Часть 1. «Меня переводят в Ёнсан»
25 ноября 2025 г., 17:58
— Меня переводят в Ёнсан.
Минхо хотел это сказать радостно, но получилось больше вымучено. Уджин был не в настроении, Минхо это понял уже заходя в подъезд, он почувствовал эту звенящую тишину, ненормальную, пусть и для окраины, но окраины Ильсана — центра вечно бурлящего города.
Тусклый свет лестничных пролётов и заметно осевшая пыль — будто не в подъезд жилого дома зашёл, а на склад.
На их этаже часто мигала лампочка, вызывая небольшое головокружение в уставшем мозгу Минхо.
Да, он устал, дело над которым они работали в команде с Феликсом, выжило из него все соки, а сегодняшний неожиданный сюрприз в виде повышения и срочным переводом, закончившийся небольшим фуршетом, пусть и поднял настроение, но также взбаламутил страх.
Уджин не любил неожиданных изменений, гостей и прочих веселей. На последней совместной вечеринке, они были больше семи месяцев назад, а после были пьяные выяснения отношений дома. Та ссора закончилась первыми синяками на шее Минхо и почти сломанными рёбрами. После этого они больше не рисковали.
Минхо уже не задумывался над их некогда светлыми, не омрачёнными вечной ревностью, раздражением и усталостью, отношениями. Но тот вечер запомнил. Ему тогда не только чуть рёбра не сломали — ему явно сломали что-то важнее.
С того момента их ссоры стали чаще, а синяки прописались на теле Минхо. Обычно на запястьях и никогда на лице. Уджин был вспыльчивым и хватая за руку, обычно не соизмерял свои силы. Но по лицу не бил никогда.
Сегодня первый раз.
«Неожиданно и почти не больно», — думает Минхо, чувствуя вкус крови во рту. Он не совсем понял, кулак это был или пощёчина, но отбросило его обратно к двери так, будто это была кувалда.
Дезориентированный, одной рукой держась за дверь, а другой щупая лицо, он поднял безразличный и смертельно уставший вид на своего парня.
От Уджина несло алкоголем, он с трудом стоял на ногах и смотрел куда-то сквозь свою же руку.
«Он даже не вспомнит об этом завтра», — отрешённо думает Минхо, — «А завтра мне в Ёнсан: новое место, новые лица, новая работа».
Выпрямившись, он прошёл мимо застывшего Уджина в ванную, где смыл с себя зарождавшиеся эмоции разочарования своей жизни: «Вот и порадовался за меня».
Закинув пару обезболивающих и проверив наличие тонального крема, он как можно незаметнее прокрался в комнату, где закрывшись изнутри, не раздеваясь, лёг на кровать.
«Спать, всё потом» — стучала мысль в голове Минхо, и его глаза моментально потяжелели, будто под действием магии, только у простых людей это называлось — эмоциональные качели.
-//-
Звон в ушах, уже надоевший и такой громкий, что Минхо хочется закрыть уши подушкой или не только уши, но ещё и нос, чтобы никогда, вообще никогда, не слышать этот издевающийся звук его утра. С трудом отыскав телефон в ворохе одеяла, простыни и покрывала, Минхо наконец справился с будильником. Медленно проведя рукой по лицу, чуть дёрнулся — больно. Уже жалея, что не принял душ с вечера или хотя бы не снял одежду, он ищет свежую и идёт в ванную, по пути, заглядывая в зал и оглядывая спящего на диване Уджина. Тот спит, хмурясь во сне, то ли от скорой похмельной боли, то ли ещё от чего, ему уже не важно, ему никак. Помывшись и одевшись в чистую одежду, он заваривает себе кофе. «Нужно написать записку, чтобы не волновался, а то ещё одной пьяной выходки не избежать». Выпив кофе, он рассеянно достал свой рабочий блокнот и ручку, вырвав листок — задумался. Не хотелось что-либо объяснять, он то наивно думал, что его вчера, пусть и не поздравят с переводом, то хотя бы поддержат, но случилось как случилось. Немного ещё посидев над запиской, Минхо, глянув на часы, решил поторопится — 5:45, скоро пробки, а путь не близкий. Не стесняясь, хлопнув напоследок дверью, он поспешил к своей машине. Дорога уже полнилась уставшими, с вечным недосыпом, недовольными людьми. Забыв перестроиться на левую полосу с крайней правой, Минхо, делая отстранённый вид, слушал сигналы различных