Ведьма

Лес сгущался, становясь похожим на тёмный, шуршащий собор. Только местами проступали солнечные лучи. Потихоньку пробираясь к более открытому пространству, Морена двигалась бесшумно, её ступни привычно обходили хворост. Внезапно её насторожили звуки. Не просто лязг оружия, а целая симфония тревоги: тяжёлое топотание, фырканье, взволнованные голоса. Она, как тень, взобралась на раскидистый дуб и затаилась. В это время на поляне, освящённой утренними лучами солнца, ходил минотавр. А в кустах недалеко от него прятался Питер и Люси, которая решила прогуляться после пробуждения. Пока минотавр отвернулся, Питер вышел из своего укрытия и мягкими, тихими шагами начал наступать сзади. – Питер, подожди! - прошептала Люси, но было поздно. Вдруг с боку на короля, напал молодой человек. Его горящие глаза кричали о готовности убить. Началось сражение. Доносился звук метала. Каспиан потеряв свой меч, толкнул Питера, заполучив его оружие. Поляна заполнилась существами. Кентавры беспокойно били копытами, фавны теснили друг к другу, минотавры были готовы ринуться в бой, а говорящие зверьки настороженно вглядывались в чащу. В центре стоял принц Каспиан, бледный, но собранный, с мечом Питера в руках. И тут же из-за деревьев появились они. Четверо детей. Питер стоял к Нарнийцам ближе всех, он поднял меч Каспиана, и взгляд его горел решимостью. Оглядев собравшихся, он не увидел союзников - он увидел угрозу. Взгляд Верховного Короля упал на ближайшего к нему фавна, который робко сделал шаг вперёд, чтобы поприветствовать их. В напряжённой обстановке, Питер увидел в этом жесте агрессию. Инстинкт защитника сработал мгновенно. – Назад! - рявкнул он и, не раздумывая, занёс меч для удара. Фавн в ужасе отпрянул. По толпе прокатился вздох ужаса. Но быстрее всех среагировал Каспиан. Для него эти существа стали верными подданными, друзьями, ради которых он рисковал жизнью. – Нет! - крикнул он и, бросившись вперёд, парировал удар Питера своей шпагой. Сталь звякнула, высекая искры в сумеречном воздухе. – Как ты смеешь?! - взревел Питер, его лицо исказилось гневом от того, что этот незнакомец встал на пути. – Я защищаю своих! – А я защищаю своих! - парировал Каспиан, с силой оттесняя Питера. Их клинки скрестились, между ними вспыхнула молчаливая, яростная борьба. В этот момент, пока они стояли, сцепившись, замершие в яростном противостоянии, луч солнца пробился сквозь ветви деревьев и упал прямо на золотую рукоять меча Питера. Свет отразился в глазах Каспиана, и он замер, его взгляд прилип к изящной работе на рукояти, и выгравированой надписи на лезвии. Его глаза медленно поднялись к лицу Питера. К властному взгляду, к осанке лидера. Потом к Эдмунду, сжимающему свой клинок, к маленькой Люси, смотрящей на него с мольбой и верой, а затем к Сьюзен с луком на которой он задержал свой взгляд. Щелчок раздался у него в голове. Легенды. Рог Сьюзен.Меч дрогнул, а затем он медленно, отдал её хозяину. – Ваше Величество... - прошептал он, и весь гнев исчез из его голоса, сменившись потрясённым трепетом. Он отступил на шаг и склонил голову. – Простите меня. Я не узнал вас. Я думал вы постарше. – Можем вернуться попозже. Вижу помощь вам не нужна. - задрав подбородок, Питер выглядел как напыщенный петух, обиженный таким приемом. – Нет! - в разговор влез барсук Трюфлелов. – Прошу прощения, Ваше Величество, за то что прервал ваш разговор, но... - барсук перевел взгляд с Питера на Каспиана и обратно. – Каспиан протрубил в рог. Нам правда нужна помощь. Питер, всё ещё полный адреналина, смотрел на него в полном недоумении. Борьба