На моей стороне (On My Side)

Уэнсдей ударила Галпина локтем в бок. — Слезь с меня, — прошипела она нетерпеливо, пытаясь высвободиться из-под его тела. Тайлер крепко сжал челюсти и перекатился. В следующий миг девушка уже была на ногах и бросилась вниз по склону — к разрушенным опорам моста. — Дядя Фестер! — крикнула она, всматриваясь в мутную воду. Зомби, оставшиеся на той стороне, продолжали идти к краю, будто ничего не произошло, и один за другим срывались вниз. Одних уносило течением в сторону озера, другие разбивались о камни и всё ещё шевелились — как полудохлая рыба на мелководье. — Я не в настроении для розыгрышей с утоплением! Уэнсдей напряжённо следила за потоком, ожидая, что вот-вот покажется лысая голова дяди — очередная попытка подловить её на проявлении чувств. Но секунды шли, а этого не происходило. Аддамс сжала губы, чувствуя, как предательски начинает жечь глаза. — Уэнсдей, — окликнул её Тайлер. Он стоял в нескольких шагах позади, держа патронаж и оружие Фестера. — Нам нужно уходить. Взрыв наверняка привлёк внимание пилигримов… Она зажмурилась, призывая себя к порядку, и сглотнула солёную влагу, так и не успевшую пролиться. Она не будет плакать. Тем более при Галпине. Из-за родственника которого всё это и произошло. Тайлер не подошёл. Он видел, как она стоит — слишком прямо, слишком неподвижно. Нутро подсказывало: лучше не лезть с утешениями. Он просто оставался рядом, не вторгаясь и не отворачиваясь от её немой скорби.

