Учитель, это наш шанс!

Глава 15. Этот достопочтенный впервые видит такую брачную ночь. — Я не хочу смотреть... Конечно, в этой ситуации сбежать со свадьбы точно не было решением проблемы. Ши Мэй все еще был здесь, поэтому, несмотря ни на что, Мо Жань не мог просто уйти. Даже Мо Жаню уже начал надоедать он из прошлого. Заладил об одном и том же и угомонится не может. Только вот… блять, призрачная покровительница браков, не слишком ли ты стараешься? Мо Жань побледнел от гнева и усилий сдержать себя. В душе он кипел от негодования: «Разве недостаточно просто наблюдать за свадебными обрядами? Это ведь наша брачная ночь! С чего ты, блять, взяла, что будешь смотреть, войдет ли моя флейта в его грот? Кроме того, здесь все трупы! Окоченевшие трупы! Какая, черт возьми, может быть брачная ночь?!» — "Я должен поблагодарить его за метафору...?" — с сарказмом думал Таньлан. — "Войдёт?..." — до Чу Ваньнина не сразу дошёл смысл этих слов, но дошёл же! Как же стыдно... Мо Жань хотел извиниться перед учителем, но заметив его покрасневшие уши и щёки, передумал. Он так только ещё больше поставит его в неловкое положение. Что касается лица Чу Ваньнина, то Мо Жань боялся даже посмотреть в его сторону. Он предпочел прикинуться дурачком и уставился на ковер под ногами. Ему очень хотелось схватить эту призрачную покровительницу браков, где бы она ни пряталась, и рыкнуть ей в лицо: «Эй, мамаша, ты не охуела? Тогда, может, покажешь мне свою дырку?» — В выражениях ты не избирателен, — усмехнулся Наньгун Сы. — Это же мои мысли... Я с огромным интересом посмотрел бы на ваши, молодой господин Наньгун, — с язвительностью отчеканил Мо Жань. Как же ему было неловко перед учителем... Золотой мальчик и Нефритовая девочка мялись вокруг них, подталкивая в дальний конец зала. Там стоял гроб, выкрашенный в ярко-алый цвет. Он был огромен, в два раза больше обычных гробов, и выглядел точно так же, как тот, который они выкопали раньше. Чу Ваньнин просветлел лицом. Все выглядело так, как будто он что-то понял. Вскоре Мо Жань тоже догадался, в чем дело, и облегченно выдохнул. Конечно, у мертвых не может быть настоящей брачной ночи. Эта так называемая брачная ночь, вероятно, просто означала запечатывание в один гроб для совместного погребения, чтобы быть «вместе и в смерти». — Если бы, — вспоминал Чу Ваньнин, прикрыв глаза ладонью. Из-за его слов шесть пар глаз сошлись на мужчине, сидящем с ним рядом, от чего тот почувствовал себя неловко и решил, что надо правильно интерпретировать слова учителя. — Я ничего не делал, учитель говорил о другом... От такого заявления Чу Ваньнин даже опешил. Как можно было его слова не так понять? И причём тут Мо Жань? Увидев такую реакцию и успокоившись, все, кто поворачивался, вернули свой взгляд на экран. Золотой мальчик и Нефритовая девочка подтвердили его подозрения: – Невеста, пожалуйста, первой войдите в брачную комнату. Чу Ваньнин расправил широкие рукава и с ледяным выражением лица лег в гроб. — Теперь, жених, пожалуйста, пройдите в комнату невесты. Честно? Всем очень нравилась эта пьеса. Особенно своим сюром. Если бы им рассказывали об этом, скажем, дня три назад, никто бы в это не поверил. Чтобы Юйхен ночного неба, бессмертный Бейдоу выходил замуж за своего ученика... Звучит как грязный анекдот. Мо Жань схватился за край гроба и озадаченно моргнул. Чу Ваньнин уже занял больше половины места внутри. Гроб, который выглядел довольно просторным для одного, для двух человек был тесноват. Забравшись внутрь, ему неизбежно пришлось лечь поверх расстеленной одежды Чу Ваньнина, ощущая кожей его сердитый взгляд. — Повезло, что я тогда был подростком. Чу Ваньнин обвёл Мо Жаня взглядом с головы до пят и понял, что, если бы это задание они выполняли сейчас, в гробу им было бы очень тесно. — Да... Золотой мальчик и Нефритовая девочка встали у гроба и снова запели — это была та же жуткая, но печальная элегия, что и раньше: В водах Белого Императора волны сверкают и светятся, Духи уток-мандаринок, приветствуя вас, несут цветы. В этом гробу соединятся двое. В этом святилище будут лежать двое. Желание в жизни реализуется в смерти. Отныне двое пойдут под небесами. Отныне и в смерти одинокие души никогда не расстанутся. Песня закончилась, дети задвинули крышку гроба, и лежащих в нем окружила кромешная тьма. Чу Ваньнин и Мо Жань были запечатаны внутри гроба. — Темно, я ничего не вижу, — сказал Наньгун Сы, на что получил довольно лаконичную ответку от Цзян Си. — Ну и славно. Темнота развеялась, так что теперь на экране было отчётливо видно двух человек. — Зачем? — Молодому господину Наньгуну было не видно, — мягко ответил на вопрос Цзян Си мелодичный голос. — ... — ему уже даже не казалось. Это существо точно на него зуб точет! Стенки гроба были достаточно толстыми и заглушали голоса, так что снаружи их было почти не слышно, но Чу Ваньнин поднял руку и установил звукоизоляционный барьер, чтобы гарантировать их безопасность. Первым, что он сказал, было: — Подвинься, ты лежишь на моей руке. Разве кроме «ты лежишь на моей руке» нет более насущных вопросов, которые следует обсудить прямо сейчас? Вот именно! Некоторых тоже это удивило. Почему он ничего не сказал по поводу того, что только что произошло? Неловко было или что? — Это тоже было важно, — невозмутимо отметил Чу Ваньнин. — Само собой, учитель, — невозмутимо ответил Мо Жань. — ... А Е Ванси лишь усмехнулась с этого забавного диалога. Несмотря на внутренний протест, Мо Жань подвинулся. — Сдвинься, я не могу выпрямить ноги. Он снова отодвинулся. — Подвинься еще! Не смей трогать мое лицо! – Учитель, я уже в самом углу, чего вы еще хотите? — обиженно заскулил Мо Жань. — Тц, — цыкнул Сюэ Мэн. — Не нужно было вообще ложиться с учителем в этот гроб! — Ты же понимаешь, что у нас не было выбора, — неуверенно посмотрел на него Мо Жань, на что получил лишь закатывание глаз. Чу Ваньнин хмыкнул и наконец замолчал. Мо Жань на некоторое время забился в угол. Внезапно гроб затрясло. Люди снаружи подняли его и понесли в неизвестном направлении. Мо Жань напрягся, прислушиваясь к звукам снаружи. Он подумал о том, что Ши Мэй, вероятно, сейчас заперт в гробу с Чэнь-Яо, а он ничего не может с этим поделать. Мо Жань вдруг подумал: а если бы он тогда не поменялся с той женщиной местами и оказался в гробу не с учителем, а с Ши Мэем? Он сразу почувствол тёмное чувство, вырывающиеся из недр его естества, он ревновал. Ведь если в гробу с Чу Ваньнином лёг не он сам, значит Ши Мэй женился бы на учителе! Ему это не понравилось. Он обнял Чу Ваньнина за плечо и слегка надавил, чтобы тот прильнул к нему. Чу Ваньнин не понял почему сейчас Мо Жаню захотелось обниматься, но он всё равно не сопротивлялся. Так что теперь его голова лежала на плече его ученика, а тот, в свою очередь, аккуратно обнимал его. На самом деле Ши Мэй тоже думал о том, чему только что был категорически не рад Мо Жань. Было бы славно, но к сожалению... Барьер Чу Ваньнина был мощным и не давал звукам изнутри проникнуть вовне, однако им было хорошо слышно, что происходит снаружи. Сквозь стенку гроба доносился треск петард и шум от хлопушек. Мо Жань заметил: — А они не слишком расторопны. Интересно, куда они тащат гробы? — А куда обычно тащат гробы, идиот? — Сюэ Цзымин. — Простите, учитель! В гробу было слишком темно, чтобы разглядеть лицо человека, поэтому он мог слышать только его голос: – Согласно традиции Цайде, гробы должны отнести в местный храм за городом. Мо Жань кивнул и некоторое время просто прислушивался к тому, что происходит снаружи. — Учитель, кажется, идущих в процессии людей стало больше. — Призраки путешествуют ночью. Если моя догадка верна, когда все гробы будут собраны в храме, призрачная покровительница браков появится в своем истинном виде, чтобы пожать урожай. — "Подать урожай... Да, для неё это, наверное, и правда что-то подобное", — с досадой подумал Сюэ Чженъен. — Разве люди не заметят, что по городу проносят сотни гробов? — Не заметят. Гробы несут Золотые мальчики и Нефритовые девочки, — ответил Чу Ваньнин. — Обычные люди не могут видеть предметы, которые несут призраки. Мо Жань удивился: — Почему вы так уверены в этом? — В покоях невесты я использовал Тяньвэнь, чтобы допросить Золотого мальчика. Они помолчали некоторое время, прежде чем Мо Жань снова спросил: — А что случилось с тем красным гробом на горе, в котором лежал молодой господин Чэнь? И почему люди в семье Чэнь продолжают умирать? — Я не знаю. — Золотой мальчик не сказал вам? — Он сказал, что тоже не знает. — … — Я думаю, что эта семья что-то скрывает от нас. — Почему вы так говорите? — А самому подумать не судьба? Тебе сколько лет? — продолжал Сюэ Мэн топить своего брата, ну не мог он спокойно принять факт, что эта псина делала с учителем в прошлой жизни, и в этой всё ещё его достаёт! — Ты должен помнить, что хотя дух этого храма источает злую энергию, это все еще не бог, а божество, сила которого напрямую зависит от поклонения людей. В прошлой жизни Мо Жань не уделял особого внимания урокам Чу Ваньнина и по этой причине впоследствии часто сталкивался с проблемами, не имея достаточно базовых знаний для понимания некоторых вопросов. В этой жизни пока ничего не мешало ему обратиться за советом и наставлением, поэтому Мо Жань спросил: — Ну, хоть мозги включать начал, — это отметил уже старейшина Таньлан. А вот Мо Жань не понимал: его ещё долго будут гнобить? Он, конечно, виноват (ему даже нравится, что они зляться на него именно из-за Чу Ваньнина), его просто интересует, когда это закончится... — А какая разница между богами и божествами? — ...Что ты делал в прошлом месяце, когда я читал лекцию о различиях между божествами, призраками, богами и демонами? — Вот-вот! Неуч! Слева от Сюэ Мэна послышался усталый вздох, и он быстро закрыл свой рот, не договаривая. Наньгун Сы смотрел на всё это, и ему на самом деле нравилось. Да, Мо Вейюй изменился и это факт, но закрывать глаза на его прошлые действия, как образцовый наставник, он не собирался. Орден Жуфен не считается, он и в этом мире пал, так какая разница? Мо Жань подумал про себя: «Этот достопочтенный только-только возродился — конечно, он не вспомнит, что делал во время какого-то урока более десяти лет назад! Скорее всего, ковырял ногой пол под столом, или читал «Приключения Девяти Драконов в спальне Феникса», или был погружен в мечты, глазея на Ши Мэя, или смотрел на шею Чу Ваньнина, втайне представляя различные способы отрезать голову этому человеку». — "Опять "Этот достопочтенный" — раздражённо подумал Сюэ Мэн. — Не правда, — уже наклонившись, Мо Жань говорил прямо на ухо Чу Ваньнину (что, кстати говоря,не понравилось ни Наньгун Сы, ни Ши Мэю, ни особенно Сюэ Мэну тем более после слов, прозвучавших на экране. Даже ослу понятно, что он либо извиняется(что вряд-ли, ведь если и извинялся, то прилюдно), либо несёт какую-то подобную своей натуре хрень(!) (что более вероятно)). — Я смотрю на твою шею только для того, чтобы определить с какой стороны её будет лучше поцеловать, — на самом деле он хотел хотя бы немного отвлечь учителя от плохих мыслей и себя заодно (если получится). Чу Ваньнин на такое заявление аж глаза раскрыл в удивлении, но, быстро поняв свою оплошность, вернул себе естественное выражение лица, только вот от румянца избавиться не получилось... Не дождавшись ответа, Чу Ваньнин постановил: — Когда мы вернемся, в качестве наказания десять раз скопируешь «Хроники Шести Царств». — О… — Я даже облегчение почувствовал, что учитель тебя всё-таки наказал за твой тупизм, — последнюю пару слов он постарался сказать как можно тише, вот только у него не получилось, и он услышал согласной мычание через три кресла: — Мгм. — "Они скооперировались против меня?..." — эта мысль просто не могла не проскользнуть в голове Мо Жаня. Такая цена за прогулы оказалась довольно болезненным ударом для Мо Жаня. — Боги отличаются от божеств. Боги могут действовать как им угодно, но божества не могут вмешиваться в смертные дела, если их об этом не просили. Мо Жань почувствовал, как дрожь пробежала по его спине: — Это значит, члены семьи Чэнь убиты по просьбе живого человека? В темноте голос Чу Ваньнина звучал зловеще. — Проситель не обязательно должен быть жив. — То есть она сначала умерла, а потом из-за отчаяния, — на крайнем слове Цзян Си звучала явная вопросительная интонация, но он всё равно продолжил. — Возжелала отмщения? — Нет, — тон Чу Ваньнина был настолько твёрд, что даже Цзян Си слегка опешил, но быстро взял себя в руки. — Она не хотела мстить семье Чэнь Бохуаня и убивать его не хотела, просто... — здесь его голос заметно смягчился, а грусть в нём звучала более явно. — Она хотела быть его женой, и чтобы он был её мужем. Хотела, чтобы про их давний брак знал каждый в городе. — Давний? — Да, это было в детстве, за закрытыми дверьми. — ... — Её же просто обманули... Это несправедливо! — вмешался в разговор Наньгун Сы. Это понимал каждый, вот только что они могли сейчас сделать? Уже поздно. Мо Жань открыл рот, чтобы задать еще несколько вопросов. Возможно, потому, что Золотой мальчик и Нефритовая девочка шли по неровной местности, гроб резко дернулся и накренился влево. Толчок был внезапным, а ухватиться в гробу было не за что, поэтому Мо Жань откатился и сильно ударил головой в грудь Учителя. — Ох!.. — Ты даже не можешь...? — Сюэ Мэн, хватит уже, — перебил его Чу Ваньнин, ему уже конкретно надоели эти придирки. — ... Мо Жань со стоном схватился за ноющий от боли нос и с трудом приподнял голову. Он пытался сориентироваться в обстановке, когда его ноздри наполнил аромат цветущей яблони. Он был легким, как туман на рассвете, с намеком на ночной холод. Такие запахи обычно убаюкивали людей, но этот был чистым и освежающим разум. — Кхм, — неловко кашлянул в кулак Мо Жань. Большинство мгновенно поняли, что сейчас опять будет какой-то разврат. И не ошиблись же! Мо Жань был ошеломлен, а потом окаменел. Он был более чем знаком с этим ароматом. Это был запах тела Чу Ваньнина, и для Мо Жаня он всегда был тесно связан с плотским желанием. Как молния порождает лесной пожар, так этот запах разбудил развратные желания, мгновенно захватившие его тело. Экран погас. А Чу Ваньнин смотрел на него удивлённым взглядом. — "Мо Жаню нравится запах моего тела?...” — И правда как собака... — непроизвольно вырвалось у кого-то изо рта. И пока каждый думал о своём - Чу Ваньнин размышлял о том, что это, скорее всего, запах мыла, и если он возьмёт какое-то другое, то он уже не будет вызывать у Мо Жаня такой реакции (!?), Мо Жань пытался понять, о чём задумался учитель и надеялся, что ничего непотребного на экране не появится, остальные думали о том, что у того действительно повадки собаки - на экране появлялись новые горящие золотом иероглифы. Глава 