Том наконец встает и направляется к Джейсону, и Джейсон вскакивает на ноги.       Том больше не говорит по-английски; ломаная латынь и шипение, которое Джейсон предполагает как парселтанг, создают неприятное сочетание, когда парень визжит на нем и плюется во все стороны.       Он быстрее, чем Дамблдор; и острее. Том дикий, непредсказуемый, свирепый, он не потратил десятилетия на формирование своего стиля боя ради театральности, впечатлений и благоговения. Он идет прямо в горло.       К сожалению, он все еще волшебник. Сторонник превосходства волшебников. Палочки могли быть силой, с которой приходилось считаться, если их владелец имел подготовку и мог использовать для боя и защиты нечто большее, чем палку. Второе оружие, физическая подготовка, дистанция вместо ближнего боя, что-то еще – это бы причислило Тома к Угрозе, а не к неудобству.       Джейсон роняет один из своих пистолетов, делая совершенно неуместный шпагат, чтобы избежать смертельного проклятия, а когда он опускает ногу, резко выбрасывает одну руку вперед, и в его свободной ладони с криком возникает Олл-Блейд.       Теперь он внутри защиты Тома – Том неумолимо приближался, а Джейсон не бежал. Все-клинок дергается, и верхняя половина палочки Тома падает на землю с тихим, едва слышным шелестом перьев. Глаза Тома становятся большими, но пронзительный крик пронзает комнату, и они оба дергаются к нему.       У Молли и ее старшего сына одинаковое скучающее выражение на лицах, они настойчиво крутят палочками, пока два существа, полностью состоящие из пламени, кружатся и рычат вокруг змеи, сжимая ее во все более тесный шар. Какая-то пернатая кошка и какая-то ебанутая рептилия со слишком большим количеством челюстей для комфорта. Чешуя змеи чернеет, шелушится, плоть сморщивается и превращается в пепел. Умный парень мертв на полу, разрубленный на три части и лежащий в постоянно растущей луже крови. Слева от змеи лежит труп, грызущийся крошечными пушистыми шариками пламени. Беллатриса и Нарцисса... дерутся? Кричат. Есть заклинания, но ни один из них не собирается убивать.       «Я хочу, чтобы ты знал — Смерть, может, и послала меня, но я здесь ради Гарри». Голос Джейсона громкий, резкий; в комнате не тихо, ни в коем случае, но вокруг них - да. У Тома перехватывает дыхание. Он слабо поднимает руку и обжигает себя еще сильнее, трепеща пальцами по всей длине Всеклинка.       Самый страшный Темный Лорд Британии соскальзывает с клинка, как это сделал бы любой другой человек, и умирает в позорной куче конечностей и мантии на полу поместья мертвеца.       «Где дети?»       «Там были заключенные, внизу. Их сопровождают к линии палат, а оттуда вызовут домовых эльфов. Папа пошел присматривать».       Огненная рептилия сворачивается в меньший и меньший шар, все сильнее бьясь, а затем как бы выскакивает из реальности, со всем этим долбаным шумом. Джейсон морщится, и Билл опускает палочку и поворачивается к нему. Замирает, уставившись, и Джейсон следует за его взглядом, чтобы увидеть Беллатрису, скорчившуюся, рыдающую у кучи на полу, уставившуюся на труп своего мертвого босса, и Нарциссу, нежно держащую ее.       Джейсону давно пришлось оттачивать свой взгляд «что за фигня», необходимое требование для любого начинающего криминального авторитета в городе, настолько безумном, что его овощи на самом деле пытаются убивать людей. Нарцисса выглядит раздраженной, но бросает на него столь же отточенный взгляд «что я должна была сделать», и –       «Ну, она не может вернуться в поместье, Невилл попросит меня убить ее, и тогда я это сделаю!»       «Тогда мы с Беллой пойдем в Гриммо. Потратим немного времени на восстановление».       Джейсон очень сомневается, что Нарцисса убьет свою сестру, если Белла окажется неспособной восстановиться; это чертовски сложная задача, которая вот-вот должна случиться, но …       Он почувствует себя слишком лицемерным, если откажет ей, и, кроме того, Беллатриса ничего не сделала с тех пор, как он прибыл.       «Это меня укусит за задницу».       «Дети в порядке, Билл?» — голос Молли звучит странно спокойно, и Джейсон тут же забывает обо всей этой хрени с семьей Блэк, потому что она медленно и размеренно проводит своего огненного кота сквозь стены, словно это ничего не значит.       «Эээ... да. Нам пора идти».       Молли выглядит почти сожалеющей, прежде чем опустить палочку; и пламя с криком вспыхивает.       Они не уходят немедленно. Или уходят, им приходится тащиться по дому, но — огонь не останавливается на доме, он охватывает сад, павлинов, фонтаны, статуи, стены и всю эту веселую хрень; они стоят снаружи палат, которые каким-то образом удерживают весь этот беспорядок, и часами наблюдают, как он пожирает сам себя до полного забвения.       «Нарцисса, дорогая, почему ты босиком?»       «Ты правда думала, что я оставлю себе эти каблуки?»  