***

На обратном пути им попался мотоцикл, валявшийся на обочине. Уэнсдей, не раздумывая, подняла его и после нескольких попыток завела без ключа. Галпин подошёл, чтобы сесть сзади, но она рванула с места, оставив его обалдевшим посреди разгромленной улицы. Тайлер выругался. Он понимал её состояние — но эта выходка могла стоить им обоим жизни. Он трансформировался, намереваясь догнать её. К счастью, Аддамс ехала не куда попало, а прямо к их укрытию. Тайлер ворвался в бункер следом. — Не смей больше так делать! — рявкнул он, захлопывая дверь и блокируя её собой. — Решил, что можешь указывать мне?— парировала Уэнсдей, не менее яростно. — Я на твоей стороне, — сказал Тайлер тише, но жёстко. — Мы команда. И держимся вместе. — Нет никаких «мы», — отрезала Уэнсдей, уже добравшись до их с Фестером вещей. — Ни в каких вариантах. — Больше некому прикрывать тебя… — сорвалось с его губ. Аддамс замерла, чувствуя, как из груди по венам разливается ярость, снося привычный самоконтроль. Она медленно повернулась к нему, щёлкая пальцами, будто разминаясь. Тайлер понял, что последние слова были ошибкой, но промолчать уже не мог. — Я знаю, что ты чувствуешь, — попытался он сгладить. — Я тоже потерял близких, но сейчас не время… Он не договорил. Уэнсдей прыгнула, целясь ногой в грудь. Тайлер успел увернуться — но лишь для того, чтобы пропустить следующий удар. Он пошатнулся, ударившись спиной о бетонную стену, но успел перехватить её за запястье, не давая нанести третий удар. — Не смей сравнивать, — процедила она сквозь зубы. — Это из-за твоего родственничка дядя Фестер погиб. Глаза Тайлера злобно сверкнули: у него не осталось никого — в отличие от неё. — Ты ответишь за его смерть, — холодно продолжила Аддамс. — Тебе нужно остыть, — сказал Тайлер и, в подтверждение того, что он не враг ей, ослабил хватку. Она не остановилась. Уэнсдей рванула вперёд снова — быстро, хлёстко, без предупреждения. Тайлер едва успел поставить блок, приняв удар на предплечье. Боль прошила руку, но он устоял. — Чёрт… — выдохнул он сквозь зубы. Она двигалась лучше. Чище. Техника была выверенной, отточенной — каждый выпад экономил силы и бил по уязвимым точкам. Он компенсировал это массой, рефлексами, грубой силой, но прекрасно понимал разницу. Если он выйдет из этого живым, этот пробел нужно будет закрыть. Срочно. Уэнсдей не давала ему времени на раздумья. Удар — шаг — разворот. Он отбивался, уходил, перехватывал запястья, стараясь не ответить слишком жёстко. Не потому что не мог. Потому что не хотел. Но что-то в её взгляде изменилось. Это было уже не выплеском боли. Не срывом. Это было решение. Хайд внутри него подсказал очевидное: она не просто дерётся. Она готова убить. — Уэнсдей… — начал он, но она сбила его с ног резким подсечением. Пол ударил в спину. Воздух выбило из лёгких. Прежде чем он успел перекатиться, она уже была сверху — прижала коленями, зафиксировала корпус с пугающей точностью. И тогда он увидел движение. Её рука скользнула к рукаву — коротко, почти незаметно. Щелчок металла. Нож с зазубринами блеснул в тусклом свете. Уэнсдей замахнулась. В её глазах горела жажда возмездия — холодная, выверенная. В этом гневе было что-то пугающе красивое. Тайлер понял: это, скорее всего, конец. Хайд внутри взвыл, требуя вырваться — примитивный, честный инстинкт самосохранения. Но он удержал его. Пусть будет так. Он был готов принять смерть от её руки ещё три дня назад. По большому счёту, с тех пор изменилось не так уж много. — Последнее слово, — произнесла она, сжав рукоять. Тайлер на секунду задумался. Что он действительно хотел ей сказать? Попросить прощения за всё зло, которое причинил? — Мне жаль, — произнёс он тихо. — Что у нашей истории не было другого начала. Уэнсдей — которая никогда и ни с кем не разрывала зрительного контакта — моргнула. Его простые слова задели внутри неё что-то глубже ярости: ледяной барьер, за которым она замуровала всё, связанное с ним, дал трещину. Взгляд изменился. В нём осталось напряжение — острое, режущее, — но ненависть отступила, уступив место боли. Она ударила резко. Нож вонзился в пол в дюйме от его виска, отдача прошла по её запястью. Уэнсдей рухнула на парня почти всем весом; рукоять всё ещё была сжата в ладони так, что побелели костяшки. Тайлер резко втянул воздух. Сердце билось глухо и тяжело, тело было напряжено до предела, но он боялся пошевелиться — как и посмотреть на неё. Она тоже замерла, а дыхание стало таким тихим, что он ловил его скорее кожей, чем слухом. И только когда на шею упала тёплая капля, он понял, что это не пот. Тайлер ожидал вспышки — удара, ярости, расплаты за то, что стал свидетелем её слабости. Но вместо этого Уэнсдей медленно склонила голову и уткнулась лицом ему в шею. Плечи подрагивали, но ни звука не сорвалось с её губ. Он очень медленно оторвал руки от пола и осторожно обнял её, боясь спугнуть этот миг. Секунды растягивались в минуты, а они всё так же лежали, прижавшись друг к другу, будто мир сузился до этого короткого, хрупкого промежутка между вдохами. В конце концов Уэнсдей пошевелилась и приподнялась. Их взгляды встретились — открыто, без защиты. Она медленно потянулась вперёд и едва коснулась его губ своими. Тайлер боялся верить в происходящее. Уэнсдей снова прильнула к его рту — на этот раз настойчивее. И тогда он ответил, втягивая её в поцелуй глубже, позволяя своим прикосновениям стать горячее и опаснее. Его руки скользнули ниже по линии талии и остановились на бёдрах, сжимая. Под ладонями он чувствовал, как она одновременно напрягается и тянется ближе — хотя ближе уже было некуда, их разделяла лишь одежда. Её близость сбивала дыхание. Запах, холод ладоней на его груди недвусмысленно влияли на здоровый молодой организм. Его плоть восстала, отчего в штанах стало тесно. Уэнсдей сжала пальцы сильнее, оставляя тонкие царапины на его коже. Она чувствовала это слишком ясно — странный, томящий жар, вспыхнувший там, куда она ещё не допускала никого. Тянущее, вязкое ощущение, почти болезненное в своей новизне. Оно не требовало объяснений и не спрашивало разрешения. Просто существовало. Тайлер потянул её за косички, заставляя выгнуть шею, и впился губами в бледную кожу — туда, куда позволял ворот чёрной водолазки. В ответ её ладонь медленно скользнула ниже, минуя жёсткие волоски, прочерчивающие дорожку от пупка к поясу джинсов. Мягко, но уверенно он перехватил её руку. — Постой, — выдохнул он. — Я не уверен… что сейчас ты действительно этого хочешь, — продолжил Тайлер, заранее зная, что ещё сто раз пожалеет о сказанном. Её лицо стало нечитаемым. Несколько секунд она смотрела на него — внимательно, будто видела впервые целиком. В этом взгляде не было стыда. Только медленное осознание. — Это не значит, что я не хочу, — быстро добавил он. — Но… не так. Не после того, что произошло. — Ты прав, — коротко ответила Аддамс, отстраняясь. — Лишние объяснения не нужны. Она закрылась — чего он хотел меньше всего. Но он не мог воспользоваться её состоянием. Уэнсдей резко поднялась и ушла в другой конец помещения, к сумкам дяди, набитым награбленным и боеприпасами. Находиться рядом стало невыносимо неловко. Тайлер на несколько мгновений прикрыл веки, затем поднялся с пола. — Пойду наверх. Подышать воздухом, — сказал он, но реакции не последовало. Он подавил тяжёлый вздох и повернул кольцо железной двери.