16. Этот достопочтенный в шоке. — Мы, честно говоря, тоже в шоке... Хотя мне кажется, что меня уже ничего не удивит, — довольно размеренно и лениво говорил Наньгун Сы. Мо Жаня действительно нельзя было винить за его животные инстинкты. В такой ситуации кто бы среагировал иначе, если бы оказался пойманным в ловушку в тесном замкнутом пространстве с человеком, который ложился с тобой в постель бесчисленное количество раз. И не важно, было ли это искренне или притворно, от ненависти или любви, но, ощутив знакомый запах тела, Мо Жань не смог остаться безразличным. Кроме того, он ведь всегда был бесстыжей сволочью. — Приятно осознавать, что ты это понимаешь, — язвительно сказал Сюэ Мэн. Для многих было всё ещё очень странно осозновать, чтобы Чу Ваньнин был хоть как-то связан с чем-то подобным, и слышать об этом снова до сих пор было удивительно и необычно. Ши Мэй был его лунным светом, но из-за страха осквернить эту чистоту у него не хватало духу прикоснуться к нему. А вот по поводу Чу Ваньнина Мо Жань не испытывал никаких угрызений совести. По отношению к этому человеку он всегда мог свободно изливать все свои самые низменные желания, с легкостью растереть его в пыль, разорвать на части и заставить его делать такие вещи, которые никогда даже не подумал бы сделать с Ши Мэем. — Хм, — Цзян Си задумчиво стучал указательным пальцем по подлокотнику кресла, казалось, будто он размышлял над чем-то. Мо Вейюй вроде ненавидел (хотя даже это уже было под вопросом(причём настолько большим, что можно было бы с уверенностью сказать, что Чу Ваньнина он не ненавидит уж точно)) учителя, да, но при этом он как будто искал оправдание своим действиям?... По крайней мере так казалось и Таньлану с Е Ванси. В прошлой жизни каждый раз, когда Мо Вэйюй видел запрокинутую голову Чу Ваньнина, его обнаженную шею и судорожно перекатывающийся кадык, он чувствовал, что теряет себя, превращается в кровожадного зверя, охваченного желанием разорвать это горло, выпить кровь и раздавить кости. И он не чувствовал угрызений совести относительно подобных желаний по отношению к этому человеку, поэтому никогда не скрывал их. — "Какие подробности... Слава Небесам экран этих воспоминаний не показывает". А у Чу Ваньнина опять покраснели уши, что очень контрастировало с его побледневшим лицом. Это же издевательство и полное отсутствие личного пространства, которое он так любит и бережёт! Мо Жань вообще старался не двигаться, чтобы не разозлить учителя ещё больше. Но в конце концов его тело стало рефлекторно реагировать на запах Чу Ваньнина. Стоило ему учуять его, как внизу живота вспыхивал огонь, который заставлял сердце зудеть от дикого желания привязать этого человека к кровати и жестко трахнуть. В гробовой тишине слышалось только бешеное сердцебиение Мо Жаня. В гробовой тишине не слышалось абсолютно ничего. После рассматривания всеми явно красного лица экранного Мо Жаня, первым к кому вернулся дар речи был старейшина Таньлан. — Такая бурная реакция на... запах? — он говорил эти слова неуверенно, сомневаясь в каждом. Он, конечно, понял, что Мо Вейюй питает ну очень влажные желания к Юйхену, но чтобы возбудиться от одного его запаха? Это было уже слишком. — Не знай я тебя, Мо Вейюй, подумал бы, что ты одержимый извращенец... Честно, — не выбирал слова Наньгун Сы. Ему было очень жаль образцового наставника. — Такая реакция точно не вяжется с ненавистью, — заговорил Цзян Си, а все уже дали тому негласное прозвище: исследователь странной биополярности Мо Вейюя. — А вот молодой господин Наньгун очень верно заметил. Одержимость. Ею, на самом деле, очень многое уже можно объяснить. Но лучше ещё понаблюдать. — "Одержимость? Мо Жань одержим мной?..." — Чу Ваньнин не знал, что он чувствовукт по этому поводу. Он знал, что одержимость - это очень плохо, но это ведь Мо Жань. Он был так ласков и нежен с ним всё время после его воскрешения. И вся эта благодать распространялась почти на него одного. Ему это безумно нравилось. Так что он не знал. Одержимость. От этого слова не по себе стало Сюэ Мэну, его отцу и Е Ванси. Это ужасно, с призраками всё просто: душу почистил и отправил на круг перерождения. А с этим что делать? Ох, как же сложно... Он знал, что лицо Чу Ваньнина где-то совсем рядом, и чувствовал его дыхание на своей коже. Если бы он сейчас бросился на него и впился в его губы, Учитель совершенно точно не смог бы вырваться, да и бежать ему было некуда, но... Забудь об этом! Сюэ Мэн бы придрался к этому моменту, но он ещё не отошёл от недавнего факта, поэтому сидел, не двигался и молчал. Мо Жань с большим трудом откатился подальше от Чу Ваньнина, но гроб был действительно слишком тесным. — Извините, Учитель, — Мо Жань неловко рассмеялся. — Я не ожидал, что гроб будет так тря-я-а-а-сти. Пока он говорил, гроб снова накренился. Мо Жань снова скатился на Чу Ваньнина. Он отодвинулся назад, но гроб опять качнулся. Это повторялось снова и снова. — Меня прокляли? — Мо Жань поспешил отстраниться еще раз. И здесь бы придрался, но он только начал восстанавливать своё ментальное состояние. Золотой мальчик и Нефритовая девочка, вероятно, поднимались по склону. Внутри гроба было не за что зацепиться, и вскоре Мо Жань беспомощно перекатился обратно на Чу Ваньнина. — Учитель... — Мо Жань прикусил губу, напустив на себя жалкий вид. Этот парень родился с милой внешностью и, когда хотел, умел скрыть свой волчий хвост, совершая убедительные щенячьи поступки. Чу Ваньнин молчал. — "А что учитель должен был сказать?" — думал Ши Мэй о том, когда эти двое уже выберутся из этого чёртового гроба. — "Иди, я тебя обниму, чтобы тебе не было больно?", — он подумал не больше семи секунд и закончил свою мысль. — "А ведь, я уверен, он так и сделает. Только без лишних слов". Мо Жань действительно не хотел, чтобы его опять перекатывали по гробу, поэтому он просто сложил лапки и жалобно заныл: — Я правда не специально... — … — Раны на спине так болят... — тихо пожаловался Мо Жань. В темноте Чу Ваньнин, казалось, слегка вздрогнул. Гонги и барабаны снаружи заглушали любой шум, поэтому Мо Жань не был уверен. Вздрогнул. На экране это было видно довольно отчётливо. И никому не пришлось гадать почему. Это было очевидно. В следующий момент запах цветов яблони стал сильнее. Это Чу Ваньнин подложил руку за спину Мо Жаня, чтобы тот опять не врезался в стенку. Это было не совсем объятие. Чу Ваньнин касался Мо Жаня только краем одежды и следил, чтобы его ладонь не дотрагивалась до его тела, но все равно этот жест был довольно интимным. — Будь осторожен, не ударься снова. Его голос был ровным, холодным и глубоким, как фарфор, погруженный в ручей. Оказалось так приятно просто слушать этот голос, когда тебя не распирает от ненависти. — Угу… — "А нет... Даже слова лишние сказал". — Одна фраза, сказанная оброзцовым наставником не в гневе, и ты из бешеной псины превратился в послушного щенка... — Цзян Си не мог не отметить эту деталь, она была довольно важна. Об этом же подумали и Таньлан с Наньгун Сы. Такое поведение их удивляло, а теория Цзян Си становилась всё более и более правдивой. Ну не может человеку, который ненавидит другого, быть хоть как-нибудь приятен его голос. После этого никто не проронил ни слова. Сейчас тело Мо Жаня было все еще несформированным телом подростка и его рост даже не приблизился к тому, каким он станет в будущем. Прямо сейчас, в