Кто такой герой?

Путь до комнаты Сонара пролегал через жилой блок «Команды Я». Это место напоминало общежитие для одаренных, но социально опасных подростков, где каждый считает своим долгом пометить территорию либо лазером, либо экзистенциальным кризисом. В коридоре пахло озоном, дешевыми духами и почему-то жареным беконом. Возле большого зеркала в холле стояла Призм. Миниатюрная иллюзионистка с разноцветным каре, одетая в халат с пайетками, яростно жестикулировала перед Фламбе. Высокий пироман стоял, прислонившись плечом к стене, и с выражением трагической ярости на лице гипнотизировал автомат с едой. От кончиков его волос поднимался легкий дымок раздражения. Они были так увлечены беседой, что даже не заметили моего появления. — Ты представляешь? — возмущалась Призм, создавая вокруг себя иллюзорные вспышки красного света для драматизма. — Эти скряги из бухгалтерии хотят урезать бюджет на глиттер! На глиттер! Они говорят, что это "нецелевые расходы". Как я должна ослеплять врагов без качественных блесток? Пылью из вентиляции? Это же унизительно для моего бренда! — Это заговор... — прошипел Фламбе, и в его голосе слышалось потрескивание костра. Он ткнул пальцем здоровой руки в стекло автомата, где застрял пакетик острых чипсов. — Система прогнила... Мои чипсы тоже... "нецелевые расходы". Застряли. И не падают. Я бы расплавил этот ящик, но боюсь, что сыр внутри закипит. — Да при чем тут твои чипсы?! — всплеснула руками иллюзионистка. — Я говорю о высоком искусстве! О сиянии! А ты о еде. Хотя... если ты поможешь мне написать жалобу, я куплю тебе этот автомат целиком. Я подошла к автомату. Разговор мгновенно оборвался. Призм осеклась на полуслове, а Фламбе напрягся, отстранившись от стены. В их глазах читалась смесь опаски и неприязни — моя репутация «железной леди», которая может заблокировать пропуск за косой взгляд, работала безотказно. С Фелицией Флаффи никто не хотел лишний раз пересекаться, особенно когда она была в таком настроении. Я молча достала карту доступа, игнорируя их присутствие, словно они были предметами интерьера. Приложила пластик к считывателю и нажала кнопку выбора темного шоколада, который лежал на полке прямо над застрявшими чипсами пиромана. Механизм загудел. Спираль медленно провернулась. Моя плитка шоколада соскользнула вниз, по пути с силой ударив по застрявшему пакету. Бум Оба товара — и мой шоколад, и чипсы Фламбе — с глухим стуком упали в лоток выдачи. Я невозмутимо наклонилась, достала свой шоколад и выпрямилась, поправляя очки. Фламбе смотрел то на меня, то на свои внезапно освобожденные чипсы, не зная, благодарить или ждать подвоха. — Не стой на проходе, — холодно бросила я, проходя мимо и даже не глянув в его сторону. — И если ты спалишь обертку прямо здесь, я вычту стоимость химчистки ковра из твоей зарплаты. Дойдя до двери Сонара, я остановилась. На табличке «Не входить! Идет эксперимент!» кто-то (явно Невидива) пририсовал череп с костями и подпись: "Здесь живет девственник и его компьютеры". Я толкнула дверь бедром и вошла. В комнате царил полумрак, разбавляемый лишь синим свечением шести мониторов, расположенных полукругом, как алтарь кибер-божества. Пахло перегретым пластиком, дешевыми энергетиками, застоянным воздухом и липким, холодным страхом. Сонар сидел в своем вращающемся кресле, сжавшись в комок. Его большие уши-локаторы нервно подрагивали, улавливая каждый шорох вентилятора. На одном из экранов все еще висело мое сообщение о "гостях". Выглядел он при этом, надо признать, весьма колоритно. Сверху на нем был безупречный темно-синий пиджак, идеально выглаженная белая рубашка и даже строгий галстук — полная боевая готовность для серьезного разговора с советом директоров. Но, поскольку веб-камера захватывала только верхнюю часть тела, ниже пояса корпоративный дресс-код заканчивался. Там на нем красовались лишь свободные семейные трусы в веселенький принт