***

        Самый формальный из формальных обеденных залов был проветрен, убран и открыт, когда они наконец вернулись в Manor. Длинный черный деревянный стол, занимающий весь центр комнаты, был отполирован до блестящего блеска, а дорожка из черной ткани, кропотливо вышитая тайными знаками и символами, красиво расположилась в его центре. Дорожка погребена под большим количеством еды, чем Джейсон когда-либо видел в своей жизни.       Гарри выглядит восторженным, увидев их, его, похоже, не волнует кровь, дым и пепел, которыми они все покрыты, и он бы распихал их всех по местам, если бы Нарцисса и Кричер не опустили ноги; Кричер угрожает убить любого, кто испачкает красивую мебель грязью, а Нарцисса прямо приказывает Джейсону пойти и привести себя в порядок.       Он настолько отчетливо вспоминает Альфреда, что начинает тосковать по дому; он вообще не протестует.       Тим врывается в ванную, когда Джейсон все еще находится в ванне, Кэсси вбегает следом с охапкой тканей.       «Я голый».       «Ты в пенной ванне , Мистер Большой Плохой Страшный Капюшон. В любом случае! Когда закончишь, надень это».       «Что это, черт возьми?»       «Волшебная одежда. Мы пытались найти более-менее сносную, насколько это практично для тебя, но я все равно хочу увидеть лицо твоего кузена, когда ты ее наденешь».       «Единственный плюс юридической смерти — это отсутствие необходимости посещать все эти чертовы гала-вечера, а вы хотите, чтобы я устроил полноценный званый ужин у себя дома?»       «Ты бы не пошел на Гала-концерт, даже если бы ты не был юридически мертв», — резко отвечает Тим, а затем этот ублюдок хватает одежду, которую принес Джейсон, чтобы переодеться, и его грязную одежду и выходит, а Кэсси все это время хихикает у него за спиной.  