закончилась так же внезапно, как и началась. И тут, пока все были парализованы этой внезапной переменой, с дуба посыпались сухие листья. Каждый, от самого маленького барсука до величественного кентавра, резко поднял голову. С ветвей, бесшумно, как падающий осенний лист, спрыгнула Морена. Её тёмный плащ взметнулся, и она приземлилась в центр поляны, выпрямившись во весь свой рост. – Он говорит правду, Ваши Величества, - её голос, тихий, но чёткий, прорезал ошеломлённую тишину. Её глаза цвета обвели лица детей. – Принц Каспиан позвал вас, ибо Нарния в опасности. А вы... - её взгляд остановился на Питере, – вы всё ещё носите корону в своей душе, Питер Великолепный. Добро пожаловать домой. Но ваше возвращение ознаменовано не пиром, а войной. Яркий дневной свет пробивался сквозь листву, освещая поляну, которая теперь напоминала сцену странной и напряженной встречи. После стычки и неожиданного перемирия между Питером и Каспианом, воздух все еще дрожал от невысказанных вопросов. Питер, все еще сжимающий рукоять меча, смотрел на рыжеволосую незнакомку, появившуюся словно из-под земли. Её зелёные глаза, цвета весенней листвы, спокойно встречали его взгляд, но в их глубине таилась сила, которая заставляла его насторожиться. – Итак, - начал он, стараясь говорить твёрдо, как подобает Верховному Королю. – Вы знаете, кто мы. Но мы не знаем, кто вы. Назовите себя. Прежде чем Морена успела ответить, Каспиан сделал шаг вперёд. Его глаза широко распахнулись от изумления, в них мелькали обрывки воспоминаний. – Морена? - прошептал он. Узнал. – Дочь Аэлиты? Той, что... что помогала доктору Корнелиусу? Зелёные глаза девушки смягчились, в них блеснула тень старой боли. – Да, принц Каспиан. Я рада, что память о моей матери жива в вас. – Но... ты была всего лишь ребёнком, - покачал головой Каспиан, с трудом свыкаясь с мыслью. – Когда это случилось... тебе не могло быть больше... – По человеческим меркам мне сейчас пятнадцать лет, но это по человеческим. - спокойно сказала Морена, и её слова повисли в воздухе, заставляя всех перевести дух. Пятнадцать. Она была всего на два года старше Люси и на два года младше Питера. Но в её взгляде, в её осанке, в самой ауре, которая её окружала, была тяжесть, не знакомая никому из них. Питер отступил на шаг, его воинственная поза смягчилась. Он ожидал увидеть взрослую, могущественную колдунью, а перед ним стояла почти что ровесница его брата и сестры, осиротевшая и вынужденная выживать в одиночку. Ему стало жалко девушку. В этот момент из-за ног кентавра выскочила маленькая, но энергичная фигурка в плаще и с самой крошечной шпагой, какую только можно представить. – Клянусь моим хвостом! - пронзительно пискнул Рипичип, Мышиный рыцарь. – Неужели это ты, Огненная? Я помню тебя совсем крошкой, когда твоя мать впервые привела тебя на наши советы! И вот ты выросла в такую отважную девушку! На лице Морены впервые расцвела настоящая, юная, широкая улыбка, которая на мгновение стерла с её лица всю суровость. Она опустилась на колени, чтобы быть с ним на одном уровне. – Рип! Старый хвастун. Я слышала, ты теперь рыцарь. Тот самый, что гонялся за котом в три раза больше себя. Рипичип отсалютовал ей своей шпагой, его усики радостно подрагивали. – В четыре раза, если быть точным! А ты всё так же безбашена, раз появилась здесь, когда за тобой, не сомневаюсь, охотится вся гвардия Мираза! Грозный мышь, казался совсем мышенком. Рипичип не упоминал о том, что недавно положил небольшой отряд Мираза. Он не обиделся на шутки про кота, и всем вокруг стало ясно, давние друзья встретились. Эдмунд