Цена любви Узумаки

Ино... — это имя вырвалось из его груди вместе со всхлипом, который он не смог подавить. ​Наруто пошатнулся, его колени подогнулись. Ино едва успела подхватить его, ощущая, как всё его тело бьет крупная, неуправляемая дрожь. Это был эмоциональный шок: год абсолютной пустоты внезапно сменился лавиной чувств, которые он так старательно выжигал. ​Толпа у ворот замерла в гробовой тишине. Жители Конохи видели не героя и не элитного бойца, а сломленного парня, который цеплялся за девушку, словно утопающий за единственный плот. ​Цунаде, видя, что ситуация выходит из-под контроля, среагировала мгновенно. Она сделала шаг вперед, перекрывая обзор любопытным. — Разойтись! — её голос, усиленный чакрой, пронесся над площадью как раскат грома. — Празднование переносится. Какаши, Саске — очистить территорию. Живо! ​Саске, чье лицо оставалось непроницаемым, лишь коротко кивнул. Его Шаринган вспыхнул, и он вместе с Сакурой встал живым щитом между Наруто и толпой. Сакура хотела подойти, её руки уже светились зеленым лечебным пламенем, но Ино покачала головой, встретившись с ней взглядом. — Не сейчас, Сакура. Ему не нужна медицина. Ему нужно… вспомнить, кто он. ​Путь домой ​Они шли через деревню, которая за год стала для Наруто чужой. Ино фактически вела его на себе: он передвигал ноги механически, его взгляд был прикован к земле, а пальцы судорожно сжимали её ладонь, будто он боялся, что если отпустит — снова провалится в ту ледяную бездну. ​Они миновали Ичираку-рамэн. Наруто даже не поднял головы, хотя старик Теучи выбежал на порог, собираясь что-то радостно крикнуть. Вид Наруто — бледного, с красными от слез глазами и в черном плаще АНБУ — заставил повара осечься и молча проводить их взглядом. В старой квартире Наруто было неестественно тихо. Ино стояла в центре комнаты, тяжело дыша. Её ментальная атака у ворот должна была разрушить лёд, она видела ту вспышку боли в его глазах... Но сейчас, глядя на него, она понимала: он не просто заморозился. Он перестроил себя. ​Наруто стоял у окна, заложив руки за спину. Его поза была идеально прямой, военный выправка АНБУ не покинула его даже в домашней обстановке. ​— Наруто... — Ино сделала шаг к нему, её голос дрожал. — Ты слышишь меня? Тот блок... фотография в твоем подсознании... она ведь растаяла. Я видела. ​Наруто медленно повернул голову. Его глаза всё ещё были того самого «пустого» синего цвета, лишенного искры жизни. В них не было ни ненависти, ни любви. Только холодный расчет. ​— Ты совершила ошибку, Яманака Ино, — его голос был ровным, как звук работающего механизма. — Ты приняла системный сбой за возвращение личности. Да, ты уничтожила один из моих эмоциональных якорей. Но ты не учла одного: за этот год я научился извлекать пользу из пустоты. ​— О чем ты говоришь? — она почувствовала, как по спине пробежал холод. ​Наруто подошел к ней. Близко. Настолько, что она могла почувствовать холод, исходящий от его чакры. Он поднял руку и коснулся её щеки, но в этом жесте не было нежности. Это было похоже на то, как ученый касается подопытного образца. ​— Моя любовь к тебе была слабостью, которая могла уничтожить Коноху, — произнес он, глядя ей прямо в зрачки. — Ты растопила лед, но вода на таком морозе превращается в еще более крепкий монолит. Я благодарен тебе. Теперь я не просто не чувствую вины. Я не чувствую ничего. Твой «Свет Сердца» лишь помог мне стереть последние остатки сомнений. ​Ино отшатнулась, её сердце пропустило удар. — Нет... Ты лжешь. Ты просто защищаешься! Наруто, посмотри на меня! Я люблю тебя! ​— «Любовь» — это биохимический процесс, повышающий риск принятия неэффективных решений, — Наруто отвернулся обратно к окну, глядя на ночную деревню. — Моя миссия — стабильность Конохи. Иноичи Яманака погиб, потому что мы были слабыми и эмоциональными. Я больше не допущу этой ошибки. ​Он замолчал, и эта тишина была страшнее любого крика. Ино стояла неподвижно, её слезы капали на старый деревянный пол. Слова Наруто о «биохимических процессах» резали больнее, чем кунаи. Она хотела ударить его, встряхнуть, закричать, но холод, исходящий от него, парализовал её. ​Внезапно воздух в комнате стал тяжелым, как свинец. Температура не поднялась, но пространство вокруг Наруто начало искажаться. Его тень на стене удлинилась, и в ней вспыхнули два узких, кроваво-красных разреза глаз. ​— Хватит нести эту чушь, мешок с костями... ​Голос прозвучал не из уст Наруто. Он шел