***

        Практичность не слишком хорошо сочетается с одеждой волшебника, но Джейсон предполагает, что он судит, не зная, какие заклинания вплетены в ткань; нет нужды в кевларе, когда можно просто зачаровать хлопок так, чтобы он отражал пули.       На нем длинная рубашка, похожая на тунику, и брюки, достаточно узкие, так что они больше похожи на узкие джинсы, чем на брюки, и то и другое того же оттенка, что и краска vanta-black, которую Дик подарил Стефани на ее последний день рождения, с серебристой отделкой, и никакого нижнего белья, потому что, судя по всему, идите на хуй. Его мантии открытые, серебристые с черной отделкой, а его ботинки из какой-то блестящей причудливой волшебной кожи. Выглядит это наполовину прилично, но у Тима глаз на такое дерьмо — есть причина, по которой его псевдонимы под прикрытием все еще одинаково жизнеспособны, тогда как Джейсон сжигает свои, как сигареты — так что это неудивительно.       Нарцисса теряет голову, когда видит его — очевидно, дизайнер совершенно не прав, а вышивка — оскорбление ведьм и волшебников во всем мире, и даже не заставляйте ее начинать про крой; цвет — единственное, что она одобряет. Она уходит, не поев, перекинув через руку еще одну смену одежды — для сестры, которая, как утверждается, уже ждет в Гриммо. Кричера проинформировали, и хотя домовой эльф глядел с отвращением — он также выглядел грустным и немного облегченным. Джейсон надеется, что Кричер останется в стороне, и ему больше никогда не придется слышать ни слова о ситуации, но у него низкие ожидания на данный счет.       Нарцисса, конечно, выглядит безупречно в очередном карнавальном халате; все остальные одеты в коллекцию самых отвратительных узоров, которые Джейсон когда-либо видел в своей жизни; его глаза кровоточат весь ужин, и он щурится на большинство из них, чтобы просто выжить. Волшебная одежда имеет движущиеся узоры , которые делают все еще хуже; один из халатов близнецов обладает сверхъестественным эффектом, вызывая у людей тошноту, и они держатся пятнадцать минут, прежде чем доктор Грейнджер падает в вазу с цветами, и Молли заставляет ребенка снять его.       «Я не буду это есть, если не знаю, что это», — заявляет Джейсон, но блюдо его искушает. Как и в ресторане, где его встретила Нарцисса, вся тарелка заполнена незнакомыми ингредиентами: жаркое и птица, салаты и пюре из кего-то или чего-то еще, фрукты и хлеб. Он узнает травяной хлеб Гарри и яблочный пирог Ма Кент, но опасается угадывать, что-то еще.       Кричер властно прочищает горло и выхватывает свиток пергамента. Гарри хихикает в рукав мантии, пока Кричер зачитывает весь длинный список того, что он сделал, и его насильно затыкают самые маленькие дети Уизли, когда наступает очередь Добби сделать то же самое.       Кричер, по-видимому, все еще раздражен тем, что на столе нет трестрала, но посчитал слишком большим оскорблением кормить Джейсона и Гарри существом, любимым Смертью. Драко выглядит в ужасе, когда Добби объявляет, что он сделал какой-то пирог, который был любимым блюдом дедушки Драко, и одним из его собственных любимых блюд для выпечки – и Джейсон съест все, что угодно, кроме внутренностей внутри этой гребаной штуки, которые светятся, а любой готэмит старше трех лет знает, что нельзя есть светящееся мясо.       Сама трапеза проходит весело и шумно; все вспоминают, что они делали в тот день. По прибытии ударная группа поместья сразу же направилась в подземелья, которые располагались довольно близко к плохой пародии на тронный зал, куда отвели Джейсона. Они услышали болтовню и ворвалась туда, выслав детей.       Дети отвезли заключенных в больницу Святого Мунго, которая пала под натиском людей Мэдди вскоре после Министерства — «пала» было, пожалуй, слишком сильным словом. Магические нацисты, по-видимому, управляли больницей Святого Мунго, в первую очередь игнорируя ее, а затем с криками вбегая туда, чтобы схватить того, кого они считали грязнокровкой, раз в неделю. Все, у кого была хоть половина мозговой клетки, перестали ходить в единственную больницу магической Британии, за исключением магических сторонников нацистов и целителей, которые относились к своим клятвам достаточно серьезно, чтобы рисковать своей жизнью.       Люди Мэдди забрали заключенных, оказали им необходимую медицинскую помощь и начали пытаться связаться с семьями. Их захват Министерства имел оглушительный успех; Тим и Кэсси провели с ними, возможно, час и, по-видимому, отправились за покупками, что одновременно и снизило напряженность, и сбило с толку слишком много ведьм и волшебников, чтобы какие-либо реальные протесты могли укорениться.       Доктора Грейнджеры сохранили кухню чистой от крови. Ну. Человеческой крови и эльфийской крови. Видимо, волшебным птицам или что там еще, сидящим жирными и зажаренными в середине стола, повезло меньше.       «Хогвартс, кстати, — дерьмовое шоу». Артур, думает он, слишком много выпил, потому что лицо мужчины покраснело, и он ругается; его дети, даже Билл, вздрагивают и оборачиваются, чтобы в шоке на него посмотреть.       "Почему?"       «Ты оставил тела в Большом зале! Пока мы были в подземельях, Минерва послала мне Патронуса — она сходит с ума».       Минерва. Он щурится на Артура, пока Гермиона не извивается достаточно, чтобы привлечь его внимание. МакГонагалл, она произносит одними губами, и о, вот откуда он знает ее имя. Леди из Гринготтса. Профессор.       «С ней все будет в порядке», — пренебрежительно говорит он. А если нет — это не его собачье дело, не так ли?       «Тела?» — спрашивает Невилл, нахмурившись.       «Джейсон тоже позаботился о Снейпе, дорогой», — тут же отвечает Молли, и Джейсон неловко отворачивается, когда все дети — даже Драко — смотрят на него так, будто он повесил чертову луну.       «Больше никаких разговоров о трупах, это слишком мрачно. У меня есть вопросы о Готэме!» — кричит Билл, выбрасывая руку вперед и почти снося голову своей сестре.       «Подождите, нет, у меня есть еще один вопрос о трупах. И Готэме». Доктор Грейнджер врывается, наклоняясь вперед на своем месте настолько, что ее волосы запутываются в остатках еды. Ее муж нежно вздыхает рядом с ней и начинает выщипывать пряди, что мило.       «Ты сказал, что вся эта история со Смертью была уникальна для тебя и Гарри, но жители Готэма, как правило , не остаются мертвыми, в чем тут разница?»       «О, это неправда», — тут же говорит Тим, и доктор Грейнджер оборачивается, чтобы посмотреть на него, к счастью, избежав выражения тревоги, мелькнувшего на лице Билла Уизли.       "Но - "       «Мы умираем так же, как и все остальные. Нас просто технически сложнее убить».       «Готэм — я не могу переоценить, насколько он проклят. Понятно? Это проявляется в людях, которые решают там жить. Чем дольше ты живешь, тем дольше ты боишься, тем дольше ты страдаешь, и Готэму действительно нужно поддерживать некое стабильное население, учитывая, что вокруг бегают серийные убийцы, количество убийств которых исчисляется тысячами. Мы умираем дольше, потому что Готэм — это Готэм, мы не возвращаемся к жизни просто так», — поясняет Джейсон.       Это делало их неудачи еще более мучительными, даже если эффект не был одинаковым для всех. Он различался в зависимости от человека, травмы, того, кто или что нанесло травму – Джейсон никогда не вникал в математику этого, но он знает, что Лига Справедливости делала некоторые поверхностные попытки в прошлом, и все они были немедленно прекращены Брюсом.       «Откуда ты вообще об этом знаешь? Нигма не из тех, кто рискует говорить о Готэме за пределами города», — спрашивает Тим, украв следующий вопрос Джейсона прямо из его уст. Доктора Грейнджер обмениваются грустными взглядами.       «Я заболела. Гермиона была слишком маленькой, чтобы помнить. Операция по удалению опухоли была очень рискованной. Эд сказал мне прийти к нему и прислал нам несколько исследовательских работ, которые он и доктор Крейн составили на стороне, чтобы убедить меня. Я вернулась домой только из-за… странностей Готэма».       Это мило, думает он. Определенно указывает на менее нестабильные отношения с Нигмой, чем он ожидал, что... тоже мило. Джейсону нравится Нигма, и ему нравятся Грейнджеры. И если Грейнджеры с ним в порядке, он не может себе представить, что их беспокоит его суперзлодейский аспект.       «Но это значит, что ты знала о магии еще до того, как появилась профессор МакГонагалл!» — восклицает Гермиона.       «Большинство немагических людей в этот момент так и поступают, дорогая. Мы просто не знали о волшебниках, в частности». Она вздыхает. Гермиона, похоже, не совсем умиротворена этим, но позволяет друзьям усадить ее обратно на место и подбросить еще еды.       «Невероятно тревожно, что Крейн занимался исследованиями магии», — категорично говорит Тим, и Джейсон вздрагивает, потому что — да . Насколько известно Джейсону, Крейн не использовал эти исследования, — но сама возможность этого тревожит. Токсин страха и так достаточно сложен для борьбы — в меньшей степени с реальными эффектами, которые и так ужасны, но Джейсон никогда не будет чувствовать себя комфортно с последствиями, когда жертвы вырывают себе глаза из черепа или приходят в себя среди останков своих семей. Наука уже превратила это в ужас; магия превратит это в кошмар.       «Думаю, у нас еще остались эти бумаги, если вам нужны копии», — предлагает доктор Грейнджер, поглаживая рукой позвоночник жены, и Тим физически оживляется.       Джейсон поворачивается и с удивлением смотрит на Билла.       «Да, не ждите, что какие-либо ответы будут менее ужасающими; это уже более-менее приемлемо » .  

