Часть 2. «Чай, кофе?»
26 ноября 2025 г., 05:13
Минхо поднялся, и зашёл, не обдумывая, принимая реальность.
— Минхо-я, ты пришёл. — донёсся возглас со стороны кухни, откуда сразу же, второпях, вышел Уджин.
«Трезвый», почему-то скривившись от обращения, подумал он.
— Минхо-я, прости меня, я так виноват, я не должен был, я… О, боже! — сбивчивая речь Уджина оборвалась возгласом и наступила тишина.
«А, увидел»
— Это я тебя так? — заламывая руки, и потупив взгляд, тихо спросил Уджин, пытаясь спрятать взгляд куда угодно, лишь бы не смотреть ему в глаза.
«Нет, блин, Санта», зло подумал Минхо, внешне никак не реагируя.
Сняв ботинки, он всё так же молча, прошёл на кухню и сев за стол, подставил руки под голову. Внешне он выглядел расслабленным, спокойным и даже мечтательным. Вот только это было внешне.
Уджин, всё ещё мнясь, медленно опустился напротив, так и не поднимая взгляда, спросил:
— Сильно болит?
— Нет. — не резко, не громко, абсолютно нормально ответил Минхо, но Уджин будто сильнее съёжился на месте.
— Есть хочешь? Я сварил токпокки, чапчхэ и немного риса.
— Давай. — протяжно вздохнув, ответил Минхо, сдаваясь.
— Как первый день на новом месте? — ставя мисочки с едой, спрашивает Уджин.
— Сойдёт. — просто отвечает Минхо. Ему не хочется разговаривать. Не хочется рассказывать. И от чего-то не хочется делится сегодняшним днём. — Чапчхэ? У нас праздник какой-то?
— Ну, ты же получил повышение, и я подумал, что…
— Я ничего не говорил тебе про повышение. — перебивает его Минхо похолодевшим тоном. Уджин всё ещё не смотрит ему в глаза и Минхо начинает чувствовать первые глухие нотки раздражения.
— Я позвонил тебе на работу, узнать о причине перевода, ты в записке ничего не объяснил же, — облизывал он губы, словно анчар, дорвавшийся до воды.
— Ты не дал мне вчера объяснить, а писать тебе поэму с утра не было ни желания, ни времени, — сжимая палочки и чуть повысив голос, сказал Минхо.
— Успокойся Мин, я понимаю, ты устал и злишься, давай лучше потом поговорим, когда ты остынешь, — проговорил, как отрезал Уджин, вставая из-за стола, — ещё раз извини меня, но нам правда лучше поговорить без всех этих эмоций.
Уджин вышел из кухни, оставив Минхо одного, давиться праздничной едой. Но, поковыряв её ещё с пару минут, он отложил палочки. Есть совершенно не хотелось.
Он опустил голову на стол, и холод столешницы стал единственным ощущением, которое могло пробиться сквозь свинцовую тяжесть в теле. Мысли расползались, как жирные пятна.
Он знал эти разговоры, где Минхо пытался отстоять или донести своё мнение, а Уджин просто уходил, прося успокоиться и отложить всё на потом. В итоге, разговора, как такового, ни разу и не случилось.
Ничего не убирая, он просто пошёл в комнату и снова закрылся изнутри. Он просто хочет побыть один. Пускай Уджин спит на старом и неудобном диване.
В этот раз раздевшись, не приняв душ, Минхо быстро провалился в сон. Где впервые за долгое время, ему приснилась яркая улыбка человека, которого он знал всего один день.
