Where Silence Carries a Name.

Ещё долго стоя напротив конверта, лежащим на кухонном столе, Драко не мог отвести взгляд. Его преследовала мысль о том, что стоит ему только моргнуть, как конверт испарится в воздухе, так же, как в ту самую ночь ушла его мать, оставив его одного. Уязвимым перед самим собой, перед страхом и сомнениями терзавших его. Дождь бился в стекло — редкий, колючий, холодный. Дом сжимался вместе с ним. Стены тянулись к нему, запирая его самого в черствых четырех стенах. Стены дышали осторожно, пол скрипел так тихо, что казалось боялся потревожить тишину. Малфой провёл пальцами по печати. Ровная. Цельная. Ещё совсем свежая. Такой печати не бывает на старых письмах. От этого факта в горле совсем пересохло. А в голове сразу возник Азкабан. Его холод, сырость, чёрные камни. Тюрьма, где звук шагов тонет в стенах. Где каждый день одинаков, как приговор. Там нет связей. Нет писем. Нет голоса. И не должно было быть. Нервно усмехнувшись самому себе, в голове пролетела слабая мысль, задержавшись всего на секунду — ”Это просто дурная шутка. Чей-то дурной розыгрыш. Другого иначе быть не может.” Только слова прозвучали пусто, растворившись в потоке собственных мыслей, создавая ощущения, что слова и вовсе не принадлежали ему. Пальцы сжались сильнее, конверт под ними предательски хрустнул. Внутри что-то дрогнуло — не мысль, не эмоция, а ощущение, похожее на шаг за спиной, который сопроводил стонущий скрип раздавшийся позади. Резко обернувшись и пробежавшись бегущим взглядом по темным углам он не заметил никого, кроме медленно идущего к нему домового эльфа с серебряным, но треснувшим с краю подносом в руках. Устало вдохнув, Малфой списал это на обычное совпадение и внутреннюю тревогу вызванную истощенным телом и разумом. Разорвав письмо на мелкие клочья, он внимательно следил, как бумага мягко рассыпалась на полосы. Белые клочки упали в корзину — тихо, беззвучно, как снег на камень. Разглядывая их так, как медсестра, склонившаяся над раной. Ещё секунду ничего не происходило, пока эльф не подошёл с подносом еды. Он прижимал дрожащие руки к себе, стараясь избежать очередного упрёка, а затем быстро удалился, не желая встретиться взглядом с хозяином. Дом, после этой встречи продолжал оставаться прежним. Огонь в камине продолжал потрескивать. Воздух был таким же тяжелым. Только наследник династий Малфой не мог отделаться от ощущения, будто кто-то отпустил на шаг назад в темноту и ждал. Не ушёл — именно ждал его там. Закрыв глаза, он скользнул пальцами по лицу, словно пытаясь нащупать прежнее спокойствие — то самое, что раньше неизменно возвращалось в такие минуты. Но сейчас жест повис в пустоте. За столом уже давно стояла накрытая тарелка — аккуратная, словно по старой привычке, — и всё же он прошёл мимо, покидая кухню, как покидают что-то, что перестало быть частью распорядка, совсем позабыв о трапезе, которую раньше не мог пропустить. Пока в голове так и крутились привычные ему голоса: Так правильнее. Так безопаснее. Так легче.. ⸻ Проходя мимо холодных коридоров, где на стенах висели старые семейные фотографии — выцветшие, покрытые тонкой пылью, оставленной без внимания слуг, — он уловил издалека сухой, короткий, как выстрел, хлопок двери. И тут всего на секунду сердце сорвалось с привычного ритма. Нарцисса. Она вернулась. Она где-то рядом, и в тоже время — бесконечно далеко. Теперь он точно знал, что она в доме: редкие шаги, скрип кресла, шелест бумаг. Но каждый звук казался чужим, приглушенным, как будто между ними натянули стекло. Она не входила в его пространство, и он не входил в её. ⸻ Мир сжался до коридора, комнаты, камина и пустоты внутри. Усевшись в кресло, он наблюдал за пламенем, что мерцало бросая длинные тени на стены — вытянутые, хищные, похожие на фигуры людей которых уже нет. На фигуру отца, что больше не мог присутствовать в его жизни. Так же отчетливо видел фигуру матери, спрятавшись за горой бумаг, в попытках вытащить отца. И фигуру его друга, что в тот ненавистный день заживо сгорел в магическом огне. Иногда ему казалось, что тени двигаются чуть иначе, чем положенно огню. Иногда, что кто-то стоит за дверью, ведь видел тени внизу. А сам задавался вопросом. Зачем Нарцисса ушла так поздно, что бы вернуться к утру? Тем более так быстро. Тем более к нему. Но главное… действительно ли это она? И с этими мыслями он уснул в том же кресле — истощённый, с пустым желудком и тем странным чувством нехватки, которое раньше казалось невозможным в этих стенах. Дом стоял тем же, а он — уже нет. Династия дала трещину, наследник остался без рычагов, без права на опору. Но где-то во тьме по-прежнему было чьё-то ожидание. И он знал — оно для него.