***

        На следующий день после того, как магическая Британия рухнула, Джейсон вылезает из кровати, идет в библиотеку, игнорирует детей, оживляющихся в его присутствии, и устанавливает свое снаряжение для прорицания. В отличие от последнего раза, когда он пытался связаться с Дукрой, в этот раз все проходит без сучка и задоринки — если не считать ее гнева, когда она берет трубку.       «Ты опоздал», — говорит она неодобрительно. Эссенс наклоняется через ее плечо, ухмыляясь.       «У меня есть дети», — говорит Джейсон.       Ухмылка Эссенс исчезает. Дукра вздыхает, долго и громко, и через несколько секунд тени ближайшего книжного шкафа поднимаются, и из них выходят они двое.       Дело в том, что Альфред не фанат маленьких детей. Брюс никогда не привозил ребенка в поместье по чистой случайности, а Альфред, держащий лезвие бритвы у горла Готэма, не из-за отсутствия интереса к этому самому. Альфред не требовал и никогда не потребует внуков – правнуков – хотя он хочет, чтобы все они нашли какую-то форму стабильных романтических отношений.       Дукра , с другой стороны –       «Это так круто », — шепчет Гарри.       Дукра воркует и бросается в атаку.  

***

        Прочно закрепив за собой позицию любимого ребенка, Джейсон оставляет детей, вопящих с Дукрой в ожидании ответов на какую-то магическую чушь, которую они там читали, и спускается вниз, пока Эссенс пытается наступать ему на пятки всю дорогу.       Молли — первый человек, с которым они сталкиваются.       «Джейсон, дорогой, ты видел детей?»       «Они заняты чем-то другим». Сущность выдавливает из себя звук. Молли смотрит на нее, выражение лица застыло где-то между тревогой и беспокойством.       «Эссенс, это Молли. Молли, это моя кузина Эссенс. Они с бабушкой только что приехали, она занята тем, что пристает к детям». Он самодовольно себя ведет и даже не пытается это скрыть.       На лице Молли отражается понимание.       «Ну, тогда я пойду в Аллею, узнаю, нужна ли Мэдисон помощь с чем-нибудь. Если их станет слишком много, просто скажи Гарри, чтобы он послал мне патронуса!» Она звучит весело, но не дожидается ответа, прежде чем уйти. Джейсон одновременно нервничает из-за ее явного доверия к Дукре и глубоко обеспокоен тем, что она только что бросила свою орду детей на его попечение на весь день, но она уходит прежде, чем он успевает это осознать.       «Я здесь не для того, чтобы знакомиться с твоими маленькими друзьями», — резко говорит Эссенс. Он поворачивается к ней, пожимая плечами.       «Я хочу познакомить тебя с Кричером. Домовым эльфом семьи. Он достаточно психованный на твой вкус. А потом нам придется решить, что, черт возьми, мы делаем с остальной частью поместья. У меня есть несколько идей для Всекасты, но наши варианты будут кардинально различаться в зависимости от того, какой путь вы с Дукрой выберете».       Она прищурилась, глядя на него. Он ответил ей таким же взглядом.       «Я управляю успешной криминальной империей, не смотрите на меня так».       «Вы приказываете своим приспешникам управлять успешной криминальной империей для вас». «Это называется делегированием, и любой настоящий лидер знает, как это делать». Он фыркает в ответ и направляется на кухню.       Конечно, Эссенс не может не сказать последнее слово.       «Это мило. Мы просто называем это неудачей».       Оказывается, ему не нужно вести ее к Кричеру, потому что Кричер врывается, как летучая мышь из ада, после того, как четвертая антикварная ваза разбивается об пол.  

***

        «Джейсон –»       «Отвали, я делегирую!»       Тим смотрит на домового эльфа, стоящего рядом с ним и возбужденно подпрыгивающего на цыпочках.       «Мистер Худ сражался с теневой леди. Она сейчас с Кричером и Мисси Роу, помогая переделать договор».       «Я понял ровно половину из этого, спасибо, Добби», — говорит Тим ​​через мгновение; существо сияет и исчезает, а Тим без дальнейших церемоний выбивает дверь Джейсона. Его старший брат лежит на полу на ковре, который настолько неудобен и толст, что Тим боится, что он его съест, а вокруг него разложены спиралью бумаги, книги, пергаменты, чернила и перья.       Красный Колпак, сертифицированный бумажник . Установка неудивительна; Джейсон становится стервозным в период уплаты налогов из-за всей бумажной работы, и у него есть свои собственные преданные бухгалтеры. Пусть не говорят, что Джейсон не прилагает усилий, чтобы стать криминальным авторитетом.       «Это круг призыва?»       «Я бы, черт возьми , хотел …» — бормочет Джейсон, но поджимает под себя ноги, пока не может сесть, как нормальный человек, и посмотреть Тиму в глаза, что он ценит.       «Первоначальная цель состояла в том, чтобы просто обескровить Дом Блэков ради Всекасты, но Дукра надеется просто похитить людей Мэдди и обескровить магическую Британию. Так что в основном я выясняю, что я оставляю себе, а что я вываливаю в объятия Эссенс в отместку».       «Она никогда не производила на меня впечатления человека, управляющего поместьем». Тим встречался с ней один раз и надеется больше никогда не встречаться. Джейсон ухмыляется.       «Ладно, ну, я просто говорю тебе, что мы отвезем Гарри на встречу с его социальным работником, а потом Барт высадит его здесь. Лекс хандрит из-за того, что не видит Коннера, поэтому мы переночуем у него».       Перевод: они начинают нервничать.       Кэсси, как ни странно, хуже всех. Барт был бы, если бы ему не нравился Джейсон по какой-то забытой богом причине, и теперь, когда у Тима есть интернет, он может работать, так что ему все равно, а Коннер всегда самый расслабленный из всех, когда дело касается простоя. Но — Кэсси достигает своего предела. Если они не найдут какую-нибудь сеть торговцев, чтобы уничтожить ее — метафорически — то она найдет сеть торговцев, чтобы уничтожить ее — буквально.       Кроме того, если они уйдут до того, как вернется Эссенс, а другие дети потеряют свой новый облик по отношению к бабушке Джейсона, то влияние культа будет сведено к минимуму.       «Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится», — говорит Джейсон, медленно кивая.       «Я намерен это сделать», — сухо отвечает Тим, а затем бросает пачку бумаг, которую он прятал за спиной, на пол, прямо поверх части маленькой конструкции Джейсона.       "Эй- "       «Вот и все остальные документы по опеке. А также право собственности на ваш новый тайный дом в пригороде, каминное соединение будет установлено только через пару недель, но после этого вы сможете отправиться отсюда прямо в Готэм, заплатив лишь небольшую цену в виде убийственной тошноты».       «Тебе не нужно было этого делать». Джейсона этот жест не трогает. Хорошо. Он не должен был трогать. Ответная улыбка Тима — одни зубы.       «Я не собираюсь рассказывать остальным членам семьи, что у тебя теперь есть дети, но я собираюсь публично поговорить с тобой по этому поводу».       «Ты только что дал мне юридическую идентификацию, придурок. Я больше не мертв », — мгновенно отвечает Джейсон.       «Как Блек», — говорит Тим, закатывая глаза, а затем замирает , видя, как на лице Джейсона медленно расплывается резкая улыбка.       Это. Возможно, это было не самое умное, что можно было сказать. Потому что это. Был вызов. А Джейсон, к сожалению, запрограммирован никогда не отступать от вызова. Джейсон не вмешивается в войны розыгрышей Бэтсов. Стефани воспринимает их слишком серьезно, чтобы Джейсон мог с ними возиться. В редких случаях, когда кто-то, кроме Тима, бросает вызов Джейсону в чем-то другом , он обычно идет на это; трюки во время борьбы, гонки, подсчеты арестов головорезов, что угодно. Он конкурентоспособен. Он также хитер в том смысле, который, кажется, понимает только Тим. Остальные члены семьи назовут его обманщиком, но Тим — сын своей матери до мозга костей, и лазейки у него в крови.       Он разворачивается на каблуках и убегает, прежде чем успевает подать этому придурку какие-либо другие идеи.  

