High Cloud Anthology

«Дыши, Дан Фэн. Вспомни океаны Сихая. Позволь водам нашей планеты омыть тебя и твои прошлые жизни». Ее голос подобен льду, весенней оттепели, достаточно теплой, чтобы позволить жизни зародиться, но слишком холодной, чтобы насладиться солнечным светом, который пробивался сквозь мрачное облачное покрывало. Он дышал, вода хлынула через его жабры и вышла снова, так же естественно, как воздух. Солнечный свет мерцал длинными, водянистыми лучами из атмосферы наверху, глубокие течения залива Кларетглим покачивали возвышающийся макроцистис, который рос с изобилием леса на своих отмелях, поднимаясь на сотни футов около поверхности воды. Лазурная вода была прохладной и спокойной, длинный, полупрозрачный хвост Дан Фэна извивался, как руль, чтобы сохранить равновесие в устойчивой позе лотоса. Чешуя блестела вдоль его шеи и обнаженных конечностей, облегающая туника и пояс, который ее скреплял, кружились, как лента. В своих руках он держал свою Жемчужину — результат более чем десятилетней концентрации силы для создания драгоценного проводника Верховного Старейшины, средства, с помощью которого они балансировали и смягчали свою огромную силу. Она колебалась в его ослабленной хватке, зависая, золотой ободок вспыхивал в единственном солнечном луче, который прорезался сквозь решетку из водорослей и морского жемчуга, составлявших Павильон Люксвуд. Тэнлю плавала вокруг него, суровая, но красивая Верховная Старейшина Фанху ястребино наблюдала за ним. Лишенная витиеватой серебряной фэнгуань, которую она обычно надевала, ее длинные, серебристые локоны были распущены и жутковато ласкали ее стройный силуэт. Опаловые глаза сияли золотом и синим, отражая оттенки океана, накрашенные губы были сжаты в тонкую, сосредоточенную линию. Одетая в короткий ципао, расшитый серебром и синим, ее столь же длинный, пудрово-голубой хвост удерживал ее в равновесии, пока она внимательно изучала действующего Верховного Старейшину Лофу. С незапамятных времен каждое воплощение пяти родословных Верховных Старейшин приходило в Фанху, чтобы их ученики стали подопечными Глациатора Марума. От десятилетнего культивирования их Медиума (обычно Жемчужины) до опасного восхождения на горы Лунмэнь для дальнейшего роста их рогов, Тэнлю и ее предшественники делали это снова и снова. Так же и она стала учителем Дан Фэна. Она и Пожиратель Луны были среди единственных двух родословных, которые процветали в воде, что было даром от их предков Сихаинь, который начал истончаться и угасать с поколениями. Хотя все Видьядхара рождались из моря и возвращались в морскую воду, они были подобны богу и богине, созданы для этого, как и сестры и братья Ао — первое поколение родословных Верховных Старейшин. Дан Фэн снова выдохнул, слабый свет тускло сиял из его Жемчужины, когда ее поверхность приобрела более яркий блеск, складка на его лбу показалась от напряжения. Тэнлю сосредоточилась на нем с серьезным выражением, взяв его лицо в ладони и удерживая его, заливая его ледяной магией Облачного Гимна, которая потрясла его, отчего его глаза распахнулись в шоке. «Довольно, Дан Фэн. Ты будешь слишком слаб, чтобы стоять, если продолжишь», — сообщила ему Тэнлю, когда Дан Фэн осторожно развернулся; каждая конечность кричала от боли, а зрение было расфокусировано, огромное утомление сковывало его. Призвав двух Рыб-фонарей, он устало ухватился за спинной плавник яркой, огромной рыбы, пока она плыла через отмели в море Шангуань, где сферы цивилизации были встроены в морское дно, а трафик тысяч амфибийных морских скифов мчался сквозь бирюзовые воды, словно стаи рыб, сверкающие чешуей. Звездный гобелен света развернулся между всеми углублениями, углубление Морской Звезды Комиссии Небесного Плавания было тем, которое чаще всего посещали чужеземцы и где их ожидали. Хотя он задавался вопросом, достаточно ли он хорошо себя чувствует, чтобы присутствовать на необходимой встрече. Дворец Эонов и его обширный комплекс мерцали, как