объятиях Чу Ваньнина, его лоб упирался тому в подбородок. Что правда, то правда. Сейчас Мо Жань был очень высоким, и это факт. И пока некоторые сравнивали экранного Мо Жаня с комнатным, экран начал плавно перекрывать одну картину другой. Это было другое место, не тот гроб и даже не то мероприятие. Это была тёмная роскошная комната с большой кроватью, но которой лежали двое мужчин. Очевидно без одежды. Как минимум обнажённые по пояс, утешали себя некоторые. Это чувство было знакомым и незнакомым одновременно. Знакомым был человек, лежащий рядом с ним. Незнакомым — само положение, в котором они находились. Очень давно, в прошлой жизни, на своем ложе во Дворце Ушань Наступающий на бессмертных Император, задыхаясь в бесконечной и удушающей темноте, не раз тайком сжимал в объятиях тело Чу Ваньнина. В то время он уже был выше и сильнее Учителя, а его объятия были подобны стальным кандалам, цепляющимся за единственный оставшийся кусочек тепла в его руках, как за самый последний огонек в этом мире. Он наклонял голову, чтобы сперва поцеловать чернильно-черные волосы Чу Ваньнина, затем ненасытно притягивал ближе податливое тело и зарывался лицом в изгиб шеи, со стоном безжалостно кусая ее. — Я ненавижу тебя, Чу Ваньнин. Я так тебя ненавижу! Его голос звучал хрипло и надсадно. — Но ты — всё, что у меня осталось... Экран резко, не так, как до этого, вернул изображение в гроб. Вот только то, что сейчас все увидели оставило необычный отпечаток на каждом. — Это... — начал Сюэ Мэн, но не знал, что именно хочет сказать. То, как сейчас выглядел Мо Жань, было ужасно. Он был похож на отчаявшееся животное, которое ластится к единственному источнику тепла во всём его мире. Но при этом... Ненавидит? Это очевидно не так. Наньгун Сы рассматривал ту картину и слушал слова рассказчика очень внимательно и только больше уверился в правдивости теории Цзян Си. Честно? Мо Вейюй сейчас выглядел жалко. Он как будто боится... Боится потерять человека, которого ненавидит? Не смешите. Цзян Си думал, что он уже понял личность того Мо Вейюя, но он ошибался. Этого было недостаточно. Мужчине казалось, что он открыл его последнюю грань, но, оказывается, за ней будет ещё минимум две такие же непонятные грани... Сложно. Ши Мэй смотрел на это представление безучастно, но даже ему стало неприятно от этой картины. Мо Жань будто действительно сходит с ума, а за таким всегда жутко наблюдать. Примерно о том же думал и Чу Ваньнин. Он видел своё состояние, которому не позавидуешь, и видел состояние Мо Жаня. Они оба выглядели ужасно болезненно. Как будто оба потеряли надежду. Сюэ Чженъен, Таньлан, Е Ванси и Мо Жань смотрели не столько на него самого, сколько на мужчину в его объятиях. Он выглядел ужасно, казалось словно он потерял волю к жизни и всякое желание чего-либо. Его мёртвенная бледность была так явно выражена, что единственное, что выдавало, что тот жив, это дыхание и изредкие моргания. Даже взгляд был пустой, в нём не было абсолютно ничего. Только усталая покорность и полное смирение. — "И это я довёл учителя до этого"... В итоге никто не проронил ни единого слова, каждый думал о своём. Яростный грохот музыкальных инструментов бесцеремонно выдернул Мо Жаня из его воспоминаний, а затем гонги и барабаны внезапно смолкли и все погрузилось в мертвую тишину. — Учитель... Чу Ваньнин прижал палец к губам и шепотом предупредил его: — Молчи. Мы прибыли на место. И действительно, снаружи больше не было слышно шагов, только напряженная тишина. Кончик пальца Чу Ваньнина вспыхнул слабым золотистым светом и прорезал в стенке гроба узкую щель, достаточную, чтобы можно было увидеть, что творится снаружи. — "Умно", — была чья-то краткая мысль на переферии всех остальных. Ещё не всё отошли от той жуткой картины, поэтому некоторые медленно соображали. Их на самом деле принесли на окраину города Цайде. Площадка во внутреннем дворе храма была плотно заставлена двухместными гробами. Тяжелый запах парфюмированной пудры «Сто бабочек» проник через отверстие в гроб и стал еще насыщеннее. Мо Жань внезапно понял, что тут что-то не так: — Учитель, вам не кажется, что иллюзорный аромат не совсем такой же, как запах в гробу молодого господина Чэнь? — Почему ты так решил? Мо Жань обладал острым обонянием и сейчас был практически уверен. — "Откуда такое сильное острое обоняние? Врождённость или что-то иное?" — это тоже был довольно интересный вопрос для главы ордена целителей. — До того, как они достигли предместий Цайде, доносившийся снаружи запах был приятным и не вызывал у меня никакого дискомфорта. Это был почти наверняка аромат пудры «Сто бабочек». Но когда мы были в иллюзорном царстве, я чувствовал похожий, но все же несколько иной запах. Тогда я не мог понять, в чем дело, но теперь... думаю, что знаю, в чем разница. Чу Ваньнин искоса посмотрел на него: — Тебе не нравится этот запах? Мо Жань все еще прижимался к отверстию, выглядывая наружу: — Ну… я с самого детства терпеть не мог запах ритуальных возжиганий. Запах здесь и в иллюзорном царстве — это вовсе не «Сто бабочек», а аромат особых благовоний, которые жители города Цайде сжигают, поклоняясь призрачной покровительнице браков. Вон, видите, там... — "Значит что-то иное", — заключил Цзян Си. Чу Ваньнина тоже заинтересовала эта деталь. Если Мо Жаню не нравится запах ритуальных возжиганий, значит ему не нравятся в принципе благовония? Но почему? Что у него в детстве какого произошло, что теперь он испытывает к этому только отвращение? Чу Ваньнин придвинулся и увидел три палочки ладана толщиной в руку в курильнице перед храмом, запах от сжигания которых медленно распространялся с потоком воздуха. Для производства всех видов благовоний жители Цайде использовали выращенные на полях вокруг города цветы. Конечно, ароматы для ритуальных возжиганий также были местного производства, поэтому не имеющему специальных знаний в этом вопросе человеку было довольно сложно найти различия между двумя похожими запахами. — А недостаток знаний ты компенсируешь отменным чутьём. Всё-таки в этом деле ты был не таким бесполезным, — заговорил Сюэ Мэн и даже в своей манере похвалил Мо Жаня... На самом деле Любимцу Небес было даже как-то жалко своего брата. Но это не отменяет того факта, что тот принудил учителя к интиму! Он всё такая же извращённая псина, просто теперь эту извращённую псину стало немного жалко. Чу Ваньнин задумался: — Может ли быть так, что запах в гробу старшего сына семьи Чэнь на самом деле не имеет ничего общего с ароматом из иллюзии? Старейшина Таньлан и Ши Мэй слегка кивнули на эти слова, им в голову пришла точно такая же мысль. Осталось только узнать: так это или нет. Прежде чем он успел обдумать эту новую деталь, его мысли были прерваны вспышкой яркого красного света из глубины храма. Взглянув в направлении источника этого сияния, они увидели, как оно начало распространяться. Один за другим начали загораться стоящие на подставках красные фонарики-лотосы, используемые для загадывания желаний. — Что-то начинается, — непроизвольно вырвалось изо рта Сюэ Чженъена. Он привык всегда сразу предупреждать товарищей об опасности. Так что это вошло в привычку. Сопровождающие гробы призрачные дети тут же преклонили колени и начали напевать: — Матушка-покровительница браков, услышав наши молитвы, снизошла в этот суетный мир, чтобы направить эти несчастные души и избавить их от мук одиночества. Она