Холодный расчёт: Кассиопея

Они подъехали к особняку. — Родители… — обеспокоено прошептала Касси. — Они не дома. Прислуга уже спит, — тихо, но четко ответил Алессандро, уже выходя из машины. Его движения были выверенными и быстрыми. Он открыл заднюю дверь, и легко подхватил Фифи на руки, как когда-то делал в детстве, когда она засыпала после долгих игр. Они молча прошли в дом и поднялись по широкой лестнице в ее спальню. — Отнеси ее в ванную, дальше мы сами, — распорядилась Касси. — А ты принеси пока какой-нибудь сорбент из аптечки. Пожалуйста. Они действовали слаженно, без лишних слов и выяснений отношений. Сейчас их личная война отошла на второй план. Фифи была важнее. Алессандро занес сестру в ванную, бережно усадил ее на пол около унитаза и вышел, бросив Касси короткий кивок. Та опустилась рядом с подругой на колени. — Фифи, надо, чтобы тебя стошнило, — мягко, но настойчиво сказала она, придерживая ее. — Это важно, дорогая. Надо вывести всю дрянь из тебя. Фифи слабо кивнула, ее тело содрогнулось. Она наклонилась над белоснежной чашей, а Касси, заботливо собрала влажные пряди ее волос. Процесс был мучительным. Слезы текли по бледным щекам Фифи, горло саднило. Ни с первого, ни со второго раза ничего не выходило. Но Касси терпеливо гладила ее по спине, тихо подбадривая. Наконец, после очередной попытки, у нее получилось. Когда все закончилось, Фифи, обессиленная и дрожащая, просто легла на прохладный кафель. — Касси… я клянусь… я не прикасалась к наркотикам, — выдохнула она. — Ты же знаешь… это мое табу. — Тише, тише, все хорошо, — Касси провела рукой по ее волосам. — Я бы в любом случае тебя не осудила, ты же знаешь. Эти уроды дорого заплатили за то, что с тобой сделали и что собирались сделать. — Он… убил их? — слабо прошептала Фифи, не открывая глаз. Касси промолчала, сжимая губы. Затем встала с пола и подняла подругу. — Давай, родная, нужно смыть с тебя все это дерьмо. Она помогла Фифи раздеться и усадила ее в ванну. Настроив теплую воду, Касси взяла душ и начала осторожно поливать скукожившуюся, беззащитную Фифи. Она помыла ей голову, смывая липкий лак для волос и запах клубного дыма, омыла тело, стирая следы чужих прикосновений и пот. Через пятнадцать минут они вышли из душа. Фифи, закутанная в мягкий мохровый халат, казалась хрупкой, как ребенок. На краю ее кровати уже сидел Алессандро в новой, чистой рубашке. В одной его руке была бутылка воды, в другой таблетки. Касси уложила Фифи на подушки и плотно укутала одеялом, подоткнув его по бокам, создав ощущение безопасного кокона. Алессандро молча протянул сестре таблетку и воду. Фифи открыла глаза, ее взгляд упал на брата, и по ее щекам снова потекли тихие слезы. — Прости… прости, пожалуйста… — всхлипнула она. — Мне так стыдно, Алессандро… прости… Он подвинулся ближе и провел большой, сильной рукой по ее мокрым волосам, отодвигая их со лба. — Фифи, все хорошо, слышишь? — его голос был на удивление мягким. — Я не злюсь. Не переживай. Тебе нужно отдохнуть. Касси, стоявшая в стороне, опешила. Она никогда не слышала, чтобы он говорил таким тоном. Таким снисходительным, полным безграничной братской нежности. — Мы поговорим об этом утром, если ты захочешь, — продолжил он, все так же гладя ее по голове. — Но я тебе клянусь, я не злюсь на тебя. Не плачь, сестренка. Фифи вздрогнула. Кажется, последний раз он называл ее так, когда ей было лет шесть. Он осторожно вытер большим пальцем следы слез с ее щек и наклонился, оставив теплый поцелуй у нее на лбу. Фифи слабо улыбнулась, и последнее, что она прошептала, прежде чем ее веки сомкнулись и дыхание выровнялось, было: — Я очень сильно вас люблю… Касси тихо подошла к кровати и, склонившись, тоже оставила ласковый поцелуй на лбу уже спящей подруги. Затем они с Алессандро, не глядя друг на друга, вышли из комнаты, закрыв за собой дверь. — Я отвезу тебя домой, — коротко бросил он, спускаясь вниз. Касси на это лишь беззвучно кивнула и последовала за ним. Они молча шли к машине, молча сели в нее и молча ехали по пустынным ночным улицам. Но тишина эта была настолько тяжелая и давящая, что у Касси сдавали нервы. В какой-то момент она не выдержала. — Ну же, давай, — ее голос прозвучал резко, срываясь на высокой ноте. Он бросил на нее короткий взгляд. — Что? — Я слушаю. Давай свою речь. О том, какая я безответственная дрянь, что из-за