созвездие, спрятанное в темно-синей туманности, Рыба-фонарь вела их к Волнорезам, усеивавшим шар каждой низины, переходным гаваням между морем и небом, чтобы люди могли сойти на углубление внизу через звездолет. Карман воздуха, который встретил их, ощущался как удар, когда Рыба-фонарь прорвала поверхность, причал, похожий на высеченный лед, сиял поблизости, в то время как гул звездолетов, спускающихся боком к обширному углублению внизу, вызывал небольшую рябь на стеклянно-голубой воде. Верховная Старейшина элегантно выпрыгнула на поверхность воды, в то время как Дан Фэн был слишком измотан для этого. Генерал Сюаньцюань заставил ее и ее контингент Облачных Рыцарей быстро застыть в поклоне, высокий, мускулистый дом стали и кости, облаченный в угловатый ханьфу, красивое лицо ликовало при виде Глациатора Марума. «Дан Фэн!» Мужчина, о котором идет речь, сонно поднял голову при звуке голоса Цзинлю, треск воды внезапно замерз, и стук ее каблуков остановился прямо перед ее другом. Облачная Рыцарша преклонила колени и легко вытащила Дан Фэна из воды, взвалив одну из его рук на свое плечо, пока он ошеломленно ковылял с ней обратно к причалу. «Глациатор Марум!» — резко обратилась Цзинлю, Видьядхара, о которой идет речь, бесстрастно смотрела на женщину. «Это нормально? В последнее время он только сильнее устает». Старшая женщина продела обе руки в пэйцзы — шаль — и накинула ее на свои стройные плечи, словно игнорируя ее. «Это нормально, Капитан. Чем ближе Фэн-ди к своему вознесению, тем больше это будет требовать от него, пока процесс не завершится. Пожалуйста, сопроводите его в Комиссию Алхимии, где он сможет начать свое восстановление». Цзинлю сузила глаза за спиной Тэнлю, но безмолвно отступила на причал, где ждала их собственная группа. «Что они там делали, что так его измотало?» — вслух удивился сереброволосый мужчина, которого Дан Фэн не узнал. «Цзин Юань, не сейчас», — приказала Цзинлю огромному мужчине, затмевающей женщину, которая была его наставницей. «Вы Цзин Юань?» Упомянутый мужчина просиял, когда его узнали, румянец распространился по его щекам. «Подождите, вы знаете обо мне?» — сказал он с широкой, по-мальчишески радостной ухмылкой. «Да, это я!» Дан Фэн устало моргнул, щурясь, когда почувствовал, как аура заползает на его периферию, раздраженно хмыкнув. «Вы определенно такой же громкий, как она говорила». «Громкий…?» — недоверчиво повторил Цзин Юань. «Я вряд ли громкий, Сяньшэн. Возможно, моя наставница преувеличила». «Нет, не преувеличила», — прямо возразил Дан Фэн, и Цзинлю замаскировала смех как кашель в свою руку. «Эй, что за задержка? Что-то случилось?» Лиса Байхэн прошествовала к их части причала, изогнув бедро, она поставила на него руку и изучила состояние Дан Фэна, цокая языком и покачав головой. «Фэн-ди, я думаю, ты снова переусердствовал. Ты не можешь продолжать так себя перенапрягать», — суетливо отчитала она его, освобождая Цзинлю от ее бремени, пока они вдвоем направляли его к звездолету, которым Байхэн управляла для них. «Знаешь, я мог бы легко понести его для тебя», — предложил Цзин Юань, и Байхэн закатила глаза к небу. «Не обижайся, Юань-эр, но он тебя даже не знает. По крайней мере, кроме историй А-Лю!» — ласково сказала Байхэн с хихиканьем. «В любом случае, давайте доберемся до Комиссии Алхимии. Я слышала, у них есть горячие источники!» Осторожно Дан Фэн был сопровожден к звездолету Байхэн, которая помогла ему взойти на борт, пока Цзин Юань задержался позади нее, пара оставила двух друзей наедине. «Итак… это он?» — тихо восхитился Цзин Юань, и в его медовых глазах засиял восторг. «Он выглядит… Неважно». «Он не может тебя слышать с такого расстояния», — подтолкнула его Цзинлю, мужчина игриво поморщился. «Все ли эти Верховные Старейшины такие… красивые? Они не похожи на обычных людей», — нерешительно сказал ей Цзин Юань, его наставница покачала головой. «Ты выглядишь как мужчина, но у тебя разум мальчика. Он мой друг, Цзин Юань. Один из первых, кого я