Ведьма

Дрова трещали в огне с тихим, почти живым шепотом. Не жар, а ледяное дыхание поднималось от пылающих поленьев, окутывая руки девушки зеленоватым сиянием. Не в печи горел этот огонь, а под чугунным большим котлом, стоявшим посреди хижины, уставленной склянками с мутными жидкостями и пучками засушенных трав. Морена не была старухой, она была совсем молодой девушкой. Но в глазах, цвета заросшего болота, стояла тяжесть, которую носят лишь те, кто прожил уже немало лет, например чуть больше тысячи. Беспокойство. Оно висело в воздухе неделями, плотное и липкое, как паутина. Оно будило её по ночам, заставляя сердце биться в тревожном ритме. Не отпускало и днём, не давая сосредоточиться на делах. Мир, такой привычный в своей хрупкой гармонии, содрогался. Тени на окраинах реальности становились гуще, шепот ветра в ветвях старых дубов зловеще гудел, будто покойники кричали. Наступали перемены. Не медленные, как течение рек, а стремительные и, возможно, кровавые. – Покажись - прошептала Морена, и её голос прозвучал как скрип старого гниющего дерева, которое вот вот упадет. Длинными пальцами она провела над зеленым пламенем, и в его глубине заплясали жуткие тени. Она не гадала на судьбу одного человека. Она искала нити своей тревоги. Искала ответ на давящее предчувствие. В чашу полетели одна за другой травы: горькая полынь, облегчающая видения, дымчатая дурман-трава, открывающая врата, и три серебристых листка шалфея, сорванных в полнолуние. Дым сменил цвет с зеленого на густой, почти черный фиолет. Стало душно. Запахло грозой и озоном, хотя за стенами хижины стояла ясная, звездная ночь. Дым в чугуне заклубился, подчиняясь воле Морены, и вместо абстрактных теней в нём начали проступать лица. Четверо детей. Нет. Не просто детей, а четверо, связанные кровью. Ведьма ощутила это сразу - тонкая, но прочная золотая нить судьбы, связывающая их души, тянулась от одного к другому. Первым проявился старший брат. Юноша лет семнадцати, с волосами цвета спелой пшеницы и ясными, как летнее небо, голубыми глазами. В его позе, в твёрдом взгляде читалась недетская уверенность и ответственность. Он стоял, словно щит, заслоняя собой остальных. Морена почувствовала исходящую от него волю — не грубую силу, а несгибаемый стержень. "Защитник, - мгновенно определила ведьма. Тот, на ком держится дух этой четвёрки". Рядом с ним, почти плечом к плечу, возникла его сестра. Ей было около шестнадцати. Русые волосы были убраны в строгую косу, а на лице с такими же, как у брата, голубыми глазами, лежала печать ума и сосредоточенности. Она что-то говорила старшему, её взгляд был цепким и анализирующим. Казалось, она видит не только врага, но и его слабости. "Ум её - острее любого клинка, она есть стратег. Тот кто ведёт. - поняла Морена". Фигура второго брата, появившаяся следом, была полной противоположностью старшим. Шатен с непослушными вихрями, его карие глаза блестели озорством и хитрецой. Он не стоял на месте, а переминался с ноги на ногу, а руки были сложены на груди. Он стоял отстраненно, но готовность к действию, к внезапной выходке исходила от него волнами. Только вот за вспыльчивостью и дерзостью, ведьма разглядеда, недюжинную отвагу — дикую, необузданную, но настоящую. "Плут, - усмехнулась она про себя. - Тот, кто действует неожиданно. Искра, что может разжечь пожар или осветить путь". И, наконец, в дыму возникла младшая сестра. Девочка,казавшаяся совсем юной, с русыми волосами до плеч и большими, мечтательными голубыми глазами. В них не было страха, лишь тихое любопытство и какая-то глубокая, внутренняя тишина. Она смотрела не на опасность, а сквозь неё, будто видела узоры мироздания, невидимые остальным. В её хрупких руках, сжатых у груди, Морена ощутила не силу, а дар. "Чувствующая, - осенило ведьму. - Та, что слышит шёпот мира и понимает язык ветра. Душа этой четвёрки". Они были разными, но вместе они складывались в единую систему. Они дополняли друг друга. И тут, дым снова почернел. Тень с рваными краями поползла за их спинами, жадно протягивая щупальца к ним. Форма без формы, пожирающая свет и надежду. Оно шло за ними по пятам. Оно ждало своего часа. Угроза поглащала детей. Морена резко отдёрнула руку, и видение рухнуло. Пламя в котле погасло, оставив в хижине кромешную тьму и терпкий запах