‎Хейзер Поттер и Дар острова Мако

      — Рон! — едва шевеля губами, прошептала Хейзер.       Чуть не ползком девочка добралась до окна и открыла его, чтобы легче было говорить. Лунный свет заливал комнату, и Хейзер видела лицо Рона так же ясно, как если бы было утро.       — Рон, как ты здесь очутился? Что ты…       И тут она заметила, что Рон смотрит на неё из старенького бирюзового цвета автомобиля, который висит в воздухе у самого окна. От изумления Хейзер открыла рот, что очень развеселило близнецов Фреда и Джорджа, сидевших спереди. Они сияли, как два начищенных медных котла, и Хейзер вдруг поняла, что это не сон.       — Привет, Хейзер! — воскликнули они в один голос, махая руками.       — Что происходит? — спросил Рон, и в его голосе слышалась тревога, смешанная с облегчением. — Почему ты не отвечала на письма? Я тебя чуть не десять раз приглашал погостить за эти несколько дней. А вчера приходит отец и говорит, что ты применила волшебство на глазах у маглов и получила официальный выговор…       — Это не я...ну, точнее я, но я не специально. — перебила Хейзер, чувствуя, как в груди поднимается волна благодарности к этому мальчишке, который сидел сейчас в летающей машине и смотрел на неё так, будто она была самым важным человеком на свете. — А откуда он узнал?       — Он работает в Министерстве магии. — ответил Рон. — Ты ведь знаешь: колдовать за стенами школы запрещено.       — И это ты мне говоришь? — выразительно глядя на парящий автомобиль, сказала Хейзер, и уголки её губ дрогнули в улыбке.       — Ну, это не в счет. Мы его взяли ненадолго. Это папин автомобиль. Мы никаким волшебством не пользовались. Другое дело — колдовать на глазах маглов, у которых живешь…       — Но я же сказала: я не специально… — Хейзер вздохнула. — Долго объяснять. Ты не мог бы рассказать в школе, что Дурсли меня заперли и сказали, что больше не пустят в Хогвартс. Никогда! А сама я выйти отсюда при помощи магии не могу. В Министерстве тогда скажут, что я за три дня учинила целых два незаконных колдовства.       — Успокойся, сама всё объяснишь. — сказал Рон, и в его голосе была такая уверенность, что Хейзер почти поверила. — Мы приехали за тобой. Последний месяц каникул проведешь у нас. Твоя бабушка прислала нам письмо, ну, не прям нам. — добавил он, понизив голос. — Она просила родителей спасти тебя. Но мы подумали, что это письмо — нам… потому что оно прилетело с Филлидой. И мы ничего не сказали родителям. Решили сами тебя выручить.       Хейзер почувствовала, как к горлу подступает комок. Она смотрела на Рона, на его веснушчатое лицо, на рыжие волосы, которые ветер трепал в открытое окно, и не могла найти слов.       — Твоя бабушка, — Рон улыбнулся. — она выглядывала из окна, когда мы прилетали. Махала нам белым платком. Сказала, что твои вещи у неё и что она пришлёт их позже, когда всё успокоится. Она сказала, что главное — вытащить тебя.       Хейзер закрыла глаза на мгновение, представляя бабушку у окна — маленькую, сухонькую, с седыми волосами, развевающимися на ветру. Она видела, как та машет белым платком, как слёзы текут по морщинистым щекам. Как она верит, что внучку спасут.       — Привяжи эту веревку к решётке. — приказал Фред, протягивая Хейзер один её конец.       — Если Дурсли проснутся, мне несдобровать. — прошептала Хейзер, привязывая веревку к одному из прутьев решетки.       — А теперь отойди в сторону и перестань быть трусихой. — Фред хорошенько газанул.       Хейзер отошла подальше, сжав кулаки, чтобы успокоиться. Машина рванулась вперёд, двигатель ревел всё сильней и сильней, решётка наконец поддалась и вся целиком с громким треском выскочила из оконной рамы. Машина взмыла, и Хейзер услышала, как внизу, в спальне дяди Вернона, что-то громко упало. Она не стала ждать ни секунды. Она прыгнула — прямо в машину, на заднее сиденье, рядом с Роном. Не удержавшись, упала на него, и они оба на мгновение замерли, глядя друг на друга. Расстояние между ними было меньше, чем когда-либо. Хейзер чувствовала его дыхание на своей щеке и видела, как его глаза, обычно такие спокойные, сейчас сияли ярким, почти испуганным светом.       — Хорошо, что ты в порядке. — прошептал Рон, и его голос дрогнул.       Она хотела что-то ответить, но слова застряли в горле. Она просто кивнула, и Рон, не отпуская её взгляда, помог ей сесть ровнее, хотя его рука задержалась на её плече чуть дольше, чем нужно.       — Жми на газ, Фред! — крикнул Рон, отводя взгляд, и машина на всей скорости помчалась вверх, держа курс на луну.       Хейзер не могла поверить: неужели свободна! Она опустила стекло в машине, ночной воздух взъерошил кудрявые волосы. Посмотрела вниз: крыши домов на Тисовой улице быстро уменьшались в размере. В окне её комнаты стояли дядя Вернон, тётя Петунья и Дадли — их лица были искажены криками, которые она уже не слышала. А в окне дома номер шесть, у самого стекла, стояла бабушка Камилла. Она махала белым платком — и Хейзер видела, как по её щекам текут слёзы.       — Увидимся следующим летом! — закричала Хейзер, махнув Дурслям, и повернулась к бабушке. — Я люблю тебя, бабушка! — крикнула она, хотя знала, что бабушка не услышит.       Но та, казалось, поняла. Она прижала платок к груди и кивнула. Братья Уизли смеялись и что-то громко кричали, а Хейзер, откинувшись на спинку сиденья, впервые за много дней улыбалась во всё лицо. Рядом сидел Рон, и их плечи соприкасались. Тепло его тела было таким простым и таким нужным, что Хейзер закрыла глаза на мгновение, позволяя себе просто дышать.       — Вы с ума сошли! — сказала Хейзер, обводя взглядом машину, братьев Уизли, Рона. — Летающий автомобиль! Это же незаконно! Вас же… вы же…       — Мы знаем. — перебил Рон, и его уши покраснели. — Но у нас не было выбора. Мы должны были тебя вытащить.       — А Джинни? — спросила Хейзер. — Она знает, что вы здесь?       — Она хотела лететь с нами. — усмехнулся Джордж с переднего сиденья. — Весь день нам это говорила и в итоге сама заснула, но мы не стали её будить. Она уснула на диване в гостиной, пока мы собирались. Так что она будет очень злиться, когда узнает.       Хейзер представила маленькую Джинни, которая, наверное, уже в который раз пыталась уговорить братьев взять её с собой, и улыбнулась. Она ещё не была знакома с младшей Уизли, но уже чувствовала к ней что-то тёплое — предчувствие дружбы.       — Ну, рассказывай скорее. — потребовал Рон нетерпеливо. — Что с тобой произошло?       Хейзер поведала им про посещение Добби, про его предупреждение, про то, как он украл её письма и мучил Филлиду, про то, как она попыталась заколдовать его, а он исчез, и как письмо из Министерства прилетело к Дурслям.       — Очень странно. — протянул Фред.       — Непохоже на правду. — кивнул Джордж. — И он не сказал, кто замышляет это злодейство?       — Мне показалось, он не мог этого сказать. — попыталась объяснить Хейзер. — Откроет рот и тут же начинает биться головой об стену.       Фред с Джорджем обменялись взглядами.       — По-вашему, он всё выдумал? — спросила Хейзер.       — Понимаешь, — начал Фред. — домовики умеют колдовать, но обычно не смеют без разрешения хозяев. Скорее всего, старина Добби был кем-то подослан к тебе, чтобы отвадить от школы. Вспомни, нет ли у тебя в Хогвартсе врага?       — Есть. — в один голос, не раздумывая, ответили Рон и Хейзер.       — Драко Малфой. — пояснила Хейзер. — Он меня ненавидит.       — Драко Малфой? — переспросил Джордж, обернувшись. — Сын Люциуса Малфоя?       — Думаю, да. — ответила Хейзер. — Малфой — редкая чистокровная фамилия. А это важно?       — Я слышал, что про него говорил отец. — сказал Джордж. — Он был сообщник Сами-Знаете-Кого. Один из самых главных.       — А когда Сами-Знаете-Кто исчез, — продолжил Фред, вывернув голову чуть не на сто восемьдесят градусов. — Люциус Малфой принялся уверять всех, что ни к каким злодействам он не причастен. Но это он наврал. Отец говорит, он был ближайший помощник.       — Не знаю, есть ли у Малфоев собственный домовик…но должен быть, ведь они богатый род с длинной родословной. — пожала плечами Хейзер.       — Ты права, Хейзер. Кто бы ни были хозяева Добби, это наверняка старый чародейский род, причем очень богатый. — заметил Фред.       — Само собой… — отозвался Джордж. — Мама жалеет, что у нас нет домовика, семья большая, столько приходится гладить, а магией тут не поможешь. У нас есть только дряхлый упырь, живет на чердаке. Да ещё гномы весь сад заполонили. Домовики обитают только в старинных особняках и замках. Переходят по наследству. В нашем доме эльф не заведется.       