же стоял, ощущая, как у него горят уши. Всего пятнадцать. Его ровесница. Он посмотрел на её рыжие волосы, пойманные солнцем, на веснушки, которые теперь можно было разглядеть на её носу, на юный овал лица. «Она ведь совсем девочка... как и я...» - с ужасом подумал он. Этот осознанный возраст сделал её одновременно менее пугающей и бесконечно более привлекательной. Его страх перед колдовством смешался с обычным юношеским смущением, создавая настоящую бурю эмоций. Он покраснел и упрямо уставился на свои ботинки, желая, чтобы земля поглотила его. Он никогда не испытывал таких ощущений. На какой-то миг ему показалась что ведьма его заколдовала. Что за странные чувства напали на него? Питер, видя, что Рипичип, чьей храбрости и честности он доверял, относился к Морене как к младшей сестре, окончательно расслабился. Он глубоко вздохнул и вложил меч в ножны. – Кажется, мы все здесь оказались по одной причине, - заявил он, и его голос, хоть и оставался властным, теперь звучал почти по-братски. – И, Морена... ты, похоже, знаешь об этой угрозе больше нас. Нам нужно поговорить. Всем вместе. Морена кивнула, её взгляд скользнул по всем присутствующим — от величественных кентавров до маленькой Люси, и задержался на пунцовом от смущения лице Эдмунда. Этот хитрый мальчик, непохожий на своих сестер и брата, ещё во время видения привлек ее внимание, и она тихо улыбнулась, прежде чем повернуться к Питеру. – Конечно, Питер. Но будем кратки. Тени сгущаются быстрее, чем вы думаете. И они уже знают, что вы здесь. Отряд двинулся вглубь леса, к новому, более безопасному укрытию, которое знали кентавры. Дорога шла по старой тропе, едва заметной среди папоротников и корней. Питер и Каспиан шли впереди, обсуждая стратегию. Сьюзен и Люси задавали вопросы старшим нарнийцам, их голоса смешивались с щебетом птиц. Эдмунд немного отстал, его мысли были далеко. Возраст Морены не выходил у него из головы. Пятнадцать. Как и я. Эта мысль делала её менее пугающей и от этого гораздо более интересной. – А где Аслан? - донёсся до него голос Люси. – В прошлый раз он был с нами. Почему он не помогает теперь? Имя Великого Льва пронеслось по отряду, заставляя всех на мгновение замолчать в почтительном ожидании. Но ответа не последовало. Эдмунд заметил, как Морена, шедшая чуть в стороне, слегка замедлила шаг. Её плечи напряглись, а взгляд стал отстранённым, будто она услышала что-то, недоступное другим. Она не стала ничего говорить, лишь потупилась, и тень скользнула по её лицу. Это не ускользнуло от Эдмунда. В то время как другие, казалось, не обратили внимания, он почувствовал её молчаливую боль. Такое же отчуждение он когда-то чувствовал сам. Решившись, он отстал от группы и направился к ней. – Нелегко, да? - начал он, подходя так, чтобы идти с ней рядом. – Когда все ждут, что ты всё знаешь и можешь, только потому, что ты... ну, ведьма. Морена взглянула на него с лёгким удивлением, затем её зелёные глаза смягчились. – Не все замечают это, - сказала она. – Мираз давно за мной охотиться. Но я живу в скрытой от людских глаз хижине, на окраине леса. И почти не интересуюсь, что происходит в замке. Обычно люди видят только плащ и слухи. – Ага, я знаю кое-что о слухах, - Эдмунд горько усмехнулся. – И о том, каково это, быть тем, кого все осуждают, даже когда ты пытаешься исправиться. Ловить косые взгляды и чувствовать недоверие, даже от близких. Они шли молча недолго, прежде чем он снова заговорил. – Так почему же тебя это задело? Вопрос про Аслана. Морена вздохнула, переступая через поваленное бревно. – Потому что я не знаю