с маленькими желтыми летучими мышами. Видимо, "Бэтмен" был его ролевой моделью не только в технологиях. Услышав стук каблуков, он резко развернулся, неловко пытаясь прикрыть голые колени полой пиджака. Увидев меня — не кота, а Фелицию Флаффи в очках, строгой юбке и с планшетом в руках, — он судорожно сглотнул. Его кадык дернулся вверх-вниз. — Ты... — пискнул он, и голос его сорвался на фальцет. — Ты настоящая. Я думал, это глюк. Или Малевола шутит. Или я наконец-то сошел с ума от кофеина. Я медленно закрыла за собой дверь на защелку. Щелк. Этот звук прозвучал в тишине как выстрел в висок. — А ты думал, я — нейросеть с плохим характером? — улыбнулась я, но эта улыбка не коснулась моих глаз. — Нет, сладкий. Я гораздо хуже. Я — административный ресурс. Я подошла к нему. Медленно. Наслаждаясь моментом. Сонар попытался отъехать на кресле назад, скребя колесиками по полу, но уперся спиной в стол. Бежать было некуда. Сзади — мониторы, спереди — я. Я нависла над ним, опираясь одной рукой о спинку его кресла, а второй — о стол, блокируя ему пути к отступлению. Мое лицо оказалось в непозволительной близости от его носа. Я видела, как расширились его зрачки, как капелька пота стекает по его виску. — Ну привет, «Гарвард», — промурлыкала я низким, грудным голосом. — Ты был плохим мальчиком, Сонар. Очень плохим. И, судя по твоим шортам, у тебя очень специфический вкус. Я провела пальцем по его плечу, стряхивая несуществующую пылинку с дорогого пиджака. Он вжался в кресло так сильно, что обивка жалобно скрипнула. — Флаффи... Фелиция... госпожа Администратор... — затараторил он, заикаясь. — Это... это не то, что вы думаете! Я все верну! Каждую копейку! Я не тратил! Оно все на оффшоре, на транзитном счете! Я просто хотел проверить безопасность системы! Это был пентестинг! — Пентестинг? — переспросила я, иронично выгнув бровь. — С выводом средств через Каймановы острова? Какой оригинальный подход. Ты еще скажи, что собирался пожертвовать это на приют для летучих мышей-сирот. — Ну... это тоже был вариант! — он нервно поправил несуществующие очки. — Фонд поддержки ночных млекопитающих! — Тш-ш-ш, — я прижала палец к его губам. Они были холодными и дрожали. — Деньги — это скучно. Цифры — это пошло. Давай поговорим о твоих маленьких секретах. О папке «System32_Backup». Подпапка «Homework». При упоминании об этом Сонар залился краской до самых кончиков ушей. — Это... это для вдохновения! — пискнул он, пытаясь прикрыть рукой один из мониторов, где, как я знала, все еще висели мои "подарочки". — Это эстетическое исследование! Анатомия высших демонов! Это для науки! — О да, наука, — я хищно улыбнулась, глядя ему прямо в глаза. — Особенно файл "Malevola_Yoga_4K.jpg". Очень научно. Серьезно? "Домашняя работа"? Ты думал, я не найду? Ты думал, что спрячешь это от меня на моем же сервере? — Пожалуйста, не говори ей! — взмолился он, и в его глазах появился настоящий ужас. — Она оторвет мне уши! Или хвост! Или... или заставит меня это повторить в реальности, а я не такой гибкий! — Может, скажу. А может, и нет, — я отстранилась, но лишь для того, чтобы сесть на край его стола, закинув ногу на ногу. Свою юбку я поправила нарочито медленно. — Зависит от того, как ты ответишь на один вопрос. Я скрестила руки на груди, сменив тон с игривого на стальной. — Какого черта, Сонар? Ты работаешь в SDN. У тебя зарплата, соцпакет, доступ к лучшим серверам. Почему ты занимаешься этой ерундой? Тебе мало платят? Тебе скучно? Или тебе просто не хватает на очередную дозу твоих "витаминов" для мозга? Почему такой гений страдает фигней вместо работы? Сонар моргнул. Страх в его глазах вдруг сменился чем-то другим. Обидой. Искренней, глубокой обидой непонятого гения. — Не работаю?! — возмутился он, забыв, что перед ним человек, который держит его репутацию за горло. — Я не работаю?! Да ты знаешь, что происходит на этих совещаниях?! Он резко схватил