Хейзер молчала, глядя в окно. Судя по тому, что у Драко всё всегда было самое лучшее, его семья действительно купалась в волшебном золоте. Она живо вообразила, как Драко важно расхаживает по огромному особняку. Да, он вполне мог послать преданного слугу к ней, чтобы тот любой ценой предотвратил её появление в школе. Драко Малфой на такое способен. Выходит, она зря поверила Добби, приняла его слова за правду.       — Так или иначе, но я рад, что мы прилетели за тобой. — сказал Рон, и Хейзер почувствовала, как его пальцы накрывают её ладонь. — Знаешь, как я беспокоился! Пишу тебе, пишу, и никакого ответа. Сначала подумал, что виновата Стрелка…       — А кто такая Стрелка?       — Наша почтовая сова, старая-престарая. Летит, летит с письмом и вдруг упадет по дороге. Я попросил Гермеса…       — Кого, кого?       — Сову Перси. Мама с папой подарили ему, когда Перси назначили старостой. — пояснил с переднего сиденья Фред.       — Но Перси его не дал. Сказал, что Гермес нужен ему самому.       — Перси вообще ведёт себя странно этим летом. — нахмурился Джордж. — Без конца пишет кому-то письма, часами сидит, запершись у себя в комнате. Ну сколько можно надраивать до блеска значок старосты! Ты взял слишком далеко на запад, Фред. — спохватился он, указывая на компас.       Фред поспешно вывернул руль влево.       — А твой отец знает, что вы взяли его машину? — спросила Хейзер, догадываясь, какой услышит ответ.       — Н-нет. — промямлил Рон. — Он сегодня работает в ночную смену. Надеюсь, мы успеем поставить машину в гараж до того, как проснётся мама. Не дай бог, она заметит, что мы брали фордик.       Хейзер хотела сказать, что это безрассудно, глупо и опасно, но она смотрела на Рона, на его покрасневшие уши, на его руку, которая всё ещё лежала поверх её ладони, и вместо упрёка сказала только:       — Спасибо, что прилетели за мной.       Рон посмотрел на неё, и в его взгляде было что-то такое, от чего у Хейзер перехватило дыхание.       — Мы всегда прилетим, если тебе понадобится помощь. — сказал он тихо, почти шёпотом, и они оба почувствовали, как эти слова прозвучали громче, чем любой крик.       Хейзер откашлялась и перевела взгляд на разгорающийся горизонт.       — Уже светает. — сказала она, и её голос чуть дрогнул.       Джордж указал вдаль. Сквозь кроны деревьев уже просвечивал пунцовый краешек солнца.       — Садимся! — объявил Фред.       И машина, чуть подпрыгнув, коснулась колесами земли. Они приземлились на крошечном заднем дворе рядом с покосившимся гаражом, и дом Рона впервые предстал глазам Хейзер. Она смотрела на него, чувствуя, как в груди разливается тепло.       Похоже, изначально это был небольшой кирпичный свинарник, но потом к нему время от времени пристраивали и сверху, и с боков всё новые комнаты. Дом подрос на несколько этажей, но выглядел так неустойчиво, будто держался единственно силой волшебства. На красной черепичной крыше торчали вразнобой пять каминных труб. У входа на шесте, слегка скособочившись, висела надпись: «Нора». Сбоку крыльца рядом с огромной заржавленной кастрюлей красовалась груда резиновых сапог разных цветов и размеров. По двору ходили упитанные пеструшки и что-то клевали.       Вся компания высыпала из машины.       — Не бог весть что. — скромно сказал Рон.       — У вас потрясающий дом! — восторженно воскликнула Хейзер, вспомнив чинную Тисовую улицу и дом №4 с идеально подстриженным газоном.       — Теперь идём в гостиную и разбудим Джинни, а потом все по своим кроватям. Только очень, очень тихо! — скомандовал Фред. — Мама позовёт завтракать. Ты, Рон, побежишь вниз и радостно крикнешь: «Смотри, мама, кто ночью объявилась!» Она обрадуется, и никто не заметит, что мы брали машину. Ты, Хейзер, отсидишься в комнате Джинни.       — Ладно. — согласился Рон. — Идём, Хейзер. — позвал он. — Я обязательно покажу тебе....       Поперхнувшись, Рон смолк, и лицо его пошло зелёными пятнами: в окнах «Норы» горел свет, а от крыльца, разгоняя кур, к ним приближалась миссис Уизли. Это была маленькая полная женщина с добрейшим лицом, сейчас напоминающая саблезубого тигра. Фред охнул.       — Господи. — вырвалось у Джорджа.       Миссис Уизли подошла к ним и остановилась, уперев руки в бока и переводя взгляд с одного виноватого лица на другое. На ней был фартук в цветочек, из кармана которого торчала волшебная палочка.       — Ну? — грозно вопросила она.       — Доброе утро, мамочка. — произнёс Джордж, как ему показалось, весёлым, довольным голосом.       — Вы что, не понимаете, как я волновалась? — яростно прошептала миссис Уизли.       — Прости, мамуля, но мы должны… были… — вся троица была выше матери чуть ли не на голову, но смертельно боялась её гнева.       — Пустые постели! Никакой записки! Исчезла машина! Могли попасть в дорожную аварию! Я чуть с ума не сошла от беспокойства! Вы ни о ком, кроме себя, не думаете! Такого я, сколько живу, не помню! Вот погодите, придёт отец. Старшие братья никогда ничего подобного не совершали, ни Билл, ни Чарли, ни Перси…       — …наш пай-мальчик. — закончил тираду Фред.       — НЕ ГРЕХ БЫ И ПЕРЕНЯТЬ У ПЕРСИ ХОТЬ ЧТО-НИБУДЬ! — воскликнула миссис Уизли, тыча пальцем в грудь Фреда. — Вы могли погибнуть, вас могли увидеть, отец из-за вас может потерять работу…       Гневу её, казалось, не будет конца. И, только охрипнув, она повернулась к Хейзер, которая попятилась от неё в страхе.       — Милости просим, дорогая Хейзер. — приветливо улыбнулась хозяйка, и её лицо мгновенно смягчилось. — Я так рада тебя видеть! Мы с Артуром очень о тебе беспокоились. Как раз вчера вечером решили ехать за тобой, если к пятнице не придёт ответ на последнее письмо Рона. Входи, сейчас будем завтракать.       С этими словами она поспешила обратно в дом. Бедная Хейзер бросила на Рона вопросительный взгляд, тот ободряюще кивнул, и Хейзер последовала за миссис Уизли. Когда они вошли в кухню, их уже ждал сюрприз. У стола стояла Джинни Уизли — девочка с ярко-рыжими волосами, собранными в хвост, и такими же веснушками, как у братьев. На ней была длинная ночная рубашка, и она хмуро смотрела на братьев, скрестив руки на груди.       — Джинни! — воскликнул Рон. — Ты не спишь?       — А ты как думаешь? — Джинни перевела взгляд с Рона на Фреда и Джорджа, и в её глазах сверкнуло негодование. — Я уснула на диване, пока вы собирались. И когда мама нашла меня там утром, я ей всё рассказала. Как вы украли машину, как улетели за Хейзер, как не взяли меня с собой. Так что пеняйте на себя.       — Мы же не хотели тебя будить! — запротестовал Фред. — Ты так сладко спала…       — Мне всё равно. Вы должны были меня разбудить. — отрезала Джинни, но её глаза блеснули озорством. — Вы сами виноваты. Мама уже всё знает.       Миссис Уизли, стоявшая у плиты, подтвердила это грозным взглядом, брошенным на сыновей, опуская тот факт, что если бы мальчики взяли Джинни с собой, то она бы ничего не рассказала маме.       — Но мама! — начал было Джордж.       — Без разговоров! — отрезала она, но, повернувшись к Хейзер, снова улыбнулась. — Проходи, садись, дорогая. Ты, наверное, устала и голодна.       Кухня была маленькая и довольно тесная. В середине стоял выскобленный деревянный стол в окружении стульев. Хейзер села на краешек ближайшего стула и огляделась. Ей ещё не доводилось бывать в домах волшебников. На противоположной стене висели часы с одной стрелкой. Вместо цифр шли надписи: «Время чая», «Время кормить кур», «Опоздание» и тому подобное. На каминной доске стопки книг. Хейзер прочитала на корешках: «Заколдуй себе сыр!», «Чары, применяемые при выпечке», «Как в одну секунду приготовить пир. Чудодейственная магия!». За мойкой на стене висело старенькое радио, которое вдруг заговорило. Хейзер даже подумала, что ослышалась. Диктор объявил: «Час волшебников. Начинаем выступление известной певицы, ворожеи Селестины Уорлок».       Миссис Уизли суетилась у плиты, готовя завтрак: бросала на сковородку сосиски и между делом метала грозные взгляды на провинившихся сыновей, приговаривая:       — Не понимаю, о чём вы только думали… никогда бы не поверила… Тебя, моя девочка, я ни в чём не виню. — заверила она Хейзер, стряхнув ей на тарелку восемь сосисок. — Но ты сама подумай (миссис Уизли подкинула к сосискам глазунью из трёх яиц): лететь через полстраны на нелегальном автомобиле! Наверняка кто-нибудь заметил!       Затем она коснулась грязной посуды в мойке волшебной палочкой, и та стала сама себя мыть, легонько позвякивая.       — Была низкая облачность… — промямлил Фред.       — Во время еды не разговаривают. — миссис Уизли призвала сына к порядку.       — Они морили её голодом! — попытался переменить разговор Джордж.       — К тебе это тоже относится. — не успокаивалась мать. Но, намазывая Хейзер хлеб маслом, выглядела уже не так грозно.       — Выпей сока, дорогая. — сказала она, пододвигая стакан. — Долгий путь был.       Джинни села напротив Хейзер и исподтишка разглядывала её. Хейзер поймала её взгляд и улыбнулась. Джинни слегка покраснела, но улыбнулась в ответ. Хейзер почувствовала, что они подружатся — это было какое-то внутреннее, тёплое ощущение.       — Рон о тебе всё лето говорил. — вдруг сказала Джинни, и Хейзер почувствовала, как кровь приливает к щекам.       Она мельком взглянула на Рона — его уши покраснели до цвета волос, и он уткнулся в тарелку, делая вид, что очень занят сосиской.       — Правда? — переспросила Хейзер тихо.       — Правда-правда. — подтвердила Джинни с лёгкой усмешкой. — Я уже знаю о тебе всё. Даже то, что ты любишь водоросли.       — Джинни! — рявкнул Рон, и его лицо стало пунцовым.       Хейзер опустила взгляд, чувствуя, что теперь уже и её щёки горят. Она взяла сосиску и уткнулась в тарелку. Завтрак прошёл почти в полном молчании, если не считать бормотания радио. Наконец тарелки опустели, и Джордж, сладко зевнув, произнёс:       — Ох, как я устал. Пойду-ка посплю…       — Нет, не пойдёшь! — оборвала его матушка. — Ты не спал всю ночь по собственной глупости. Ступай в сад, пора выдворить гномов. Они опять все заполонили.       — Но мама…       — И вы оба пойдёте. — посмотрела она на Фреда с Роном и прибавила, обратившись к Хейзер: — А ты, моя девочка, ступай наверх в комнату Джинни, отдохни. Ты ведь не просила их лететь за тобой в этом несчастном автомобиле.       Хейзер покачала головой, чувствуя, как усталость накатывает волной.       — Мне бы сначала принять ванну, миссис Уизли. — сказала она. — Если можно. После всех этих дней… я чувствую себя грязной.       — Конечно, дорогая! — воскликнула миссис Уизли, поднимаясь. — Я принесу тебе чистое полотенце. Джинни, у тебя есть что-нибудь, что подойдёт Хейзер?       Джинни кивнула и встала.       — Пойдём, я покажу тебе ванную комнату. И дам тебе одежду. Мы с тобой примерно одного роста.       Хейзер последовала за ней наверх, чувствуя, как тепло дома Уизли проникает в каждую клеточку её тела. Джинни вела её по скрипучей лестнице мимо дверей, из-за которых доносилось тихое бурчание.       — Ванная — в конце коридора. Я сейчас принесу тебе сменную одежду. — сказала Уизли и убежала в другую сторону.       Хейзер, идя по направлению в указанном направлении, остановилась у окна. Отсюда был виден сад — дикий, заросший, полный странных растений и звуков. Внизу братья Уизли уже собирались выдворять гномов, и их голоса доносились сквозь открытую раму. Джинни вернулась через несколько минут с аккуратной стопкой одежды — джинсы, светлая футболка.       — Надеюсь, подойдёт. — сказала она, протягивая стопку Хейзер. И вдруг добавила, хитро улыбнувшись: — Рон правда всё лето о тебе говорил. Я думала, он уже никогда не заткнётся.       Хейзер, взяв одежду, почувствовала, как щёки снова заливаются румянцем. Она открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли где-то в горле. Джинни поняла всё без слов. Она улыбнулась шире, кивнула и ушла, оставив Хейзер одну.       В ванной было тихо и пахло мылом и чем-то ещё — старым деревом, травами, домом. Хейзер наполнила ванну тёплой водой, разделась и погрузилась в неё. Она чувствовала, как вода обнимает её тело, как уходит напряжение этих дней — Дурсли, решётка, голод, страх. Она закрыла глаза и позволила себе просто быть. Спустя несколько секунд её ноги превратились в бронзовый хвост и девочка поймала себя на мысли, что ей нравится двигаться им, оставляя круги на воде от всплесков.       Через час, чистая, полностью сухая и переодетая в одежду Джинни, Хейзер спустилась вниз. На кухне она увидела миссис Уизли, которая что-то колдовала у плиты, и Рона, который сидел за столом с несчастным видом — его отправили в сад, но он, очевидно, уже вернулся.       — А, Хейзер! — обрадовалась миссис Уизли. — Как хорошо, что ты отдохнула. Я как раз хотела почитать тебе кое-что. Говорят, это замечательная книга о садовых вредителях. — Она взяла с каминной полки увесистый том и протянула Хейзер. — Вот, взгляни.       