Протокол блестящего падения

Адам бежал по коридорам отеля. Пустым, тёмным, бесконечным. — Люц! — крикнул он, но голос прозвучал глухо, будто из-под толщи воды. — Люц, где ты?! Никакого ответа. Только эхо, множащееся, издевательское, уходящее в бесконечность. Он открывал одну дверь за другой — пусто. Комната Люцифера была пуста, его собственная комната пуста, бар пуст, даже комната Чарли — пустота. Никого. Ни души. — Люц! — закричал он снова, чувствуя, как паника сжимает горло. — ПОЖАЛУЙСТА! Тишина. А потом пол под ним провалился, и он полетел вниз, в чёрную, холодную бездну, которая пахла одиночеством и смертью. — А-А-А-А-А! Адам подскочил на кровати, хватая ртом воздух. Сердце колотилось где-то в горле, тело было мокрым от пота, крылья бились о спинку кровати. — Тсс, тсс, я здесь, я рядом. Тихий, знакомый голос. Тёплая рука на плече. Адам повернул голову и увидел Люцифера. Тот сидел рядом на краю кровати, взъерошенный, с красными от недосыпа глазами, в мятой рубашке. Настоящий. Живой. Здесь. — Люц, — выдохнул Адам и сам не заметил, как прижался к нему, уткнувшись лицом в грудь. — Я здесь, — Люцифер обнял его, гладя по спине, по крыльям, по голове. — Это был просто сон. Я никуда не уйду. Адам дрожал. Ему потребовалось несколько минут, чтобы успокоиться и вспомнить, что вообще произошло. — Я... я тонул, — прошептал он. — А потом ты... — Ты спас Вегги, идиот, — усмехнулся Люцифер, но в голосе его слышались слёзы. — Чуть сам не утонул. Я еле успел. — Ты пришёл. — Всегда приду. Куда угодно. За тобой. Адам поднял голову и посмотрел на него. Люцифер выглядел ужасно — осунувшийся, бледный, с тёмными кругами под глазами. Таким Адам его ещё не видел. — Ты не спал? — спросил он. — Боялся, что ты не проснёшься, — честно признался Люцифер. — Сидел здесь всю ночь. И предыдущую. И ещё одну. — Сколько я был в отключке? — Три дня. — Охренеть, — выдохнул Адам. — Ага. — Люцифер помолчал. — Прости меня. За всё. За бассейн, за слова, за то, что был идиотом. Я... — Замолчи, — перебил Адам и поцеловал его. Просто, без предупреждения, прижавшись губами к его губам. Люцифер замер на секунду, а потом ответил — осторожно, боязливо, будто Адам мог разбиться. — Я тоже тебя люблю, — сказал Адам, оторвавшись. — И если ты ещё раз так сделаешь, я тебя собственноручно придушу. Но сейчас... просто будь рядом. — Буду, — пообещал Люцифер. — Всегда. --- Сбор в холле Через пару часов, когда Адам немного пришёл в себя и даже смог встать (с помощью Люцифера, конечно), они спустились в холл. Там уже собралась вся команда — Чарли, Хаск, Нифти, Вегги, даже Аластор маячил в углу с неизменной улыбкой. — Адам! — закричала Чарли, бросаясь к нему. — Ты жив! Ты очнулся! — Ну да, — Адам поморщился от её объятий. — Жив, как видишь. — Он не просто жив, — Чарли отстранилась и повернулась к остальным. — Он герой! Он спас Вегги! Вегги, сидевшая на диване с чашкой чая, закивала и улыбнулась Адаму. — Спасибо, — сказала она тихо. — Ты рисковал жизнью ради меня. Я этого не забуду. Адам смутился. Он не привык к благодарности, тем более от тех, кого ещё недавно считал врагами. — Да ладно, — буркнул он. — Не мог же я дать тебе утонуть. — Именно! — Чарли сияла. — Вы все видели? Адам, который был нашим врагом, который пришёл в отель с ненавистью, теперь спасает наших! Это ли не доказательство, что искупление возможно?! Все зааплодировали. Хаск одобрительно кивнул, Нифти запрыгала от радости, чуть не сбив с ног Вегги, даже Аластор, кажется, выглядел довольным. Адам покраснел до кончиков рогов. — Да хорош уже, — пробормотал он. — Я просто... — Просто молодец, — закончил за него Люцифер и, прежде чем Адам успел что-то сказать, поцеловал его. Прямо при всех. Нежно, но уверенно. В холле повисла тишина, а потом раздались аплодисменты, свист и улюлюканье. Чарли захлопала громче всех. Нифти закричала: «Ой, какие милашки!» Хаск закатил глаза, но улыбнулся. — Вы двое... — выдохнула Чарли. — Я так рада! — Ладно, хватит, — Адам отстранился, чувствуя, что сейчас сгорит от смущения. — Мне надо... в комнату. Отдохнуть. — Я провожу, — тут же сказал Люцифер. Они вышли из холла под одобрительные взгляды, и Адам выдохнул с облегчением. — Ненавижу быть в центре внимания, — буркнул он. — Врёшь, — усмехнулся Люцифер. — Тебе нравится. — Заткнись. — Сам заткнись. Они шли по коридору, держась за руки, и впервые за долгое время между ними было тепло и спокойно. — Я зайду к тебе позже, — сказал Люцифер, останавливаясь у двери Адама. — Принесу поесть. — Ладно. — И массаж сделаю. — Ага. — И... — Люц, — перебил Адам. — Иди уже. Я тебя люблю. — Я тебя тоже, — улыбнулся Люцифер и, поцеловав его в лоб, ушёл. Адам зашёл в свою комнату, закрыл дверь и прислонился к ней спиной, чувствуя, как губы сами расползаются в улыбку. Всё налаживалось. Правда