***

        Волшебная Британия — тупая страна, а с исчезновением Министерства все их тупые законы и прочее дерьмо фактически перестали действовать, а это значит, что Молли может позволить себе убийства и увечья ради благого дела, а Артур может заняться организацией и руководством ради благого дела, а их дети только сейчас, похоже, осознают, насколько их родители — тупые идиоты.       Это означает, что прежняя юридическая чушь в настоящее время больше не применяется .       Беллатрикс не может взять свои прежние фамилии – из-за развода и убийства родственников соответственно – и Джейсон не намерен позволять ей когда-либо вернуться в магическое общество. Но она также не может оставаться безымянной, потому что большинство форм магии Земли требуют использования полного имени, и она бы совершенно издевалась над ним, если бы узнала и осталась без него.       «Это стандартный приветственный пакет, который получают большинство новичков в Готэме. Мой помощник отправил мне копию по электронной почте для тебя», — говорит Джейсон и сбрасывает стопку скрепленных бумаг на колени Беллатрисы. Она выглядит пораженной, немного смущенной, но не протестует, несмотря на очевидную маггловскую печать в ее руках.       «Ты хочешь отправить меня в Готэм?»       «О, черт, нет. Но я буду требовать от вас тех же правил, которых требую от своих людей. Нарушите их, и я убью вас».       Нарцисса, неподвижно и напряженно сидящая рядом с сестрой, буквально светится от радости.       «Ты можешь остаться здесь, если хочешь, люди Дамблдора знают об этом месте, и по крайней мере у одного из этих ублюдков достаточно здравого смысла, чтобы понять, что я убил его. Но я знаю, что отказ покидать место, в котором ты был ужасно травмирован, не является тем, что большинство людей считают терапевтическим. На обратной стороне пакета есть список магических волшебных мест. Если ты предпочтешь остаться вне магии или заняться другими формами или типами, для тебя есть больше мест».       Она тихая. Ладони прижаты к бумаге. Она выглядит теперь совсем маленькой, напряженной и выцветшей по краям — и она уже выглядела изношенной, стоя рядом с Томом.       Нарцисса была непреклонна в том, что Беллатриса сделала все возможное, чтобы спасти Драко от внимания ее хозяина. Она была непреклонна в том, что Беллатриса ценит семью превыше всего.       Джейсон сомневается. Или – не Семью Блек, по крайней мере.       Она заботится о своей сестре и племяннике, которые были рядом с ней и не сбежали. Заботится о кузене, который был рядом с ней и не бросил ее. Не как Сириус, не как Андромеда Тонкс. Она заботится о тех, кого считает семьей.       «Зачем ты мне это предлагаешь?» — спрашивает она. Ее голос достаточно хриплый, чтобы его было неприятно слышать; постоянный ущерб от Азкабана, думает он, учитывая то, что он читал по этому поводу. Джейсон встречает ее водянистый взгляд, не впечатленный.       «Я работаю с такими людьми, как вы, все время. Я работаю с людьми, которые творили еще худшие вещи, чем вы, все время. Моя мачеха — всемирная террористка, число жертв которой превышает то, о чем я мог только мечтать, не считая тех, кто погиб по ее приказу. Бывший парень моего психотерапевта убил меня в рамках своей психосексуальной одержимости моим приемным отцом, и я все еще терплю ее действия на моей территории — потому что она придерживается моих правил».       Голова Кричера зловеще поднимается из-за дивана, на котором сидят сестры, в его глазах мерцает нечестивый блеск , говорящий «мы обсудим это позже» , и Джейсон благоразумно решает этого не замечать, спасибо, не говоря уже о том, что у Нарциссы такой же чертов взгляд.       «Чтобы внести ясность, тебе никогда не будет позволено приближаться к детям или к любой собственности, которую они посещают. Никогда . Я даже не хочу, чтобы ты был на одном континенте с Невиллом. Но — »       Но Нарцисса его измотала, а Беллатриса выглядит точь-в-точь как Харли, когда…       Это его аж трясет, и он будет чувствовать себя виноватым, если хотя бы не попробует. Даже если Невилл никогда его не простит.       Судя по всему, она беременна. Джейсон не из тех, кто снисходителен только из-за пола преступника, но это — это намного выше его уровня оплаты, и как только у Беллатрисы появится фамилия, он будет уверен, что сможет ее сдержать — или убить — так что...       «Невилл. Маленький малыш Лонгботтом», — шепчет она далеким голосом, и прежде чем Джейсон успевает что-либо сказать, она резко качает головой и сжимает руки в кулаки.       «Я — если я причиню боль Циссе, или Драко, или — или ребенку — »       «Я обезглавлю тебя».       Нарцисса хмурится, но Беллатриса расслабляется.       Она была ребенком, когда Темный Лорд положил на нее глаз. Моложе, чем Джейсон был, когда Брюс –       Не имеет особого значения, что она присоединилась бы к маленькому культу Тома без подготовки – не с ее семьей, которая тоже ее индоктринировала – но это что-то значит для него, еще одна галочка в окошке, где нужно перевесить милосердие над казнью. Он не думает, что она разыгрывает свою нестабильность, он видел, как Харли делает это слишком много раз, чтобы не распознать пьесу, но…       «Регулус сказал мне то же самое, однажды», — внезапно говорит Беллатриса и прижимает запястья к глазам. Джейсон вылезает из кресла, прежде чем она успевает обнять его или поплакать на нем или что-то в этом роде, а Нарцисса отмахивается от него.       Она настолько добра, что позволила ему сбежать без всяких комментариев.  