ответа. Моя мать... она верила в него безоговорочно. Она говорила, что он придёт, когда будет хуже всего. Но её «хуже всего» уже наступило, а его нет. - Она замолчала, поправляя помятую ветку. – Иногда я задаюсь вопросом... не покинул ли он нас окончательно. Из-за таких, как Мираз. – Он не покинул, - твёрдо сказал Эдмунд. Он остановился, заставив её посмотреть на себя. В его глазах горела убеждённость, рождённая личным опытом. – Я... я встретил его, когда думал что все, уже конец. После того, как предал всех. Он мог бы меня убить. Или оставить. Но он этого не сделал. Он простил меня. - Эдмунд покраснел, ему было неловко говорить об этом, но он чувствовал, что должен. – Он не из тех, кто просто уходит, бросая всех и всё. Морена смотрела на него, и в её взгляде было что-то новое — не просто вежливый интерес, а настоящее любопытство. – Ты предал их? - тихо спросила она, без осуждения, кивая головой в сторону его сестёр и брата. – Ради рахат-лукума, - выдохнул Эдмунд, снова начиная идти. – И обещаний власти. Я был глупым, завистливым ребёнком. Джадис... Белая Колдунья... она нашла мои слабые места и использовала их. – Как и Мираз, - прошептала Морена. – Он использует страх людей перед магией. Страх перед неизвестным. Люди боятся ходить в лес. Сочиняют сказки о злом народе Нарнии. Люди боятся нас. – Именно, - кивнул Эдмунд. – Так что я понимаю, каково это. Чувствовать, что тебя не принимают, и искать силу в неправильных местах. - Он посмотрел на неё. – Но ты... ты не искала неправильных мест. Ты осталась здесь, одна, защищая то, во что веришь. Это... это восхитительно. Слова вырвались у него прежде, чем он успел их обдумать. Он снова почувствовал, как кровь приливает к лицу, и поспешил сменить тему. – Так как ты выжила? После... ну, после всего? На лице Морены появилась улыбка, делая её похожей на обычную пятнадцатилетнюю девочку. – Лес кормил меня. Деревья укрывали. А Рипичип и другие нарнийцы тайком приносили мне одеяла, книги, травы и многое другое. Да внешне я была маленькой, но вообще мне было около 500 лет. - Эдмунд удивлёнными глазами посмотрел на ведьму, но спрашивать ничегт не стал и она продолжила. – Они рисковали ради меня. Я не была совершенно одна. – Всё равно должно было быть страшно, - настаивал Эдмунд. – Было, - просто призналась она. – До сих пор иногда бывает. Особенно, когда пытаюсь заглянуть в будущее, видения даются мне не просто. С мамой было легче. Но страх это не повод сдаваться. Разве не так? Они обменялись понимающими взглядами. В этом взгляде было что-то общее, знание боли, предательства, страха и упрямого желания продолжать бороться. Между ними протянулась невидимая нить, тонкая, но прочная. Впереди Питер окликнул их: —Эдмунд! Морена! Не отставать! Эдмунд кивнул в ответ брату, затем снова повернулся к Морене. – Пойдём, - сказал он, и в его голосе звучала новая, тёплая нота. – Кажется, предстоит война. Нужно планировать дальнейшие действия. – Пойдём. - согласилась она, и в её улыбке было чуть больше света, чем раньше. И когда они догоняли остальных, Эдмунд поймал себя на мысли, что впервые с момента возвращения в Нарнию он почувствовал что-то новое. Ни страх или отвагу, ни вину или же какие-то старые воспоминания, а нечто живое и трепетное, что заставляло его сердце биться чаще. Он вырос и это он осознавал. После изматывающего перехода через лес отряд вышел на опушку. Перед ними расстилалось обширное поле, а в его центре, вздымаясь к небу тёмным, неестественным силуэтом, стоял холм, похожий на древнюю каменную пирамиду. Он не была похож на творение рук человеческих