Его нить – моя кровь

3 года назад

      Глухие звуки ударов отскакивали от стен из оргстекла, разносились эхом по полю. То дальше, то совсем под ухом слышались выкрики и скрип паркета. Мяч отскакивает от ворот. Загораются красные огни.       — Жан! — совсем рядом раздался оглушительный голос Рико. — Какого чёрта ты снова пропускаешь нападающего?       Жан стоял, чуть наклонившись и опираясь на клюшку. Из-под шлема слышалось тяжёлое дыхание. Рико играл агрессивно. Сегодня особенно доставалось Жану.       Чётверка, играя тренировочные игры, обычно делилась на пары для равных сил. Сегодня Натаниэль играл с Рико. В такой ситуации в игре он ничего не мог сделать. Беспомощность раздражала его. Взгляд невольно заострился, наблюдая за ситуацией.       — Вставай. И играй достойно.       Рико возвращается на свою позицию. Сквозь прорези в шлеме Натаниэль видит ухмылку. Он переводит взгляд на Моро, встретившись с его глазами, Жан в ответ кивает. Только поэтому Натаниэль не вмешивается.       — Ещё раз!       Игра началась.       Рико рванул прямо к Жану, ведя мяч. Было очевидно, что попасть к воротам — это лишь предлог для очередного столкновения. Раздаётся оглушительный звук удара экипировки о стену. Жан, не удержав равновесие, падает на колени.       — Вставай!       Натаниэль срывается с места, сбрасывая по пути шлем. Он толкает Рико в плечо, переводя его внимание на себя и давая Жану передышку.       — Заканчивай тренировку.       Нападающий тут же разворачивается. В глазах его видно раздражение и ледяную ярость. Его пальцы побелели, сжимая рукоять клюшки так, что она жалобно заскрипела.       — Не ты это решаешь, Веснински.       — Ничего большего ты сегодня не добьёшься, — спокойно сказал Натаниэль, пытаясь подавить собственную ярость. — Прекрати самоутверждаться за счёт других. Мы играем через неделю. Хочешь начать сезон с проигрыша?       Рико делает шаг к Натаниэлю. Взгляды сталкиваются почти на одном уровне. Напряжение вокруг них нарастает.       — Мне нужно, чтобы члены моей команды знали своё место. Тебе не хватает ума понять это.       — Я помню, что мы команда, — Натаниэль не отступил под давлением. — Это именно ты играешь в одного. Продолжаешь ломать защитника забавы ради.       Лицо Рико исказилось. Он замахивается для удара. Натаниэль с лёгкостью смог бы увернуться, но тогда его злость была бы выплеснута на ком-то другом. Натаниэль покачнулся, но устоял. Во рту появился металлический привкус крови.       На поле повисла тишина. Это первый раз, когда Рико позволил себе физическое насилие над членами команды.       Рико опустил руку, его дыхание участилось. Он выглядел немного растерянным, но быстро надел маску презрения.       — В следующий раз держи язык за зубами. Давно пора этому научиться.       На поле неспешно вошёл Тецудзи, и его непринуждённый вид взбесил Натаниэля больше, чем сам удар. Он шёл так, будто не видел, что только что произошло. Или что это в порядке вещей.       Тренировка была окончена раньше.       Поле быстро опустело. Остались Натаниэль, всё ещё смотрящий вслед Рико, Жан, уже поднимающийся, и Кевин. Он остаётся, чтобы отточить удары, которые сегодня не удалось реализовать.       Жан бросает встревоженный взгляд на стоящего в оцепенении Натаниэля. Тот, будто почувствовав это, оборачивается и медленно кивает. Из носа капает кровь. Защитник неспешно уходит в раздевалку. За долгое время сожительства они хорошо научились понимать друг друга.       — Рико прав. У тебя язык без костей и голова без мозгов. Здесь решаешь не ты и даже не Ичиро. Это территория Рико и Тецудзи. Хотел защитить Жана? Ты добился обратного.       — Сегодня Рико больше ничего не сделает. Я выиграл время, — голос Натаниэля остаётся ровным с лёгким холодком. Руки подрагивают — последствия подавленного рефлекса, требующего ответить ударом на удар. — А ты что делал? Стоял в стороне и смотрел.       — Я выживаю, Нат. Твоё тело с бессмысленным героизмом в скором времени будет гнить на свалке.       Натаниэль не ответил. Тяжёлые слова Кевина повисли в воздухе.       Внезапно Натаниэль ощущает пробравший до костей холод. Взгляд его тут же осматривает стадион. В тени трибун стояла еле видимая фигура. Свет почти не попадал на неё. Без сомнения, это был Ичиро.       Фигура слегка качнулась и растворилась в коридоре. Сердце Натаниэля забилось чуть чаще. За ним наблюдают. Оценивают. Невольно губы расплываются в улыбке.       Метка на руке будто вспыхивает зудом. Натаниэлю нестерпимо хочется дотронуться до неё.