***

        «Если Гарри, Гермиона и Невилл не вернутся в Хогвартс, то и мы не вернёмся», — заявляет Рон, уперев руки в бёдра, а его младшая сестра хмурится и кивает ему в плечо.       Бравада милая, но маленькие идиоты намеренно дождались, пока их мама вернется домой, проверит своих кур и все такое, чтобы загнать папу в угол, так что...       Артур озадаченно поворачивается к нему.       «Какой план у других детей? Гермиона пойдет с твоими?»       «Предположительно, да», — медленно говорит Джейсон и неохотно откладывает книгу.       «План состоит в том, чтобы записать их в маггловскую дневную школу. Есть хорошая, довольно близко. Дюкра застолбила за собой их магическое образование по выходным и вечерам, когда ей захочется. Все ваши дети могут присоединиться к остальным». Джейсон не понял, что они не поняли, что это было на столе, и он все еще, к сожалению, не смотрит в свою книгу, когда Артур сразу закуривает. «Школа магглов! О, как замечательно! Какие предметы они преподают, я имею в виду? Гермиона одолжила мне некоторые из своих учебников прошлым летом, но…»  

***

        Однажды утром он просыпается и обнаруживает Кричера, сгорбившегося над ним. Это немного лучше, чем было бы до отмены магической ебли, поработившей домовых эльфов, потому что Кричер уже не так похож на жуткий ужас. Это также значительно хуже, потому что Кричер теперь намного здоровее и намного сильнее. Злое намерение, исходящее от него, почти достаточно сильно, чтобы вызвать Всех-Клинки.       «Молодой хозяин расскажет Кричеру, что эти мерзкие магглы сейчас с ним делают», — невозмутимо говорит домовой эльф.       «Тим, черт возьми, сказал тебе, не так ли?»       «Брат молодого господина сейчас его не волнует».       «Этот гребаный наркоторговец…»  