благословит вас на вечную любовь в загробном мире. Под звуки этого пения статуя призрачной покровительницы браков внутри храма воссияла священным золотым светом. Ее глаза начали двигаться, уголки губ медленно шевельнулись в улыбке, и в следующий момент довольное божество легко спрыгнуло с алтаря. — ... — Она ожила?... Движения ее были грациозными, а осанка — уверенной, но, к несчастью, сделанное из глины тело оказалось слишком тяжелым, и божество приземлилось с глухим стуком, выбив в земле огромную яму. — Хм, — усмехнулся Наньгун Сы. Мо Жань не выдержал: — Пффф! Призрачная покровительница браков, казалось, тоже осознала свой конфуз. Она довольно долго смотрела на выбоину, прежде чем медленно выйти из нее, поправляя одежду. Она была похожа на собравшуюся на праздник деву, одетую в богатые красные и зеленые одежды, с ярко накрашенным лицом и веточкой кипариса в волосах. В темноте ночи божество повернуло голову в одну сторону, потом — в другую и остановилось перед сотней гробов. Воздух наполнился запахом трупной гнили, а ее настроение, казалось, улучшилось. Божество раскинуло руки и весело захохотало. — Все, кто верует в меня и поклоняется мне, получат партнера в браке, исполняя то, в чем им было отказано в жизни, — нежный голос поплыл в ночи, и призраки начали благодарно кланяться. — Ненормальная. — Хозяйка церемонии, благослови нас… — Хозяйка церемонии, даруй нам брак... Такие мольбы накатывали волна за волной. Призрачная покровительница браков, казалось, была очень довольна. Она медленно плыла между рядами и с разрывающим уши пронзительным звуком скребла своими длинными когтями по выкрашенным красной краской гробам для совместного погребения. — Учитель, я помню, вы упоминали раньше, что монстры, божества, призраки, боги, демоны и люди живут в своих собственных мирах. Почему это божество проводит время с призраками здесь вместо того, чтобы жить в своем пространстве? — Потому что она отвечает за браки призраков и питается их поклонением. Призрачные души наделяют ее огромными силами, иначе она не превратилась бы в божество всего за несколько сотен лет. При таком раскладе, естественно, она рада компании этих «друзей» из преисподней. Призрачная покровительница браков обошла гробы и вернулась к началу. Ее нежный голос снова зазвенел: Когда она шла мимо гроба, в котором лежали Чу Ваньнин и Мо Жань, некоторые даже напряглись. Мало ли она почувствует что-нибудь не то. — Каждому гробу, который будет открыт, будет дарован брак. Начинайте слева. Всем было интересно, что произойдёт дальше, и как они оттуда выберутся, так что большинство пододвинулись ближе к экрану, замерев в ожидании. Следуя ее команде, первый гроб с левой стороны медленно открылся, Золотой мальчик и Нефритовая девочка почтительно поклонились. Трупы неуверенно выбрались наружу. Их лица казались еще более мертвенно-бледными на фоне ярко-красных свадебных одежд. Пара медленно подошла к призрачной покровительнице браков и опустилась на колени. Божество простерло свою руку между ними и сказало: — Как распорядительница этой церемонии я дарую вам посмертный брак. Отныне вы муж и жена, мужчина и женщина, познайте радость в соединении. — В каком смысле? — неуверенно спросил Наньгун Сы. — Точно не в том, в котором вы подумали, молодой господин Наньгун, — ответил ему старейшина Таньлан. Просто какова вероятность, что эти два трупа начнут совокупляться здесь и сейчас? Минимальна. Мо Жань закатил глаза и пробормотал: — Не надо поэзии, если ты не знаешь в ней толк. Мне кажется, или это свадебное благословение звучит как-то непристойно? Чу Ваньнин холодно прокомментировал: — У тебя слишком пошлые мысли. Мо Жань замолчал. — Так его учитель! Очевидно же, что ничего здесь.... Но вскоре Призрачная госпожа доказала, что по-настоящему пошлым здесь был вовсе не Мо Жань, а это божество, отвечающее за призрачные браки. Пара молодоженов как будто при жизни наглоталась афродизиаков. Они были определенно давно уже мертвы, но теперь в едином порыве страсти срывали друг с друга одежду, жадно целуясь и обнимаясь без стеснения перед всеми. — ... не будет, — очень тихо закончил свои слова Сюэ Мэн. Не стоит забывать, что вероятность хоть была и минимальна, но была! Все потеряли дар речи, кроме тех двух людей, которые уже наблюдали всё это, и смотрели на экран с шоком и отвращением. У них у всех уже был опыт наблюдения за непристойностями, что здесь, в этой комнате, что в реальном мире, перед пожаром. Но чтоб его! Это же не значит, что они были бы не против это повторить! Мо Жань и Чу Ваньнин потеряли дар речи. — Как распорядительница церемонии я дарую вам радость естественного порядка вещей. Инь и ян могут соединиться, жизнь или смерть — не имеет значения! — голос божества становился все более пронзительным, а движения трупов — все более и более интенсивными. Труп мужчины снял с себя одежду и теперь был в полной боевой готовности, ничем не отличаясь от живого человека. — Каким образом? Это просто невозможно с точки зрения физиологии! — Цзян Си ещё больше возненавидел это божество. Мо Жань был совершенно ошеломлен: Ты... только не… ох, блять… Что же это делается? Экран погас, спасая чужие глаза от непотребщины. Вот только не успели все перевести дух, как на экране появились золотые иероглифы, значение которых удивило каждого. Глава 17. Учитель этого достопочтенного был ранен. — Что!? Ранен? Учитель был тогда ранен? — закричал Сюэ Мэн, он хотел продолжить, но за него это сделал старейшина Таньлан. — Думаю, рана незначительная, ведь потом он пришёл за наказанием и выдержал его. — Нет. — Мо Вейюй? — голос того был хриплым, а когда Наньгун Сы обернулся на него, то заметил очень хмурое выражение лица и продолжил. — Что ты имеешь в виду? Мо Жань не отвечал и не отрывал свой взгляд от последнего слова. Он помнил, какие раны были у учителя. Из-за него. Что творит эта призрачная покровительница браков! Ей стоит бросить карьеру божества и заняться продажей афродизиаков! Обычные возбуждающие средства могут в лучшем случае заставить увядший орган живого человека выказать некоторую мужскую доблесть, но тут эффект куда круче! Легкий пасс — и даже мертвый человек может поднять свое достоинство до небес. Воистину, в этих руках сокрыта божественная сила! Сюэ Мэн ударил себя по лицу ладонью. Слушать мысли Мо Жаня - это что-то с чем-то... И так думал не он один. А Е Ванси было больше всех неловко от подобных изъяснений. — Девочка, — раздался мелодичный голос по комнате, на который отреагировал каждый. — Можешь закрывать и глаза, и уши, если хочешь. А когда это будет категорически нельзя, я тебе скажу. — ... Спасибо, — ей было неловко от такого отношения, но она просто поблагодарила, потому что была рада этому разрешению. А видя, что кадр вернулся на людей в гробу, пока не стала ничего закрывать. — Да не за что, — было очевидно по голосу, что то существо улыбается. Если и был тот, кто задавался вопросом, что за несправедливость, то он почти сразу его отмёл, приходя к однозначному выводу: Е Ванси - девушка. Так что никто не возникал. Но всё равно такое отношение выглядело больно покровительственным. Как раз в тот момент, когда он по-настоящему увлекся этим порнографическим представлением, Чу Ваньнин протянул руки и закрыл ему уши. — Эй? — возмутился Мо Жань. — И у тебя ещё хватает наглости на возмущения? — Не забывай, этот идиот в принципе очень