меня Фифи накачали, что я плохо на нее влияю… — ее слова лились потоком, горькие и самоуничижительные. И от этих слов у нее на глазах невольно выступали слезы. Потому что она знала, что что бы он ни сказал, какими бы гнусными словами ни пользовался, она ненавидела и презирала саму себя намного, намного больше. Она была там. И она не уследила. И можно было сколько угодно твердить, что у каждого своя голова на плечах, что они почти ровесницы, что она не нянька для Фифи, но все это разлеталось в пыль перед одним простым фактом: Фифи была ее самым близким человеком на земле, и Касси чувствовала за нее ответственность. И она должна была уследить. Не позволить подруге оказаться в такой опасности. Должна была, как минимум, самой себе. Алессандро молчал, и она уже подумала, что это и есть высшая степень его презрения — полное игнорирование. Но в какой-то момент, посреди темной трассы, он будто сорвался с цепи, не в силах больше сдерживать все, что копилось за этот вечер. Он резко, с визгом шин, свернул на обочину и затормозил. Пыль поднялась облаком за стеклами. Он повернулся к ней всем корпусом, его лицо было искажено первобытной яростью. — Как ты можешь быть такой беспечной? Она замерла, думая, что вот оно, сейчас он начнет ее отчитывать за поход в клуб, за то, что не уследила за его сестрой. Но он выдохнул нечто совершенно иное. — Как ты могла полезть голыми руками на этого амбала? У него был нож, Касси! Нож! А если бы он тебя там перерезал? Если бы меня не оказалось рядом? Что бы делали твои родители? Что бы делал... — он оборвался на полуслове, отвернувшись. Его рука с такой силой вцепилась в руль, что кожа натянулась, грозя лопнуть. Ошеломленная, она нашлась не сразу. — А что мне нужно было делать, Ал? Позволить им утащить Фифи? Стоять и смотреть? — Бежать, звонить охране, звонить мне, что угодно! Но не бросаться с кулаками на мужика, который в три раза больше тебя! — его голос гремел, заполняя собой все пространство салона. Она перешла на крик, слезы текли по ее лицу ручьями. — Я бы ни за что не бросила ее там, и ты это знаешь! Я бы вгрызалась им в глотки, я бы отбивалась до последнего, но не отдала бы ее им! И он, кажется, впервые за все время кричал на нее в ответ, по-настоящему, теряя контроль, его голос был хриплым от непрожитого ужаса: — Ты могла умереть! Умереть, Кас! Понимаешь? Тебя бы просто зарезали там, и я... — он снова запнулся, не в силах выговорить. — Ты знаешь, иногда мне кажется, что от этого тебе было бы только легче! — выкрикнула она в ответ, вся содрогаясь от рыданий. Он резко повернулся к ней, его глаза пылали во тьме. — Какая же ты дура… Она уже открыла рот, чтобы крикнуть что-то еще, излить всю свою боль и ярость, но он не дал ей ни шанса. Алессандро рванулся вперед, его рука обхватила ее за затылок, и он с силой притянул ее к себе, заглушив все ее слова своим ртом. Этот поцелуй был отчаянным, яростным, соленым от слез и горьким от страха. В нем не было ничего от той игры, что была между ними раньше. Это было падение в бездну. Это было признание, вырванное силой у них обоих. И в этом хаосе губ, зубов и переплетенных дыханий была только невыносимая, животная правда, которую они наконец перестали отрицать. Касси кое-как нашла в себе силы оторваться от него, ее губы распухли, а дыхание сбилось. — Пусти меня. Он вновь притянул ее, и его поцелуй был еще более властным, требовательным. — И не подумаю, — прошептал он прямо в ее губы. Они снова погрузились в хаос, их рты сливались в яростном противостоянии. Она оторвалась всего на секунду, чтобы прошептать сквозь прерывистое дыхание: — Ненавижу... — Я больше, — выдохнул он в ответ, и в его голосе звучала не злость, а какая-то отчаянная правда. Он резко отодвинул свое сидение максимально назад, освобождая пространство. Его рука крепко обхватила ее за бедро, и он одним движением посадил ее к себе на колени. Они оба глухо застонали от этого внезапного, плотного соприкосновения тел, от того, как ее мягкость прижалась к его напряженной жесткости. Она обхватывает его лицо руками, переводя их то на его затылок, то на плечи. Его ладони скользили по ее телу, срываясь с талии на бедра, а его губы прокладывали путь по ее скулам и шее, оставляя горячие следы на ключицах и упругой коже декольте. Его руки опускались все ниже, и в конце концов он сжал ее ягодицы с такой