Целуя Веспер

      Когда в тот же день Константино предлагает ей поехать на аукцион, у Новы не возникает сомнений, для кого попросить еще одно приглашение. Возможно, им с Веспер и пошло бы на пользу побыть какое-то время на расстоянии, но Нова не хочет этого знать. Поэтому на следующий день они вылетают в Женеву втроем.       И очень хотелось бы погулять по городу, как обычной парочке, но ее портрет все еще транслировался с подписью «Разыскивается». Да и с Веспер они не говорили о статусе их отношений. Словно они просто подруги, которые иногда каждый день целуют друг друга.       И занимаются сексом.       Поэтому назвать эту поездку романтической было никак нельзя даже отчасти. Хотя Оникс и докучала Нове подколами про их медовый месяц.       Просто подруги.       На самом деле, это был лучший статус для них. Он отрезвлял и возвращал Нову в реальность.       В этой реальности их отношениям места не было. Нова представляла, как их заточат в темнице, а она будет стоять в тени Кардинала, в безопасности ангелов и молитв. Даже приняв сторону Союза, она была уверена, что Отец не позволит ей провести остаток жизни в катакомбах Ватикана.       — О чем ты думаешь? — повернулась к ней Веспер.       До посадки оставалось всего ничего, они уже шли на снижение. Веспер выглядела бодрой.       Конечно. Она-то проходила обычный контроль. А Нову вели в обход запутанными коридорами.       — Прокручиваю план разговора с Гюше, — соврала Нова.       — Молодец.       А дальше была долгая поездка, низкие дома, не похожая на Италию архитектура, сияющие интересом лица туристов на пешеходных переходах. Такими же должны быть они с Веспер, но они не могут.       Ну это же несправедливо.       Константино привозит их в одну из своих квартир, но она совершенно непохожа на то, что предпочел бы вампирский патриарх.       Но, в конце концов, не в подвале же он должен был их разместить.       — Можете занимать любые комнаты. Или одну, если пожелаете.              Нова слышит, как позади нее цокает языком Веспер, и она уверена, что та закатывает глаза. Конечно, Константино что-то знает. Потому что тому сказал Люсьен, а Люсьен явно подслушал разговор Хорхе или Оникс, а те не додумались, что не стоит это обсуждать так громко, особенно в присутствии вампиров.       Да им всем вообще не стоит это обсуждать. Ясно?       Они остаются вдвоем, и Нова снова наполняется этим ощущением, будто она обязана что-то сказать. Будто это молчание отдаляет их все дальше и дальше, и она не имеет права находиться рядом с Веспер просто так, без адекватной причины, и все, что она должна сделать, если не найдет слов, — это взять свою сумку и уйти в комнату.       Веспер ее опережает. Она говорит:       — Я отнесу сумку и буду готова выезжать.       — Хорошо, — кивает Нова.       Они расходятся. Нова справляется быстрее, поэтому, когда Веспер возвращается, она застает Ловчую на диване, сидящую с опущенными плечами и тусклым взглядом. Она напоминает ей ребенка, забытого родителями на детской площадке. Хотя вряд ли хотя бы одна из них действительно знала, что это такое, потому что обеих забыли намного раньше.       — У нас есть время выпить кофе, если хочешь.       И этой мелочи хватает, чтобы Нова засияла.       — Давай.