5 месяцев назад

Вашингтон

      Коридоры особняка Морияма встретили его невнятным гулом. Тихий, низкий вибрирующий шум, который исходил прямо от стен и от людей в чёрных костюмах. Они исчезали, стоило появиться Натаниэлю. Кто не успел уйти, замолкали и опускали головы.       Ичиро стоял у окна. Его фигура подсвечивалась заходящим солнцем. Его белоснежная рубашка особенно выделялась на фоне тёмного особняка и остальных людей.       — Кенго умер, — голос Ичиро прервал гул, и стало оглушительно тихо. Он говорил так, будто речь шла о погоде. Натаниэль нахмурился. В особняке несли траур по ушедшему главе. — Только что были похороны.       — Они шепчутся.       Теперь Натаниэль видел, что этот гул простирался далеко за пределы особняка. Смерть Кенго может перевернуть всё устройство преступного мира. Ичиро оказался в уязвимом положении. Слишком молод, мало власти и заслуг.       — Тецудзи провёл три закрытых встречи, — продолжил Ичиро, будто не обращая на парня никакого внимания.       — Тецудзи?.. — Натаниэль вскинул голову. Тренер Воронов. Дядя Ичиро. Он из побочной ветви семьи, которая не имеет права претендовать ни на что. Расклад настолько плохой, что клан предпочтёт такого человека. Натаниэль почувствовал, как земля уходит из-под ног. — Что ты будешь делать?       Ичиро медленно поворачивается. В его глазах нет ни страха, ни злости. Только расчётливый блеск и ледяная уверенность.       — Ждать. Пока они первые не сделают шаг.       Хищная улыбка тронула губы Ичиро. Натаниэль от её вида забывает, как дышать. Мужчина был похож на хищника намного больше, чем на человека. Он сделал шаг к Натаниэлю.       — В это время мне нужно знать, кто останется со мной. Мне нужна гарантия, Нат.       Его рука нарочито небрежно скользнула по рукаву своей рубашки, где под тканью извивалась метка. Глаза Натаниэля непрерывно следят за каждым движением. Зрачки сужаются. Парень давно понял, что Ичиро редко позволяет себе слова и действия без скрытого в них смысла.       Шум теперь звучит внутри Натаниэля из-за крови, разгоняющейся по венам. Парень оголяет собственную метку, не отрывая взгляда от спокойного лица напротив.       — Мы связаны. Я не смогу предать тебя, — и он впервые показывает связь.       Уголки губ Ичиро дрогнули, пока глаза внимательно рассматривали руку в желании удостовериться, что рисунок неотличим от его собственного.       Следующие слова Ичиро надолго оседают в голове. Натаниэль в тот день не понял, к чему они были сказаны.       — Кто в новой игре будет оружием… кто его держит. Как оно… сломается. — Тихий и угрожающий голос оглушает.

7 месяцев назад

      Чёрная Мазерати тихо припарковалась у запасного входа. Гнездо было погружено в угнетающую тишину. Даже вороны глубокой ночью спят.       Покой нарушался только звуком собственных шагов. Натаниэль приехал, как только смог. Даже до Балтимора дошли слухи, что что-то произошло в Гнезде.       Натаниэль встретил тёмную фигуру, сидящую на ступенях у главного входа. Сгорбленная тень почти незаметна. Левая рука Кевина безвольно свисает, кисть обмотана белоснежным бинтом, кое-где уже пропитавшимся багровой кровью.       Натаниэль подошёл ближе, намеренно топая громче своего обычного беззвучного шага. Кевин не отреагировал. Он смотрел перед собой, в пол. На трещину в плитке, на развязанные грязные шнурки.       — Это сделал он, — тихо, безжизненно сказал Кевин. — Переломы с раздробленной костью. Надрыв связок. Врачи сказали, что не смогу держать клюшку.       В это мгновение мир будто замер. Как приговор звучали слова парня. Всего неделя. Всего неделю рядом не было Натаниэля.       — Рико?.. — голос оборвался. Понимание медленно доходило до уставшего мозга. Король экси пал.       Кевин наконец поднимает взгляд. Глаза его были пустыми, пугающе пустыми. В них не было ни злости, ни слёз. Невольно Натаниэль отшатнулся от этого взгляда.       — Я ухожу, Нат.       — Ты не можешь. Куда ты пойдёшь?       — Рико не держит в команде слабых. — Он медленно, с трудом поднялся, опираясь на здоровую руку. Вторая висела, будто чужая, забытая кем-то другим вещь. — На следующей неделе интервью. После я исчезну.       От неаккуратного движения рука качнулась. Кевин поморщился, но не издал ни звука. Вероятно, он находился под сильными обезболивающими. Натаниэль подался вперёд, предлагая опереться на себя. Но тот резко отстранился.       — Не надо, — сказал он. — Не делай вид, что можешь помочь. Ты не герой. Но продолжай и дальше делать вид, что спасаешь кого-то. Мы оба знаем правду. Стоит Ему только рукой махнуть, и ты, не колеблясь, убьёшь любого. Ничтожество, не способное мыслить самостоятельно, — впервые за весь разговор голос Кевина приобрёл эмоции. Взгляд стал острым. Раздражение и злость чётко проступали на лице.       Натаниэль не мог найти ответа. Он был поражён, не в силах понять нить логики Кевина, который смог приплести сюда Ичиро.       — Мне жаль, что ты остаёшься тут, — напоследок злобно выплёвывает он прямо в лицо.       Кевин развернулся и пошёл прочь. Его фигура быстро растворилась в темноте. Натаниэль остался стоять один. В воздухе пахло дождём и железом.