машин, которые как бешенные, увидев зелёный сигнал светофора, что указывал на право, вжимали свои побелевшие от злости пальцы и яростно тыкали на кнопку сигнала. Подпортив настроение себе и другим, Минхо доехал до нужного полицейского участка, где, пройдя новомодный датчик обнаружения всего и вся, расписался в журнале для персонала. Участок как участок, такой же, как и предыдущий. Узнав, что «команда» Банчана обитает в самом конце коридора, Минхо резво направился туда и почти дошёл без происшествий, как из резко открытой двери выскочил парень, видимо, неся с собой кофе. — Вот чёрт! Извините, — почти не сбавляя шаг, сказал Минхо, скрываясь за последней дверью в коридоре. Хан, который, сонной мухой, выплывая из кабинета с кружкой кофе, не ожидал, что кофе сегодня будит бодрить его не изнутри, так и остался стоять и смотреть в быстро исчезнувшую спину грубияна. — Айщщ, хорошо хоть кружку не уронил, — заходя обратно в кабинет, тихо проговорил Хан. «Неужели это тот самый новичок, о котором жужжал всю неделю Хёнджин, и за которого лично воевал Банчан, якобы перспективный молодой детектив, ни одного проваленного дела, влюблён в работу так же, как и сам Бан». Команде Банчана не хватало людей Если Хан был в команде принципиального Со Чанбина и, с только что закончившего академию, Чонина — они хорошо сработались, а вот команде Банчана не везло, на постоянной основе у него был только Хёнджин, остальные же быстро отсеивались, под предлогом большого объёма работы и третий человек в команде всегда был разный, либо, что чаще, его вообще не было, и Банчан с Хёнджином работали вдвоём. Кажется, Хан, Банчана даже не видел в повседневной одежде, только в форме, а ведь они работают в одном участке уже 8 лет. А вот с Хёнджином, они часто пересекались в не работы. У них был общий друг Ли Феликс, с которым они постоянно ходили во всякие кафе или забегаловки на выходные. Он то и рассказал им о перспективном Минхо, за которого боролись не только Сеульские полицейские участки.-//-
Тем временем, пока Хан рассуждал о новеньком специалисте и пытался салфетками привести в порядок рубашку, тот самый специалист, Минхо, уже знакомился с Хёнджином. Он даже растерял свою угрюмость, когда влетел как ошпаренный в нужный кабинет. Смотря на этого парня, мысли вообще на секунду покинули голову Минхо: подтянутый, красивый, с длинными белыми волосами, небрежно собранными небольшой заколкой. Он стоял полубоком возле стола, просматривая какие-то бумаги в папке и даже не шелохнулся от резкого появления Минхо, лишь изящно повернув голову, посмотрел так, что сканер на входе показался китайской подделкой. — Здравствуйте, я Минхо, направлен к вам из Ильсанского полицейского управления, — поклонившись отрапортовал он, — а вы…? — Хёнджин, Хван Хёнджин, инспектор и помощник инспектора в одном флаконе, — мягко поклонившись, произнёс Хван, заправляя свои волосы назад, — старший инспектор сейчас у суперинтенданта, но я вам всё объясню и покажу, не беспокойтесь. Не дожидаясь ответа, Хёнджин начал краткую экскурсию по кабинету, начиная с рабочего места Минхо и заканчивая небольшим столиком с чайником и кружками. — Импровизированная мини-кухня, — указывая на чайник, произнёс Хван, — Банчан-хён, хотел ещё микроволновку сюда поставить, но всё времени нет. Думаю, как закончим это дело, так сразу и купит. Кстати о деле, Минхо-щи, вы уже ознакомились? — Да, прочёл, — устраиваясь поудобнее за своим новым рабочим местом, проговорил он, всё ещё пребывая в лёгком ступоре от модельной красоты своего нового коллеги. — Я прочёл все отчёты, но у меня всё же есть ещё вопросы. — Оо, конечно, давайте прямо сейчас я попытаюсь на них ответить, мы уже месяц с Банчан-хёном бьёмся над этим делом, нам очень нужно видение со стороны. Немного сморщившись от обращений Хёнджина к себе и к начальнику, Минхо всё же попросил о менее формальном обращении к себе. Об неформальном обращении к начальнику Минхо ничего не сказал, всё же он их практически не знает, а те, видимо, очень