отовсюду — низкий, вибрирующий, пропитанный вековой яростью, которая теперь смешивалась с неприкрытым отвращением. ​Наруто даже не вздрогнул. Он лишь слегка скосил глаза в сторону своей тени. — Курама. Твой уровень агрессии не обоснован. Мы договорились: я обеспечиваю твою сохранность, ты обеспечиваешь мою мощь. Эмоции мешают нашему симбиозу. ​Из-за спины Наруто медленно поднялся хвост из чистой, обжигающей рыжей чакры, но он был странным — по нему пробегали черные искры «холодного» уплотнения АНБУ. Лис внутри буквально задыхался. ​— Договорились?! — взревел Курама, и в подсознании Наруто задрожали железные клетки. — Я подписывался на союз с безумным мальчишкой, у которого сердце горело ярче, чем моё пламя! А теперь я заперт в пустом морге! Ты не «улучшил» систему, щенок. Ты вырвал себе хребет и называешь это эффективностью! ​Наруто наконец повернулся к Ино. В отсветах красной чакры его лицо выглядело как маска мертвеца. — Видишь, Ино? Даже он не понимает. Моя новая структура позволяет использовать 100% потенциала Биджу без риска потери контроля из-за гнева. Я отсек гнев. Я отсек страх. Я отсек тебя. ​Ино увидела, как Курама пытается пробиться сквозь сознание Наруто. Огромная когтистая лапа прижалась к «стеклу», разделяющему их миры внутри его разума. ​— Девчонка! — голос Лиса обратился прямо к ней, в нем слышалось отчаяние хищника, попавшего в капкан. — Не слушай этот труп! Он не «отсек» любовь. Он запер её так глубоко, что сам забыл дорогу. Он боится! Слышишь? Этот лед — не сила. Это самый большой страх в его жалкой жизни — страх снова почувствовать боль потери твоего отца! ​— Тишина, — холодно оборвал его Наруто. ​Одним коротким движением пальцев он сложил печать. Чакра Курамы с шипением втянулась обратно, подавленная жесточайшим ментальным блоком. Наруто даже не поморщился от боли, которую должно было причинить такое резкое запечатывание. ​— Курама нестабилен, — констатировал Наруто, снова переводя взгляд на Ино. — Я пересмотрю его статус изоляции. А тебе пора уходить. Твоё присутствие вызывает у него... ненужные воспоминания. ​Ино смотрела на него и видела, как по руке Наруто, вопреки его ледяному спокойствию, пробежала едва заметная судорога. Курама был прав. Он не уничтожил чувства — он построил вокруг них тюрьму, в которой задыхался даже Великий Демон. ​— Ты думаешь, что ты в безопасности, пока ты ничего не чувствуешь, — прошептала Ино, вытирая лицо. — Но ты просто заживо хоронишь себя вместе с ним. Я уйду, Наруто. Но я не оставлю тебя в этой могиле. ​Она развернулась и вышла, хлопнув дверью. ​Наруто остался один в темноте. Он подошел к зеркалу и посмотрел на свое отражение. Его правый глаз на секунду стал лисьим, алым, полным ненависти и мольбы, но через мгновение снова стал холодно-синим. ​— Статус: Стабилен, — произнес он в пустоту. Но его собственное отражение не ответило ему привычной ухмылкой. Ино не ушла домой. Она сидела на крыше соседнего здания, кутаясь в плащ. Её взгляд был прикован к темному окну квартиры Наруто. Она ждала. Ждала, когда его истощенный за год медитаций разум погрузится в глубокую фазу сна, где контроль АНБУ ослабевает. ​— Ты же понимаешь, что если он поймает тебя внутри, он может стереть твою личность как «вредоносный файл»? — холодный голос Саске раздался за её спиной. ​Ино даже не обернулась. — Он мой Наруто, Саске. Где-то там, под этим слоем вечной мерзлоты, он кричит. Курама подтвердил это. — Я буду рядом, — Саске подошел к краю крыши, его Шаринган тускло ахнул в темноте. — Если его чакра начнет выходить из-под контроля, я использую Сусаноо, чтобы удержать его тело в квартире. У тебя будет мало времени. ​Вход в подсознание ​Ино сложила печать. «Техника переноса сознания: Глубокое погружение». Её тело обмякло в руках Саске, а разум на бешеной скорости пронесся сквозь пространство, ввинчиваясь в ментальное поле Наруто. ​Она оказалась не в архиве. Это был Абсолютный Ноль. Бесконечная белая пустыня, где застыло само время. В центре стоял Наруто — голый по пояс, покрытый черными печатями, которые пульсировали холодным синим светом. Он сидел в позе лотоса перед огромной монолитной плитой льда, внутри которой угадывался силуэт запертого Лиса. ​Наруто во сне почувствовал вторжение. Его ментальная проекция открыла глаза. — Ошибка доступа, — произнес он, и пустыня вокруг Ино начала сжиматься, превращаясь в тиски. — Яманака Ино. Ты нарушаешь границы моего суверенитета. ​— К черту