свой телефон, лежавший на столе экраном вниз, разблокировал его и с силой сунул мне под нос. — Смотри! Смотри, чем нас заставляют заниматься! Слушай этот гимн бюрократии! Я прищурилась, глядя на экран. Там шла прямая трансляция в Zoom. Скучный мужчина в сером костюме на фоне серой стены монотонно бубнил, указывая указкой на график, который стремился вниз. Заголовок слайда гласил: «Стратегия оптимизации бюджета на Q4: Сокращение расходов на кофейные зерна и премиальные выплаты для вспомогательного персонала». — Они обсуждают это уже три часа! — взорвался Сонар, размахивая руками. — Три часа! Они хотят заменить нормальную арабику на цикорий! Цикорий! И урезать бюджет на охлаждение серверов на 15%! Ты понимаешь, что это значит, Фелиция? Мои алгоритмы перегреются! Мой мозг перегреется! Я не могу работать на цикории! Я — сложная биологическая машина, мне нужно качественное топливо! Он вскочил с кресла, начав ходить кругами по тесной комнате, сверкая своими "мышиными" трусами. — Я не воровал! — он развернулся ко мне, прижав руки к груди. — Я создавал «страховой фонд»! «Подушку безопасности»! Если эти идиоты из бухгалтерии решат сэкономить на обновлении железа, на кого все свалится? На Блонди? Нет! На тебя! — он тыкнул в меня пальцем, пытаясь придать голосу героические нотки. — На главного админа! И тебе понадобятся ресурсы! Я просто перераспределял мировой капитал в пользу... в пользу твоего департамента! Я заботился о нас! О тебе! Чтобы ты не страдала, когда все рухнет! Я смотрела на него и чувствовала, как уголки моих губ ползут вверх. О, как он запел. Мгновенная смена тактики. С перепуганного воришки на благородного рыцаря клавиатуры в трусах. Он пытался выкрутиться, на ходу придумывая легенду о том, что он — мой тайный благодетель, этакий Робин Гуд серверной, ворующий ради моего спокойствия. Я видела эту ложь насквозь — конечно, он спасал свою шкуру, свои привычки и свой кофе, — но сама попытка прикрыться «заботой о начальстве» была очаровательно наглой. — Оптимизация бюджета, значит? — переспросила я, глядя на экран телефона, где спикер как раз предлагал заменить однослойные салфетки на воздух из сушилок для рук ("Это экологично и бесплатно!"). — Да! — выдохнул Сонар. — И я не собираюсь работать за «спасибо» и цикорий. Я ценю свой талант! Я медленно похлопала в ладоши. — Браво, — сказала я. — Мне нравится твоя логика. Она порочная, незаконная, эгоистичная, но... черт возьми, эффективная. Ты мыслишь как кризис-менеджер, Сонар. Я встала со стола и подошла к нему. На этот раз без угрозы. Я положила руку ему на плечо. — Ладно, мышонок. Ты меня убедил. Цикорий — это зло. — Ты... ты не сдашь меня? Блонди не узнает? — Я сделаю лучше, — я наклонилась к нему совсем близко, понизив голос до вкрадчивого, почти интимного шепота, в котором угрозы было больше, чем обещания. — Я дам тебе игрушку поинтереснее, сладкий. Забудь о японцах. Это мелочи. Вин насторожился, его уши встали торчком. — Какую игрушку? — Мне нужна информация, Сонар. Закрытая, стертая из истории, похороненная под тоннами цифровой пыли информация. Такая, что спрятана лучше, чем твоя папка с хентаем. И я хочу, чтобы ты ее откопал. Я увидела, как в его глазах загорелся профессиональный азарт. — Какая информация? — О Шрауде, — произнесла я это имя, и температура в комнате словно упала на пару градусов. — И о Мехамене Втором. Я хочу знать, что именно произошло между ними. Не официальную версию для газет. Я хочу видеть схемы. Транзакции. Переписки. Я хочу раскопать грязное белье, которое Шрауд прячет десятилетиями. Я хочу знать, откуда у него ресурсы, кто его финансировал и как он убил Мехамена. Сонар сглотнул, но взгляд его изменился. Страх уступил место расчетливости. Он поправил очки (которых на нем не было, поэтому он просто ткнул себя пальцем в переносицу) и выпрямился в кресле, пытаясь вернуть себе хотя бы крупицу достоинства (насколько это возможно в трусах с летучими мышами). — Шрауд... Это высшая лига, Босс, — его голос стал суше, деловитее. — Взлом архивов такого уровня — это не просто нажать пару кнопок. Это хождение по минному полю. Там стоят защитные протоколы уровня «Омега». Это риск. И я не работаю за «спасибо» или обещания красивой жизни в будущем. Мой талант стоит дорого. Внезапно из динамика телефона донесся голос спикера: «...