близки, раз Хёнджин называет Банчана хёном. — Так, какие вопросы? — чуть присев на свой рабочий стол, проговорил Хёнджин. «Очень сексуальный», пронеслось в голове у Минхо, — «Вот чёрт, и не специально ведь, просто выглядит так». Пряча угрюмостью своё восхищение, Минхо откашлялся, достал свой блокнот и начал задавать Хвану вопросы, которые он заранее выписал, читая отчёты по делу. Уже достав свой блокнот, Минхо полностью погрузился в работу, что-то записывая, вычёркивая, кивая и спрашивая. Он не замечал, изучающего взгляда собеседника. Когда, Минхо ворвался как ураган в кабинет, Хёнджин не дёрнулся только потому что привык, Банчан, почти всегда после совещаний передвигается отрывисто и резко, обычно сразу же с порога вываливая на своего помощника тонны информации и эмоций. А в этот раз: взрыв и тишина, значит не Банчан. Хёнджин, поворачиваясь, сразу замечает тщательно замазанный тональником, синяк на лице, но виду не подаёт. Он знакомится с Минхо, показывает ему кабинет, рассказывает о деле, отвечая на вопросы и сканирует. Он замечает синяки под глазами, немного скованные движения левой руки. А когда Минхо увлечённо, в очередной раз, записывает ответ Хвана в блокнот и забывшись, мимоходом, поправляет воротник, Хёнджин замечает синие пятна на шее. Следы от пальцев рук, явно оставленных не в порыве страсти, грязным ожерельем, мелькают на шее Минхо и Хёнджин ёжится. Он сам, уже больше года как вышел из абьюзивных отношений с Минги, и часто видел у себя подобные синяки. Но, он ничего не знает о Минхо, и, скорее всего, тот просто получил такой подарочек на работе, от какого-нибудь идиота-преступника. Хёнджин слышал о нём достаточно и от Феликса и от Банчана, которые в красках рассказывали про перспективного молодого детектива, за которого боролись многие участки округа. Банчан выиграл. И это была его первая победа за Минхо. Но об этом ещё никто не подозревал.-//-
— Мы подозреваем отца семейства Мин, но у нас нет ни одной… Неожиданно, вихрем, открывается дверь в кабинет и в неё влетает взъерошенный и явно недовольный молодой человек, с папкой в одной руке и с телефоном в другой. — Да, хрена собачьего им, а не премия, если бы они работу свою работали, а не отдыхали как тюлени, мы бы уже прижали старшего Мина и закрыли бы это грёбанное дело. Неожиданность, громкость и явная злость — самый нелюбимый коктейль Минхо, который непроизвольно сжался за своим столом, чуть не выронив ручку из в миг ослабевших пальцев. Пришлось на пару секунд зажмурить глаза, чтобы измотанный разум остался в этой реальности и не перешёл в уже прошедшую, где красный от ярости Уджин пинает его по рёбрам. — Хён, давай спокойнее, — бросая незаметные и тревожные взгляды на Минхо, говорит Хван. — Чёрт, Чанбин, давай потом ты мне мозг вынесешь этими лаборантами, я занят, — уже спокойнее, понимая, что, видимо, успел напугать новенького, по-видимому, того самого Минхо, произнёс Банчан, выключая звонок. Какая заполошная неделя, он обычно голоса не поднимает, а тут разорался, как резанный, как-неудобно-то. — Старший инспектор Банчан, можно просто Чан. Очень рад видеть вас, Минхо-щи, в своей команде. Извините, за крики и то что напугал, издержки профессии, довели, — улыбаясь во все зубы, попытался реабилитироваться в глазах новенького, Банчан. — Всё нормально, Хёнджин предупреждал, что вы, э, слегка эмоциональный. Ничего буду привыкать, — уже успокоившись, ответил Минхо кланяясь. «Эмоциональный и красивый» — про себя добавляет Минхо, уже сомневаясь, что попал в полицейское управление, а не на конкурс красоты. Растрёпанные волосы, такие же, как и у него самого, синяки под глазами, но глаза живые, искрящиеся, а эта улыбка, такая искренняя, вместе с виноватым видом и слегка смущённым взглядом. Так же быстро как испугался, Минхо успокоился и призрак невменяемого Уджина отступил.-//-