налаживалось. Он подошёл к столу, чтобы налить себе воды, и вдруг замер. В комнате было холодно. Не по-адски, а по-другому. По-небесному. Адам медленно обернулся. В кресле у окна сидела Она. Сера. Высший Серафим. Та, чей голос звучал на Небесах как закон. Та, кто когда-то одобрила его назначение командиром экзорцистов. Та, кто теперь смотрела на него с холодным, оценивающим выражением. — Здравствуй, Адам, — сказала она. Голос её звучал как звон колоколов — красиво, но безжизненно. — Сера, — выдохнул он. — Что ты... что ты здесь делаешь? — Пришла за тобой, — ответила она, поднимаясь. — Время пришло. — Какое время? — Время возвращаться. Ты прошёл испытание, Адам. Ты доказал, что в тебе есть свет. Ты спас душу, рисковал собой, проявил истинное благородство. Небеса прощают тебя. Адам смотрел на неё, не веря своим ушам. — Прощают? — переспросил он. — Меня? — Тебя. Ты снова можешь вернуться в Рай. Забыть этот кошмар, забыть всё, что было. Начать заново. Адам молчал. Перед глазами проносились картины: Люцифер, чистящий его крылья; Люцифер, дарящий цветы; Люцифер, целующий его при всех; Люцифер, вытаскивающий его из воды... — Я... я не могу, — прошептал он. — Можешь, — Сера сделала шаг вперёд. — Ты заслужил это, Адам. Ты больше не грешник. Ты свободен. — А он? — спросил Адам. — Люцифер? — Он останется здесь. Это его выбор. А ты можешь уйти. Адам смотрел на неё, и в голове билась одна мысль: выбор. У него есть выбор. Впервые за долгое время — настоящий, осознанный выбор. — Дай мне минуту, — сказал он. — Одну минуту. Сера кивнула и отвернулась к окну, давая ему время. Адам лихорадочно огляделся. Нашёл клочок бумаги, огрызок карандаша. Начал писать, торопясь, боясь, что не успеет. «Люц. Прости, что не попрощался. Так надо. Сера говорит, что я могу вернуться в Рай. Что я заслужил. Я не знаю, правильно ли это, но выбора у меня нет. Я люблю тебя. Правда люблю. И буду любить всегда, даже там. Если сможешь — приходи. Хотя бы иногда. Навсегда твой, Адам» Он положил записку на видное место, на подушку. Посмотрел на комнату, на цветы, которые всё ещё стояли в вазе и светились мягким золотым светом. Вздохнул. — Я готов, — сказал он. Сера обернулась, кивнула, и комната исчезла в ослепительно-белом свете. --- Когда Люцифер вошёл в комнату Он нёс поднос с едой, улыбался, предвкушая, как они будут сидеть и разговаривать, как он будет гладить Адама по крыльям, как всё будет хорошо. Комната была пуста. Поднос выпал из рук, разбившись с грохотом. Люцифер заметался, открывая шкафы, заглядывая в ванную, под кровать — пусто, пусто, пусто. А потом он увидел записку. Бумага дрожала в его руках, когда он читал. С каждой строчкой сердце сжималось всё сильнее. — Нет, — прошептал он. — Нет, нет, нет... Он упал на колени посреди комнаты, сжимая записку в руках, и впервые за тысячелетия зарыдал в голос. — Адам... не уходи... пожалуйста... Но комната молчала. Только цветы мерцали в вазе, и в их свете было что-то похожее на надежду. --- Эпилог: Два раза в неделю Люцифер сидел в своём кресле, обложенный утками, и смотрел в одну точку. Прошло три дня. Три дня, в течение которых он не ел, не спал, не выходил. Чарли пыталась его растормошить, но он её не слышал. А потом в комнате вспыхнул свет. Люцифер поднял голову и увидел Адама. Тот стоял посреди комнаты, одетый во всё белое, с крыльями, которые сияли чистым золотом. Рога исчезли. Он выглядел... небесным. — Адам? — прошептал Люцифер. — Привет, — улыбнулся Адам. — Скучал? — Ты... ты вернулся? — Ненадолго. — Адам подошёл ближе, сел на подлокотник кресла. — Сера разрешила. Два раза в неделю. Сказала, что даже на Небесах понимают — некоторые связи слишком сильны, чтобы их разрывать. Люцифер смотрел на него, боясь моргнуть. — Контракт разорван, — сказал он. — Я больше не чувствую связь. — А я чувствую, — Адам положил руку ему на грудь. — Здесь. Ты всегда будешь здесь. — Я люблю тебя, — выдохнул Люцифер. — Я знаю. Я тоже. — Адам наклонился и поцеловал его. Это был нежный, долгий поцелуй — обещание, что всё будет хорошо. Что они справятся. Что даже расстояние не сможет их разлучить. — Два раза в неделю, — повторил Адам, оторвавшись. — Научу тебя летать по-настоящему. На Небесах красиво, сам увидишь. Люцифер улыбнулся — впервые за долгие дни. — Буду ждать. — Я знаю. — Адам встал, его тело начало мерцать. — Время вышло. До четверга, Люц. — До четверга, Адам. Свет погас, и Адам исчез. Но в комнате осталось тепло, и на столе, в вазе, цветы зацвели ярче прежнего. Люцифер посмотрел на них, потом на уток, валяющихся вокруг, и впервые за долгое время почувствовал... покой. Два раза в неделю. Это не так уж мало. Это целая вечность, если мерить сердцем. Он улыбнулся и начал собирать уток. Жизнь продолжалась. И теперь в ней был смысл. Конец.