завела после того, как пришла на Лофу, после Байхэн. Тебе не обязательно вести себя так почтительно». «Полагаю…» — вздохнул Цзин Юань, но он не выглядел убежденным. На борту звездолета Цзинлю позволила Дан Фэну использовать свои колени в качестве подушки, пока Байхэн осторожно вела их от Волнореза. Через мили искусственной атмосферы каналы соединяли десять углублений, которые углублялись под землю и позволяли проход для сотен звездолетов через их ворота. Это был самый быстрый вид транспорта, и, хотя он не всегда был самым эффективным для путешествия по Фанху за пределами углублений, он достаточно хорошо работал для них. «Хмф, я все еще не понимаю, почему они не позволили мне пилотировать морской скиф», — надулась Байхэн, пробираясь сквозь перегруженный трафик. Ветер развевал ее заплетенные фиолетовые локоны, Цзинлю не могла не восхищаться ее обликом. «Хм? У меня что-то на лице, А-Лю?» «…Нет. Ничего», — поспешно отмахнулась Цзинлю, но Цзин Юань улыбнулся про себя из-за очевидности своей наставницы. Ее влюбленность в пилота не была известна за его пределами, потому что она редко позволяла такой нежности присутствовать перед своими товарищами Облачными Рыцарями. Но ему это было очевидно. Цзин Юань облокотился локтем на перила звездолета и подпер щеку подбородком, его взгляд скользнул к Дан Фэну, который уснул. Он склонил голову, изучая этого неземного мужчину. Дань Фэн выглядел ненамного старше своих двадцати с небольшим лет, по стандартам чужеземцев. Молодой, красивый… но такой суровый и холодный. Было логично, почему вода и лед являются формами друг друга, и почему Дан Фэн стал младшим учеником Тэнлю. Кроме… действительно ли это так? Эта мысль зацепила Цзин Юаня и остановила ход его мыслей, достаточно, чтобы он поднялся из своего ленивого, праздного положения. Почему он так сильно себя заставляет? Будучи лейтенантом Облачных Рыцарей, едва достигшим тридцати, он не встречал достаточно Верховных Старейшин — действующих или нет — чтобы выносить поверхностные суждения, но у него был талант разгадывать людей. Он разбирал их, как загадку, как книгу, прочитанную от корки до корки, от стопки до стопки. Точно так же, как он мог составлять стратегии, которые выигрывали бескровные битвы, он мог понимать людей близко и интимно. Так, почему Дан Фэн был таким загадочным для него? «О чем ты думаешь?» Цзин Юань оставался неподвижным, за исключением легкого наклона головы к своей наставнице, глаза снова скользнули вниз к Дан Фэну. «Все эти годы, а ты ни разу не сказала мне, что вы друзья. Была ли причина, по которой мне не разрешалось знать?» — тихо спросил он, в его тоне была проницательность, которую она понимала. «Тебе нужно было знать?» — мягко возразила Цзинлю, разделяя с ним вид отдыхающего Видьядхара. Цзин Юань поник со вздохом, но воздержался от дальнейших расспросов. Цзинлю была единственным человеком, которого он знал почти так же долго, как своих собственных родителей, но чью поверхность он едва видел. Байхэн была первым и единственным человеком, кому это удалось, но это заставило его задуматься о Дан Фэне. Он не мог избавиться от назойливого чувства, что Дан Фэн каким-то образом понимал ее лучше, чем он, и что он знал ее очень давно. Его беспокоило, насколько это было логично. Как его наставница была хорошим учителем, строгим, но та семейная близость, которую он искал у нее годами, казалось, оставалась без ответа. Взглянув на Дан Фэна, он не чувствовал обиды на этого человека, но зависть, которая закралась в его грудь… «Ладно, мы здесь! А-Лю, тебе нужна помощь с ним?» — спросила Байхэн после того, как она аккуратно пришвартовала звездолет к причалу на краю Комиссии Алхимии, глубокое ночное небо окутало их головы. Дракон, высеченный из полупрозрачного, радужного коралла, обвился вокруг нескольких каменных колонн, бледное сияние вело уставших, как маяк. Бумажные фонари украшали главную улицу, синие хрустальные бра подчеркивали мягкие золотые оттенки, которые открывали высокие