***

      Когда они возвращаются после странной встречи с Гюше, Нове кажется, что она все еще чувствует затхлый запах оставленности, который оставался воспоминанием о пережитом кошмаре.       Если бы Нова только знала, что настоящий кошмар еще впереди.       Веспер выглядит более собранной — как будто кто-то ожидал другого — и привычно непоколебимой. Будто ничего не произошло. Но с тем же выражением лица она иногда игнорировала присутствие Новы в штабе, пытаясь сосредоточиться на работе. Таким образом Нова делает вывод, что все-таки Веспер будто бы собранная.       Ей хочется обнять ее.       Она думает о том, как далеко их завели ее глупость, несдержанность и эксперименты Хорхе.       Нова садится на диван, прикрывает глаза и думает о том, как было бы хорошо не только обнять Веспер, но и поцеловать. Не теми детскими прикосновениями губ, которыми они обменивались еще совсем недавно.       Щелчок.              Нова пытается вспомнить их последний поцелуй. Вот первый — нечаянный, который застиг Веспер врасплох. Поцелуй на кухне рано утром, произошедший, очевидно, потому что Нова слишком слаба перед глазами и улыбкой Веспер. Дальше несколько мимолетных и почти незаметных. Потом еще один долгий и нежный, на глазах у практически полного состава Союза, спонтанный секс в штабе. Она перебирает воспоминания все дальше, чтобы убедиться: после этого Веспер даже не притрагивалась к ней. Просто в суматохе поисков у Новы даже не было сил заметить это. Последние пару дней она существовала почти на автомате, но даже такой короткий перерыв теперь казался пропастью.       И что это значит?       — Ты меня избегаешь? — по привычке выпаливает Нова, и, как всегда, поздно осознает, что сейчас, вероятно, не лучший момент.       Веспер, стоявшая у окна, поворачивается к Ловчей. Ее брови медленно поднимаются вверх, а затем ее лицо принимает то выражение, которое появлялось каждый раз, когда она действительно раздумывала над ответом.       — Мы просто много работали в последнее время.       — Мы всегда много работали.       — Чего ты хочешь, Нова?       И слова разлетаются в ее голове запутанным вихрем.       Чего ты хочешь, Нова?       Ответ крутится на языке, но у нее сложности с выражением эмоций. Ей хочется, чтобы Веспер поняла сама. Она почти уверена, что та все понимает. Просто Нова так привыкла, что всю жизнь кто-то решал за нее, что сейчас ей снова хочется просто переложить ответственность. Но она вспоминает, как много была готова взять на себя, что говорит все, как есть.       — Я скучаю по тебе. И мне грустно. И я знаю, что не имею на это права, потому что мы должны быть сосредоточены на миссии, но я хочу вернуться в тот момент, когда перепутала настойки, и сделать все по-другому. Правильнее. Может, тогда я бы не чувствовала себя так неловко. Это было спонтанно, и я даже не знаю, к чему это все приведет. И я не знаю, что ты чувствуешь, потому что ты ничего не говоришь. Ты только позволяешь мне что-то делать.       Она выпаливает мысли, почти не прокладывая между ними логических связей. Просто в ней накопилось достаточно много, чтобы оно не перелилось через край.       — Нова, — Веспер вздыхает. И это нечитаемо. Нова снова не понимает ее. Она чувствует себя эмоциональной инвалидкой. — Ты права. Мы должны сосредоточиться на миссии.       Она замолкает, а мир Новы рушится.       — Это сложно даже для меня, — Веспер выгибает пальцы, и ее взгляд смотрит везде, но не на Нову. — Нам нельзя. Но я ничего не могу с собой поделать. Мне тяжело быть рядом с тобой, и тяжело без тебя.       Мир Новы вновь обретает опору в последних словах. Она встает, потому что если она не возьмет Веспер за руку прямо сейчас, боль захлестнет ее с новой силой.       Их пальцы переплетаются, и Нова думает, как удобно это ощущается. Правильно.       — Ну, кажется, мы обе запутались, — говорит Нова. Она смотрит в глаза напротив и видит боль. Ту же, которую она видит в своем отражении. Эта боль смешивается с ложью, и Нова не знает, что скрывает Веспер. А Веспер знает все.       Кроме того, что ей делать с Ловчей.       В глазах Веспер мерцает едва заметный проблеск нежности, и Нова никогда не простит себе, если упустит его, поэтому встает на носочки, чтобы коснуться губами ее лба, переносицы, подбородка, и то, что ее не отталкивают, дает ей молчаливое разрешение опустить поцелуй на губы. Она не уверена, что это не последний их поцелуй, и не хочет, чтобы это заканчивалось. У них на двоих кроха общего прошлого, и оно не должно испортить их будущего. Веспер расцепляет их руки, чтобы обхватить Нову за шею и притянуть ближе.       Но это не может быть просто поцелуем. Нова хочет знание. Нова хочет, чтобы Веспер сказала ей, что хочет этого. Не просто позволила снова сделать это, не взяла на этом чертовом диване, в котором Нова от нервов расковыряла дырку, а сказала, что ей это нужно. Она хочет, чтобы Веспер снова кокетничала с ней, писала грязные сообщения, потому что действительно хочет этого.              — Веспер, — шепчет она.       — Да, Нова. Я тоже.       И Нова уже не уверена, что не озвучивала свои мысли между их мягкими поцелуями. Или в том, что Веспер не умеет читать мысли.       Но Ловчая для Веспер — словно солнечный свет, и она хочет впитать его.       — Я боюсь, Нова. Так сильно, что хочу спрятаться. Но ты нужна мне. Даже если… — ее речь дает осечку.       — Если что?       — Неважно. Сейчас это неважно.       И Нова тонет в новом поцелуе, разгорающемся пламенем в их телах. Они двигаются в спальню так быстро, словно вот-вот что-то помешает им. Звонки, мысли, необходимость обсудить работу.       Когда Веспер оказывается перед ней абсолютно нагая, у Новы перехватывает дыхание. Она не уверена, что в этой женщине было хоть что-то, во что она не была бы влюблена.       Она не знает, почему поцелуи Веспер похожи на то, будто ее тело расщепляется на атомы и собирается обратно.       Но Веспер извивается под ней юркой змеей, закатывает глаза от удовольствия и выгибает спину. Она отдает себя в руки Ловчей, которая медлит и продолжает касаться ее почти невинно.       — Я оценила твое благородство, Нова, но не могла бы ты начать двигаться?       — Если ты очень просишь.       Нова нависает над Веспер, трется о ее затвердевшие соски своими, раздвигает своим коленом ее ноги. Они целуются громко и грязно.       — Ты можешь быть настолько грубой, насколько пожелаешь, — говорит Веспер, когда Нова спускается ниже.       И у Новы кружится голова от этих слов. Она смешивает в этом сексе страсть и накопившиеся обиды, вытрахивая из Веспер стоны своими пальцами и языком.       — Сильнее.       Она увеличивает темп и силу.       — Еще.       Веспер приподнимается на локтях, чтобы зарыться руками в волосы Новы, и Нова…       Она так возбуждена, что не может думать. Просто двигается жестче, пока Веспер не выпускает ее из своей хватки, откидываясь на подушки.       Им требуется перерыв, прежде чем Веспер переворачивает Нову на живот, подкладывает под ее бедра подушку, и их позиции меняются.       — Ты ненасытна, ты знаешь об этом?       — Разве ты можешь винить меня в этом, милая? — отвечает Веспер, прежде чем раздвинуть колени Новы в стороны.