гари. Лишь слабый свет звезд пробивался сквозь запыленное окно. – Четверо. По крови - братья и сёстры. По судьбе - последняя надежда. - прошептала она в темноту. И впервые за долгое время в её сердце, помимо тревоги, шевельнулось что-то, отдалённо напоминающее надежду. Перемены уже стучались в дверь. И ключами для них были четверо детей. Но спасение ли они принесут, или станут лишь предвестниками ещё большей бури? Ведьма медленно поднялась. Теперь она знала. Ожидание закончилось. Пришло время готовиться к встрече. Первый луч солнца, пробившийся сквозь запыленное стекло, упал Морене прямо на веки, заставив её вздрогнуть. Она моргнула, пытаясь понять, почему потолок над ней плывёт и двоится. Голова была тяжёлой, налитой свинцом, а во рту стоял вкус железа. Она лежала на полу, у котла, под которым теперь был рассыпан лишь холодный пепел. Морена с трудом поднялась, опираясь на локоть. Суставы ныли, словно её всю ночь колотили палками. "Как долго я здесь пролежала?" Она посмотрела в окно. Солнце было уже высоко, время близилось к полудню. Сердце её ёкнуло. Потерять сознание от видения - такое случалось с ней лишь однажды, в юности, когда она впервые прикоснулась к истинной мощи тёмного дурмана. Но тогда за ней приглядывала наставница - её мама. Сейчас же она была одна. – Тяжело проводить такие ритуалы одной. Это не на картах гадать. - девушка усмехнулась. Она доползла до кровати и опустилась на грубую шерсть овчины, закрыв глаза. Перед её внутренним взором снова всплыли они. Четверо. Пшеничные волосы старшего, его уверенный взгляд. Строгая коса и умные глаза сестры. Хитрая ухмылка второго брата. И самые бездонные, мечтательные глаза младшей. "Братья и сестры" - пронеслось в голове. - "Связанные кровью. Сила их - в единстве, но и уязвимость тоже". И тогда, как обломок чего-то древнего, из глубин памяти поднялось что-то ещё. Не её личное знание, а нечто старое, покрытое пылью веков, что когда-то ей рассказывала мама, читая, как сказку на ночь. Строки, которые считались поэтической метафорой, простым суеверием. «Когда тени поползут с востока и запада, с юга и севера и земля забудет своё имя, пусть протрубят в рог Призыва, рог Великой королевы Сьюзен. И на зов явятся те, кто носил две короны мужских и две короны женских, дабы вновь встать на стражу, лишённые титулов, но не силы духа». Морена замерла, мысленно перечитывая пророчество. «Две короны мужских... две короны женских...» Бывшие короли и королевы. Четверо. – Но они же дети! - вскрикнув, резко села девушка и тут же почувствовала резкую боль в голове. – Ох мама, как же тебя не хватает. Придется самой делать зелье. Если конечно смогу встать. - ведьма снова приняла горизонтальное положение, уложив голову на мягкую подушку, и поток мыслей пошел сам. Или... не совсем дети? Мысль ударила, как молния. "Носил короны!" Пророчество говорило о бывших правителях, о тех кто уже был на тронах, кто носил короны, кто защищал Нарнию. Эти четверо - не простые дети, это древние монархи, чьи души были призваны обратно. Неужели это они? Значит, в рог уже протрубили. Ледяная струя страха пробежала по её спине. Кто? Кто обладал властью и знанием, чтобы воззвать к ним? И, что более важно, когда это случилось? А если в эту ночь. Но, что могло случиться у Нарнийцев, у кого может быть рог? Или же это Тельмарины? Морена встала и подошла к окну, сжав подоконник белыми от напряжения пальцами. Лес внизу жил своей обычной жизнью. Но ведьма знала, что эта обыденность была обманчива. Где-то там, сквозь миры, шли четверо спасителей. Мальчик-король с душой защитника. Девушка-королева с умом стратега. Вспыльчивый принц с сердцем воина. И юная принцесса, чья душа помнила и тихо мечтала. А тень, которую она видела, та самая, что шла за ними по пятам. "Неужели что-то творится в замке? Мираз опять что-то задумал? После того как ушли короли и королевы, а вместе с ними и Великий Аслан, Нарнийцем пришлось бежать. В страну вторглись Тельмарины и началась жестокая война. Разговорчивые деревья замолчали. Звери забыли язык и превратились в настоящих голодных и злых животных. Оставшиеся в живых Нарнийцы были вынуждены спрятаться в лесах". Но у Тельмаринов тоже было не сладко. На троне сидит Мираз, пока подрастает принц Каспиан десятый. Мальчик растет без отца и воспитывает