стены и возвышающиеся ворота величественных поместий, широкий проход улицы демонстрировал бутики и уличных торговцев прославленного рынка, известного как Ряд Целителей, красивый и холодный, как зимняя ночь. Как и многие корабли Альянса, то, что когда-то предназначалось для их народа, стало устаревшим перед лицом благословения Изобилия, уменьшая потребность в исцелении, что доминирующе приносило пользу короткоживущим видам, которые стекались к Альянсу за секретами долголетия и здоровья. Дан Фэн уже проснулся и скованно сел, Цзинлю отодвинулась, чтобы дать ему пространство, пока Байхэн изящно спрыгнула на причал. Как только она намеревалась снова стать его костылем, Цзин Юань учтиво прервал и подхватил измученного Видьядхара на руки, к его большому недовольству. «Что ты делаешь?» — строго потребовал Дан Фэн, когда Цзин Юань сошел с ялика, чем вызвал у Байхэна радостный смешок. «Опусти меня». «При всем уважении, Сяньшэн, вы едва можете ходить. Разве вы не скажете, что хромать через Комиссию так же унизительно для вашего высокого статуса?» — спросил Цзин Юань саркастически мелодичным тоном, уши Дан Фэна прижались назад от раздражения. Он мгновенно метнул взгляд, прежде чем толкнуть руку в лицо Цзин Юаня и заставить его потерять равновесие с криком от импульсивного человека, этого расстройства было достаточно, чтобы Дан Фэн тяжело приземлился на ноги с помощью магии Облачного Гимна, упрямо шатаясь вперед. Цзинлю знала, что должна была что-то сказать, но она полагала, что это ожидаемо. Ему всего около 30, хотя он выглядел как полностью зрелый мужчина, он все еще был мучительно молод, все еще шаловливым ребенком, который приставал к вундеркинду из Чжумина, когда они встретились подростками. В результате у него была забавная привычка бить людей, которые его очаровывали, как котенок, играющий с мышью, проверяя границы, пока кто-то не рассмеется. «Как ты думаешь, он будет в порядке? Дан Фэн, я имею в виду». Цзинлю повернулась к Байхэн, которая скрестила руки, поджимая губы, пока наблюдала, как Дан Фэн упрямо хромает, а Цзин Юань кружит поблизости, постоянно спрашивая о действующем Верховном Старейшине, в то время как последний ледяным тоном отвечал на его предложения о помощи, слишком смущенный его более ранней, унизительной попыткой, чтобы принять что-либо еще. Хотя им не нужно было беспокоиться о том, что за ним не следят, Цзинлю тихо вздохнула. «Он будет в порядке. Я знаю его слишком давно, чтобы думать иначе. Если он может выстоять в спаррингах со мной, он сможет пережить и это», — заверила ее Цзинлю, но Лисица не выглядела убежденной. «Это странная вещь, через что приходится проходить Верховным Старейшинам. Я слышала только истории, но то, чем они становятся… Это почти как Эон или Эманатор, верно? Я не хочу, чтобы он потерял себя», — решительно произнесла Байхэн с надутым фырканьем, и Цзинлю позволила маленькой, снисходительной улыбке промелькнуть на ее губах. «Я знаю, что он не потеряет». Байхэн повернулась к Капитану, ее уши любопытно дернулись. «У меня похожая репутация, не забывай. Люди видят во мне монстра или машину, но не ты. Ты видела, как я улыбаюсь. Ты видела меня грустной, и…» «Хм?» — спросила Байхэн со слабым румянцем на щеках. Глаза Цзинлю затрепетали и закрылись, тепло и нервозность пропитали ее Основу Сущности, как патока, забивающая шестеренки и поршни. Слишком мягко, слишком сладко. «…Неважно».