***

      Первое, что она видит, когда просыпается, — череда ночных сообщений от Оникс. В них содержалось неприличное количество эмодзи с высунутым языком, ножницами и каплями воды. Нова хочет упасть и закричать лицом в подушку, а лучше — задушить ею Оникс, когда они вернутся.       Союз Сожжения ровно на треть состоял из назойливых придурков.       Если бы только Оникс знала, насколько она была близка к правде.       Нова переворачивается на бок, понимая, что не найдет никого рядом. Она просовывает свою руку под подушку и нащупывает там то, чего явно быть не должно. Ее пальцы хватают тонкую ткань и вытягивают на свет.       Черт возьми.       Веспер оставила под ее подушкой свои трусики.       У Новы пересыхает во рту. Она сдерживает себя, чтобы не поднести их к лицу, пытаясь делать вид, что совершенно не ведет себя, как похотливый подросток в пубертате.       И в итоге она не сдерживается.       Аромат погружает ее в воспоминания о прошедшей ночи. О том, как Нова целовала бедра Веспер, дразнила ее клитор, подбивая ту все ближе к краю. Она вспоминает, как комната наполнилась стонами, и как ветер через открытое окно холодил ее разгоряченную кожу.       Она восстанавливает образ Веспер, резко выгнувшей спину в момент оргазма, ее вздымающуюся грудь, и чувствует потребность в разрядке. Нова просовывает руку под одеяло и ласкает себя пальцами, подпитывая возбуждение воспоминаниями.