наглый. Мо Жаню казалось всё больше уверился, что Сюэ Мэн и Наньгун Сы, если что, будут топить его вместе... Он даже плечами передёрнул от той картины, что предстала перед его глазами. Чу Ваньнин заметил это и аккуратно облакотился на него, чему Мо Жань был очень рад. Он думал приобнять или лучше не стоит, но придя к выводу, что учитель если бы и был против, не наклонялся бы к нему изначально, он всё-таки мягко положил руку на чужое плечо, поглаживая так нежно, как только мог. Сюэ Мэн бросил на эту руку быстрый гневный взгляд и неохотно вернулся к просмотру. Выражение лица Чу Ваньнина застыло: — Нельзя смотреть на непристойность и разврат! — Но почему вы закрываете мне уши, а не глаза? Чу Ваньнин был бесстрастен: — Не смотри и не слушай. Закрыть глаза ты можешь и сам. — Так он же и уши мог закрыть сам? — недоумённо спросил Таньлан, поворачиваясь к коллеге. Он не ожидал увидеть эту слащавую картину, поэтому очень резко повернул голову обратно, что та даже слегка хрустнула, и был очень рад не получить на свой вопрос ответ. — Пффф. Учитель, вы действительно такой… «Взгляни на свое покрасневшее лицо. У тебя даже уши красные. Кому тут закрывать глаза, так точно не мне». Мо Жань не мог сдержать смеха. Чу Ваньнин был сделан из снега и льда, и уж кто-кто, а он точно никогда не видел ни одной эротической картинки. Увидев совокупление на таком близком расстоянии, он мог просто задохнуться и умереть от смущения. — "Тогда и правда не видел, но эти сны..." — Чу Ваньнин покраснел вспоминая их содержание. Он был рад, что Мо Жань не может увидеть его лицо прямо сейчас чисто физически. — "Прям ни одной?" — с недоверием подумал каждый. Это было очень необычно. Хотя если вспомнить его путь совершенствования, то ничего необычного в этом, наверное, нет? Совокупляющаяся мертвая пара, казалось, почти ожила. Даже их окоченевшие глотки, которые не должны были производить никакого шума, каким-то образом начали издавать вполне реалистичные стоны и задыхающиеся звуки. Чу Ваньнин с отвращением отвернулся от этого зрелища, не желая смотреть дальше. — "А в прошлой жизни я заставил тебя заниматься этим... Причём твой первый раз был таким ужасным..." — Мо Жань вспоминал некоторые детали прошлой жизни, и ему было противно от самого себя. Чу Ваньнин испытывал к этому только отвращение, а он, как настоящий подонок, посмел принудить его к этому, взял против его воли, заставляя того делать всё самому в свой чёртов первый раз. Блять! Он крепко, но постаравшись вложить в свои действия как можно больше нежности, сжал руку Чу Ваньнина в своей, аккуратно поглаживая, а другой, перекинутой за чужой спиной, мягко перебирал его волосы. Он приложился губами к его макушке, тихо шепча одни и те же слова: — Прости меня... Извини... Я настоящее чудовище, я столько раз причинял тебе боль... Умоляю, бей меня, кричи, ругайся, но пожалуйста... Не уходи... Чу Ваньнин был в шоке. Чего это Мо Жань ни с того ни с сего начал так рьяно извиняться? Он так же чувствовал влагу на своей макушке и просто не мог не понять, что тот плачет. Но Чу Ваньнин молчал, он ничего не говорил и не делал никаких лишних движений, лишь приложил руку к сердцу. А Мо Жань плакал. Настроение Мо Жаня же с каждой секундой становилось лишь лучше. Намереваясь подразнить Учителя, он с озорной ухмылкой схватил его за подбородок, поворачивая его голову к порнографической сцене. Чу Ваньнин тут же отпрянул, как будто его ударили ножом: — Что ты делаешь?! — Вообще ничего. Голос Мо Жаня был медово-сладким, а обращённый на Чу Ваньнина взгляд чуть насмешливым и дразнящим. Е Ванси заметила, что её друг собирается опять сказать какую-то чушь и пнула его в бок. Тот повернулся на неё в непонимании, на что получил довольно понятный жест: посмотри туда. Он поднял взгляд и обомлел. Потом перевёл взгляд на экран и совершенно не мог понять каким образом это получилось. В итоге он так ничего и не сказал. «Сколько тебе лет, что все еще краснеешь от такого... Ой, подожди-ка, это больше похоже на зеленый и красный одновременно. На самом деле, очень забавное зрелище». — Учитель, разве вы не учили нас всегда изучать возможности противника перед боем? Вы должны хорошо рассмотреть способности призрачной покровительницы браков. — На что тут смотреть?.. Не на что. Мо Жань вздохнул: — Как вы можете быть таким тонкокожим? Чу Ваньнин парировал: — Смотреть на этот грязный разврат вредно для глаз! — Тогда, чтобы выяснить все слабые стороны этого божества, мне придется испачкать свои глаза вместо вас. — Ха! Нашёлся тут само... — Сюэ Мэн распахнутыми от шока глазами уставился на картину слева от него и очень тихо договорил. — ...пожертвенник... — он быстро отвёл взгляд, не понимая из-за чего тот разревелся. Это из-за их с Наньгун Сы шуток? Точно нет, этот идиот никогда на такое не обижался. Что-то на экране заставило его вспомнить что-то неприятное? Но что? Там кроме его глупого юмора ничего не было. Странно... Мо Жань нахально выглянул наружу и принялся изредка комментировать происходящее возгласами типа: «ах», «ох», «вау», «удивительно», «ооо»... Покрасневший Чу Ваньнин мог только прошипеть вполголоса: — Смотри, если хочешь, но не надо ничего говорить! Мо Жань же был сама невинность: — А я думал, вам нужно все хотя бы услышать. Чу Ваньнин наконец не выдержал и, схватив Мо Жаня за горло, прошипел сквозь стиснутые зубы: — Если ты издашь ещё хоть один звук, я выброшу тебя на корм мертвякам! — Хм, — ухмыльнулся Таньлан, он прямо ждал, когда Юйхен уже взбесился и что-нибудь скажет. Он уже слышал странное окончание предложения молодого господина и решил всё-таки повернуться, только для того, чтобы нахмурился. — "Что это с ним?" Сюэ Чженъен заметил куда тот смотрит и тоже повернулся, обомлев. Что произошло? Он что-то упустил? Почему Жань-эр в таком состоянии? А Юйхен? Тот просто смотрит в пол... Какого чёрта? А Ши Мэй уже давно это заметил и теперь просто изредка бросал быстрые взгляды на них. Мо Жань понял, что время веселья прошло и, если он не хочет, чтобы его снова выпороли, в шутках с Чу Ваньнином действительно не стоит заходить слишком далеко. Поэтому он решил все же проявить некоторую сдержанность и в дальнейшем послушно наблюдал молча. Когда удовольствие призрачной пары достигло пика, мужчина издал низкий рёв и забился в конвульсиях на женском трупе. Цзян Си уже давно закрыл глаза. Не хватало ему ещё любоваться соитием трупов! А от крайнего предложения его чуть не вывернуло. Он был рад, что эта катавасия наконец закончилась, и открыл глаза. Он сразу уловил странную атмосферу и обернулся, увидев, как Мо Жань старательно за что-то извиняется, а из его глаз текут дорожки слёз. — Эй, барышня, можете остановить экран на время? Экран встал на паузу. И Чу Ваньнин устремил свой взгляд на Цзян Си, их взгляды встретились, и Чу Ваньнин вздохнул. — Мо Жань? — его голос был спокоен и холоден, как обычно, но названный слышал в нём нотки нежность, в ответ лишь вопросительно промычав. — Ты как? Мо Жань продолжал некоторое время одной рукой перебирать пряди своего сокровища, но в итоге всё-таки остановился. Он отпрянул от учителя и посмотрел своими тёмными с фиолетовым отливом глазами в ясные раскосые глаза феникса. И шёпотом произнёс лишь одну фразу тоном, будто извинялся: — Я люблю тебя, слишком сильно... — он увидел неподдельное удивление в глазах напротив, но ни капли отвращения, гнева