***

Дан Фэн прислонился к воротам купальни, посетители сновали снаружи, уставившись на измученного Видьядхара. Он сделал глубокие, укрепляющие вдохи, внутри него нарастало горячее и дисгармоничное разочарование. Наставники говорили ему задолго до того, как он стал учеником Тэнлю, что испытания на пути становления Верховным Старейшиной доведут его до предела, поскольку раскрытие силы его предшественников было болезненным и сложным. Истории, которые они рассказывали ему о его предках, таких как Юбэй, предвещали, как он начнет двигать моря и топить целые армии врагов, владея дождем и водой с силой бога. Если его частые спарринги с Цзинлю что-то доказывали, то он быстро приближался к потолку этой силы, но ему нужно было закончить свою Жемчужину, чтобы она не поглотила его в Драконьем Бреду. Он чувствовал, как его более драконья натура грызет края его здравомыслия, Драконье Сердце, которое билось внутри него, жаждало холодности и отстраненности, чему он отказывался покориться. Это было так, как если бы он находился в постоянной войне за то, чтобы оставаться собой, чтобы не стать холодным отпрыском, отстраненным от всего, кроме обязанностей Верховного Старейшины. Беспристрастный и далекий, как полярная звезда, он был там, чтобы направлять, но не согревать, как солнце. Он отказывался от этого. Он отказывался стать тем холодным зверем, который, как говорили, был неизменным и непреодолимым, но у него были друзья; у него были Цзинлю и Байхэн. Даже Тэнлю призналась ему, что не желает ему того же, что Сюаньцюань сохраняла любовь и тепло в ее сердце живыми. Напоминала ей о любви, которую она хранила под своей ледяной внешностью к своему генералу, своему народу и всем, кто зависел от нее в их безопасности. Храни любовь в своем сердце, Фэн-ди. Не позволяй этому монстру внутри тебя забрать ее. «Не то, чтобы я не восхищался твоим упорством, но люди будут спрашивать меня, если я позволю будущему Верховному Старейшине Лофу хромать через Комиссию Алхимии вот так». Дан Фэн заставил себя выпрямиться только для того, чтобы увидеть Цзин Юаня, нависшего над ним и предлагающего ему маленькую деревянную коробку, полную паровых фаршированных булочек. Он не мог сдержать урчание в животе при их виде, лейтенант ухмыльнулся, пока Дан Фэн покраснел от смущения, отводя взгляд. Они нашли маленькую деревянную скамейку, которую Цзин Юань заполнил своим объемом, Дан Фэн едва не был сдвинут с края, пока контейнер был зажат между ними. Дан Фэн откусил кусочек от одной булочки, в то время как Цзин Юань жадно ел свою. «Спасибо. За это», — скупо сказал Дан Фэн, и Цзин Юань взглянул на него, его щеки комично раздулись, как у хомяка, пока он жевал. Быстро проглотив, он заразительно рассмеялся. «Считай, что это мое удовольствие. Ты когда-нибудь ел уличную еду? Я удивлен, что ты не взял что-то по пути, особенно если ты был так голоден», — съязвил Цзин Юань, надкусывая ещё одну порцию и задумчиво глядя на Дань Фэна. Дан Фэн уставился на единственный кусочек, который он откусил от мясной булочки. Хотя аромат манил соблазнительно, и его желудок скрутило от голода, он не мог не отнестись к ней настороженно. «Наставники никогда не разрешали. Они говорят, что уличная еда чрезвычайно вредна и наполнена жирами и консервантами, которые способствуют плохому здоровью. Обычно я ем в поместье Глациатора Марума», — объяснил он, пробуя еще один нерешительный кусочек. Если бы он забылся, он бы проглотил ее, как это сделал Цзин Юань. Цзин Юань тихо фыркнул и покачал головой, пряди его объемного хвоста рассыпались по плечам. «Ты серьезно? Я знал, что твой образ жизни строг, но не знал, насколько. Ну и как?» «Жирно», — прямо ответил Дан Фэн, изучая масло, которое покрыло его кончики пальцев. «Мясо переварено, а овощи безвкусны». «И?» — поддразнил Цзин Юань со знающей улыбкой. «Она кажется вредной». Цзин Юань запнулся, прежде чем разразиться громким смехом, слезы радости выступили в его глазах, когда он быстро жевал и глотал, чтобы не подавиться. «Извини, извини! Просто… Я не думаю, что когда-либо встречал кого-то, похожего на тебя. Но я не ошибусь, если предположу, что «вредная» означает, что она вкусна таким образом, что ты чувствуешь себя виноватым за то, что она тебе нравится?» — уговаривал он с солнечной улыбкой, склонив голову к Дан Фэну, который оставался упрямо молчаливым. Дан Фэн не ответил, доедая остаток своей мясной булочки в обиженном молчании, но Цзин Юань стал невыносимо самодовольным. Поскольку булочки были размером с целую порцию еды сами по себе, Дан Фэн съел