***

      Худ возвращается в Готэм. Конечно , он возвращается, он же Красный Колпак. Но он остается только на одну-две ночи и уходит на столько же. Он сохраняет свой график таким же неустойчивым и непредсказуемым, как и любой Бэт, большая часть Готэма даже не осознает, что его график изменился –       Тим постоянно его подкалывает, но Джейсон быстро соображает и еще лучше болтает чушь, и хотя «Бэтсы» в целом понимают, что что-то не так, Тиму и Джейсону удалось вывести остальных из состояния беспокойства и перевести их в состояние «ради собственного рассудка — немедленно уйди» .       И вот в самый разгар последнего крестового похода Брюса против Джейсона появляется Эссенс, извивающаяся и колышущаяся масса теней.       «Знаете ли вы, — заявляет она, сложив руки на груди и выпятив одно бедро и не сводя глаз с кузена, — что у ваших мальчиков аллергия на тамаринд?»       «О, босс , ты их никогда не тестировал?» — неодобрительно говорит заместитель Джейсона, Харпер Роу, из толпы членов банды Джейсона, готовящихся избить всех Бэтсов позади него.       «Я отправил тебе этот контрольный список по воспитанию несколько месяцев назад!» — кричит другой участник, обиженный.       Тим громко и восторженно ахает.       «Ты тупая сука».       Голова Джейсона запрокидывается назад, словно он молит небеса о пощаде, а затем он бьет украденной у Дика палкой для эскримы по дороге, прямо в живот Бэтмена. «       Убирайся к черту с моей территории, или я тебя пристрелю », — рявкает Джейсон и направляется прямо к своему кузену, а Тим бы откинулся назад и наблюдал, но голова Стефани медленно, хищно поворачивается к нему, так что …       "Подожди меня!"     ****************************** От Автора: Переполнение концевых сносок начинается здесь: Re: Знания о магии смерти . Итак, Джейсон вернулся из мертвых примерно через 6 месяцев после того, как его убили, выбрался из собственной могилы, но не исцелился от ран. Я постоянно придерживаюсь хэдканона, что он, по крайней мере, краем осознает, как он вернулся (насколько это зависит от того, насколько я хочу замутить с этим жутким ужасом). Я эмоционально привязан к идее, что Смерть вернула его сознательно — это не было случайностью. HP!Смерть, похоже, любит заводить друзей. Как Три Брата — это придает новизну снова поздороваться с кем-то, а не просто встретиться с ним один раз и отправить его в загробную жизнь. Это подходит Джейсону. Я также хотел связать Смерть с линией Поттера — потому что только брат в Плаще приветствовал Смерть как старого друга; его остальные братья, блядь, умерли, как идиоты. Поэтому только его ветвь имеет такие близкие отношения со Смертью. Итак – Поттеры получают дополнительное приветствие. И, возможно, они не используют его сознательно, но каждый, кто приходит в семью, узнает об этом, знает, чего ожидать. Будьте добры к Смерти, будьте уважительны к Смерти, потому что Смерть – старый друг семьи, и Поттеры любят Смерть так же сильно, как Смерть любит их. Вместо того, чтобы физически носить плащ – это более метафизично. Плащ – это просто символ. Итак, Джеймс умер первым, и он умолял Смерть передать привет его сыну. Дайте свой второй шанс, свой вызов смерти, Гарри, потому что он знал, что Лили падет, и тогда Волан-де-Морт обратит свою палочку на их сына. Итак, Лили умерла второй, с установленной защитой крови, и она умоляла Смерть передать привет ее сыну, потому что больше ничто не стояло на пути палочки Волан-де-Морта. Итак, Волан-де-Морт наложил смертельное проклятие на младенца Гарри; и оно сработало. Гарри просто не остался мертвым из-за жертвы Джеймса. Именно жертва Лили вернула бы его после удаления крестража, если бы он продолжил противостоять Волан-де-Морту a la canon. Однако в этом случае Джейсон позволил Смерти поговорить со своим маленьким ребенком Поттером БЕЗ необходимости иметь дело с трупами, поэтому приветствие Лили осталось у Гарри. Он все еще получил его в этом фанфике. Он также получит свое СОБСТВЕННОЕ приветствие, теперь, когда он знает, что нужно чтить/молиться/болтать со Смертью, как его семья делала в прошлом. Воспользуется ли он ими или нет, решать вам, но если он когда-нибудь снова умрет, Джейсон будет сидеть на земле, пока не наступит конец света, и Гарри очень хорошо это осознает, лол.   Re: Население маглорожденных ТАКЖЕ я не мог втиснуть это в последнюю главу, думал, что смогу здесь, и не справился без ощущения странности, НО в главе 1 Джейсон упоминает Грейнджерам, как мало маглорожденных на курсе Гарри, и это потому, что Министерство обнаруживает и фиксирует места магических рождений и случайных магий в мире маглов. Пока Волдеморт контролировал Министерство во время первой войны, для Пожирателей Смерти было обычным делом уничтожать целые больницы, педиатрические отделения, семьи, чтобы убивать маглорожденных младенцев. Любой выживший магический ребенок, рожденный от немагических родителей, выжил только потому, что их родители переместили их, или потому, что их магия оставалась неактивной во время правления террора Волдеморта. Чистая случайность. Тим составляет список вероятных жертв и отправляет его немагическому британскому правительству, но, учитывая использование Министерством забвения, не все семьи даже знают, что они кого-то потеряли, и у правительства не обязательно есть записи обо всех жертвах.