Хейзер взяла книгу. На обложке красивыми золотыми буквами было выведено: «Златопуст Локонс. Домашние вредители. Справочник». Здесь же красовалась и большая фотография автора: миловидное лицо, обрамлённое светлыми локонами, ярко-голубые глаза. По обычаю волшебной страны, лицо было живое, глаза весело, если не сказать нахально, подмигивали. Хейзер заворожённо смотрела на портрет. Что-то в этом человеке притягивало взгляд — его улыбка, его уверенность, его сияющие глаза.       — Ах, он прекрасен! — воскликнула миссис Уизли, и на её щеках появился румянец. — А как знает свой предмет — домашних вредителей. Это замечательная книга…       — Мама его обожает. — громко прошептал Фред, который только что вошёл с Джорджем, оба покрытые землёй и с каким-то мелким мусором в волосах.       — Не говори глупостей! — сказала миссис Уизли, порозовев ещё сильнее.       Хейзер перелистнула несколько страниц, разглядывая иллюстрации. Златопуст Локонс улыбался с каждой страницы, и Хейзер чувствовала, что ей хочется узнать о нём больше.       — А что он ещё написал, миссис Уизли? — спросила она, поднимая взгляд на женщину. — У него есть другие книги?       — О да, дорогая! — обрадовалась миссис Уизли. — Он написал целую серию! «Путешествия с троллями», «Волшебный отдых»… Я могу одолжить тебе, если хочешь.       — Я бы с удовольствием почитала. Я люблю читать. — ответила Хейзер, и её глаза засияли.       Рон, сидевший за столом, закатил глаза и громко вздохнул. Хейзер краем глаза заметила это и почувствовала, как внутри неё шевельнулось что-то — то ли раздражение, то ли смех. Она повернулась к нему и чуть приподняла бровь.       — Что? — спросила она с лёгкой усмешкой.       — Ничего. — пробормотал Рон, отводя взгляд. — Просто… Локонс. Он такой… знаешь…       — Какой? — настаивала Хейзер, чувствуя, как улыбка сама собой расползается на лице.       — Показной. — сказала Джинни, которая в этот момент вошла в кухню и села за стол. Она посмотрела на книгу в руках Хейзер с лёгким пренебрежением. — Он пишет, что делал все эти удивительные вещи, но я не верю ни одному его слову. Всё это просто выдумки.       Хейзер удивлённо подняла брови. Она снова взглянула на портрет Локонса, и тот подмигнул ей с фотографии.       — Но он так уверенно пишет. — сказала она задумчиво.       — Уверенно — это про него. — фыркнула Джинни. — Но я всё равно думаю, что он просто хвастун.       Хейзер не стала спорить, но убрала книгу под мышку.       — Можно мне взять её на время, миссис Уизли? — спросила она.       — Конечно, дорогая. — улыбнулась хозяйка. — Она твоя, сколько хочешь. Хоть кто-то понимает гениальность этого волшебника.       Хейзер почувствовала, как на неё смотрят два взгляда: Рон, который всё ещё пытался скрыть своё недовольство, и Джинни, которая с усмешкой наблюдала за всем этим. Хейзер поймала её взгляд, и Джинни едва заметно пожала плечами — мол, всё в порядке. Хейзер улыбнулась ей в ответ. Они поймут друг друга, это точно. В доме хлопнула входная дверь.       — Это отец! — воскликнул Джордж. — Вернулся с работы.       Хейзер, всё ещё держа в руках книгу Локонса, замешкалась, стоя на месте, не зная, как себя вести. Но Джинни, стоявшая рядом, тронула её за плечо.       — Пойдём. — сказала она с лёгкой улыбкой. — Я покажу тебе свою комнату, пока они там разбираются. Мама сейчас будет взрываться — папа не умеет врать. Сейчас не лучшее время для знакомства.       Хейзер кивнула и последовала за Джинни, оставляя за спиной гул голосов, доносящийся из кухни. Комната Джинни была небольшой, но уютной. Стены были выкрашены в нежный розовый цвет, а над кроватью висел постер с изображением Гвеног Джонс — загонщицы и капитана «Холихедских гарпий», знаменитой женской команды по квиддичу. Рядом красовался ещё один плакат — «Странные сёстры», популярная волшебная группа, и Хейзер узнала их лица с обложек журналов, которые видела в Хогвартсе у Лаванды. Из окна открывался чудесный вид на фруктовый сад, где старшие братья, судя по всему, иногда играли в квиддич — Хейзер заметила старые кольца, прибитые к яблоням.       — Красиво. — сказала она, подходя к окну.       Джинни подошла следом и встала рядом.       — Это место безумное, но родное. — сказала она, и в её голосе не было извинения, только гордость. — И я люблю его. Когда здесь становится слишком шумно, я прихожу сюда и смотрю на сад. Иногда мне кажется, что я могу видеть всё до самого горизонта.       Хейзер повернулась к ней и улыбнулась.       — Я понимаю. У меня есть такое же место — на чердаке у бабушки. Оттуда виден весь сад. Я часто сидела там, когда мне нужно было подумать.       Они помолчали, глядя в окно, а потом Джинни сказала:       — Пойдём покажу тебе комнату Рона. Она страшная — сплошной оранжевый цвет и «Пушки Педдл». Но он так гордится ей, что я уже привыкла.       Они пошли по коридору, и вскоре Хейзер оказалась перед облупленной дверью, на которой висела табличка: «Комната Рональда». Джинни распахнула дверь без стука.       — Рон, мы пришли!       Рон сидел на кровати и, увидев сестру, скривился.       — Джинни, что ты делаешь?! Выметайся!       — Я хочу показать Хейзер твою коллекцию плакатов. — ответила Джинни с невинным видом, проходя внутрь и садясь на стул у окна.       Хейзер вошла следом. Комната была небольшой, с низким, покатым потолком. Все в ней пылало оттенками ярко-оранжевого: покрывало, стены, даже потолок. Приглядевшись, Хейзер поняла, в чём дело: каждый сантиметр стареньких обоев был заклеен плакатами, на которых изображались одни и те же семь ведьм и колдунов в ярко-оранжевых плащах, в одной руке — метла, другой они энергично махали приветствия.       — Твоя любимая команда? — спросила Хейзер.       — «Пушки Педдл». — ответил Рон, и его уши уже начали краснеть. — Девятое место в Лиге.       Он покосился на Джинни, которая устроилась поудобнее, явно не собираясь уходить.       — Джинни, ты можешь идти в свою комнату. — сказал он с нажимом.       — Я не хочу уходить. — ответила та, улыбаясь своей сестринской улыбкой. — Я хочу посидеть с тобой и Хейзер.       Рон вздохнул, понимая, что спорить бесполезно. Школьные учебники лежали неровными стопками в углу комнаты, рядом — комиксы, почти весь сериал «Патрик Пигс, Помешанный Простец». На подоконнике — залитый солнцем аквариум, полный лягушачьей икры, на нём волшебная палочка. Рядом дремала на солнце толстая серая крыса Короста. Хейзер переступила через самотасующуюся колоду карт и подошла к окну. Отсюда открывался тот же вид на сад, что и из комнаты Джинни, но чуть под другим углом.       — Маловата, конечно. — сказал Рон, нервно потирая затылок. — Не то что твоя комната у бабушки. И точно под закутком привидения-упыря. Он там на чердаке сидит и подвывает, да ещё барабанит по трубам.       — А по-моему, это самый прекрасный дом на свете. — улыбнувшись во всё лицо, сказала Хейзер.       Уши у Рона порозовели.       — Рон, ты покраснел! — заметила Джинни с усмешкой.       — Я не покраснел! — рявкнул Рон. — Это просто… тут жарко!       — Конечно, жарко. — кивнула Джинни, и её глаза хитро блеснули.       Хейзер засмеялась. Она отошла от окна и провела пальцем по корешкам книг, стоявших на полке. Взгляд её упал на обрывок старого пергамента, исписанного неровным почерком. Она узнала его — это был список ингредиентов для зелья, которое они варили в прошлом семестре. На полях красовалась детская каракуля — Рон, видимо, рисовал во время урока. Хейзер улыбнулась и положила пергамент обратно. Она почувствовала, как что-то холодное коснулось её груди, и провела рукой по медальону, который висел под одеждой. Серебряный, с потускневшим от времени стеклом. Медальон матери. Хейзер сжала его на мгновение, чувствуя, как холод металла успокаивает её.       — Что это? — спросила Джинни, заметив жест.       Хейзер на секунду замялась, но потом сказала:       — Медальон моей мамы. Он всегда со мной.       Джинни ничего не сказала, но в её глазах мелькнуло понимание. Рон тоже замолчал, глядя на Хейзер с той же мягкой, тёплой заботой, которую она видела в его взгляде в машине.       — Хейзер! Рон! Джинни! — донёсся снизу голос миссис Уизли. — Идите сюда!       Они переглянулись и спустились вниз. В кухне было шумно. Мистер Уизли сидел в кресле, устало потирая глаза, а рядом с ним стояла миссис Уизли, держа в руках, как меч, длинную кочергу. Она явно только что закончила читать ему нотацию. Рядом с плитой, на подоконнике, сидела Филлида — сова бабушки Хейзер. Она гордо расправила крылья, а рядом с ней стоял чемодан, тот самый, в котором были все вещи Хейзер, и клетка с Плюх.       — Филлида! — воскликнула Хейзер, подбегая к сове. — Ты прилетела!       Сова с достоинством склонила голову, позволяя погладить себя по серебристым перьям. На её лапке висела записка. Хейзер развернула её и прочитала:

«Хейзер, дорогая, я отправила все твои вещи с Филлидой. Береги себя. Твоя бабушка».

      Хейзер почувствовала, как к горлу подступает комок. Она прижала записку к груди и улыбнулась.       — Бабушка прислала мои вещи. — сказала она.       — Это замечательно, дорогая! — обрадовалась миссис Уизли. — Теперь ты ни в чём не будешь нуждаться.       Хейзер открыла чемодан и начала перебирать вещи. Всё было на месте: мантия, палочка, учебники, любимый свитер бабушки. И в самом углу — голубые резиновые перчатки. Она надела их, чувствуя знакомую защиту. Потом она подошла к клетке и открыла дверцу. Плюх, её верная жаба, сидела на камне, надув бока и глядя на неё с укором — зачем, мол, опять эти приключения?       — Плюх, — сказала Хейзер, протягивая руку. — мы дома.       Она вытащила жабу и повернулась к Джинни, стоявшей рядом.       — Познакомься, Джинни, это Плюх. — сказала она. — Моя жаба.       Джинни улыбнулась и протянула руку, чтобы погладить её.       — Привет, Плюх. — сказала она.       Но Плюх, видимо, решила, что знакомство должно быть более эффектным. Он выпрыгнула из рук Хейзер и с лёгким шлепком приземлился прямо на лицо Джинни.       — ААА! — взвизгнула Джинни, пытаясь снять жабу с лица.       Комнату заполнил громкий хохот. Фред и Джордж, стоявшие в дверях, схватились за животы. Рон улыбался во весь рот. Даже мистер Уизли тихо усмехнулся. Хейзер, стараясь не смеяться слишком громко, подошла к Джинни и аккуратно сняла Плюха с её лица.       — Прости. — сказала она, и в её голосе звенели смешинки. — Похоже, ты ей понравилась.       Джинни, раскрасневшаяся и взъерошенная, улыбнулась и в её глазах мелькнула искорка.       — Похоже, он умеет делать выбор. — сказала Джинни, и все снова рассмеялись.       Хейзер посадила Плюха обратно в клетку, и та тут же с важным видом уселась, засыпая. Хейзер, всё ещё улыбаясь после эпизода с Плюхом, повернулась к креслу, где сидел мистер Уизли. Он снял очки и теперь протирал их краем мантии, рассматривая её с добрым любопытством.       — Так вы и есть та самая Хейзер Поттер. — сказал он, надевая очки обратно. — Рон так много о вас рассказывал всё лето, что мне казалось, я уже знаю вас лично.       — Папа! — воскликнул Рон, и его уши мгновенно залились ярко-алым цветом. — Ну зачем ты…       Мистер Уизли улыбнулся и подмигнул Хейзер.       — Он говорил о вашем матче по квиддичу, о том, как вы поймали снитч за пять минут. Я был очень впечатлён.       — Папа! — повторил Рон, и теперь уже всё его лицо стало пунцовым.       Хейзер, чувствуя, как лёгкий румянец касается её щёк, усмехнулась и перевела взгляд на Рона.       — Я это уже слышала. — сказала она с лёгкой улыбкой. — Джинни тоже сказала, что ты всё лето обо мне говорил.       Рон открыл рот, закрыл и снова открыл, но не нашёл слов. Он выглядел так, будто хотел провалиться сквозь землю, и Хейзер почувствовала, что в груди разливается что-то тёплое и нежное.       — Ваш летающий автомобиль, кстати, очень меня выручил, мистер Уизли. — продолжила Хейзер, обращаясь к мистеру Уизли и стараясь спасти Рона от полного уничтожения. — Без него я до сих пор сидела бы за решёткой у Дурслей.       Мистер Уизли расплылся в улыбке, но в тот же момент миссис Уизли, стоявшая у плиты, метнула в его сторону хмурый взгляд, от которого у него мгновенно пропало желание улыбаться.       — Артур, — сказала она с нажимом. — ты хочешь что-то сказать о том автомобиле?       — Я… э-э… — мистер Уизли замялся, поправляя очки. — Разумеется, я очень рад, что Хейзер удалось выбраться. Но мы должны признать, что…       — Что это было незаконно, опасно и безрассудно. — закончила за него миссис Уизли. — И если ты хоть слово скажешь в защиту этой выходки…       — Я ничего не скажу, дорогая. — поспешно заверил её мистер Уизли. — Ни слова. Я полностью с тобой согласен. Это было… очень необдуманно.       Он взглянул на Хейзер, и в его глазах мелькнула искорка, которую миссис Уизли, к счастью, не заметила.       — Но я рад, что всё обошлось. — добавил он тише.       Хейзер улыбнулась ему в ответ. Она чувствовала, что этот человек — такой же странный и добрый, как и его сын. И что она здесь, в этом доме, наконец-то оказалась среди своих. Рон, стоявший рядом, перевёл дух и тихо выдохнул. Хейзер краем глаза заметила его взгляд — и в нём было облегчение, смешанное с чем-то ещё.