я лягу вместе с тобой

Лицо мерзнущего было наполнено безразличием, на нем не было никаких эмоций, но дрожал он сильнее обычного, не от волнения, не от холода, а от жажды — от жажды Есенина, его крови, его тела. Он не человек и не был им с самого начала, это все лишь игра. Он нечто, что вылезло из-под земли, жаждет убийств, хочет насытиться, заполнить свою пустоту, хочет согреться. Есенин не хотел смотреть, он ничего не хотел, хотел исчезнуть, провалиться сквозь землю, быть где угодно, но только не здесь, не с ним, не с монстром, которого он оставил в этом доме. Мужчина пытался видеть в нем не монстра, увидеть в нем человека, личность, но поведение мерзнущего пугало, до ужаса пугало, заставляло держаться на расстоянии, просто не трогать его в надежде, что он не тронет и тебя, оставить его гнить в одиночестве, к которому он привык. Есенин глядел в пустоту, в дыру, смотрел в неизвестность. Страх заполнил его тело, вокруг стало до ужаса холодно, пугающе тихо, дом стал мертвым. Руки дрожали, мужчина инстинктивно попятился назад, спиной врезаясь в стену. Он не знал, сколько они так простояли, он продолжал смотреть в ничто, оно пугало до ужаса, ладони становились ледяными от холода, что поглотил этот дом. Его кошмар, он вернулся к нему, но вернулся не сном, а реальностью. По стенам стала стекать темно-красная жидкость, на свои руки Есенин смотреть не решался, было слишком страшно, все это нереально. Есенин в ужасе выбегает в коридор. Кровь, она поглотила весь дом, холодно, невыносимо холодно, страшно, вокруг никого, он наедине с ним, с монстром, с чудовищем. Оно уничтожило все и всех, или это вина совсем не чудовища, что сейчас стоит позади него, смотрит с безразличием, пустотой в глазах? Может, чудовище — это Есенин, он виноват во всем этом? Эти мысли сводят с ума, не дают покоя. Мужчина в ужасе оборачивается на мерзнущего. — Что ты натворил... — Сдерживая поступающую истерику, Есенин вновь попятился к стене, чувствуя, что вот-вот упадет. В ответ — молчание, парень лишь опустил виноватый взгляд. Этот взгляд был лишь игрой, Евгению было плевать на чувства Есенина, плевать на все и на всех. Уходи. — сквозь зубы прорычал Есенин, стараясь держать голос спокойным. — П-прости, п-прости меня, Есенин, — еле слышно проговорил Евгений, не отрывая виноватого взгляда от пола. — Убирайся! Сейчас же! — уже громче сказал Есенин, ударяя стену кулаком и тяжело дыша от переполняющей его злости. Есенин смотрел на него с отвращением, всем своим видом показывал свою ненависть. — Я сказал убирайся! — крикнул Есенин, отворачиваясь и опуская взгляд, не в силах смотреть на него. Больно, невыносимо. Когда Есенин поднял взгляд, окидывая мутным взглядом комнату, мерзнущего здесь не было. Он исчез, но исчез лишь из виду. Мужчина ощущал его всем телом, ощущал по всему дому, в каждой клеточке своего тела. Он не оставил его, он был с ним и ни за что не уйдет от него, не бросит. Есенин слышит его голос, он повсюду. Мужчина не понимает, что говорит этот голос, на что указывает. Все слова смешались в одно. Есенин слышал крики, это были крики боли, в них слышался животный ужас, безнадега. В этих криках не было надежды, не было ничего. Было ужасно холодно. По щекам предательски скатилась слеза. Страх окутал его тело. Было страшно. Невыносимо страшно. На душе становилось пусто, слишком пусто внутри. Стены были пропитаны страхом, болью, кровью. В доме не было ничего, никого, он один. Постепенно комнаты становились все темнее, становились темно-красными, тьма покрывала все, каждую вещь в этом доме. Поднеся руку к лицу, слезы нахлынули с новой силой. Кровь. Его сон, все как во сне. Страшно, холодно, пусто, больно, слишком одиноко. Но он чувствовал его присутствие, присутствие мерзнущего. Есенин чувствовал всю его обиду, всю его боль, весь его страх. Голова раскалывалась от боли, мозг прокручивал воспоминания Евгения. Они показывали всю его боль, его одиночество, что было с ним всю его жизнь. Он был совсем один, у него никого не было, совсем никого. С Евгением были лишь его тревожные мысли, его страх будущего, его боль, его пустота, что сводила с ума. Есенин больше не мог терпеть этого. Все вокруг мертвы. Его тело больше не его, им движет мерзнущий, нелюдь без капли человечества. Глаза натыкаются на ружье в углу коридора. Пора покончить с этим, покончить со своими страданиями, со всем ужасом, что он пережил. Мерзнущий не оставит его никогда, он жаждет его смерти. Голоса в голове становятся громче, они просят помощи, им страшно, они надеются на Есенина, на его помощь, они верили в него. Но их кровь на его руках. Это он убил их, оставив в этом доме мерзнущего, просто потому что побоялся. Он слишком боялся, он слаб как никто, подверг всех опасности. Его руки в крови хозяина, он разрушил всю его работу, помощь другим, всю его надежду. Он видел, как ему плохо, но вместо помощи сделал лишь хуже, уничтожил все. Разве он заслужил этого? На кровавых стенах большими буквами, кровью вырисовывается: "Зачем? Почему? За что, Есенин?" Мужчина хватается за голову, пачкает волосы темно-красным. Это невыносимо, все невыносимо. Он чувствует чужую боль, чужую обиду. Он видит мутный силуэт мерзнущего, что выходит из пустоты. Он подходит к нему, протягивает ледяную, кровавую руку, предлагает пойти за собой, туда, где не будет всего этого ужаса. Там будет хорошо, никому не будет страшно, холодно или больно. Там не будет этой пустоты, там будет хорошо. Но Есенин не заслужил этого, не заслужил тепла и покоя, он должен страдать за всех, кого убил своими руками, чьи надежды он так безжалостно растоптал. Есенин хватается за его руку, держит так крепко чужую хрупкую ледяную ладонь, что, кажется, ещё чуть-чуть, и она сломается, треснет. Больше ему ничего не поможет, никто. Он останется здесь навсегда, в пустых кровавых комнатах, будет чувствовать мерзнущего, он будет рядом всегда, будет сводить его с ума, будет душить своим присутствием. Так же безжалостно разобьет все его надежды, оставит после себя лишь вечное чувство пустоты. Чужая ледяная рука исчезает вместе с силуэтом. Есенин больше не чувствует его, он больше ничего не чувствует, совсем ничего. Пустота, одна лишь пустота. В дрожащих руках Есенин сжимает ружьё у своего виска, палец подрагивает, заставляет нажать на курок. Есенин смотрит в никуда, в пустоту, что поглотила его, он не знает, где находится, здесь нет ничего, лишь пустота. Палец нажимает на курок. Есенин видит его, Евгения, его ужасающую, нависающую над ним тень, это он, сомнений нет, все это время это был именно он. Евгений мучил его кошмарами, своим присутствием, проник в его голову, сводил с ума, заставлял видеть все эти ужасы. Уже совсем не пугающая тень ведёт его за собой в все ту же тьму. Есенин неуверенно ступает за ним, ему больше некуда идти. На полпути тень испаряется. Есенин ждет. Он не знает, сколько времени прошло, может, прошли месяцы, а может, года. Вокруг никого, только темнота, он навсегда один. Пустота.