-//-
Очередная трель будильника сегодня казалось не такой кошмарной, как предыдущим утром. Наспех забежав в душ, Минхо отметил ещё больше расплывшийся синяк на лице и снова принялся закатывать его под слои тональника. Быстро выпив кружку кофе, он бодро пошагал к машине. Чувствовал он себя, на удивление, выспавшимся, и ему, явно что-то снилось, что тоже случается крайне редко, а вот что. Он пытался зацепится за мутные образы, но, что снилось так и не вспомнил. К участку он подъехал ровно к семи, и решил воспользоваться намёком Банчана, на несанкционированную парковку, которую сам Чан и создал, возле их чёрного входа. «Так и правда намного быстрее», ища ключ-карту в карманах, подумал Минхо, оборачиваясь на уже припаркованную машину Банчана. Он увидел небольшую мягкую игрушку, висящую перед зеркалом, не разобрать то ли собака, то ли волк. И по-доброму усмехнулся. Кабинет был открыт, а Чан стоял возле чайника, помешивая в кружке заварку и одновременно, насыпая в кружку сахар, прямо из сахарницы. — Сонбэним, здравствуйте! И после этих слов, Банчан вдруг опрокинул весь сахар в чашку — Минхо-я, какой я тебе «сонбэним», боже, — пытаясь спасти немного сахара из кружки, весело проговорил Банчан. — Просто Чан, хорошо? — бросив напрасное спасение сахара, повернулся к нему Чан. — Хорошо. Извини за это — немного растеряно, сказал Минхо, наблюдая за действиями своего коллеги. — За что ты извиняешься, это ж у меня руки из жопы, — разведя руками в разные стороны и улыбаясь, сказал Чан, — ты очень пунктуальный, у нас ещё 20 минут до начала рабочего дня. — Решил не отставать от начальства, — шутливо ответил Минхо, впервые за этот месяц улыбаясь не вымучено. А Банчан немного больше приличного, засмотрелся на эту улыбку. — Чай, кофе? — беря себя в руки, но ещё, будто контуженный, спрашивает Чан. — Можно кофе, — не заметив небольшой заминки, отвечает Минхо. — Сейчас сделаю. Хёнджин где-то припрятал баночку, я сам больше по чаю, а вот Хван, тот ещё кофеман, — роясь в небольшом шкафчике, проговорил Чан, — ты не переживай, он против не будет, — вытащив небольшую баночку из недр шкафчика, снова улыбнулся ему Чан. — Хван предложил устроить тебе сюрприз и сделать что-то вроде корпоратива в честь твоего перевода к нам в участок, но я решил сначала спросить у тебя, — дуя на свой напиток, говорит Чан. «Только не это, толпа, шум, незнакомые люди и как вишенка на торте — злой Уджин, нет, спасибо», думает Минхо, но произносит только: — Спасибо, но не нужно, я не очень люблю шумные посиделки, — он звучит, будто извиняясь, но Банчан уже машет рукой. — Минхо-я, всё нормально, я почему-то такого ответа и ожидал, так что не беспокойся об этом. Хвану только повод дай выпить, — смешно закатывая глаза, говорит Чан, — я серьёзно, если бы он не был полицейским, он бы работал барменом, который вместо того, чтобы доливать, всё бы выпивал. Минхо тихо рассмеялся на это, представив почему-то картину, как разодетый Хёнджин наливает виски Банчану, а потом выхватывает полный стакан из его рук и всё выпивает. Чан же, добавив к ложке кофе кипяток, и по привычке, подув на него, осторожно поставил кружку на стол Минхо. — Без сахара, к сожалению, — улыбнулся Чан, — и без молока, Хван пьёт просто чёрный, я тоже молоко редко пью. У нас во всём участке молоко только у Хана, он из группы Чанбина — наши кабинетные соседи, а Хан всегда опаздывает на утренние смены, так что — что имеем. — Вновь разводя руки и немного хлопая в ладоши, заканчивает своё объяснение Банчан, садясь за свой стол. Минхо сразу вспомнил вчерашний пролитый кофе, хоть и извинился, но вряд ли это прозвучало искренне, он вообще сомневается, что парень его извинения услышал. — Слушай, эм, Чан? — полувопросительно