Банчан, быстро осознав, какое первое впечатление произвёл на новенького, всего себя изругал, но не в слух, конечно. Он пару месяцев бегал с бумагами и переписывался ими же с Ильсанскими начальниками, доказывал, и, на бумагах, и на деле, что такой специалист как Минхо, может продолжить свою карьеру именно у них, и именно в его команде. Да, Банчан целую вступительную речь составил для Минхо. Но всё пошло наперекосяк: до сих пор незакрытое дело, неожиданный вызов суперинтенданта и ранний приезд новенького. Что больше выбило его из колеи, так это его вид. Весь в синяках, явно напуганный его внезапным появлением, он выглядел как выброшенный котёнок, и, если бы не форма, Чан принял бы его за потерпевшего. Так не похож был этот живой Минхо на свою фотографию из досье. Но вот, чудо: как только начали обсуждать дело, Минхо весь будто подобрался. Внимательный взгляд, глаза почти не мигают, краткие, но чёткие вопросы или замечания. Уже после пяти минут перекрёстной беседы, Банчан видел не брошенного котёнка, а дикую пантеру перед прыжком. Да, раненную, но от того, ещё более опасную. — Отчёты Мина младшего смотрели? — отрывисто и погружёно звучит вопрос Минхо, после мягкого объяснения Хёнджина. — Нет, сына его мы вообще не трогали, тот живёт в Тэгу, и, насколько, мы знаем, с семьёй не общается, — задумчиво ответил Банчан. Повисла задумчивая тишина, прерываемая шелестом документов Хёнджина. Вдруг, Банчан резко встал из-за стола и уже выходя из кабинета, серьёзно сказал: — А это идея, Минхо-я. Я сейчас. — Куда он, — недоумённо, ни к кому не обращаясь, сказал Хёнджин. — Думаю за разрешением, мы не можем просто залезть в отчёты компании младшего Мина, он ведь не в Сеуле. Банчан пришёл минут через 10 и обрадовал свою команду тем, что завтра им предоставят отчёты за все годы ведения бизнеса Мина младшего. — Итак, завтра работы выше крыше, а мы итак сегодня задержались. Давайте по домам. Чанбин своих распустил ещё час назад. — Хён, так они и дело своё закрыли почти, — поправляя волосы, проговорил Хёнджин. — Я пока не поеду, хочу закончить с отчётами Мина старшего. — Ок, Хван, давай домой, я помогу Минхо. — Э, хён, я тоже помогу. Минхо, раздели их на три стопки. «Необычно», думает Минхо раздавая одинаковые стопки новым коллегам. Он честно хотел потянуть время, чтобы приехать домой глубокой ночью и избежать разговоров с Уджином, но новые коллеги оказались не простыми. У Минхо, на прежнем месте работы, все пытались уйти домой пораньше, поэтому даже радовались, перекладывая на него свою незаконченную работу. Втроём, они закончили быстро, но всё равно выходили из управления последними, при том выходили они через чёрный вход, который был сразу напротив их кабинета. — Чуть не забыл. Минхо, это ключ-карта от нашего входа, мы обычно и на работу через чёрный вход приходим, а вот ключ от кабинета нашего. Добро пожаловать в семью, — протягивая ключи, проговорил Чан и мягко улыбнулся, встречая чуть зависший взгляд Минхо. — У меня машина на общей парковке. — У Хёнджина тоже, он у нас правильный. — Пфф, хён, — фыркнул Хёнджин, — мне просто нравится болтать с Ханом по пути в кабинет. Так, переговариваясь они сначала проводили Банчана до машины и пошли к своим. — Кто такой Хан? — чтобы поддержать беседу спросил Минхо. — А это наш местный бельчонок, мы его так называем из-за милых щёчек. Он в группе Со Чанбина, рядом с нашим кабинетом они. — Кажется понял. Я сегодня пролил на него кофе. — Ого, — удивился Хёнджин, — странно, что участок сегодня не был похож на улей из-за этой истории, Хан обычно любит рассказать, как у него прошёл день. Вот кофе на него точно не каждый день проливают. — чуть посмеиваясь сказал Хёнджин. — Завтра извинюсь. — Ой, да не парься, эта белка, тебе ещё надоест, поверь мне, — сказал Хван, садясь в свою машину, — Пока, Минхо-щи, рад что ты с нами. — Спасибо, Хёнджин, я тоже рад. И правда, ощущения были интересные, Минхо будто и не работал сегодня, а был на встрече со старыми приятелями. Лёгкие воздушные мысли, чем ближе Минхо оказывался к своему дому, улетучивались, заменяясь тяжёлыми и навязчивыми. Время уже 23:30. Как же он хотел, чтобы Уджин уже спал.