его только наставник. Морена была знакома с этим чудесным и добрым стариком. Он обращался к её матери за советами, просил посмотреть что будет с принцем, так как очень переживал за его жизнь. Каспиан для Мираза был препятствием, которое стоит перед его правлением. И кто знает, что произошло сегодня ночью в замке? – Надеюсь с принцем всё хорошо. И неужели они вернуться. Всё вернётся к миру. Не придется прятаться здесь, в этой хижине? Ох мама, почему я не обладаю такой силой виденья, какой обладала ты. Как же мне это тяжело даётся - маленькая слезинка покатилась по щеке. – Так, никаких слез. - девушка протёрла глаза. – Значит, если началось, - прошептала Морена, глядя на безмятежное небо. — Нужно найти их первее, чем кто либо. Облачившись в длинную мантию, надев капюшон. Охотница вышла на тропу. Путь был длинный, два дня и две ночи ступала ведьма по темным лесам Нарнии. Первый день она шла быстро, общаясь с деревьями и ручьями, прося их указать путь. Хоть они и ушли глубоко в себя, ведьма могла их понять и поговорить с ними. Но к вечеру, когда она приблизилась к дороге, ведущей к Беруне, ветер принёс запах железа и человеческого пота. Из-за поворота выехал отряд тельмаринцев. Увидев одинокую фигуру в плаще, которая скрывалась в тени деревьев, они сразу пришпорили коней. – Эй, ты! Стой! - крикнул капитан. – По приказу короля Мираза, все бродяги подлежат задержанию! Ты не из наших. Неужели ты из этих... старых нарнийцев? - Гвардейцы переглянулись между собой. Морена не ответила. Она чувствовала их страх перед всем, что напоминало о магии. – Что, языка отняло? - один из солдат, помоложе, уже слезал с коня. Они окружили её. Капитан протянул руку, чтобы сорвать капюшон. Морена не стала шептать заклинаний. Её магия была магией самой Нарнии. Она резко выдохнула, и из её уст вырвалась волна сконцентрированного страха - того самого, что живёт в каждом, кто боится древних лесов. Молодой солдат вдруг закричал, дико тараща глаза. Ему почудилось, что из-за деревьев на него смотрят гневные глаза большого льва - Аслана, а кусты протягивают к нему ветви-щупальца. Он бросился прочь, споткнувшись о собственный меч. Капитан был крепче. Он отшатнулся, лицо побелело, но рука потянулась к мечу. – Ведьма! - прохрипел он. Морена не дала ему выхватить меч из ножен. Она сделала шаг вперёд, и земля у её ног вздыбилась, корни старых деревьев выросли из-под земли и обвили ноги солдат, сковывая их стальными обручьями. Капитан замер, не в силах пошевелиться. – Охота на магию, - тихо произнесла Морена, – плохо кончается для охотников в этих лесах. Она не стала их убивать. Но она дала им понять, с кем имеют дело. Оставив их скованными силами природы, ведьма шагнула мимо и скрылась в сгущающихся сумерках. На второй день она свернула с тропы, чтобы обойти Беруну. Путь лежал через Болото Скунсов. Это место, где воздух был сладковато-гнилостным, а в тумане путались голоса. Внезапно её остановил жалобный всхлип. На кочке сидел молодой фавн, запутавшийся рогом в лианах. Увидев Морену, он испуганно дёрнулся. – П-пожалуйста, не уходи! - взмолился он. – Эти лианы... они живые! Они тянут меня вниз! Морена сразу поняла подвох. Фавны были ловкими, а лианы выглядели обычными. Это была проделка Болотной Нежити. Духов, что принимали облик страждущих, чтобы заманить жертву в трясину. – Ты не настоящий. - твёрдо сказала она, хотя её сердце сжалось от жалости к возможной настоящей боли. «Фавн» зарыдал, и его форма поплыла, став бледной и безликой. Вода вокруг забурлила, и из трясины потянулись другие, такие же жадные тени. Морена не отступила. Она вынула из мешочка щепотку серебристого лунного мха. – Ты – всего лишь эхо. Возвращайся ко сну, - прошептала она, бросая мох в сторону призрака. Серебристая пыль коснулась призрака, и он с тихим стоном растворился в тумане. Остальные тени с шипением отступили. Сердце Морены ныло. Мир Нарнии был полон боли, и её магия была лишь временным утешением. Прошагав два дня, она вышла на опушку, откуда открывался вид на Великое Восточное море. Она была измотана. Но она была жива и всё ещё на тропе. Где-то здесь, в лесах Нарнии, бродили четверо детей из её видения, бывшие короли и королевы. Питер, Сьюзен, Эдмунд и Люси Певенси. И она должна была найти их, пока это не сделали солдаты Мираза.