только одну, в то время как Цзин Юань с энтузиазмом уплетал остальные. Он не хотел признавать это, чтобы не польстить эго лейтенанта еще больше — опасное дело, он был уверен. Надо признать, он чувствовал себя намного лучше после того, как потратил столько энергии. Хотя он все еще был утомлен и остро нуждался в отдыхе, Тэнлю требовала, чтобы он отправился в Водное Сияние, в то самое место, которым она клялась, когда сама обучалась на Верховного Старейшину. Водное Сияние было анклавом из нескольких купален, занимающих один и тот же квартал земли в Комиссии Алхимии, уникальный район, который способствовал исцелению благодаря восстанавливающим эффектам вод из Древнего Моря, и все они управлялись Видьядхара. Район был утоплен в возвышающиеся утесы, которые нависали над поместьями, десятки водопадов каскадно падали на скалы внизу и в бурлящий приток, который равномерно распределял воду по нескольким купальням. Легенда, как рассказывала ему Тэнлю, гласила, что одна из прошлых жизней Монса Грандиса воздвигла могучие утесы, в то время как прошлый Пожиратель Луны направил воды течь вечно в этом районе, способствуя уровню исцеления, на который был способен только он. Вот почему это казалось таким знакомым, почему места, где он никогда не был, танцевали в его снах, несмотря на то, что он никогда не бывал там, в этой жизни. Таким образом, родилось Водное Сияние. Пройдя через ворота во внешний двор, где рос ухоженный газон и ряды деревьев гинкго, бледно-золотая листва ярко сияла, как лампы, на солнце. Обслуживающий персонал Видьядхара смутился, узнав Дан Фэна, чьи рога блестели, как полированный лед, когда он шел по главной аллее со своим насильно завербованным телохранителем, который «вызвался» для этого конкретного дела. Цзин Юань не мог не поднять руку, как козырек, чтобы рассмотреть крутые каскады водопадов, которые окружали район, пары от их падения создавали радуги в солнечных лучах. Проходы обрамляли поместье, которые вели в различные здания, шепот горячего пара обещал расслабляющие ванны внутри, чему Цзин Юань очень обрадовался. «Мастер Дан Фэн, не войдете ли вы внутрь? Конечно, я могу проводить вас и вашего друга на освежающую ванну сегодня», — поприветствовала женщина-Видьядхара в униформе купальни, светло-голубом ханфу, с мышиными волосами, собранными в каре. «Он не…» — запротестовал Дан Фэн, но сник, когда понял, что Цзин Юань, вероятно, не отступит, даже если он будет настаивать на обратном. «Хорошо». Хотя он не мог этого видеть, он, безусловно, чувствовал самодовольство Цзин Юаня позади. Служанка провела их через коридоры, заполненные купающимися, но те, казалось, были более высокого социального положения, чем простолюдины, которых они видели во дворе. Те, кто узнавал ученика Тэнлю, быстро прижимались к стенам коридора, и, хотя Цзин Юань оценил пространство, он не мог избавиться от странного чувства по поводу такого почтения. Дан Фэн — просто еще один человек, такой же, как ты. Наверняка, вне своих обязанностей, он ничем не отличается, — размышлял он, пока их не привели в открытую, отдельную купальню. Роща деревьев окаймляла периметр каменной ванны, водопад клубился туманом, когда он тек ближе всего к ним, тонкая лента воды падала в бассейн, текла по мшистым камням в ручье и сливалась в большой бассейн перед ними. Стоки текли под купальней, вероятно, чтобы быть перенаправленными обратно в основную подачу. Веранда окружала пространство, фут разницы между ней и пышной зеленью вокруг них. Каменные ступени вели с веранды к краю бассейна, и Цзин Юань остро почувствовал необходимость искупаться. «Спасибо. Я дам вам знать, если мне понадобится ваша помощь», — тихо сказал Дан Фэн, и женщина удалилась с уважительным наклоном головы. Как только она исчезла, он рассмотрел парящий бассейн, прежде чем раздеться. Периферийным зрением Цзин Юань почувствовал, как его глаза потянулись к действующему Верховному Старейшине, не в силах сдержать любопытство, поскольку шелест ткани влек