или нарнийских. Его грубые, поросшие мхом громады словно выросли из самой земли в незапамятные времена. – Холм Каменного стола, - пояснил один из кентавров, указывая рукой. – Здесь мы будем в безопасности. Они пересекли поле, и по мере приближения пирамида казалась всё более грандиозной. У её основания стоял просторный, тёмный вход. Около тропы ведущей к нему, с двух сторон выстроились кентавры с поднятыми вверх мечами. Это был не акт агрессии, а ритуал — дань уважения и напоминание о серьёзности момента. Вперёд прошёл Питер прошёл с гордо поднятой головой, за ним с достоинством Сьюзен, и Люси с трепетом, задерживаясь под стальным сводом на лишнюю секунду. Вслед за ними, один за другим, пригнув головы, под скрещенными клинками проходили фавны, говорящие звери. Эдмунд, пропуская сестёр вперёд, на мгновение задержался и оглянулся, интуитивно ища взглядом рыжие волосы. Морена шла позади всех, и когда она подошла к стражам, произошло нечто удивительное. Кентавры не просто пропустили её, они синхронно склонили свои головы в почтительном приветствии, и их мечи дрогнули, поднимаясь ещё выше. Для них она была не просто девушкой, а хранительницей древних сил. Эдмунд видел это, и в его сердце шевельнулось что-то тёплое и гордое за неё. Внутри пирамида была наполнена длинными темными коридорами, ведущими к большой комнате. В центре стоял расколотый стол. Вокруг него были выстроены колоны, которые от времени начали рушится и обрастать мхом. Воздух был прохладным и пахло влажным камнем и временем. – Почему это место кажется таким знакомым? - спросила Люси. Разглядывая стол, она подняла голову вверх. На стене, вокруг были выгравированы люди, с коронами на головах, а по центру сидел благородный лев. – Это Аслан! - Люси узнала этот стол. Первым делом Питер, как Верховный Король, взял инициативу в свои руки. – Сьюзен, осмотри периметр, найди лучшие точки для лучников. Люси, присмотри за теми, кому нужен отдых или какая-то помощь. Эдмунд, - он повернулся к брату, – проверь, насколько прочны стены и нет ли скрытых лазов. Эдмунд кивнул и направился к стене, проводя ладонью по шершавой, холодной поверхности. Его взгляд снова сам собой нашел Морену. Она стояла в центре зала, опустив руки ладонями на каменный пол, и её глаза были закрыты. Казалось, она прислушивается к чему-то. – Всё в порядке? - тихо спросил он, подходя. Морена медленно открыла глаза. – Камень... старый. Очень старый. Он полон печали, но он крепок. Он будет держаться. – Ты можешь... почувствовать это? — не удержался от вопроса Эдмунд. Она слабо улыбнулась. – Да. Это как тихий гул. Не словами, но он говорит о своей силе и о тех, кто здесь скрывался до нас. Взгляд Эдмунда упал на её руки, всё ещё лежащие на камне. Костяшки пальцев были исцарапаны и в пыли. – Ты поранилась. - констатировал он, присаживаясь рядом на корточки. Морена лишь пожала плечами, как будто это было неважно. Но Эдмунд уже искал глазами Люси. Его сестра, была занята другими. Поэтому он решил помочь сам. Найдя кувшинчик с водой и чистую тряпочку он вернулся к Морене. – Дай посмотреть. - Он не дал Морене протестовать, аккуратно взяв её за запястье. Он был сосредоточен и осторожен, очищая царапины. Морена сначала напряглась от неожиданной заботы, но потом расслабилась, с лёгким удивлением наблюдая, как король с такой серьёзностью возится с её мелкими ссадинами. – Спасибо. - тихо сказала она, когда он закончил. Эдмунд поднял на неё взгляд и улыбнулся, так коротко, по-мальчишески смущённо. – Пустяки. Не могу же я позволить нашей главной защитнице идти в бой с раненными