суверенитет! — закричала Ино, с трудом удерживая свою форму. — Курама! Сейчас! ​— Р-Р-РА-А-А! — из-за ледяной плиты раздался гул, от которого подсознание Наруто содрогнулось. ​Лис не пытался сломать лед силой. Он начал транслировать Ино самое страшное и надежно спрятанное воспоминание Наруто — то, которое и стало фундаментом этого ледяного замка. ​Вспышка воспоминания: Коноха. Похороны Иноичи. Наруто стоит в тени деревьев, глядя на плачущую Ино. Он не подходит. Он слышит шепот старейшин о том, что "дженчурики — это риск". Он видит свои руки и представляет, что если бы он был сильнее, расчетливее, холоднее — Иноичи был бы жив. В этот момент маленький Наруто внутри него принимает решение: «Больше никто не умрет из-за моей слабости. Чтобы не чувствовать боли потери, я перестану чувствовать вообще». ​— Вот оно... — прошептала Ино, пробиваясь сквозь ментальный шторм к Наруто. — Твой страх. Ты не «эффективный», Наруто. Ты просто испуганный мальчишка, который не вынес вида моих слез! ​Наруто вскочил. Его лицо исказилось в первой за год живой эмоции — в ярости. — Замолчи! Это было необходимо! Безэмоциональность — это высшая форма защиты! ​— Защиты от чего?! От меня?! — Ино рванулась вперед и, прежде чем он успел её оттолкнуть, схватила его за руки. — Посмотри на меня! Я жива! Я люблю тебя! Твой лед не защищает меня, он меня убивает! Когда Ино прижалась к его лбу, ожидая, что лед растает, она почувствовала не тепло, а абсолютную, космическую стужу. ​Наруто не обнял её в ответ. Его руки медленно поднялись и мертвой хваткой вцепились в её запястья. Черные печати на его коже не осыпались — они вспыхнули ярким, неоновым светом, поглощая алую чакру Курамы и превращая её в серый пепел. ​— Ты права, Яманака Ино, — его голос был лишен даже той ярости, что промелькнула секунду назад. Он стал еще чище. Еще мертвее. — Это воспоминание было корнем моей нестабильности. Спасибо, что указала на него. Теперь я могу его удалить. ​Ино закричала, когда увидела, как плита с Курамой не треснула, а покрылась вторым, еще более толстым слоем черного обсидиана. Лис внутри издал приглушенный рык, который быстро затих, словно звук, запертый в вакууме. ​— Нет! Наруто, остановись! — Ино попыталась вырваться, но её ментальная форма начала покрываться инеем. ​— Анализ завершен, — произнес Наруто, глядя сквозь неё. — Эмоциональный терроризм со стороны субъекта «Ино» признан критической угрозой. Протокол: Изоляция. ​Реальный мир ​Саске, удерживающий Сусаноо вокруг квартиры, внезапно почувствовал, как давление чакры исчезло. Не плавно, а мгновенно, словно кто-то выключил свет. ​Наруто открыл глаза. В них не было слез. В них не было даже того «льда», что был раньше. Там была пустота. ​Он медленно поднялся с кровати, удерживая обмякшее тело Ино. Она была без сознания — её разум был насильно выброшен из его подсознания и заблокирован «печатью молчания». ​Саске деактивировал Сусаноо и в мгновение ока оказался рядом, приставив Кусанаги к горлу Наруто. — Что ты с ней сделал? — прошипел Учиха, и его Шаринган вращался от ярости. ​Наруто даже не посмотрел на лезвие. Он осторожно уложил Ино на кровать и поправил одеяло с такой пугающей аккуратностью, с какой укладывают трупы в гробы. ​— Я нейтрализовал источник помех, Саске— ровно ответил Наруто. — Она пыталась использовать запрещенную технику на офицере АНБУ. В любой другой ситуации я бы обязан был её арестовать. Но, учитывая наш «прежний статус», я просто заблокировал её доступ к моему ментальному полю. Навсегда. ​Саске почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Он видел перед собой своего лучшего друга, но в этом теле больше не было Наруто. Это была идеальная оболочка, внутри которой работала безжалостная программа «Хокаге». ​— Ты стал тем, против чего мы сражались— процедил Саске. — Ты стал Данзо. ​Наруто наконец повернул голову. — Данзо был слаб, потому что жаждал власти для себя. Я жажду порядка для всех. Саске, ты — ресурс «Боевая мощь». Твоя агрессия в данный момент нецелесообразна. Иди домой. Яманака Ино придет в себя через четыре часа. Её память о последних десяти минутах стерта ради её же безопасности. ​Наруто подошел к окну. Рассвет Конохи окрашивал небо в розовый, но для него это был лишь расчет светового дня. ​— Завтра я подаю прошение Цунаде о расформировании команды №7, — добавил он, не оборачиваясь. — Мы больше не друзья, Саске. Мы — инструменты деревни. Привыкай к новой реальности.