Холод под кожей.

Палец нажал на запись. Лилит сбросила волосы с плеча и сглотнула, прежде чем начать. —Я Лилит Хилл, мне почти восемнадцать,—она посмотрела на своё отражение в камере, а затем перевела взгляд на задний план. Никого.—И мне кажется, что я схожу с ума. Тишина затянулась, запись всё ещё шла. Почувствовав холодок на коже, она резко обернулась, но, как и ожидалось, никого не увидела. —И чем я только занимаюсь...—её палец нажал на кнопку «стоп», а сама Лилит откинулась на спинку игрового кресла, поджав губы. Одна из ламп вот-вот должна была погаснуть. Свет в комнате судорожно мигал, нагоняя панику. Лилит простучала пальцами по столу какую-то мелодию, а потом, махнув рукой, взяла телефон и лениво побрела до кровати, едва не рухнув на мягкий матрас. —Всё в порядке, такое бывает,—успокаивала она саму себя, сжимая телефон в руках.—Ничего страшного. Я ведь не похожа на сумасшедшую. Хотя, если подумать, очень даже похожа. Час в кровати пролетел незаметно. Захотелось в душ. Смыть с себя этот мерзкий страх и хоть как-то остудить голову, которая вот-вот готова была загореться или взорваться к чертям от потока мыслей. Да, это было правильное решение. —Роланд!—крикнула Лилит, одной ногой уже ступая в ванную комнату.—Я в душе, не балуйся с водой! А то ведь кипятком ошпарит. Обжигаться в душе Лилит было не впервой, но больше, как-то знаете, не хотелось. Спасибо. Спустя несколько минут и пару манипуляций всё было готово. Приглушённый свет (спасибо, папуля, за несколько режимов), пена, ароматические свечи и, как вишенка на торте, бомбочка для ванны. Так бы и сказала Лилит, если бы не планшет старшего брата, нагло стащенный у него несколько дней назад. Он, конечно, переплюнул бы любую бомбочку. Правильно, пусть ищет. Сестре нужнее. Тёплой воду назвать было нельзя, но и кипятком тоже. Она приятно обжигала кожу, а пена оставляла следы на её теле. Несколько десятков минут прошли замечательно.Первый попавшийся сериал и долгожданное спокойствие. Возможно, было бы идеально, если бы под рукой оказались какие-нибудь снеки. Лилит определённо бы улыбнулась во все тридцать два, будь неподалёку вино. Но, как говорит мама, она слишком молода, чтобы так много думать о вине. Что ж, она была права. Лилит открыла глаза и несколько секунд глупо моргала, пытаясь сообразить, где она. Ага, ванная. Но что-то здесь не так. Свечи были потушены — наверное, она сама затушила их во сне. Приглушённого света тоже не было. Единственный его источник — щель под дверью. Щель? Лилит дёрнулась и нажала на выключатель. Яркий свет ударил в глаза, и она тихо прошипела, пытаясь привыкнуть. —Роланд, мать нашу, Хилл!—прокричала она и быстро вылезла из ужасно холодной воды. И сколько же она там просидела? Будто в морозилке перебывала. Вскоре, злая и продрогшая, она принялась вымещать злость на братовой двери. Да, с петель её так просто не снимешь, но Лилит сделала бы это с огромным удовольствием. —Открой, придурок,—слова сопровождались стуками, такими громкими, словно в дверь долбились не рукой, а как минимум головой. Лилит, возможно, так бы и поступила, но она ведь ещё не совсем спятила.—Роланд! Дверь и вправду открылась. Неужели в этот раз волшебное слово не потребовалось? —Чего тебе?—из щели появилось недовольное и сонное лицо брата.—Разоралась тут. Я тебе и в ванне покоя не дал?—Роланд начал аккуратно закрывать дверь и, с зевком, бросил напоследок.–Проспись, Лилс, у тебя чуть-чуть ку-ку.—Он присвистнул и захлопнул дверь. Лилит цокнула и показала язык. Зачем? Да чёрт его знает. С тихим фырком она развернулась и пробормотала себе под нос что-то вроде: «Вооброжала». Комната встретила её прохладой. Снова. Окна не открывались уже несколько месяцев — максимум на пару минут для проветривания, — батареи работали едва ли не на максимум. Но ощущение сырости не покидало её, и Лилит каждый божий день обещала себе проверить углы и пол, но всякий раз забывала. Или не хотела. Зато кровать, как всегда мягкая, окутала её теплом — естественно, не без помощи одеяла. Но тот холод преследовал её и здесь. Словно забился в поры, а может, под кожу. Растекался по венам и заставлял трястись. Трястись заставляли и шорохи.А ещё шёпот. Лилит убеждала себя, что её собственная фантазия запросто может её обмануть, но всё зашло слишком далеко. Может, и не настолько, как можно подумать, но бояться собственного дома — явно не норма. Скрипы лестницы, которая отроду не скрипела, заставляли сердце сжиматься. Порой оно вытворяло такие кульбиты, что Лилит была готова умереть на месте. Душ. Как бы Лилит ни убеждала себя, она знала: в ванной комнате всё исправно. Даже чёртова плитка чистилась несколько раз в неделю, а кран уж точно не мог подтекать. Но характерное «кап-кап» преследовало её даже в кошмарах. Стоило ей подумать об этом, и звук возобновился. —Да твою ж..—Что ж, Лилит решила поверить в себя. Неохотно скинула с себя тёплое одеяло и тут же оказалась в объятиях холода. Идти она старалась тихо, хотя зачем? Бояться кого-то в своём же доме? Да чёрта с два! Но красться на цыпочках она не перестала, чувствуя себя полной идиоткой. Дверь в ванную была приоткрыта, света внутри не горело. Она резко распахнула дверь и замерла. —Ну конечно..—тихо выдохнула она и подошла к ванной. Вытащила сливную заглушку, и вода тут же начала уходить. Кап-кап. Лилит нахмурилась и заглянула под ванну. Сухо, ничего не течёт. Посмотрела на кран — ни единой капли. Осталась лишь раковина. Что ж, проблема явно в ней. Кап-кап. —Откуда?—вопрос сам сорвался с губ, и она поморщилась, мысленно костеря себя. Только сумасшедшие разговаривают сами с собой, Лилит. Только сумасшедшие. Младшая Хилл провела рукой по лицу и запустила пальцы в волосы, пытаясь их поправить. Её взгляд метнулся к двери, пытаясь вглядеться в щель. Снова ничего. Тихо, с облегчением выдохнув, она вновь услышала этот звук. —Да чёрт! Она хотела сказать что-то ещё, добавить пару крепких словечек, из-за которых мама ругала её года три назад, но взгляд непроизвольно метнулся вниз, и Лилит замерла. Показалось, будто сердце подскочило к самой глотке. Из капель, стекавших по стене, на запотевшем зеркале проступали слова: «I'm here.»