Целуя Веспер

      Почему-то Нова никогда не задавалась вопросом, где Хорхе делает свои настойки, пока он не попросил ее помочь. Теперь они сидели в подобии лаборатории со стеллажами во всю высоту стены, длинным столом с котелками и готовыми настойками и единственным стулом. Нова попыталась представить себе Хорхе, взбирающегося по лестнице, чтобы достать до верхних полок. В такой узкой комнате это обязательно должно было выглядеть комично. Она не смогла сдержать смешок.       — Что тебя так развеселило?       — Не обращай внимание. Чем тут пахнет?       — Мелиссой.       Нове вспомнилась история об этом растении. Мария Луиза иногда баловала ее рассказами о травах, которые добавляла в чай. Мелисса была самовлюбленной и гордой, а влюбленный в нее юноша — наивный. Она с ним играла, а он терпел. Так девушку прокляли и превратили в траву, которую вечно путают с мятой, и наделили целебными свойства, чтобы та больше никому не причинила вреда.       Нова стала, как все Другие. Инициированная. Метка все еще жгла запястье. Ловчая потянулась перебрать висящие на стене травы, чтобы занять чем-то руки.       — Не вздумай их трогать! — Нова отдернула руку и развернулась, задев Хорхе локтем. В этой комнатушке было невозможно находиться двум взрослым людям.       — Так зачем ты меня позвал? Будешь учить варить свои зелья?       — Даже в мыслях не было, — Хорхе по-доброму рассмеялся, — тем более, что зелья — это по вашей части. Мои настойки — это совсем другое.       — Так и зачем?..       — Ты мне нужна на случай взрыва. — Нова вскинула брови. — Я пробую новые рецепты. Может, получится замедлить последствия, если что-то пойдет не так. Поэтому просто сядь. — Он кивнул на ветхий стул в углу.       Она повиновалась, но сделала это с самым обиженным лицом, на которое была способна. Становилось скучно. Хорхе колдовал над котелками, смешивая разные травы, и метался от стола к стеллажу, доставая новые склянки. Она прикрыла глаза, пытаясь представить, что нечто подобное должно было происходить на уроках химии, если бы не домашнее обучение. У нее отняли даже это. Изучать приходилось только теорию. Она бы точно что-то подорвала в классе. Просто интереса ради.       — Может, я все-таки с чем-то помогу? — бубнит она, все еще не раскрывая глаз. Чувствует, что засыпает.       — Можешь повязать бирки на готовые настойки. Список на столе, склянки стоят в том же порядке. Начинай с самой левой.       Нова берется за единственное порученное ей занятие. Перебирает пузырьки с настойками, вешая на них бирки и старается сверяться со списком. В какой-то момент она уже сомневается в том, что доверить ей это, было правильным решением. Но Хорхе чаще ориентируется на форму флакона, чем на надписи, поэтому катастрофы произойти не должно. Не должно ведь, да?       Ароматы трав сменяли друг друга и начинала кружиться голова. В комнате не было окон, но Хорхе, кажется, ничего не замечал. Он проводил здесь много времени, и его рецепторы явно привыкли.       — У тебя есть что-то от головной боли?       — Ивовый корень на второй полке стеллажа. Мутная, желтая. Без запаха. — Хорхе проговорил это, не отрываясь от процесса.       Нова осмотрела полку. Под описание подходило две настойки. Бирок еще не было, а в список входили только те настойки, что были на столе. Она схватила правую и, откупорив, поднесла к лицу. «Кажется, без запаха». В такой обстановке было сложно различить уже хоть что-то.       — Эта?       Хорхе промычал в ответ. Нова решила, что вряд ли здесь будет что-то ядовитое (это же настойки Хорхе?), а, значит, хуже не будет.       — Нова, левая! — Хорхе молниеносно схватил нужную настойку и потряс перед ней. Более прозрачная желтая.       Нова посмотрела на Хорхе не мигающим взглядом.       — Что ты выпила? — он выхватил у нее пустую склянку и принюхался. — Чабрец и родиола. Скорее всего… Хотя, может, ромашка и мята. Как ты себя чувствуешь?       — Нормально. Кажется. Бодрее. Какой у них эффект?       — Это либо снотворное, либо жидкая храбрость.       — Сон это ведь не так плохо?       — Нет, если не хочешь отрубиться на ближайшие три дня. Сколько пальцев я показываю? — он наклонился к ней, вытянув руку (если это можно было назвать «вытянуть», учитывая, в насколько тесной комнате они находились).       — Ты серьезно?       — Если с кукольной головки ловчей упадет хоть один волос, Веспер оторвет мою совсем не кукольную голову. Сколько пальцев?       — Два. Но, кажется, что сейчас вылезет третий, которым ты меня проткнешь, — Нова пытается делать вид, что не переживает. Она пытается чувствовать себя нормально, хотя знает, что что-то не так.       — Тошнота? Головокружение?       — Нет и нет.       — Значит, жидкая храбрость, — заключает Хорхе, будто это самое безобидное, что есть в его коллекции.       — Ну, — оценила свое состояние Нова, — не могу сказать, что прямо сейчас готова на подвиги.       — Это скорее красивое название. Пока еще думаю над ним. Она должна как бы побуждать тебя действовать в соответствие со своими желаниями.       — Прости, а это разве не называется зельем? — Нове не терпится его подколоть, хотя это явно не самый удачный момент для демонстрации остроумия.       — Не совсем. Черт! — Хорхе вернулся к столу, по поверхности которого уже разливалось новое зелье. Он быстро потушил огонь и повернулся обратно. — Оно просто ослабляет контроль со стороны мозга. Есть что-то, что ты особенно хочешь сейчас сделать?       Нова прислушалась к внутренним ощущениям. Хотелось увидеть Веспер, но это не было чем-то особенным. Она уже смирилась с тем, как вид этой женщины влияет на нее. Больше ничего не было.       — Вернуться в Гнездо, где можно открыть окно и подышать свежим воздухом.       — Вот и иди. Я справлюсь сам, — в его голосе нет злости. Скорее свойственное ему нетерпение вернуться к своим отварам.       — И чего звал, — Нова показательно цокнула, открывая спасительную дверь. Подвал казался невероятно свежим местом по сравнению с лабораторией.       — Оно может иметь отсроченное действие! — крикнул Хорхе уже в закрытую дверь, пытаясь разобраться с последствиями убежавшего отвара.