таким образом, мы предлагаем сократить расходы на термопасту, заменив ее на более дешевый аналог на основе зубной пасты...». Сонар дернулся, глянул на экран, потом на меня. В его глазах мелькнула паника, смешанная с решимостью. — Секунду, — бросил он мне и, прежде чем я успела возразить, ткнул кнопку «Включить микрофон». — Прошу прощения, коллеги! — его голос дрогнул, но тут же окреп, наполнившись фальшивой уверенностью эксперта. — Это Сонар из технического отдела. Я категорически протестую против пункта 4.2! Вы там что, белены объелись?! Я с интересом наблюдала за этим спектаклем. Сонар потел, его рука, сжимающая телефон, тряслась, но он продолжал. — Вы не учитываете коэффициент теплового расширения чипов в условиях повышенной нагрузки! Зубная паста?! — он начал сыпать терминами, как пулемет. — Экономия на термопасте приведет к каскадному перегреву кластера "Альфа" через три минуты после запуска симуляции! Вы хотите, чтобы система безопасности отключилась во время атаки кайдзю? Стоимость ремонта превысит вашу экономию в триста раз! Я уже молчу про иски от семей героев, которые сгорят в неработающих экзоскелетах! Я отправил вам расчеты в чат! Читайте! На том конце повисла тишина. Потом кто-то неуверенно кашлянул: — Ну... если смотреть с этой точки зрения... возможно, стоит пересмотреть бюджет... Но зубная паста с ментолом... — Никакого ментола! Только серебро! — взвизгнул Сонар и тут же понизил тон. — Оставьте все как есть. Ради безопасности граждан, разумеется. И верните печенье в комнату отдыха! Он нажал «Отбой» и, тяжело дыша, швырнул телефон на стол. Выглядел он так, будто только что разминировал бомбу зубами. — Видишь? — он повернулся ко мне, вытирая лоб рукавом. — Я работаю. Я спасаю твои серверы. И твою термопасту. — Впечатляет, — честно признала я. — Хоть и было немного истерично. Особенно про печенье. — Это называется страсть к работе, — огрызнулся он, но тут же вернулся к нашему разговору, пытаясь закрепить успех. — Так вот, насчет Шрауда. Если я достану эти схемы... мне нужны гарантии. Не плантация. Не деньги. Мне нужна... неприкосновенность. Полный карт-бланш на использование ресурсов сети. И премиальные. — Премиальные? — уточнила я. — Да. Информация за информацию. Деньги меня интересуют, но больше меня интересует безопасность. И... может быть, нормальная кофемашина в мою комнату. Та, что варит эспрессо, а не мазут. — Если найдешь — я куплю тебе личную кофемашину из Италии и поставлю ее здесь, — пообещала я. — А насчет неприкосновности... пока ты полезен мне, тебя никто не тронет. Он не успел ответить. Воздух в комнате сгустился. Прямо посреди захламленной комнаты, между кучей коробок из-под пиццы и стойкой с серверами, пространство с тошнотворным звуком разорвалось. Это не было похоже на спецэффекты из кино. Это выглядело так, будто кто-то разрезал реальность ржавым ножом, и края раны дымились. Из черно-багрового разлома повеяло серой, озоном и дорогими, тяжелыми духами. Я инстинктивно шагнула назад, в тень, прижавшись к стене. Сонар же застыл, открыв рот. Из портала вышла Малевола. Она была огромной. Ее рога почти касались потолка, царапая штукатурку, а красный хвост лениво помахивал из стороны в сторону, как у раздраженной кошки. Она была одета в свой обычный наряд: белый купальник, джинсовые шорты и черные туфли на высоких каблуках, а за спиной висел огромный меч. В руках она держала маленький, аккуратный пакетик с белым порошком. Она даже не посмотрела в мою сторону. Для