или отрицания. Только точно такую же нежность и любовь. Как он это не замечал раньше? Эти слова хоть и были сказаны шёпотом, но в комнате, где слышно было не более, чем ничего, их услышали все. Всем сначала стало неловко от такой прилюдной интимности, но эта неловкость быстро сошла на нет. — А плакал-то ты чего...? — всё-таки решил сказать хоть что-то Чу Ваньнин, вытирая слёзы с лица ученика своим единственным платком. — Потому что я очень глупый. — ... Сюэ Мэн бы сказал что-то вроде: "Самокритично" — но сейчас ему казалось это излишним. — Я не мог понять этого раньше, и причинил тебе много боли, — Мо Жань уже опустил взгляд, не в силах дальше видеть эти прекрасные глаза напротив. — Я забрал у тебя всё... даже больше, а ты... — он снова вернул свой взгляд туда, откуда недавно убрал, взял чужую холодную и тонкую руку в свою большую и горячую и продолжил. — Когда ты умирал ты сказал, чтобы я повернул назад, отпустил себя... Даже умирая, ты думал о человеке, причинившие тебе столько боли и страданий. Почему? Каждому в комнате было понятно, что бы там Мо Жань не вспомнил, сейчас у него была истерика. А вот что делать с этим - было под вопросом. Но Чу Ваньнин, не долго думая, просто обнял его, на что словил несколько удивлённых, но быстро понявших всё, взглядов. Он гладил Мо Жаня по спине и не знал, что сказать. Ему казалось, что если он продолжит говорить, что не винит его ни в чём, тому станет только хуже, а сказать как есть у него не хватало духа. Поэтому он молча сидел и ждал, пока тот успокоится. Как впрочем и все. *** — Лучше? — Да... — ответил Мо Жань Таньлану, стоявшему прямо перед ним. Тот дал ему пилюлю от головной боли, потому что после этого эмоционального выброса тот выглядел ужасно. Старейшина, услышав положительный ответ, бросил быстрый взгляд на коллегу и ушёл на своё место. Мо Жаню было стыдно. Повёл себя, как ребёнок... Только учителя опозорил. Опять... Он не успел додумать эту мысль, как ему в лоб прилетел довольно сильный щелбан. Он посмотрел на владельца этих прекрасных пальцев с явным вопросом в глазах. — Хватит думать о глупостях. — Да, учитель... Экран уже начал воспроизведение картины и все переключили своё внимание на него. А Наньгун Сы и Сюэ Мэн пришли к негласному соглашению: некоторое время никакими словами не трогать Мо Жаня. На него сейчас смотреть было жалко. Струйка зеленого дыма внезапно поднялась из их тел, и призрачная покровительница браков открыла рот, жадно втягивая его, пока не поглотила все. Она удовлетворенно вытерла уголок рта, глаза ее заблестели. Похоже, что это и была та «плата» от призрачных брачных пар, что увеличивала ее силу. — Ха-ха-ха-ха... — распробовав «благодарность», призрачная покровительница браков засияла еще ярче. Когда она заговорила снова, ее слабый голос стал намного яснее. Он звучал так громко, словно мог прорваться сквозь бесконечную ночь. — Вставайте! Вставайте! Все вы, кто любит друг друга, но не может быть вместе! Сегодня я дарую вам благословение нерушимых уз! Взамен вы должны поклоняться мне! Вставайте! Вставайте вы все! Е Ванси подумала лишь о том, что они сейчас будут делать, какие действия будут дальше. Потому что скрываться уже нет возможности. Сердце Мо Жаня бешено заколотилось… Плохо дело! Что она планирует делать?! Одновременное сотрясение сотен гробов подтвердило его худшие опасения. Призрачная покровительница браков собиралась призвать пары во всех гробах одновременно, чтобы поглотить всю «благодарность» разом! Ши Мэй про себя подумал, что она совершенно не умеет есть. Кто будет самое вкусное заглатывать сразу? Как же тогда получить наслаждение, если не смаковать каждый кусочек? Будем считать, что она это сделала из-за недостатка времени. Стало не до шуток, и Мо Жань потянул Чу Ваньнина за рукав: — Учитель! — Что на этот раз?! — Скорее! Пора выходить! Ши Мэй в ловушке с этой женщиной из семьи Чэнь! — Мо Жань был вне себя от паники. — Мы должны поспешить и спасти его! Чу Ваньнин выглянул наружу. Кто бы мог подумать, что у призрачной покровительницы браков будет такой зверский аппетит, что она решит не кусочничать и съесть все сразу! — "Вот и я о том же". Гробы вокруг них сотрясались все сильнее и сильнее. Повинуясь приказанию призрачной покровительницы браков, мертвые начали совокупляться прямо в них. При мысли об этом Чу Ваньнин чуть не задохнулся от смущения. В этот момент сияющее божество, казалось, что-то почувствовало. Ее голова резко повернулась, и пара чисто-черных глаз без белков посмотрела прямо на гроб Мо Жаня и Чу Ваньнина. — Ой... Сюэ Чженъену и Цзян Си закралось предчувствие, что Чу Ваньнин именно сейчас получит травму. Да и глава по идее уже скоро должна будет подходить к концу. Может быть, она и не была слишком умна, но почуяла отсутствие знакомой энергии в этом гробу. Нет никакого поклонения… Они живы!!! — Ай-яй-яй, она нашла вас, — нервно говорил Сэю Мэн. Он всё ещё держал в голове то злосчастное название этой чёртовой главы. Спина божества резко выгнулась, и оно с криком бросилось вперед. Взметнулись одежды, и кроваво-красные и острые как бритва когти вонзились в гроб. — Мо Жань! — Сюэ Мэн чуть не выпрыгнул из кресла, потому что там, где когти этого божества проткнули дерево был его брат! А этот чёртов экран всё ещё был снаружи, не давая понять, что произошло внутри. Остальные тоже напряглись, они не ожидали настолько резкой и быстрой атаки от глиняной куклы. Но самое главное - большинство поняли, где и как Чу Ваньнин получил травму. Сам же виновник переполоха спокойно сидел, положив голову на твёрдое и крепкое плечо Мо Жаня. Было удобно. Нападение было слишком внезапным, и не было времени уклониться или защититься. Экран всё-таки соизволил показать картинку внутри, стремительно приближаясь к гробу и проходя сквозь древесину. Кроме того, в гробу почти не было места. В тот момент, когда когти должны были проделать в голове Мо Жаня пять новых дырок, Чу Ваньнин накрыл его своим телом, приняв удар на себя. Когти призрачной покровительницы браков глубоко, до кости, вонзились в его плечо. — Учитель! — Образцовый наставник! Одновременно разнеслись по комнате два громких голоса. Остальные уже догадались, какую картину увидят внутри. И честно... Она была ужасна. Чу Ваньнин привык терпеть боль, поэтому он не закричал, а лишь приглушенно застонал. И это удивило всех, кроме него самого и Мо Жаня. Каждый представил себя на этом месте и результаты их дум были неутешительными. А Мо Жань зацепился за три определённых слова: "привык терпеть боль". Они врезались в его сердце ядовитым кинжалом. И единственное его исцеление сейчас ласково поглаживало тыльную сторону его ладони. Его здоровая рука все еще светилась глушащим заклинанием, когда он прижал палец к губам Мо Жаня, блокируя вскрик, который тот собирался издать. Царапая и разрывая, когти призрачной покровительницы браков впились в плоть Чу Ваньнина. Ее глиняная голова могла отличить живого от мертвого только на слух, так что единственным верным решением в этой ситуации было молча терпеть, не нарушая тишину. Кровь потоком лилась из разорванного плеча Чу Ваньнина, но он не проронил ни звука. Прижатый к его груди Мо Жань не мог видеть его раны, но ясно чувствовал дрожь его тела... Наньгун Сы смотрел на экран, затаив дыхание. Это видеть было больно, а чувствовать и подавно... Ни один живой человек не смог бы не закричать, испытав