и немного скованно от нового, совершенно не формального обращения, начал Минхо, — расскажи подробнее о группе Чанбина, Хёнджин вчера уже упоминал его самого и Хана, — грея руки об кружку с кофе и смотря куда-то сквозь Чана, Минхо приготовился слушать. — Ну, тут всё просто, — начал невозмутимо он, — в управлении две группы по особым делам, иногда, нас называют «Особые команды», так что не удивляйся, — хмыкнув, Чан продолжил, — бывает, что какое-то дело, либо у нас, либо у них долго висит, и мы объединяемся. Нам даже как-то предлагали полностью объединится, но мы сошлись на том, что это стопорит работу, а так, две команды быстрее решают разные дела. Наша команда, ну, ты уже понял, кого включает и что из себя представляет, а у Чанбина — это Хан и Чонин, Хан уже давно работает с Со, а Чонин только недавно пришёл, прямиком из полицейской академии. Что ещё тебе рассказать? Ты не стесняйся, спрашивай, — вновь улыбнулся Чан, не совсем ожидая следующего вопроса. — Какой кофе пьёт Хан? — задумчиво, смотря на Чана, спрашивает Минхо. «Что? В каком смысле?» хочет спросить Чан, немного растерявшись. — Ам, кофе с молоком — откровенно недоумевая, чуть с опозданием, отвечает Чан. — Ахах! — неожиданный смех разносится по кабинету, и как осенняя листва, медленно оседает, что-то задевая внутри сердца Чана, — ты бы видел своё лицо сейчас, — продолжает улыбаться Минхо, не зажато, искренне. Чан невольно подмечает как мило щурятся глаза напротив и улыбается в ответ. — Я вчера пролил его кофе, когда он выходил из кабинета, теперь неловко, хотел нормально извиниться, — успокоившись, объясняет Минхо, — только я даже не заметил, как он выглядел, если честно, — вновь улыбается, но уже смущённо. — Хана сложно с кем-то перепутать, поверь, — говорит Чан, — он к нам часто забегает или Хёнджин к нему, так что случай представиться обязательно, и он отходчивый, так что вряд ли на тебя обиделся, если ты волнуешься. — Хорошо, спасибо, — расслабленно выдыхает он, а Чан удивляется, он сейчас видел разницу между вчерашним зажатым Минхо и сегодняшним расслабленным: будто два разных человека, но что странно, Чану было комфортно и с тем и с другим. С приходом Хёнджина, началась утренняя волокита с множеством бумаг, Чан вскоре отправился на очередное собрание. И Хёнджин с Минхо остались вдвоём корпеть над отчётами семьи Мин. Банчан вернулся после обеда, точнее, снова как буря ворвался в кабинет, сжимая папку и тяжело дыша. — Мы в жопе, — торжественно громко объявил Чан, даже не дойдя до своего стола. — Ты не открыл Америку, Банчан-хён, — лениво переворачивая страницы и не смотря на него, сказал Хван. Устало рухнув на свой стул, Чан откинул от себя небольшую папку, как нечто неприятное. — Нет, вы не понимаете, мы еле вышли на Мина младшего, а он, зараза такая, отказался предоставить отчёты своей компании, — испепеляя папку, сквозь зубы, проговорил он. — Значит надо подойти с другой стороны, не танцевать вокруг него с бубном, а прямо сказать, что у его отца проблемы и есть подозрения, что младший Мин заодно с отцом, — немного подумав, бесстрастно проговорил Минхо. — Ага, поедешь в Тэгу на беседу? И прямо в глаза ему скажешь какой его отец мудак? — уже заинтересованее, спрашивает Хван. — Нет, можно через посредника, — не думая не секунды выпаливает Минхо. Хван, уже окончательно отложив бесконечные листы отчётов, вопросительно смотрит на него. — Ты серьёзно сейчас? Какой сын будет рад такому прямому оскорблению в сторону отца? — сложив руки в замок спрашивает Хёнджин. Банчан наблюдает за ними, и, подмечая их взаимодействие удивляется, они не говорят громко или эмоционально, два профессионала, пытающиеся понять друг друга, словно два шахматиста, два тигра в клетке, не