Влюблённый Дявольский Судья

Важный день наступил неожиданно быстро. Ларене проснулась почти одновременно с первым светом — но в отличие от тех редких моментов, когда утро приносит лёгкость, сегодняшнее несло лишь один тяжёлый, давящий комок внутри. Она лежала на подушке, глядя в потолок, и никак не могла заставить себя пошевелиться. Не хотелось вставать, умываться, подходить к зеркалу, наносить лёгкий макияж,одеваться. Не хотелось даже открывать дверь и выйти в холодный утренний воздух. С каждой минутой одна и та же мысль настойчиво возвращалась: «А нужно ли мне было всё это?» Да, она мечтала учиться в Корее. Годами смотрела драмы, читала исследования, собирала информацию, копила деньги, планировала. Но сейчас… сейчас эта мечта казалась такой далёкой — словно принадлежала другой девушке, более смелой, чем она. В её родной стране всё было бы проще.Там были знакомые, друзья, однокурсники. Не нужно было бы мучиться страхом, что никто к ней не подойдет, что она будет чужой среди своих. «Зачем я приехала сюда? Зачем так усложнила себе жизнь?» — думала она, сжимая пальцами край одеяла. В голове всплывали самые тяжёлые сомнения: — А вдруг я не понравлюсь профессору? — А вдруг госпожа Юн Джиён решит, что я недостаточно способна? — А вдруг однокурсники будут холодны со мной? А вдруг я вообще никому не нужна здесь? Она вздохнула и медленно села на кровати. Сердце стучало неровно, будто пыталось вернуться обратно в безопасное прошлое. Если бы не Мариса, она, возможно, даже не смогла бы выйти из дома. — Хорошо, что хоть Мариса со мной… — подумала Ларене, ощутив крошечную вспышку благодарности. — Если бы её не было, я бы вообще не справилась. Я бы испугалась и сдалась. Она чувствовала себя слабой и беззащитной, почти трусливой. Но даже с этим тяжёлым ощущением внутри она понимала: выбора нет. Нужно вставать, приводить себя в порядок и идти туда — в то новое, пугающее место, где её ждала практика. Вскоре проснулась и Мариса. Они быстро умылись, оделись; Мариса, как всегда, обошлась без косметики, а Ларене сделала себе лёгкий повседневный макияж. Они так волновались и так боялись опоздать на автобус, что даже не позавтракали — просто выбежали из дома и к собственному удивлению, прибыли на место почти на полчаса раньше назначенного времени. Здание суда оказалось большим и необычным: оно словно состояло из двух-трёх соединённых между собой кругловатых корпусов, образующих единое, просторное сооружение. Внутри всё было строго, но чисто и аккуратно: светлые стены, высокие потолки и широкие коридоры, по которым тихо и ровно ступали сотрудники суда. Ларене едва успела осмотреть зал и лестницы, когда заметила, что здесь всё кажется величественным и одновременно спокойным. На радость Ларене, профессор Юн Джиён, которая должна была вести практику, оказалась совсем не столь строгой и холодной, как она ожидала. Она приветливо улыбнулась, поклонилась студентам и вежливо представилась. Её манера общения была мягкой, и это сразу помогло Ларене почувствовать себя немного увереннее. Сначала корейские студенты вели себя сдержанно, не слишком открыто общаясь с новичками, но вскоре разговор завязался. Ларене познакомилась с несколькими однокурсниками, и постепенно атмосфера стала дружелюбной и непринуждённой. Уже к середине дня Ларене заметила, что её тревоги и напряжение ушли. Страхи о том, что профессор может считать её чужой или что однокурсники будут избегать общения, рассеялись. Ей стало спокойно, и теперь она могла сосредоточиться на практике и учёбе, чувствуя, что всё идёт именно так, как должно. Во время перерыва Ларене стояла в фойе на первом этаже, чуть в стороне от выхода. Мариса задержалась — решила заглянуть в уборную — и Ларене осталась ждать. Она уже успокоилась и настроение значительно улучшилось. И вдруг из дверей, через которые входили сотрудники и студенты, появился он—Кан Ёхан. Он шёл ровно и уверенно, не обращая ни малейшего внимания на окружающих. Ларене не могла отвести взгляд. Что-то было в его облике, в каждой линии