***

      Нова вернулась в Гнездо и рухнула на диван. Особенного прилива сил она все еще не чувствовала. По телевизору крутилась научная фантастика, на кухне не было ни единого человека, а за окном накрапывал дождь. Обычный вечер. Нова вернулась к своим любимым мыслям.       Тот факт, что в ее голову в любой момент могла ударить выпитая настойка, намекал, что ей стоит перестать думать о том, для чего ей явно не хватает смелости. Хотя бы на время. Но фантазия уже рисовала картины, в которых они с Веспер держались за руки, вместе завтракали, играли в шахматы (подставьте любое действие нормальной пары), и обязательно заканчивали день в одной постели, перекатывая на языках имена друг друга. Хотя если учесть нынешний контекст их взаимоотношений, если у них и есть шанс дойти до статуса пары, то точно не до нормальной.       Казалось, невозможно думать о ком-то так много, как она думала о Веспер. Это скребло ее изнутри. Она пыталась перечислить себе причины, почему нужно забыть о ней. Выдвигала множество аргументов, убеждала себя, что уже достаточно боли будет испытано всеми участниками Союза, когда правда откроется. И в тот момент, когда дверь убежища открылась, в ее теле внезапно разлилось тепло.       Это ощущалось, как прилив адреналина. Как стук в ушах в том проулке, когда она спасала Марко, как страх перед Петаром Григоровым, как возбуждение от того, как Оникс сверкала глазами в ее сторону, прижимая к стене. Нова не успела сообразить, что, должно быть, это тот самый отсроченный эффект. Веспер уже стояла перед ней, едва показывающая волнение.       — Хорхе сказал, что ты… — Она недоговорила.       Это срабатывает, как щелчок.       Нова моментально подскакивает с дивана, падая на губы Веспер своими. Она врезается в нее, чуть не спотыкаясь и не роняя их обеих на пол.       Сначала Нова слышит только приглушенный вдох. Всё просто, думает она. Рука у лица, губы Веспер сомкнуты, глаза открыты. Нова держит свои закрытыми. Действует будто на автомате.       Веспер предупредили, что Нова выпила новую настойку Хорхе и может сделать что-то странное в течение ближайших двенадцати часов. Но она думала, что та купит билет в другую страну, чтобы попутешествовать, или решит прогуляться по городу, не надев линзы. Чего в ее голове не мелькнуло, так это того, что тайным желанием ее Ловчей окажется она сама. Поэтому Веспер стоит смущенная и парализованная.       Нова пытается запомнить, каково это. Не то, чтобы она часто представляла себе, как целует Веспер. Если, конечно, несколько раз на дню и обязательно при каждой встрече — это редко. Ей казалось, что поцелуи Веспер дразнящие, переходящие в глубокие, может быть, даже грубые. Но сейчас, чувствуя ее обветренные, но все еще мягкие губы, Нова испытывает только нежность. Это банально, но в ее теле будто взрывается фейерверк.       Когда их покачивает в сторону, Нова хватается свободной рукой за бедра Веспер. Упасть сейчас было бы глупо. Хотя, что может сделать ситуацию еще хуже, когда она чувствует, что Веспер не отвечает на поцелуй?       Это возвращает ее в реальность.       — Черт, — Нова отстраняется, широко распахивая глаза и давая себе мысленную оплеуху за произнесенное слово, — прости, я… я…              Она надеется, что есть какое-то заклинание, которое раздвинет под ней пол, чтобы можно было провалится туда и больше никогда не видеть Веспер. Все, что она слышит, – это свое сбитое дыхание, которое отдает внутри нее эхом, будто рев взлетающих птиц. Все, что она видит, – недоумение в глазах напротив, будто они не видели в этой жизни более идиотского поступка.       И тут Нова делает то, что у нее получается лучше всего. Она сбегает.       На втором этаже она натыкается на Шена, который чертит портал. Нова успевает в него запрыгнуть.