***

      Нова заходит на кухню и ловит приятное дежавю. Веспер сидит уже одетая, явно вернувшаяся с улицы, и пьет кофе, задумчиво передвигая фигуры на доске. Это выглядит так по-домашнему, что у Новы тянет в груди от нежности.       — Ты кое-что забыла у меня под подушкой.       — Я не забыла. Но могу забрать их обратно, если это доставляет тебе неудобство.       — Я не планирую их тебе возвращать, — Нова все еще стоит в проеме, опираясь на стенку. Ей нужна хоть какая-то опора в этом разговоре.       — Хорошо. Надеюсь, у тебя было приятное утро.       О да.       По такой Веспер она и скучала.       По глазам, которые полнятся усмешкой, а не болью. И Нова думает, что, если бы могла, она бы забрала у нее всю боль и растворила в своих ладонях.       Она не уверена, что вчерашний разговор не будет иметь последствий. Она даже не уверена, что все вернулось к тому, как было раньше, но у них нет ничего другого.       — Было приятно. Не так приятно, как наблюдать за твоими оргазмами ночью, но тоже хорошо,       — выпаливает Нова, и ей становится не просто неловко. Она вне себя от ужаса.       Ей явно не хватало опыта в таких разговорах.       Но в отличие от нее, Веспер чувствует себя уверенно.       — Ты так и будешь там стоять? До этого ты не казалась мне такой нерешительной.       — Кхм, — Нова прокашливается и все же подходит к столу, садясь напротив. Ей срочно нужно сменить тему. — Ты ходила прогуляться?       — Если это можно так назвать. Разошелся шов на платье, пришлось искать новое.       — Понятно, — вздыхает Нова, пытаясь придумать, о чем еще они могут поговорить. Она подпирает голову руками, осознав, что последнюю минуту сидела, вытянувшись по струнке. Это навевает ей мысли о том, как она садилась перед отцом, чтобы рассказать о своих школьных успехах.       И пока она думает, Веспер наливает ей кофе. Стук чашки о стол выводит Нову из воспоминаний.       — Тебе он явно нужен.       — Кто? — не сразу соображает Нова. Учитывая ее плохой самоконтроль, она могла снова сказать что-то вслух.       — Кофе.       — А. Да. Спасибо.       — Мне нужно немного поработать с документами сегодня.       — Новый клиент?       — Нет, все еще для Нурлана. Пора начинать строительные работы, но подрядчик затянул с планами.       И Нова погружается в этот разговор, не понимая и половины процессов, о которых рассказывает Веспер.

***

      На аукционе Нова стоит в стороне. Она смотрит, как Веспер улыбается мужчинам, которые моментально окружали ее, как только рядом появлялось свободное место. Это продолжалось ровно с того момента, как они пришли. Константино боялся опоздать, но по итогу они прибыли слишком рано, и гости только собирались. Их окружали Обычные, к которым — Нова это знала точно — не имеет смысла ревновать. Но она нервно сжимала бокал с шампанским, к которому так и не прикоснулась.       В ее клатче пиликает телефон. «Прекрати пялиться на меня»       Она поднимает взгляд, но Веспер даже не держит в руках телефон, продолжая спорить о чем-то. Нова печатает ответ: «Мне нравится, как ты выглядишь в этом платье»       И все же отворачивается, чтобы рассмотреть особняк. Ей становится интересно, есть ли здесь большая библиотека с высокими лестницами, чтобы доставать книги с верхних полок. О такой она мечтала в детстве. «Я не сомневаюсь в этом» «Я переживала, что придется поднимать твою челюсть с пола, когда ты увидела меня пару часов назад» «У меня не падала челюсть»       И едва Нова отправляет это сообщение, она перестает отвечать за эти слова, потому что Веспер начинает играть грязно.       Она не умрет от своей миссии. Ей больше подойдет смерть из-за бушующего либидо. «Хотя готова поклясться, ты была бы более рада видеть меня без него» «Даже жаль, что мы пришли сюда по делам» «Я уже присмотрела для нас укромный уголок»       Нова уверена, что Веспер блефует и наслаждается наблюдаемой реакцией. Ловчая не могла себе представить вселенную, в которой Веспер готова была зажать ее в темном коридоре, где их в любой момент могли найти. Или все-таки может.       Но когда она направляется к сборищу богачей, окруживших ее недевушку, Нову останавливает Константино. А дальше она помнит только Рафаэля, тяжесть в конечностях и тошноту.

***

      Она снится ей. Возможно, дело в том, что смотря в голые стены, Нова представляет себе только мягкие руки на своих плечах, которые могли бы ее обнимать, если бы все сложилось иначе. К сожалению, Нова не перестала находить приключения на собственную задницу.       Ее грудь наполняется тоской от каждой мысли, но она не знает, чем еще занять голову. Да и мысли о встрече с Веспер явно лучше, чем мысли о том, что она может ее никогда больше не увидеть. Поэтому когда ее глаза закрываются (примерно треть проведенного здесь времени), она фантазирует.       Пару раз сценарии выходили из ее головы, и она шептала вслух все, что ей хотелось сказать. О том, какая она идиотка, а затем — бесконечные извинения, беспорядочные признания в том, как сильно она скучала.       Но когда она открывала глаза, никто не приходил, кроме перевоплощенного в коллекционера чудовища, которое держало ее здесь.       Нова надеется, что где-то за нее молится отец. Может, все-таки в этом и есть, что ей поможет.       Она надеется, что ее все-таки ищет Союз. И каждый раз, когда по ту сторону тонкой стены раздается звук, она представляет лицо Веспер.       