пытающиеся взять первенство, просто узнать. — Нелюбимый? — неприятная усмешка появляется на лице Минхо на доли секунды, но Чан, занимающийся сейчас их анализом — замечает. — Что ты имеешь ввиду? — чуть нахмурившись вопрошает Чан. — Всё просто, — расслабившись начинает он, — из досье понятно, что Мин младший начал работать, учась ещё в старших классах, он рано ушёл из дома, и его никак финансово не поддерживали, даже когда он попал в больницу с аппендицитом, все расходы он покрывал сам. После учёбы, он сразу уехал в Тэгу, где открыл свою музыкальную компанию, и только раз приехал в Сеул, на юбилей матери. Это не похоже на отношения любящего сына с любящими родителями. В кабинете повисла тишина, которую перебил Банчан, вдруг резко вскакивая со стула. — Минхо-я, ты гений, у него же музыкальная компания! — и выбежав из кабинета, оставил недоумённого Минхо с задумчивым Хёнджином. — Вау, Минхо-щи, ты глазастый, я даже значение этому не придал. — снова расслабившись сказал Хёнджин. — Хван, я не совсем понимаю — часто моргая, произнёс Минхо. — А, извини. Дело в том, что Чанбин-хён хорошо общается с одним человеком, который как раз крутиться в музыкальном бизнесе, так что я думаю Банчан-хён побежал к нему за просьбой, чтобы, как ты выразился, через посредника вправить мозги этому Мину младшему. — Хэй, я ничего не говорил про вправление мозгов. И вообще… Что вообще, он не успел сказать, потому что в кабинет зашёл Чан и такой же широкий, но ростом ниже человек. — Так, Минхо, это Чанбин, Чанбин это Минхо. Кивнув друг другу, Чанбин вопросительно оглянулся на Чана: — И чего ты как ужаленный меня сюда притащил? Взбудораженный Чан, поставив для Чанбина стул, начал нервно расхаживать по кабинету. — Бин, ты же в курсе о нашем деле? — Ну, империя Квансу Мина в опасности, я слышал — ответил Чанбин. — Верно, но нам нужны показания его сына, есть подозрения, что они заодно, или же совершенно наоборот. — Кто заодно? Юнги что-ли? — не совсем улавливая суть, переспрашивает Бин. — Да, Мин младший, знаком с ним? — уже пытливо, как на допросе, спрашивает Чан. От такого резкого перехода настроения, теряется даже Чанбин и неловко отвечает: — Лично нет, но знаю кто знаком. — Отлично, Бин, нам нужно, чтобы этот человек поговорил с Мином младшим и вправил ему мозги, — взбудоражено, хлопнув ладонями, сказал Чан. Минхо аж поперхнулся воздухом, от одинаково прозвучавшей фразы. — Не надо никому вправлять мозги, — медленно переведя глаза от Чана к Хёнджину, попутно умудрившись взглядом извинится перед Чанбином, проговорил Минхо, — надо просто поговорить, аккуратно объяснить реальные подозрения и попросить содействия, только и всего, — уже прямо смотря на Бина, сказал Минхо. Чанбин, уже пришедший в себя, после взрыва Чановых эмоций, медленно ему кивнул в согласии. — Я поговорю со своим знакомым, но ничего не обещаю, — задумчиво, смотря на Минхо, ответил Бин. Уже выходя из кабинета, Чанбин обернувшись, весело улыбнулся: — Наконец-то в вашей сумасшедшей компании появились мозги, — и кивая Чану на новенького, посмеиваясь закрыл дверь. Минхо же смутился, стало так неудобно, что даже форма на нём в миг будто потяжелела. — Хах, этот засранец, так комплименты говорит. Минхо-я не обращай внимание, — улыбнулся уже спокойный Чан, и, он по-настоящему почувствовал облегчение. Его никто не собирался ругать или отчитывать, к нему прислушивались и поощряли. Секунду назад, почти задыхаясь в своей форме, сейчас он чувствовал, будто крылья выросли за его спиной. Яркая улыбка одобрения Чана, ленивый, но такой важный кивок от Хвана, об этом думал Минхо за рулём, возвращаясь к себе в квартиру, это согревало его, когда он вступил в холодный и пыльный подъезд своего дома.
