Случайность

Сонхва сидел неподвижно, наблюдая, как Хонджун с жадностью выпивает содержимое бутылки. Его обоняние альфы, всегда острое, сейчас было обострено до предела. Под резким, дымным ароматом сигарет и холодного ветра, что всегда витал вокруг Хонджуна, проступал его истинный, запах омеги. Раньше, в клубе, запах тонул в хаосе духов, пота и алкоголя. Теперь же, на холодном воздухе, Сонхва мог различить его четче - сладкий, как жженый сахар, с горьковатой ноткой темного шоколада. Завораживающий и... уязвимый. Но был и третий аромат. Еле уловимый, тончайшая нить, которая вплеталась в сладкую ауру Хонджуна. Чистый, как парное молоко, и нежный, как перо птицы. Запах их ребенка. Этот микс вызывал у Сонхва примитивный, животный инстинкт. Это была не агрессия, а потребность защитить, окружить заботой, спрятать от всего мира. Его внутренний альфа рычал от негодования при виде слез на щеках омеги, при виде его дрожащих плеч. Совершенно потерянный вид омеги вызывал боль в груди альфы, и ему хотелось обнять его и утешить. Хонджун сделал последний глоток воды и швырнул пустую бутылку в мусорку, что стояла неподалёку. - Ну что, удовлетворил свое тщеславие? Помог несчастной омеге? - его голос вновь обрел привычную колючую грубость, но сейчас она звучала фальшиво, как плохо заученная роль, за которой скрывалась ранимость и страх. - Можешь идти, я отпускаю тебя. Сонхва не двигался. Он внимательно смотрел на Хонджуна, и его мягкие глаза вдруг стали серьезными. - Нет, - тихо, но твердо сказал он, заставляя Хонджуна моргнуть в легком удивлении. - Я не могу. - Что значит "не могу"? - Хонджун фыркнул, отводя взгляд, но тут же вновь смотрит на альфу, пытаясь скрестить руки на груди, но жест вышел неестественным. - Я же сказал, все в порядке. Убирайся. - Ты дрожишь, - мягко произнес альфа. - И не от холода. И твой запах... он кричит о панике. Мой внутренний альфа не позволит мне просто уйти, когда моя омега в таком состоянии. Слова "моя омега" повисли в воздухе, раскаленные и тяжелые. Хонджун аж подпрыгнул на месте, как ошпаренный. - Я не твоя омега! - прошипел он вставая, и в его глазах вспыхнули настоящие искры ярости. - Никогда не был и не буду! Одна пьяная ночь – ничего не значит! - Но она значит сейчас, - Сонхва не повышал голос, его спокойный, глубокий баритон был словно скала, о которую разбивались волны гнева Хонджуна. - Она значит, потому что сейчас ты носишь нашего ребенка. И это делает тебя моей ответственностью. Хочешь ты того или нет. Он медленно поднялся, и его тень накрыла Хонджуна. Сонхва был выше, шире в плечах, и сейчас, когда он перестал быть просто милым парнем, а позволил проступить своей натуре альфы, Хонджун инстинктивно откинул голову назад. Его собственный запах, этот сладкий карамельный аромат, на мгновение вспыхнул от страха и... чего-то еще, чего он не хотел признавать. - Что ты собираешься делать? - голос Хонджуна снова сорвался на шепот и слегка дрожал. Глаза омеги стали большими и потерянными. - Для начала, отвести тебя домой, - Сонхва наклонился, поднял скомканный тест и аккуратно разгладил его. - Ты не должен быть один. Где ты живешь? - А тебе зачем? - Хонджун попытался выхватить бумажку, но Сонхва убрал руку. - Хонджун-сси, - Сонхва произнес его имя с таким терпением, что тому снова захотелось его ударить. - Мы можем делать это двумя способами. Первый: ты мне расскажешь, где ты живешь, я отведу тебя, удостоверюсь, что ты в безопасности, приготовлю тебе поесть, и мы спокойно поговорим. Второй: я позвоню в скорую и скажу, что нашел дезориентированного, беременного омегу в состоянии стресса в парке при минусовой температуре. И они отвезут тебя в больницу, где тебя будут держать под наблюдением, задавать кучу вопросов и, возможно, даже свяжутся с твоей семьей. Выбирай. Глаза Хонджуна расширились от изумления и ярости. Этот... этот кролик! Этот милый, добрый кролик только что пригрозил ему?! Пригрозил так хладнокровно и обстоятельно! _ Ты... ты сволочь! - выдохнул он, не находя других слов. Уголки губ Сонхва дрогнули в едва заметной улыбке, от чего Хонджун еще больше разозлился. Хонджун сжал зубы так, что они чуть не раскрошились. Он ненавидел это. Ненавидел, что этот альфа прав. Ненавидел свою беспомощность. Ненавидел тот факт, что сладкий молочный запах, исходящий от него самого, заставлял его инстинктивно искать защиту у источника того самого запаха кофе, который успокаивал его внутреннюю омегу. - Рядом, - сквозь зубы процедил он, отворачиваясь в сторону дома. - Пятиэтажка, через дорогу. Сонхва немедленно шагнул к нему, его рука инстинктивно протянулась, чтобы поддержать его за локоть. Хонджун резко дернулся. - Без рук! - он с опаской посмотрел в лицо альфы. - Как скажешь, - Сонхва убрал руку, но остался на опасной близости, готовый подхватить его, если тот упадет. - Идем медленно. Они шли через заснеженный сквер, и Хонджун чувствовал, как теплое, плотное присутствие альфы сзади согревает его спину лучше любой куртки. Он сжимал кулаки в карманах, пытаясь загнать обратно предательские слезы облегчения, которые снова накатывали на него. Он, Ким Хонджун, не нуждался в жалости. И уж точно не нуждался в заботе какого-то Пак Сонхва.