***

      Когда Нове начинает казаться, что ужас произошедшего отступил, воспоминания накатывают снова. Мысли скачут по кругу. Вот пустые стены ее негласной тюрьмы. Вот холодное лезвие, колющее в бок. Вот жжет укус Ксакиры. Вот презрительно-гневный взгляд Веспер.       Веспер.       Нова вспоминает ее слова в той комнате.       — Оставайся со мной, Нова.       И Нова останется. Обязательно.       Веспер не заходит проведать ее, когда они возвращаются в Италию. По крайней мере, не в те моменты, когда Нова может держать глаза открытыми. Но ей кажется, что она чувствовала знакомое прикосновение губ к своей щеке, пальцы, разгладившие морщинки, которые появлялись от того, как Нова жмурилась во время приступов тошноты и кошмаров. Но, возможно, и это ей приснилось. Нова перестает искать оправдания ее поступкам. Она просто принимает их странные взаимоотношения, как факт, и пытается не отвлекаться, даже если эта пустота поднимает в ней приступ паники.       Ей есть, о чем подумать.       Во-первых, она снова чуть не умерла.       Во-вторых, Ренато ждет ее с докладом.       В-третьих, она снова чувствует увеличивающуюся дистанцию между ней и Веспер.       Если это и называется эмоциональными качелями, то они уже сделали на них гребаное солнышко.       Веспер заходит под вечер. Уставшая и поникшая. В них нет того блеска, который обычно случается, когда они достают новую зацепку. И Нова не понимает, почему, если картина у них, и она скоро восстановится, чтобы начать работать с ней.       — Я уже начинаю привыкать к тому, что с точной периодичностью захожу тебя проведать после… — Веспер не может произнести это вслух. Это уже третий? Четвертый? Какой-то там раз, когда Нова оказывается на неустойчивой границе между жизнью и смертью. И к этому все-таки привыкнуть невозможно.       — Ты от меня так легко не избавишься, — улыбается Нова. Если не считать кошмаров, она чувствует себя лучше. Но ей тяжело дались очередные прятки в аэропорту, поэтому она все еще находилась в постели. — Полежи со мной.       Веспер поджимает губы, но ложится рядом поверх одеяла, лишь касаясь пальцами пижамы Новы, чтобы поправить помятый лацкан. Цикличность этих моментов съедает пространство, и Нове становится тяжело дышать. В прошлый раз, когда она говорила эту фразу, ее заливало краской из-за своей глупости. Сейчас Нова не чувствует ничего, кроме тоски и страха.       — Ты в порядке? — спрашивает Веспер. Она прерывает даже тот маленький тактильный контакт, который позволила себе.       Она не в порядке.       Она привыкла к отсутствию этих жестких границ между ними. И Нова тянется сама, укладывает голову на бедра Веспер.       — Останься сегодня со мной.       — Не могу. Но я останусь, пока ты не заснешь.       Нова думает, что этого ей будет вполне достаточно.       — Где ты живешь?       — У меня есть небольшой пентхаус. Между офисом и штабом. Купила несколько лет назад. А раньше жила в Гнезде, вместе со всеми.       — Разве не удобнее было остаться здесь?       — Мне нужно было пространство, где я могла бы… — Веспер вздыхает, подбирая слова. — Не знаю, просто быть той, к кому не стучат в спальню с вопросами.       Нова знает, что это отмазка.       — Вряд ли бы кто-то решился этим заниматься.       — Ты не знаешь настойчивость Хорхе.       — Ты когда-нибудь отведешь меня туда?       — Если пообещаешь больше не попадать в передряги.       — Это будет проблематично, — едва смеется Нова — на настоящий смех сил не было.       — Постарайся. Не уверена, что переживу еще одну такую ночь. Я же не молодею.       — Не прибедняйся.       И Нова наконец закрывает глаза.