Высший вкус аристократии

Запах из черного сосуда стал его личным ладаном. Жан вдыхал его каждую ночь, и кошмары постепенно превращались в сладкие, извращенные грезы, где эстетика оправдывала все. Его диктофон покрылся пылью. Мысль о статье вызывала лишь нервную, пресыщенную усмешку. Что он мог их рассказать? Они бы точно не поняли. Новое приглашение пришло в виде старого, потрепанного томика стихов, оставленного на его пороге. На странице с «Падалью» была выведена та же элегантная буква «Р.». Местом встречи значился «Le Caveau des Oubliettes» — «Погреб Забвенных», старинный винный погреб, известный лишь посвященным. Атмосфера здесь была иной — не стерильный холод «Элюзиума» и не бархатный мрак «Кровавой вершины», а влажная, каменная прохлада склепа. Сводчатые потолки низко нависали над головами, а воздух был густым от запаха старого вина, влажного камня и чего-то кисло-сладкого, напоминающего ферментированные фрукты. Рико уже ждал его, беседуя с кем-то в тени дальней арки. Когда Жан приблизился, он увидел его спутника и замер. Это был Эндрю Миньярд. Жан знал его по слухам. «Монстр». Тень Кевина Дея. Человек без прошлого, чье имя произносили шепотом, чья репутация была окутана историями о немотивированной жестокости и абсолютной, леденящей душу преданности лишь самому себе. Он был невысок, почти хрупок на вид, но его поза, расслабленная и готовная взорваться в любой миг, источала чистую, неразбавленную угрозу. Его глаза, плоские и бездонные, скользнули по Жану, оценивая, вычисляя стоимость на мясном рынке, и тут же потеряли к нему интерес. — Жан, — голос Рико прозвучал особенно тепло на фоне ледяной ауры Эндрю. — Позволь представить тебе нашего… специалиста по поставкам редких сортов. Эндрю обеспечивает нас уникальным товаром. Тем, что не найдешь на обычных аукционах. Эндрю не кивнул, не подал руки. Он достал из под повязок нож, и лезвие с щелкающим звуком заполнило тишину погреба. — Говори короче, Рико, — его голос был монотонным, лишенным всяких интонаций. — У меня нет времени на твои театральные представления для новичков. — Эндрю — прагматик, — улыбнулся Рико, словно делая комплимент. — Он не видит искусства, он видит товар. Но какой товар! Беглецы, неудачники, те, кого никто не будет искать. Он находит алмазы в грубой породе человеческих отбросов. И добывает их с хирургической точностью. Жану стало не по себе. Если Рико был дьяволом-искусителем, философом зла, то Эндрю был его прямой противоположностью — простым и эффективным орудием. В нем не было и тени сомнения или разложения. Только холодный расчет. — Где Дей? — внезапно спросил Эндрю, обращаясь к Рико, но глядя на лезвие своего ножа. На мгновение маска совершенного самоконтроля на лице Рико дрогнула. Появилась легкая тень раздражения. —Я уже отвечал на этот вопрос. Кевин ушел. Добровольно. — Вранье, — Эндрю не повысил голос, но это слово прозвучало громче любого крика. — Он боялся тебя. Боялся того, во что ты превращаешь его искусство. Он не ушел бы, не забрав свои ножи. — Возможно, он нашел новое искусство, — парировал Рико. — Или новую жертву для алтаря своего таланта. Ты же знаешь его одержимость. Эндрю наконец поднял глаза на Рико. Взгляд был тяжелым, как свинец. —Он платил мне. За защиту. Ты теперь хочешь занять его место и платить? Или хочешь, чтобы я выяснил, что ты с ним сделал, бесплатно? Воздух сгустился. Жан чувствовал, как бьется его собственное сердце. Он был свидетелем дуэли двух хищников, и исход ее был непредсказуем. Рико первым нарушил паузу, мягко рассмеявшись. —Всегда торгуешься, Эндрю? Хорошо. У меня для тебя есть работа. Не Кевин. Кто-то другой. Настойчивый юнец с рыжими волосами и глупыми вопросами. Нил Джостен. Он начинает меня раздражать. Эндрю медленно убрал нож. —Цена удваивается. Из-за морального ущерба от общения с тобой. — Идет, — Рико кивнул. — Но я хочу, чтобы это выглядело как несчастный случай. Он был ценителем. Пусть его уход будет… эстетичным. Эндрю повернулся, чтобы уйти. Его взгляд снова скользнул по Жану, на этот раз чуть дольше. —Новый щенок пахнет страхом и дешевым одеколоном. Проследи, чтобы он не обделался на твоем персидском ковре. Он растворился в темноте подземелья так же бесшумно, как и появился. Рико обернулся к Жану. На его лице снова играла та же снисходительная улыбка, но в глазах осталась тень от только что произошедшего разговора. —Не обращай на него внимания. Эндрю… уникальный инструмент. Иногда он царапает, но результат всегда безупречен. Он — необходимая грань нашего мира. Плоть и кость, которые не замутнены сантиментами. — Он убьет того парня? Нила? — тихо спросил Жан. — Возможно. А возможно, просто убедит его быть потише, — Рико пожал плечами. — В этом наша сила, Жан. Мы не просто потребляем. Мы управляем. Мы направляем сюжеты человеческих жизней к единственно верному финалу — к нашему столу. Эндрю — наш лучший сценарист в жанре реализма. Он подвел Жана к каменной стене, где в нише лежал один-единственный предмет — изящный, костяной нож для вскрытия устриц. — Сегодняшний урок — инструменты. Правильный нож не режет, он… убеждает плоть раскрыть свои секреты. Жан смотрел на нож, потом в темноту, где исчез Эндрю. Он думал о парне, обреченном на смерть или молчание. Он думал о пропавшем Кевине. Он думал о том, что теперь он знает слишком много, чтобы просто уйти. И он понял самую страшную истину. Он не просто соучастник. Он — свидетель. И в этом мире, свидетели либо становятся частью системы, либо становятся ее следующим блюдом. Выбора у него больше не было. Только инстинкт выживания и та ядовитая, сладкая зависимость, которую он теперь называл «искусством».