***

      – Как можно быть такой дурой! – Кричит она, лежа в траве.       – Седьмой.       – Что седьмой? – Нова поднимается на локтях и наконец вспоминает, что она не одна.       – Ты седьмой раз это говоришь. Я сегодня, конечно, лапочка, но меня это уже раздражает. – Шен подходит к ней с тремя связками трав. – Мне нужно собрать еще пару веников и можем отправляться. Если захочешь покричать, будь добра, отвернись и кричи в землю.       – Извини.       – Мне твое извини сейчас... – Шен бурчит что-то еще, уже тише. Отворачивает и продолжает ругаться уже себе под нос, проверяя список Хорхе.       Нова знает, что он злится. На задворках сознания мелькает воспоминание, что его схлопнуло после телепорта. Явно из-за дополнительного пассажира. Но чувство стыда перед Веспер уже настолько заполнило ее, что места для Шена не осталось. Она топает ногой о землю.       Ей нужно на чем-то сконцентрироваться.       Вокруг нее одни цветы. Уже увядающие, вымученные знойным летом. Мирное и спокойное небо контрастировало с надвигающейся бурей, еще не дошедшей до этой части региона. Они были далеко от города. Значит, Шен серьезно пострадал от телепорта двоих на такое большое расстояние. И он явно торопится убраться отсюда до начала дождя.       Нова встает и быстрым шагом отходит подальше от него, готовясь призвать Присутствие. Она уверена, что долго не протянет, но сможет хотя бы отвлечься, и начинает считать, надеясь войти в фата-моргану плавно. На деле же это дается с трудом, но она раздвигает границы времени, и смотрит, как солнце встает с запада, как цветы превращаются в бутоны, трава становится сочнее. Она движется дальше, подпитываясь не свободной энергией из природы, а болью и разочарованием. В голове бьется "дура, дура, дура". Даже если Шен пытается привлечь ее внимание, она этого не разбирает. Нова хочет одного – перестать думать.       Она заходит слишком далеко. Глаза начинает печь. Нове кажется, что она сейчас развалится от перенапряжения. Будто ее кости и правда могут треснуть и рассыпаться. Или все-таки могут?       Когда Шен выдергивает ее из фата-морганы, она теряет сознание. И наконец перестает слышать свои мысли.