силой, что у нее потемнело в глазах, и волна возбуждения накатила с новой, ослепляющей мощью. В ответ она потянулась к пряжке его ремня, пытаясь справиться с застежкой, но ее сбивала сильная дрожь, потому что в это же время он медленно задирал ее платье к талии. Его пальцы впились в обнаженную кожу ее бедер, и она услышала, как он хрипло выдохнул. Одна его рука потянулась к тонкому краю ее стрингов, и когда он, отодвинув ткань, провел пальцем вдоль влажных, горячих складочек, Касси не смогла сдержать громкого, сдавленного стона. От этого звука все его тело напряглось, как струна. —Блять… Он не спеша водил пальцами по ее чувствительному клитору, заставляя ее вздрагивать, а затем круговыми движениями ласкал вход, смазывая его ее же соками. Она таяла, теряя любой контроль над собой и своим телом, ее стоны становились все громче и откровеннее. Когда он вошел в нее одним пальцем, по его собственному телу прошел разряд электричества. Он не мог себе даже вообразить, что может испытывать такое всепоглощающее, животное возбуждение. Он чувствовал себя единым комком напряжения, готовым взорваться в любой момент. Войдя вторым пальцем, он почувствовал, как она сама начала двигаться навстречу, насаживаясь на них в нетерпении, в каком-то трансе экстаза. Но ей было мало. Ей нужно было все, и прямо сейчас. Собрав последние силы, она снова потянулась к его брюкам, на этот раз справившись с застежкой и высвободив его налившийся, толстый член. Она не сдержала короткого, изумленного выдоха. — Ого… На что получила его тихий, искренний смешок. Он вытащил из нее пальцы, проведя несколько раз по клитору и вызвав новую судорожную дрожь в ее ногах. Затем он обхватил основание своего члена и приставил его к ее сочащемуся, готовому входу. Второй рукой он снова обвил ее шею, впиваясь пальцами в волосы у затылка, и заставил ее посмотреть прямо в свои глаза, такие же затуманенные и черные от страсти, как ее. После чего он медленно, мучительно медленно для них обоих, стал опускать ее на себя. Касси запрокинула голову, ее рот приоткрылся в немом крике блаженства, когда он заполнял ее до самого предела. Они выдохнули друг другу в губы, и их рты снова слились в грязном, безудержном, мокром поцелуе, пока она сидела на нем, привыкая к его размерам. Он обхватил ее бедра и слегка приподнял, чтобы снова опустить. Они стонали друг другу в рты, тонкая паутинка слюны растянулась между их губами и капала на его уже смятую рубашку. Это была полная противоположность стерильной, выверенной жизни, к которой он стремился. И как же это, блять, было хорошо. Он снова приподнял и опустил ее, и она уже была готова скулить от нетерпения. Она попыталась ускорить ритм, но он только сильнее сжал ее бедра, намеренно замедляя движения. — Издеваешься… — просипела она, сгорая от желания. — Да, — без зазрения совести коротко ответил он. — Ну ты и м… — начала она, но договорить ей не позволили. Он резко поднял ее и так же резко опустил на всю свою длину, до самого основания. А потом сделал это снова, и снова. И на ее глазах вновь выступили слезы. Не от боли, нет. Ей не было больно. Ей было слишком хорошо. Слишком сильно. И от этого переизбытка чувств слезы текли сами собой, а он сцеловывал их с ее щек, как одержимый, как умирающий от жажды. Они перешли на бешеный, неистовый ритм, который выводил их за грань разума, доводя до исступления и высшей точки экстаза. Он сильнее вцепился в ее волосы, прижимая к себе, а другой рукой коснулся ее клитора. Пары точных, круговых движений было достаточно, и она громко, бурно кончила. Касси судорожно сжималась вокруг его пульсирующего члена. Не прошло и минуты, как он с глухим стоном кончил следом, выходя из нее и пачкая ее живот и бедра горячей влагой. Они были мокрые от пота, их тела дрожали. Лбы соприкасались, они тяжело и громко выдыхали друг другу в полуоткрытые рты, пытаясь вернуться из небытия обратно в реальность. Реальность, которая оседала им на плечи тяжестью осознания, что они только что натворили. Касси попыталась слезть с него, но Алессандро только лишь сильнее прижал ее к себе. Он не мог ей позволить отстраниться. Не сейчас. — Я тебя не отпускал. Кажется, в уголках ее глаз снова скапливались слезы. — Но тебе придется. На это он лишь молча стиснул ее в своих руках, зарываясь лицом ей куда-то в шею. А она…она прижималась к нему в ответ.