Протокол блестящего падения

Несколько дней после той ссоры прошли в тягостном, гнетущем молчании. Люцифер не выходил из своей комнаты. Утки валялись повсюду — он даже не пытался их убирать. Он сидел в кресле, смотрел в одну точку и не мог заставить себя сделать хоть что-то. Мысли возвращались к одному и тому же: лицо Адама, залитое слезами, его хриплое «уходи», дверь, закрывшаяся между ними. — Идиот, — шептал он в пустоту. — Ты идиот. Утки молчали. Им нечего было сказать. Адам тоже не выходил. Хаск докладывал, что тот почти не ест, только лежит и смотрит в потолок. Чарли пыталась заходить, но он её выгонял. Нифти предлагала почистить ему крылья — он послал её матом, впервые за долгое время. В общем, всё было хреново. --- Предложение Чарли — Так, всё, хватит! — Чарли ворвалась в комнату Адама без стука, чем вызвала у того лишь усталый вздох. — Я знаю, что у тебя там произошло с папой, но вы оба киснете уже четвёртый день, и я с этим покончу! — Чарли, иди нахуй, — безэнергично ответил Адам, даже не поворачивая головы. — Не пойду! — отрезала она. — Мы едем на пляж! Вся команда! Волейбол, море! Ты едешь! — Какое, блять, море в Аду? — Адское! — Чарли сияла. — Оно есть, и там даже можно плавать! Если, конечно, не боишься, что тебя сожрут местные крабы. Но они безобидные, я проверила! Адам хотел послать её ещё раз, но что-то в груди шевельнулось. Мысль о том, чтобы выбраться из этой комнаты, где всё напоминало о Люцифере, где пахло им, где на столе стояли те самые цветы, которые он так и не выкинул... — Ладно, — выдохнул он. — Но если кто-то меня там тронет — я ни за что не отвечаю. — Договорились! — Чарли захлопала в ладоши. — Собирайся, выезжаем через час! --- На пляже Адский пляж оказался... ну, адским. Чёрный песок, багровая вода, в небе вместо солнца какая-то фиолетовая хрень, от которой шло мертвенное свечение. Но грешники плескались в воде с таким энтузиазмом, будто это были тёплые моря Рая. Адам сидел на песке, подальше от всех, и просто смотрел на воду. Крылья, которые он кое-как привёл в порядок, были плотно прижаты к спине — не хватало ещё, чтобы их намочило. Рога тускло поблёскивали в фиолетовом свете. Чарли, Хаск, Нифти и Вегги играли в волейбол. Нифти периодически отвлекалась, чтобы погоняться за крабами, Вегги смеялась, Чарли сияла, даже Хаск, кажется, получал удовольствие. Адам смотрел на них и чувствовал себя чужим. Лишним. Ненужным. — Эй, Адам! — крикнула Чарли. — Иди к нам! — Не хочу, — буркнул он, отворачиваясь. Чарли вздохнула, но спорить не стала. Прошло ещё полчаса. Адам почти задремал под мерный шум волн, когда вдруг услышал крики. — Вегги! ВЕГГИ! Он вскочил и увидел: Вегги барахталась в воде далеко от берега. Её голова то появлялась, то исчезала, руки били по воде, и было видно — она тонет. Чарли бросилась в воду, но проплыла всего пару метров и остановилась, хватая ртом воздух. Она не умела плавать. Совсем. — Помогите! — закричала она. — Кто-нибудь! Она тонет! Хаск и Нифти метнулись к воде, но было видно, что они не успеют. Вегги уже почти скрылась под водой. — Твою мать, — выдохнул Адам и рванул в воду. Он плыл быстро, забыв о боли, забыв обо всём. Тело работало на автомате — тысячелетия тренировок не прошли даром. Он нырнул, схватил Вегги за руку, вытащил на поверхность. — Держись! — прохрипел он, толкая её к берегу. Вегги кашляла, отплёвывалась, но была в сознании. Адам из последних сил подталкивал её вперёд, пока не почувствовал под ногами дно. Хаск и Нифти подхватили её, вытащили на песок. — Жива, — выдохнул