такую боль. Живой… или мертвый? Призрачная покровительница браков не могла понять. Ее когти еще глубже вонзились в плечо Чу Ваньнина. Потом одним движением она повернула руку, разрывая плоть и царапая кости. — Тц, — цыкнул Цзян Си. Рана становилась всё хуже и хуже. И если так продолжаться, последствия будут ужасные. Чу Ваньнин содрогнулся от боли, его одежда вмиг пропиталась холодным потом, но он только сильнее закусил губу и, заблокировав отверстие в гробу своим телом, продолжал защищать ученика в своих объятиях. В этот момент он как будто действительно стал бесчувственным трупом. Мо Жань вздрогнул от этого сравнения, воспоминания так и наровили затопить его безвозвратно, лишь холод тонких пальцев отрезвлял его голову, не позволяя захлебнуться. Призрачная покровительница браков наконец убедилась в том, что люди внутри определенно мертвы, и с удовлетворением убрала руку. Мо Жань услышал чавкающий звук пальцев, скользящих по плоти и костям, от которого волосы встали дыбом. Как только божество выдернуло свои когти из тела Чу Ваньнина, силы сразу же покинули его. Тихо выдохнув, он отпустил Мо Жаня. Запах свежей крови в гробу был просто удушающим. Таньлан даже фантомно почувствовал этот запах, его рана Юйхена и так очень пугала своей глубиной и открытостью, а теперь ещё и запах. Он сделал пару глубоких вдохов и выдохов и немного успокоился. Уж больно ему был неприятен этот запах, особенно в таком количестве. Мо Жань поднял голову. В тусклом свете, льющемся через отверстия, он мог разглядеть опущенные ресницы Чу Ваньнина и влагу в его глазах. Даже затуманенный болью, его взгляд все еще оставался непреклонным и решительным... Ши Мэй смотрел в эти глаза, и ему было больно. Он не хотел видеть любимого человека в таком состоянии. Он тяжело выдохнул и просто надеялся, что учитель скоро получит должную помощь. А вспоминая то, что произошло сразу после их возникновения на Пик Сышэн, он хотел прямо сейчас достаточно ясно донести учителю, что это была опасная затея. Сюэ Чженъен тоже помнил, что случилось после их возвращения с этого задания. Ему Сюэ Мэн обо всём рассказал. А теперь он узнаёт, что при том наказании его друг уже был ранен. Причём настолько серьёзно! Мо Жань хотел что-то сказать, но Чу Ваньнин покачал головой. Прошло некоторое время, прежде чем он медленно выдохнул и дрожащим пальцем написал на тыльной стороне ладони Мо Жаня: «Барьер прорван, молчи». Никто не знал, что их сейчас поражает больше: сама травма или настолько холодное и спокойное поведение после. Снаружи призрачная покровительница браков озадаченно склонила голову, не в силах понять, почему люди внутри определенно не живые, но отказываются подчиняться ее приказам и не испытывают перед ней никакого преклонения. Чу Ваньнин мельком взглянул через щель, свет окутал его неповрежденную руку, в которой медленно материализовалась сияющая золотом ивовая лоза. Начинается — была всеобщая мысль. Он прищурился и, крепко сжав ее в руке, в следующее мгновение рванулся прочь из гроба! Гроб раскололся, и Чу Ваньнин вылетел из него быстрее молнии. Тяньвэнь с идеальной точностью захватила шею призрачной покровительницы браков, игнорируя ее пронзительный визг: — Кто ты?! Как ты смеешь?! Ответ Чу Ваньнина был краток: — Сгинь! — Так её, учитель! Алые свадебные одежды окутали его, как грозовые облака. Он тщательно просчитал момент, и теперь Тяньвэнь с невероятной точностью и дикой жестокостью срубила голову призрачной покровительницы браков! Густой красный туман, смешанный со странным благоуханием, поднялся от обрубленной шеи. Чу Ваньнин быстро отступил, чтобы избежать его, и выкрикнул: — Мо Жань! Тысяча Ударов! Все старались больше ничего не говорить, полностью погрузившись в просмотр того, что происходит на экране, и слежкой за плечом Чу Ваньнина. Услышав команду, Мо Жань направил духовную энергию в спрятанный в рукаве клинок и нанес удар по телу божества. Глина пошла трещинами, открыв свое полупрозрачное, излучающее красный свет истинное нутро. Чу Ваньнин снова поднял Тяньвэнь и вырвал небесный дух призрачной покровительницы браков из разрушенной оболочки. Божество завопило: — Как ты смеешь?! Заурядный смертный! Вы все, вставайте! Вставайте! Убейте их! Убейте! Проблема. Кроваво-красные глаза внезапно вспыхнули на невыразительных лицах Золотых мальчиков и Нефритовых девочек, из бумажных ртов вырвался вой, когда они бросились к Мо Жаню и Чу Ваньнину. Гробы открывались один за другим. Восставшие трупы выбирались наружу и неслись на них, подобно безудержному приливу. Взгляд Мо Жаня метался по толпе в поисках Ши Мэя. Чу Ваньнин резко отчитал его: — Что ты делаешь?! Пытаешься очаровать мертвецов?! Не отвлекайся и отбивайся от них! Ни Сюэ Мэн, ни Наньгун Сы никак не собирались использовать это в качестве придирки к Мо Жаню. По крайней мере сейчас. В хаосе битвы с призрачной покровительницей браков они оказались на гробу в медленно сжимающемся вокруг них кольце трупов. Мо Жань зажег несколько взрывных талисманов для изгнания злых духов и бросил их в толпу. Раздались взрывы, но трупов было слишком много и одна поверженная волна быстро сменилась другой. — Почему в городе Цайде так много мертвых людей? Сколько тут вообще пар-призраков?! Чу Ваньнин сердито ответил: — Вспомни об уровне этой призрачной покровительницы браков. Конечно, не могло так много молодых людей умереть по естественным причинам! Девять из десяти, вероятно, попав под власть ее чар, совершили самоубийство! Не отвлекайся! Ударь здесь! — Теория и практика одновременно. Потрясающе, Юйхен! — не мог не похвалить своего друга Сюэ Чженъен. А Цзян Си и Таньлан удивлялись: как с такой раной этот человек мог так спокойно говорить и здраво рассуждать? Мо Жань швырнул еще один талисман в направлении, указанном Чу Ваньнином. От взрыва белые кости и гнилая плоть разлетелись на несколько метров. — Так эта призрачная покровительница браков сейчас не умерла? — Обычное оружие не может причинить ей вреда. — Тогда как насчет Тяньвэнь? Чу Ваньнин в гневе рыкнул на него: — Разве ты не видишь, что Тяньвэнь связывает ее прямо сейчас! Но этот дух слишком ушлый и шустрый. Если отпустить путы, она тут же сбежит и я не успею нанести решающий удар! Сюэ Мэну тоже казалось, что Мо Жань задаёт слишком много глупых вопросов, особенно сейчас! Трупов становилось все больше и больше. Мо Жань нашел глазами Ши Мэя и следил за ним в толпе, чтобы случайно не ранить, но это отвлекало его внимание от собственной защиты, поэтому он не сразу заметил, как Золотой мальчик бросился ему под ноги и укусил его за лодыжку. Он выругался себе под нос и бросил талисман ему в лицо, прежде чем пнуть в толпу трупов, где тот с громким хлопком взорвался. Чу Ваньнин прокричал: — Ты видишь Ши Мэя и госпожу Чэнь? Сам Ши Мэй уже давно заметил себя в толпе, и не он один. Удивительно, что Мо Жань его так долго искал. Он лихорадочно шарил по толпе встревоженным взглядом, пока наконец не заметил вдалеке две раскачивающиеся фигуры. — Иди к ним и оттащи их назад! Как можно дальше! — Понял! А вы что собираетесь делать? — спросил Мо Жань. Чу Ваньнин раздраженно ответил: — Я не могу поднять вторую руку, чтобы призвать другое оружие, поэтому мне придется использовать Тяньвэнь. Я уничтожу все здесь, как только освобожу призрачную покровительницу браков. Убирайся, если не хочешь умереть! Экран погас. — Прямо сейчас!? Вы серьёзно!?