нее в этой комнате существовал только один объект. — Привет, мой маленький локатор, — пророкотала она, и от ее голоса задребезжали стекла в мониторах. Сонар пискнул. Это был звук умирающей мыши, увидевшей кота с бензопилой. Малевола подошла к нему, нависая, как гора. Но вместо того, чтобы раздавить, она вдруг улыбнулась — жутковато, демонстрируя клыки, но, кажется, искренне — и приобняла его одной рукой, прижав его лицо к своему... к своей выдающейся анатомии. — Поздравляю, — сказала она. — Неделя. Целая неделя «чистоты». Ты выдержал. Никаких таблеток, никаких порошков, никаких стимуляторов. Ты был хорошим мальчиком. Я проверяла твою кровь. Чисто. Сонар, сдавленный в ее объятиях, мог только мычать что-то нечленораздельное. Его руки безвольно болтались, а глаза, казалось, сейчас вылетят из орбит от давления (и от близости предмета его "вдохновения"). Малевола отстранилась и вложила ему в руку пакетик. — Это тебе. Награда за воздержание. — Она подмигнула ему желтым глазом. — Лучший "сахар" из ада. Используй с умом. И не скучай. Она уже собиралась развернуться, чтобы уйти, как вдруг замерла. Ее ноздри расширились. Она медленно повернула голову. Ее взгляд скользнул в темный угол, где стояла я. Я не пряталась. Я стояла, прислонившись к стене, и держала телефон на уровне груди. Красный огонек записи немигающе смотрел на нее. Компромат сам шел в руки. Малевола медленно развернула корпус. Ее желтые глаза сузились, но вместо гнева на ее лице появилась хищная, ленивая ухмылка. Она не удивилась. Она знала, что за ней наблюдают, и ей было плевать. Она даже получала от этого удовольствие. Она поправила лямку своего откровенного топа рукой с длинным, черным, острым маникюром, похожим на когти, и послала в объектив воздушный поцелуй. — Хороший ракурс, крошка, — промурлыкала она. — Убедись, что свет падает правильно. Я люблю, когда меня снимают. Вместо того чтобы уйти, она вдруг плавно, словно тень, скользнула ко мне. Я даже не успела дернуться, как она оказалась вплотную. От нее пахло серой и чем-то сладким, дурманящим, похожим на переспелые гранаты. Она наклонилась и, игнорируя мою окаменевшую позу, запечатлела легкий, почти невесомый поцелуй на моей щеке. Ее губы были горячими, как раскаленный металл. Я почувствовала, как кожу покалывает. Отстранившись, она провела пальцем с черным маникюром по кончикам моих обгорелых, рваных волос. — Кстати, мне нравится, что ты сделала с прической, — прошептала она, и в ее голосе слышалась искренняя, хоть и пугающая симпатия. — Этот стиль «поцелованная огнем» тебе идет. Дерзко. Хаос тебе к лицу, админ. Она развернулась, хлестнула хвостом по монитору Сонара (чудом не разбив его, а лишь смахнув пыль) и шагнула обратно в портал. Разлом схлопнулся с хлопком, оставив после себя лишь запах серы и немую сцену. Сонар сидел в кресле, сжимая пакетик. Он был бледен, как полотно. Он медленно, словно ржавый робот, повернул голову ко мне. Я стояла в тени, скрестив руки на груди. Мой взгляд медленно опустился на пакетик с белым порошком в его руке. — Неделя чистоты, говоришь? — протянула я, машинально касаясь своей щеки, которая все еще горела после «демонического благословения». — И награда... какая ирония. Демон как спонсор трезвости? Оригинально. Сонар посмотрел на пакетик, потом на меня. — Это... это... — начал он, но потом просто махнул рукой. — Ты все равно не поверишь. Это... это сахарная пудра. Для пончиков. Она любит шутить. — Почему же? — я усмехнулась. — Я верю своим глазам. И теперь, «Гарвард», ты должен мне не просто информацию. Ты должен мне объяснение. И если в этом пакетике то, что я думаю... то наш аудит только начинается. Сонар застонал и уронил голову на стол, прямо рядом с пакетиком. — Я ненавижу свою жизнь, — пробормотал он в столешницу. — Почему она всегда появляется, когда я пытаюсь выглядеть профессионалом? — Зато она не скучная, — утешила я его. — А теперь включай