Хаск. — Кашляет, но жива. — Адам, ты гений! — закричала Чарли, бросаясь к нему. — Ты спас её! Но Адам не отвечал. Он стоял по пояс в воде и тяжело дышал. Сердце колотилось как бешеное. И вдруг он понял, что не может пошевелиться. Судорога свела ногу. Потом другую. Он попытался сделать шаг, но тело не слушалось — усталость, холод, перенапряжение навалились разом. — Адам? — Чарли нахмурилась. — Ты чего? Он хотел ответить, но вместо этого просто начал погружаться в воду. Силы кончились. Абсолютно, полностью, бесповоротно. — АДАМ! Последнее, что он увидел — багровую воду, смыкающуюся над головой, и силуэты людей на берегу, которые бежали к нему, но не успевали. А потом — темнота. --- В покоях Люцифера Люцифер сидел в кресле, обложенный утками, и тупо смотрел в стену. Он не ел, не спал, не реагировал на стуки в дверь. Внутри была только пустота и тупая, ноющая боль. И вдруг сердце пропустило удар. Не физически — магически. Та самая связь, которая соединяла его с Адамом, контракт, вшитый в душу, внезапно закричала. Немой, отчаянный крик боли, страха и... угасания. — Адам, — выдохнул Люцифер, вскакивая. Он не думал. Не анализировал. Просто исчез из комнаты, оставив уток сиротливо валяться на полу. --- На пляже Люцифер материализовался прямо в воде, в том месте, где только что скрылся Адам. Нырнул, не тратя времени, и через секунду вынырнул, держа на руках безвольное, мокрое тело. Адам был бледным, синеватым, не дышал. — Нет, — прошептал Люцифер, вытаскивая его на песок. — Нет, нет, нет, только не это. Он опустил Адама на песок, упал рядом на колени и прижал пальцы к его шее, ища пульс. Нашёл. Слабый, нитевидный, но был. — Жив, — выдохнул он. — Слава всему Аду, жив. Он перевернул Адама на бок и несколько раз сильно надавил ему на спину, между лопаток. Вода хлынула изо рта — грязная, адская, с примесью песка. Адам закашлялся, но в сознание не пришёл. — Дыши, — Люцифер снова перевернул его на спину, запрокинул голову, сделал искусственное дыхание. — Дыши, пожалуйста. Ещё один выдох. Ещё. И вдруг грудь Адама приподнялась — сам, без помощи. — Да, — прошептал Люцифер, чувствуя, как по щекам текут слёзы. — Да, молодец, дыши. Он подхватил его на руки, прижимая к груди. Адам был холодным, мокрым, безвольным, но дышал. Дышал, и это было главным. — Я забираю его, — бросил Люцифер Чарли, которая стояла рядом, бледная как мел. — Не ждите. И исчез. --- В покоях Люцифера Он опустил Адама на свою кровать, бережно, как величайшую драгоценность. Мокрую одежду снял, укутал в тёплое, пушистое одеяло. Крылья осторожно расправил, чтобы они не мешали. Рога протёр мягкой тканью. Адам лежал неподвижно, бледный, с синевой под глазами, но грудь его равномерно вздымалась. Жив. Люцифер сидел рядом на краю кровати, держал его за руку и смотрел. Просто смотрел. Боялся отойти даже на секунду. — Прости, — шептал он. — Прости меня, Адам. Я не должен был... я не хотел... ты только живи, пожалуйста. Я всё сделаю. Всё, что скажешь. Только живи. Адам не отвечал. Он спал — глубоким, тяжёлым сном без сновидений. Люцифер провёл рукой по его мокрым волосам, убрал прядь со лба. Наклонился, поцеловал в висок. — Я люблю тебя, — прошептал он. — И больше никогда не дам тебе уйти. Слышишь? Никогда. Утки молча смотрели на них со всех сторон. В комнате было тихо, только тикали старинные часы да мерно вздымалась грудь Адама. Люцифер не спал. Он сидел и ждал, когда Адам откроет глаза. Сидел и молился всем богам, которых когда-то знал, чтобы этот момент наступил. И надеялся, что у него будет шанс всё исправить.