Tekken X Street Fighter

Испанская ночь была наполнена ароматом кровавых роз и дорогого вина. Особняк Веги, возвышающийся над скалами, сиял огнями, но внутри царила атмосфера порочной элегантности. Вега стоял у подножия массивной мраморной лестницы. На нём был камзол из тончайшего шелка, а его золотая маска тускло мерцала в свете свечей. Когда двери главного зала распахнулись, музыка на мгновение стихла. Пойзон вошла неспешно, с присущей ей кошачьей грацией. На ней было облегающее платье цвета «ночной фуксии» с вызывающе высоким разрезом, обнажающим её стройные ноги. Вместо привычной кепки её прическу венчала изящная заколка, но во взгляде по-прежнему горел тот самый огонь уличного бойца, который так манил испанца. Вега замер. Его сердце, которое он считал холодным инструментом для оценки эстетики, пропустило удар. Под маской его зрачки расширились. Он видел тысячи красавиц, но Пойзон была другой — в ней сочеталась чистота формы и дикость опасного зверя. — Ты опоздала, — произнес он, стараясь сохранить свой обычный высокомерный тон, хотя его голос прозвучал чуть более хрипло, чем обычно. — Но ради такого зрелища я готов простить даже время. Пойзон усмехнулась, подходя к нему вплотную. От неё пахло дерзким парфюмом и кожей. — Не обольщайся, Вега. Я просто хотела посмотреть, не слишком ли много пыли в твоем дворце, — она окинула его взглядом. — Выглядишь... эффектно. Даже без своих когтей. Вега изящно поклонился и протянул ей руку. — Сегодня мои когти отдыхают. Но мои руки жаждут другого прикосновения. Позволишь? Оркестр заиграл мрачное, страстное танго с оттенками фламенко. Вега властно притянул Пойзон к себе, положив руку на её талию. Его ладонь ощутила тепло её кожи сквозь тонкую ткань платья. Танец начался. Это не было обычное кружение по залу — это был поединок. Вега двигался с точностью матадора, каждый его шаг был выверен и полон грации. Пойзон отвечала ему с неожиданной гибкостью, её движения были резкими, акробатичными и дразнящими. — Ты танцуешь так же, как дерешься, — прошептал Вега ей на ухо, когда они сошлись в тесном объятии. — Агрессивно и вульгарно... но божественно красиво. — А ты слишком много болтаешь для того, кто претендует на звание идеала, — парировала Пойзон, закидывая ногу ему на бедро в резком па. — Покажи мне что-то, кроме позерства. Вега принял вызов. Его движения стали наглее. Он перестал быть просто партнером по танцу и стал хищником. Во время очередного поворота он прижал её к себе гораздо крепче, чем требовали приличия. Его свободная рука медленно скользнула по её спине вверх, к обнаженной шее, а пальцы почти невесомо очертили линию её челюсти. Пойзон почувствовала, как по телу прошла электрическая волна. Его наглость не разозлила её — напротив, она почувствовала прилив адреналина. Она видела, как за прорезями маски горят его глаза, полные нескрываемого вожделения. Вега резко наклонил её в низкой поддержке. Его лицо оказалось в сантиметрах от её губ. — Твоя красота — это хаос, Пойзон, — прошипел он, и его дыхание обжигало её кожу. — И я хочу подчинить этот хаос себе. Прямо здесь, под взглядами всех этих ничтожеств. Пойзон вызывающе улыбнулась, её пальцы впились в его плечи, слегка царапая дорогую ткань. — Попробуй, испанец. Но учти: я не из тех, кто легко сдается в плен. Мне нравится, когда ты действуешь... жестко. Вега рывком поднял её и, вместо того чтобы продолжить танец, увлек в глубокую тень за массивной колонной, подальше от глаз гостей. Его рука на её талии сжалась еще сильнее, почти до боли, и Пойзон лишь тише выдохнула, чувствуя, как её собственная страсть начинает закипать, отвечая на его внезапную и опасную смелость. В тени массивных колонн, где музыка оркестра превращалась в приглушенный гул, их противостояние достигло предела. Пойзон тяжело дышала, её глаза горели азартом. Она видела, как Вега упивается своей властью над моментом, и её рука, лежавшая на его плече, скользнула выше. — Хватит прятаться, испанец, — прошептала она. Одним резким, дерзким движением Пойзон подцепила край золотой маски и сорвала её. Металл с негромким звоном ударился о мраморный пол. Вега замер. Любой другой человек в этот миг уже был бы мертв — испанец не прощал прикосновений к своему лицу. Его тело напряглось, пальцы судорожно сжались, но, встретившись взглядом с Пойзон, он увидел не насмешку, а искреннее, жадное восхищение его истинной красотой. Его гнев, готовый взорваться, внезапно перегорел, превратившись в иное пламя. — Ты самая дерзкая женщина из всех, что я встречал, — его голос стал низким, лишенным привычного театрального пафоса. — Ты хочешь видеть оригинал? Что ж, смотри. Вместо того чтобы поднять маску, он потянулся к её прическе. Его пальцы ловко нащупали изящную заколку, удерживающую её волосы. Одним движением он вытащил её, и копна ярко-розовых волос каскадом рассыпалась по плечам Пойзон, делая её образ еще более диким и манящим. — Так гораздо лучше, — выдохнул Вега. — Теперь ты похожа на богиню уличных сражений, которой я готов поклоняться. Пойзон вздрогнула от неожиданной нежности в его жесте. Она привыкла к грубости и борьбе, но то, как Вега смотрел на неё сейчас — как на бесценный шедевр — заставило её сердце биться быстрее. — Меньше слов, Вега, — с вызовом ответила она, обвивая его шею руками. Не говоря больше ни слова, Вега подхватил её на руки. Это было сделано с легкостью профессионального атлета и грацией матадора. Пойзон лишь крепче вцепилась в его плечи, чувствуя силу в каждом его движении. Он пронес её через пустые коридоры особняка, мимо картин и статуй, которые в этот миг казались лишь бледными тенями рядом с ними. Двери его покоев распахнулись. В комнате пахло ночными цветами и морем. Вега бережно опустил Пойзон на огромную кровать, застеленную темным шелком. В лунном свете, пробивающемся сквозь панорамные окна, их взгляды снова встретились. В ту ночь в особняке на скалах не было места для масок, когтей или хлыстов. Испанский ниндзя, одержимый совершенством, и бунтарка из Метро-Сити нашли друг в друге то, что искали в долгих странствиях за Пандорой — страсть, которая была прекраснее любого артефакта. Это была ночь, где эстетика встретилась с первобытной силой, и в этом слиянии они оба впервые почувствовали себя по-настоящему живыми. Когда первые лучи солнца коснулись берегов Испании, на шелковых простынях покоились двое самых опасных бойцов турнира, чьи судьбы теперь были связаны гораздо крепче, чем просто контрактом напарников.