компьютер. Мы ищем Шрауда. И лучше тебе найти его быстро, пока я не решила проверить содержимое твоего подарка в лаборатории. Он поднял голову и посмотрел на меня с мольбой. — Ты ведь не отправишь это видео Блонди? Про Малеволу и... порошок? Я разблокировала планшет с компроматом, нашла нужную папку и, сладко улыбнувшись, протянула гаджет Сонару. — Держи. Удали сам. Считай это символом начала нашего плодотворного сотрудничества. И моего хорошего настроения. Сонар поднял голову, недоверчиво глядя на экран, где светилась кнопка «Удалить все». Он осторожно взял планшет, словно это была змея, и прищурился, глядя на меня снизу вверх. В его глазах читалась паранойя профессионала. — Ты ведь сделала бэкап, да? — пробурчал он, зависнув пальцем над кнопкой. — На удаленном сервере? В облаке? Или на зашифрованном жестком диске, который лежит в банковской ячейке в Цюрихе? Это ведь просто... жест доброй воли? Тест на доверие? Чтобы я почувствовал себя в безопасности, пока ты держишь руку на пульсе? Ты же админ, у тебя всегда есть копия. Я лишь загадочно улыбнулась и пожала плечами, не подтверждая и не опровергая его слова. — Доверие — это валюта, Сонар. А я хороший инвестор. Жми. А копия... пусть это будет моим маленьким секретом. Чтобы ты не расслаблялся. Он вздохнул, понимая, что выбора у него особо нет, и нажал на удаление. — Ладно. Я в деле. Шрауд так Шрауд. Но я хочу двойную ставку за риск. — Вот и умница, — бросила я. — Посмотрим на результаты. Я развернулась на каблуках и направилась к выходу. По пути я бросила взгляд на свое отражение в темном мониторе. Прическа «поцелованная огнем», как выразилась Малевола, действительно выглядела... авангардно. Но, пожалуй, слишком радикально даже для меня. Стиль "я пережила ядерную зиму" — это перебор. — Мне нужно к стилисту, — пробормотала я себе под нос. — И срочно. Пока меня не приняли за новую злодейку по имени "Искра". Я направилась в свой кабинет. Там, поверх стопки отчетов, лежал распечатанный купон в элитный салон красоты. Тот самый, который Ройд прислал мне сегодня в качестве извинения за "инцидент с грилем". На нем была приписка маркером: «Для спасительницы. Сделай красиво. Ройд». Что ж, момент настал. Забрав купон, я вышла в общий зал. Работа кипела. Моя новая ассистентка, Жанель Дюбуа (или же Купе), сидела за своим столом с осанкой королевского гвардейца и уничтожала бюрократию с той же эффективностью, с какой раньше уничтожала цели. Она сортировала почту так, будто это были патроны: четко, быстро и смертоносно. Я прошла мимо нее, не сбавляя шага, и, словно случайно, уронила на край ее стола связку ключей. Ключей от моей... от нашей теперь квартиры. — Не потеряй, — бросила я тихо, не оборачиваясь. — Дубликат стоит дорого. И купи хлеба, мы теперь соседи. В холодильнике мышь повесилась, и это не метафора про Сонара. Жанель едва заметно кивнула, накрыв ключи ладонью и мгновенно спрятав их в карман. Профи. Но тут мой взгляд зацепился за деталь, которую, вероятно, не должен был видеть никто. Под столом Жанель, аккуратно задвинутая за ножку стула, чтобы не бросаться в глаза, стояла небольшая, но изящная подарочная коробка, перевязанная скромною лентой. К ней была прикреплена записка. Я успела прочитать размашистый, немного детский почерк, пока проходила мимо: «Для Жанель. Может, мы попробуем начать с чистого листа? Я скучаю по нашим спаррингам. Колм». Я едва сдержала ухмылку. Колм? Серьезно? В моей голове мгновенно всплыло досье. Колм... Колм... Ах да. Панч Ап. Наш маленький, наивный, разрушительный Панч Ап. Значит, он все-таки решил не сдаваться. Он прислал ей подарок? Смело. «Ну что ж, удачи тебе, парень», — подумала я, выходя в коридор. — «Она не убила тебя ножом в шею в прошлый раз, и даже не выкинула твой подарок в мусорку, так что шансы на второе свидание без реанимации определенно выше нуля». День обещал быть интересным. И, судя по всему, долгим.