силуэта, в осанке и в движении. От него исходила такая мощь, что по коже пробежали мурашки. Он казался невероятно могущественным, сильным, уверенным в себе, словно олицетворяя власть и контроль, не требуя от кого-либо признания. Она не понимала, что с ней происходит. Дыхание будто прерывалось, и в груди закручивалось странное чувство восторга и тревоги одновременно. Когда Мариса наконец подошла, они вместе вышли из здания суда. У них был час перерыва, чтобы прогуляться. Ларене всё это время думала только о нём — о Кан Ёхане. Любопытство росло с каждой секундой. Не удержавшись, она спросила Марису: — Мариса… а как ты думаешь, какой он, этот Кан Ёхан? Мариса подняла взгляд от телефона, будто проверяя, правильно ли услышала: — Кан Ёхан? — переспросила она. — Ты про того самого главного судью? Про знаменитого судью красавчика? Ларене едва заметно кивнула, не находя слов. Мариса усмехнулась: — Он сейчас национальный герой, — сказала она. — Любимый судья народа. Его все уважают, восхищаются им. Те методы, которые он придумал для своих судебных шоу, его стиль ведения процесса… всё это просто завораживает зрителей. Они считают его подарком для Кореи и одновременно угрозой для всей коррумпированной системы. А что? Почему ты спрашиваешь? Ларене ощутила, как сердце бьётся быстрее. Слова Марисы лишь усилили впечатление, которое произвёл на неё Кан Ёхан при первом взгляде. Он был больше, чем просто мужчина, больше, чем просто фигура из телевизионного шоу. И теперь она поняла, что интерес к нему будет держать её мысли занятыми ещё долго. Вечером, когда Ларене и Мариса вернулись домой, они всё ещё сияли от впечатлений. Первый учебный день оказался гораздо ярче, чем они ожидали. Они долго обсуждали нового профессора, других студентов, свои ощущения — всё перемешалось в один тёплый поток эмоций. Они приготовили ужин: простую итальянскую пасту с помидорами и пармезаном, открыли бутылку вина и смеясь, «отпраздновали» свой первый удачный день в здании суда. — Я так устала, — вздохнула Мариса, уже зевая. — Пойду посмотрю свой сериал и спать. Ларене пожелала ей спокойной ночи. Но сама — нет, она ещё не могла остановиться. Её тянуло обратно к нему. К Судье Кан Ёхану. Она открыла ноутбук и окунулась в поиск. Несколько часов, почти не замечая времени, она листала всё, что только могла найти: статьи о его прошлом, интервью, отрывки из хроник, заметки о семье, догадки о личной жизни, обсуждения его коллег, особенно младшего судьи О Джин-Джу. Она перечитала комментарии, мнения, теории — всё, что хоть немного касалось его. Она нашла его официальный профиль в Instagram — но там не было нечего интересного кроме его официальных фотографий. Ничего личного. Ни намёка, ни тени. Как будто он существовал только в своей профессии и больше нигде. Вино слегка ударило в голову, а глаза начали резать от усталости. «Хватит… всё, хватит», — подумала она наконец. Она медленно поднялась по ступенькам на второй этаж, будто каждая из них требовала отдельного усилия. Добравшись до кровати, она почти упала на неё, уткнулась лицом в подушку и заснула так быстро, словно её выключили. На следующий день Ларене и Мариса снова проснулись пунктуально, как настоящие студенты. Они сделали все свои утренние ритуалы, переоделись и отправились на практику в здание суда. С самого утра Ларене не могла перестать искать глазами Кан Ёхана. Даже когда они работали над практическими заданиями с подсудимыми или изучали материалы дел, её мысли всё равно возвращались к нему. Чем больше она думала о нём, тем сильнее он проникал в её сердце — тихо, и постепенно. Ларене вернулась домой с лёгкой грустью и разочарованием: она так и не увидела его. Несколько последующих дней проходили так же, её надежды разбивались снова и снова. На пятый день практики в здании суда произошло событие, которое привлекло внимание всех студентов. Проходило открытое заседание по делу богатого бизнесмена, чьи финансовые махинации привели к несчастным случаям и пострадало множество людей. Студентам разрешили присутствовать