его, как мотылька на пламя. Одежды Дан Фэна упали на его плечи, соблазнительно драпируясь, открывая обнаженный изгиб и стройный силуэт под ними; бледная кожа, натянутая на такой изысканный холст, безупречная и неповрежденная шрамами. Его двухцветные голубые и черные волосы упали шелковым полотном, блеск, как нити атласа. Он задумался, каково это будет, пропускать их сквозь пальцы. Дан Фэн едва заметно повернул голову, появилось раздражение. «Есть ли причина, по которой вам нужно смотреть, как я раздеваюсь, Лейтенант?» — спросил он холодно, что поразило Цзин Юаня, который поспешно повернулся спиной. «Ах… мои извинения, Сяньшэн. Я просто не был уверен, разрешено ли мне присоединиться к вам или нет», — поспешно извинился Цзин Юань, ощетинившись от обнаружения своего промаха. Было снято еще несколько слоев одежд, роскошная ткань собралась у ног Видьядхара, после чего последовал короткий всплеск воды. «Очень хорошо». Широкие плечи Цзин Юаня поникли, когда разрешение было дано, он посмотрел на пинфэн — по меньшей мере, четыре панели, расписанные золотым зимним пейзажем, который явно предназначался для переодевания гостей. Усмехнувшись про себя, он решил отказаться от этого. Хотя он ни в коем случае не был извращенцем, Дан Фэн осмелился посмотреть в качестве компенсации за подглядывание младшего, и его встретил вид Цзин Юаня, снимающего свой тяжелый золотой наплечник, широкий кожаный пояс и начинающего процесс стягивания своей собственной туники с плеч после методичного расстегивания наручей, которые он носил. Дан Фэн смутился и поспешно отвел глаза, но не раньше, чем успел насладиться видом массивной мускулатуры Цзин Юаня и волной мышц при каждом движении. Это должно было быть возмездием, но он мгновенно пожалел об этом. «Вам понравилось то, что вы увидели, Сяньшэн?» — приторно спросил Цзин Юань, когда вошел в бассейн, Дан Фэн мгновенно оторвал глаза, чтобы не увидеть что-то еще, о чем он пожалеет. «Я просто задавался вопросом, почему вы не потрудились переодеться за ширмой», — возразил Дан Фэн, скрестив руки. «Ты тоже не стал», — указал Цзин Юань, удовлетворенно вздохнув, облокотившись на край бассейна, всего в нескольких футах от Дан Фэна, который, казалось, вот-вот убежит подальше от него. Когда это неизбежно произошло, он не мог не почувствовать разочарования. Честно говоря, Цзин Юань не собирался преследовать бедного человека или возмущать его чувства больше, чем он уже сделал. По его мнению, изучение языка тела и невысказанных вещей, которые он говорил, иногда рассказывало ему больше, чем когда-либо могла бы откровенная речь. Он хотел наблюдать, как оживляются черты Дан Фэна, когда он говорит или выражает что-то, когда молчит. Он хотел понять высокое напряжение и то, как оно закрывало тело Видьядхара, чтобы узнать, как оно работает в тандеме с тем, что он держал в таком тугом резерве внутри. Кроме того… Ну, он должен был быть немного честным, сказав, что часть его наслаждалась идеей провести вторую половину дня с такой редкой красотой, но он сомневался, что это чувство было взаимным. «Я полагаю, не будет ли это вмешательством, если я спрошу, как вы познакомились с моей наставницей? Я не знал, что у нее есть друзья, кроме Бай-цзе», — начал он откровенно, глядя искоса, чтобы изучить реакцию Дан Фэна. Глаз Дан Фэна мелькнул в его профиле, но больше ничего не произошло. Дан Фэн был прямолинеен и не смягчал удара своих слов, и, каким бы замкнутым и стеснительным он ни был по отношению к другим, выведывающим у него информацию, между ним и тем, что он говорил, было мало фильтра. Если он о чем-то думал, он говорил это, без приукрас. Если Цзин Юань угадал правильно, его вопрос находился на грани между просьбой о слишком многом и недостаточным. Середина между вмешательством в личные дела человека и налаживанием контакта с кем-то чрезвычайно близким его другу. То, что они стирали границы между наставницей и родственниками, было преуменьшением. Если бы он не был единственным