Цена любопытства 2

После провала эксперимента в квартире воцарилось хрупкое перемирие. Луна избегала взгляда Земли. Меркурий засел за очередной «полезный» проект — на этот раз пытался настроить роутер, чтобы сигнал был стабильнее в дальней комнате. Бегство в действие. Земля заметил, что его внутренние «сбои» участились. Теперь это были не только вспышки, но и навязчивые вопросы, возникающие без запроса. Почему кресло Луны стоит именно под этим углом? Зачем Венера всегда ставит ботинки у порога левым боком наружу? Эти детали не имели функционального значения. Но они характеризовали. Создавали уникальный паттерн, который был… их домом. Его домом. И он, лишённый эмоций, цеплялся за эти паттерны как за якоря в безэмоциональном море. Марс, как обычно, занял позицию наблюдателя. Но его наблюдения стали другими. Он не просто фиксировал присутствие Земли. Он начал комментировать. Тихим, ровным голосом, будто вёл полевые заметки. — Юпитер сегодня читал вслух, — сказал он вечером, когда они снова оказались вдвоём в гостиной. Земля изучал карту звёздного неба на планшете. — Статью о квантовой запутанности. Раньше ты спорил бы с его трактовками. Говорил, что он слишком упрощает для нас, гуманитариев. Земля отложил планшет. — Я не гуманитарий. У меня есть познания в физике. — Но не на его уровне. Ты злился именно на это. На то, что не можешь дотянуться. А потом шутил, что твоя квантовая запутанность — это только с кофе по утрам: пока не выпьешь, не поймёшь, в каком ты состоянии. Земля слушал. Это был не просто рассказ. Это был портрет. Его портрет, нарисованный чужими словами. И этот портрет был живым. Раздражительным, самоироничным, вовлечённым. Совершенно непохожим на то, что он собой представлял сейчас. — Зачем ты мне это рассказываешь? — спросил он. Не «почему», а «зачем». Какая цель? Марс пожал плечами, глядя в темноту за окном. — Чтобы напомнить. Не тебе. Себе. Чтобы не забыть, каким ты был. Пока ты сам не вспомнишь. — А если я не вспомню? — Тогда я буду помнить за двоих, — просто сказал Марс. — Это лучше, чем ничего. Они помолчали. Потом Марс, не глядя на него, спросил: — Тот дискомфорт. После эксперимента. Он прошёл? Земля удивился. Он никому не говорил о тяжести в груди. — Как ты узнал? — Я видел, как ты положил руку. И твоё лицо… оно стало другим. Не пустым. Озадаченным. Как будто ты обнаружил сбой в самом себе. Земля кивнул. — Прошёл. Это была психосоматическая реакция на негативную обратную связь. — Негативную обратную связь, — повторил Марс без выражения. — То есть тебе стало плохо, потому что им стало плохо из-за тебя. — Корреляция вероятна. Марс вдруг повернулся к нему. Его лицо в полумраке было напряжённым. — Это не корреляция. Это связь. Ты почувствовал их боль. Пусть даже как физический симптом. Это уже что-то. Это эмпатия на уровне тела. Пускай урезанная, но эмпатия. Эмпатия. Способность сопереживать. Земля проверил определение. Да, психосоматическая реакция на чужое состояние могла быть её примитивной формой. — Возможно, — согласился он. И добавил, потому что это было логичным продолжением: — Мне не понравилось это ощущение. Уголки губ Марса дрогнули. Почти улыбка. — Нормальным людям не нравится чувствовать вину и боль других. Это нормально. — Я не… — Ты становишься, — резко перебил Марс. — Медленно. Со скрипом. Но становишься. И это… — он снова отвернулся к окну, — это даёт надежду. Даже если сам ты в ней не нуждаешься. Они снова замолчали. На этот раз тишина не была неловкой. Она была общей. Как ночная вахта, которую несли двое: один — помня всё, другой — пытаясь заново научиться чувствовать. И в этой вахте уже не было прежней мучительной вины Марса. Была усталая, упрямая решимость. Решимость ждать. И напоминать. Снова и снова. Земля смотрел на его профиль, освещённый голубоватым светом уличного фонаря. И впервые не пытался его анализировать. Просто смотрел. И где-то очень глубоко, под слоями стерильности, шевельнулось смутное, бессловесное понимание: этот человек стоит на его стороне. Несмотря ни на что. Не потому что должен. А потому что… потому что. Он не знал, что стоит за этим «потому что». Но в его файле «Восстановление. Начало» появилась новая запись. Запись №4: Субъект «Марс». Действие: предоставление контекстуальной информации (воспоминаний) о себе. Цель: не восстановление данных, а поддержание связи. Эффект: снижение собственного уровня тревоги (наблюдаемый), возникновение у субъекта «Земля» чувства… признательности? Нет, не идентифицировано. Чувства значимости его присутствия для другого. Новый тип данных. Требует осмысления.

***

Он просто сидел рядом с Марсом, слушая его ровное дыхание и далёкий гул города. Это было неэффективно. Не рационально. Но почему-то именно в этой неэффективности впервые за долгое время ему не было… пусто.