на процессе, наблюдать за ходом заседания и анализировать работу судьи и поведение подсудимого. Зал суда был наполнен приглушёнными звуками — шаги, шуршание бумаг, тихие голоса. Ларене едва держала дыхание, наблюдая за происходящим. Прокурор, отставая позицию обвинения, попытался оправдать подсудимого: — Но ведь он такой влиятельный человек — создал столько рабочих мест для наших жителей. Как можно обесценивать всё, что он создавал годами? К тому же он великий благодетель, помогает бездомным и нуждающимся, обеспечивая их работой. И вдруг весь зал словно замер. Резкий, строгий голос Кан Ёхана прорезал тишину: Он медленно встал, спустился с судейской скамьи и строгим голосом сказал: — С каких пор обвинение так печётся о правах обвиняемых, что, даже не расследовав дело должным образом, позволяет себе называть этого человека благодетелем прямо в зале суда? Вы вообще знаете, чем занимается его компания? Нет? Вы действительно изучили это дело, прокурор? Речь идёт о жизнях сотен людей. И дело не только в мизерных зарплатах — он заставлял их работать сверхурочно, фактически заставляя одного человека выполнять работу за двоих, а то и за троих, при этом платя им копейки. Более того, в помещениях не было даже нормального отопления, люди замерзали прямо на рабочих местах, заболевали, а многие в итоге получили серьёзные проблемы со здоровьем. Он шагнул вперёд. Его фигура, ровная, уверенная, казалась одновременно и грозной, и властной. Ларене почувствовала, как воздух вокруг него будто сгущается, словно сама энергия его присутствия вытесняет всё остальное. Каждое движение Кан Ёхана излучало мощь, контроль и безупречную уверенность. — Вы осознаёте, что сейчас говорите? — продолжил он, и гнев прозвучал в его голосе. Он сделал шаг ближе к прокурору, и Ларене ощутила, как сердце дрогнуло от его силы. Вокруг него не было ничего — только он и его воля, направленная прямо в зал, в этот процесс, в людей, которые смели подойти к нему. Тогда прокурор, растерявшись, произнёс: «Откуда вы…» — не успев договорить, он тут же получил холодный и быстрый ответ от судьи Кана. — Сядьте на место прокурор! — приказал он, и в этих словах был гнев, решимость и абсолютная власть. Прокурор окаменел. И Кан Ёхан повторил ещё раз, более строго: — Сядьте на место я сказал. Тяжёлое молчание повисло в зале на несколько секунд, после чего Кан Ёхан продолжил: — Я не позволю замять ни одно дело. И не позволю, чтобы подобные чиновники продолжали грабить народ и использовать их труд так, как им удобно. Вам это ясно? Он не отвёл взгляда. — Как представитель закона, я считаю своей обязанностью положить конец всем подобным организациям, которые заставляют людей страдать, эксплуатируя их подобным образом. Прокурор подчинился, слегка опустив взгляд. И лишь тогда, когда напряжение достигло предела, Кан Ёхан слегка изогнул уголок рта в едва заметной улыбке. Его глаза, наполненные мужественной, почти хищной харизмой и обаянием, в сочетании с уверенной, харизматичной улыбкой, создавали настолько мощное, притягательное и сексуальное напряжение, что у Ларене буквально перехватило дыхание. Она ощутила, как по всему телу пробежала дрожь — будто тонкий электрический ток, будто энергия, исходящая от Кан Ёхана, охватила её и проникла в каждую клеточку. Ларене чувствовала, как от головы до пят по её телу пробежали мурашки. Сердце колотилось, дыхание перехватывало. Каждое движение, каждое слово Кан Ёхана проникало глубоко в её сознание, и в саму душу. Казалось, что весь мир сузился до него одного, что его могущество охватило всё вокруг, и она не могла дышать, не могла отвести глаза. Её мысли закружились, она пыталась понять, что с ней происходит. Внутри всё сжималось и одновременно разгоралась странная, яркая теплота. Его сила, харизма, уверенность и безграничная власть над залом — всё это обрушилось на неё одним потоком, оставляя неизгладимый след в её душе. И в этот момент Ларене поняла: все сомнения и колебания исчезли. Она была окончательно и бесповоротно влюблена в него.