ребенком, он представлял, что это было бы так. Отсюда его отмахнувшиеся попытки сблизиться с ней так сильно жалили. Но он отвлекся. Дан Фэн выглядел заметно неловко, повернув голову в сторону, пока его плечи напряглись, избегая Цзин Юаня, как если бы он был ожившим вопросом. Значит, ему не нравилось открываться? Это, вероятно, было следствием его статуса и того, что его учили с раннего возраста, что он будет эксплуатироваться каким-то образом из-за его положения и силы, вероятно, не видя его за пределами цикла его реинкарнации. Это было не так уж трудно вывести, когда его наставница прошла через то же самое обращение, несмотря на то, что обстоятельства были другими. С другой стороны, я думаю, нетрудно понять, почему они друзья. «Она была назначена в полк, чтобы защищать меня. Цзинлю была… почитаемой, но и одинокой. Она увидела что-то похожее во мне», — медленно, неохотно ответил Дан Фэн, как будто кто-то снимал с его кожи чешую. «Я слышал о ее прошлом и о том, как мы похожи, будучи без семьи. Ее наставница обучала меня фехтованию на копьях, и я тренировался с ней». «Вы знали Синян?» — недоверчиво спросил Цзин Юань, чуть не оттолкнувшись от края, на который он опирался, чтобы бросить на Дан Фэна недоверчивый взгляд. «Да», — просто подтвердил Дан Фэн, странно глядя на Цзин Юаня из-за его реакции. «А вы нет? Я тренировался с ней, потому что Наставники не одобряли никого другого, а поскольку Цзинлю была моим другом… Это было разумно». «Как интересно», — помрачнел Цзин Юань, пока его разум метался, его любопытство усилилось. «Она стала пораженной Марой до того, как я привлек внимание своей наставницы. Я слышал истории, что она была легендой. Ах, если бы только я сам это видел. Я полагаю, ее наследие живет в вас и моей наставнице». «Ваше Высочество, вот вы где, и…! Извините, кто вы? Кто разрешил вам быть здесь?!» Цзин Юань потер затылок и вздохнул, вставая, пока вода плескалась у его тазовой области, держа руки примиряюще поднятыми. Наставница, которая ворвалась к ним, вспыхнула скандальным румянцем, пошатнувшись назад, поскольку некоторые из других женщин-служанок сплетничали, как школьницы, позади нее. Ну, женщины-служанки и Дан Фэн, выражение лица последнего было комично широко раскрытыми глазами с милым румянцем, когда он недоверчиво таращился на впечатляющее телосложение Цзин Юаня, по которому ручейками стекала вода по его груди, рукам и спине, завладевая вниманием всех присутствующих, к лучшему или к худшему. «Мои извинения! Я был здесь, просто охраняя Его Высочество, поскольку он просто не мог вынести разлуки со мной. Я обещаю, мои намерения чисты, как свежевыпавший снег», — заверил он их с самодовольной ухмылкой. Одна из женщин в их свите поспешно и незаметно подошла с полотенцами и сухой мантией для Дан Фэна, срочно шепча Дан Фэну, который принял полотенце и вошел в мантию, сохраняя приличия, используя свою магию Облачного Гимна, чтобы убрать влагу, которая в противном случае намочила бы ее. «Юань-ди, надень что-нибудь!..» — завизжала Байхэн, когда она энергично бросила полотенце, которое ударило лейтенанта по лицу, стоя на краю воды с возмущенным фырканьем и скрещенными руками, кипя от негодования, пока Цзинлю сделала более тихий вход туда, где был Дан Фэн, как родители, обнаружившие, что их ребенок был лишен невинности. По крайней мере, именно так они восприняли простой жест двух мужчин, делящих одну и ту же ванну вместе. И вот так Дан Фэн был закутан, как младенец, и поспешно уведен, Цзинлю последовала его примеру, в то время как Байхэн осталась позади и выдохнула с раздражением. «Уф, ты неисправим! А теперь оденься, пока не начал еще один скандал!» Цзин Юань вздохнул и покачал головой, не испытывая особого раскаяния за то, что впервые отнесся к Дан Фэну, как к другому лицу в толпе. «Мм, просто дай мне минутку. Думаю, я смогу сохранить мир до тех пор». Он вздохнул, наблюдая, как Байхэн последней отступает от купальни, оставляя его почти в полном одиночестве.