руками. – Ваше Величество, это всего лишь царапины. Да и к тому же, я ведьма, на мне все заживает быстрее. - девушка искренне улыбнулась молодому человеку. На что тот смущённо отвел глаза. Немного позже Каспиан развернул на одном из каменных выступов карту. Вокруг собрались Певенси и Нарнийцы. Сьюзен стояла чуть поодаль, прислонившись к стене, но её внимательные глаза были прикованы к пергаменту. – Мираз не станет штурмовать пирамиду в лоб, - мрачно констатировал Каспиан. – Он окружит поле и просто доведет нас, чтобы мы сдались. – Наши лучники могут контролировать подходы с вершины, - предложила Сьюзен, её голос прозвучал чётко. Все взгляды обратились к ней. – Сверху хороший обзор. Каспиан посмотрел на неё не как на девочку из другого мира, а как на равного. – Это разумно, леди Сьюзен. Здесь мы в безопасности. – Нужно напасть первыми, - вступил Питер, его палец упёрся в карту. – Мы нападем на замок, ночью и возьмём его штурмом. Мы сильны, по крайней мере у нас есть Морена. - король глянул в сторону ведьмы, та почтенно склонила голову. Принц выступал против. Начался спор. Пока Питер кричал о нападении, Сьюзен и Каспиан обменялись несколькими быстрыми взглядами. В его взгляде было уважение к её ясному уму. В её, понимание тяжести его положения. Он был принцем, потерявшим трон, а она - королевой, потерявшей свое королевство, но не потерявшей любовь народа. Эта общая участь рождала тихую, невысказанную связь. К вечеру подготовка была в разгаре. Одни точили оружие, другие готовили стрелы. Эдмунд сидел, опершись на стену, приводя в порядок свой меч. Ритмичный скрежет камня о сталь был успокаивающим. Морена устроилась неподалёку, у стены, и раскладывала перед собой содержимое своей сумки: пучки трав, маленькие мешочки с кореньями. Эдмунд наблюдал за ней краем глаза. Видел, как уверенно движутся её пальцы, перебирая листья. Она не была надменной колдуньей или хрупкой девочкой. Она была сильной, справедливой и доброй. И в этом, в этой тихой силе, была особая красота. Внезапно она подняла голову и встретилась с ним взглядом. Эдмунд не отвёл глаз, на этот раз не смутившись. Он просто смотрел. И она смотрела в ответ. Никто из них не улыбался. Это был момент полного, безмолвного понимания. Они были двумя островами спокойствия в бушующем море тревоги. Она первой нарушила тишину, прошептав так, чтобы слышал только он: – Они всё ещё не могут договориться. - несмотря на то, что Нарнийцы уже готовились к походу. Питер и Каспиан до сих пор спорили, как лучше поступить. Эдмунд вздохнул, откладывая точильный камень. – Питер всегда всё знает лучше всех. А Каспиан... он чувствует, что должен всё контролировать, потому что это его народ и его война. – Ты не пытаешься их помирить? - спросила она. – А что я сделаю? Питер мой старший брат, он не станет меня слушать. Да и иногда людям нужно выпустить пар, - он ответил с мудростью, не по годам. – Главное, чтобы в решающий момент они могли действовать сообща. Морена кивнула, её взгляд снова скользнул по его лицу, будто заново оценивая его. – Ты многое видишь и понимаешь, Эдмунд. – Стараюсь. Певенси немного удивился, услышав своё имя, Морена впервые назвала его по имени. Он снова взялся за меч, но теперь на его губах играла лёгкая, почти незаметная улыбка. В дальнем конце зала Сьюзен, проверяя тетиву, наблюдала за Каспианом. Он стоял один, глядя на карту, его плечи были напряжены под грузом ответственности. Она видела в нём не просто союзника, а человека, что несёт непосильную ношу, и не по своему желанию. И в её сердце, помимо сочувствия, загоралась искра восхищения.