Учитель, это наш шанс!

— Я понял, глава. — Отлично, — ответил Сюэ Чженъен Таньлану, они последние двадцать минут обсуждали некоторые дела Пика Сышэн. Цзян Си уже тоже не спал, он пробовал новую закуску с декоративного столика. Чуть позже проснулся и Мо Жань, он старался не двигаться, чтобы не разбудить своё сокровище, даже не смотря на то, что руку он уже не чувствовал, её отлежали. — Дядя. — Жань-эр, ты проснулся, — тепло ответил Сюэ Чженъен. — Да. Сколько прошло уже? — Два с половиной часа. — Ммм. Значит скоро пора вставать... — Жань-эр, как там Юйхен? Мо Жань опустил взгляд, чтобы увидеть спящего любимого человека, он невольно улыбнулся, а когда начал отвечать дяде, в его голосе было слышно счастье: — Учитель спит. — Кхм, хорошо. Жань-эр... — Да, дядя? — Как так получилось? — Видимо, мне благоволят сами Небеса. — Только попробуй сделать что-то плохое учителю! — видимо Сюэ Мэн тоже уже проснулся и слышал, о чём сейчас говорили. Он уже вернул креслу первоначальное состояние и продолжал причитать. — Несмотря на все твои слова, я всё равно не понимаю, что учитель в тебе нашёл... — он мельком взглянул на учителя, свернувшегося клубком под боком у Мо Жаня. — Мэн-эр, любовь она такая. — Я всё равно не понимаю. — Это нормально. *** Спустя минут десять Мо Жань почувствовал шевеление под боком, он увидел, что Чу Ваньнин, опираясь о его грудь, встаёт, поэтому поспешил тоже подняться и улыбнуться. — Учитель, доброе... Эм... С пробуждением! — Мгм, — Чу Ваньнин протирал глаза рукавом, когда услышал другой голос. — Доброе, молодой господин. Видимо Наньгун Сы тоже только что проснулся. — Доброе... — он потянулся и откинулся обратно. — Молодой господин, вставайте, осталось шесть минут, — мягко говорила Е Ванси. — Эх... Встаю, встаю, — он сел обратно, возвращая кресло в исходное состояние. — Неужели уже все проснулись? — Ага. Вы с образцовым наставником Чу последние. — Вот как... — с этими словами он встал и подошёл к декоративному столику. — Е Ванси, будешь что-нибудь? — Да, вот это. — Хорошо, — он взял тарелку с закусками и вернулся на своё место, отдавая её подруге. — Спасибо, — улыбнулась девушка. — Да не за что, — Наньгун Сы не смотрел на неё, но румянец всё равно появился на его лице. — Я надеюсь, вы отдохнули? — разнёсся по комнате красивый голос, похожий на самую нежную музыку. — Ага, но было бы хорошо, если бы здесь были какие-нибудь книжки, чтоб время скоротать, — отвечал неизвестному существу Цзян Си. — Попробуйте в следующий раз попросить, возможно вы их и получите. — ... Ему кажется, или это существо к нему как-то слишком предвзято? Пока он об этом думал на экране начали появляться золотые иероглифы. — Что с твоей рукой? — заметил Чу Ваньнин её странное состояние. — ... Отлежал. — Спать надо правильно. — Я учту, учитель. А вот этот диалог более чем понравился Сюэ Мэну. Глава 13. Невеста этого достопочтенного — Невеста? Взгляды большинства сошлись на одном определённом мужчине и быстро вернулись на экран после того, как заметили порозовевшие щёки. Конечно, Чу Ваньнин уже давно заметил это и без комментариев Мо Жаня. Гости весело болтали, но невозможно было понять, откуда доносятся голоса. Они сидели, стояли, играли в застольные игры, произносили тосты, но у каждого из них было как будто сделанное из папье-маше, совершенно пустое, лишенное черт лицо. — Что же нам делать? Может, пойдем туда и выпьем с ними? Наньгун Сы не мог не усмехнуться с этой шутки. А Сюэ Мэн по старинке сказал лишь одно слово: "Идиот". Чу Ваньнин не отреагировал на неудачную попытку Мо Жаня пошутить, вместо этого он опустил голову и задумался. — Ну и правильно, учитель! Нужно меньше внимания обращать на всякий бред! — заносчиво взглянул на Мо Жаня Юный Феникс. Мо Жань тоже усмехнулся ему, из-за чего улыбка застыла на лице того - он не знал, что собирается сделать эта псина - и, обняв Чу Ваньнина за талию, притянул ближе к себе. Сюэ Мэна аж перекосило, и он быстро повернулся к экрану. — Что ты делаешь? Отпусти! — шипел на Мо Жаня Чу Ваньнин. — Не-а, ведь теперь я могу держать тебя рядом, — шептал младший, поглаживая чужой бок. А Чу Ваньнин не стал больше ругаться, чтобы никого не отвлекать. Ему и так было ужасно неловко. Внезапно вдалеке послышался нестройный звук шагов. Из тумана появились две длинные вереницы людей, медленно направляющихся к поместью. Чу Ваньнин и Мо Жань спрятались за декоративной каменной горкой. Обе колонны вели Золотой мальчик и Нефритовая девочка, которые имели ясные и приятные взгляду черты лица. В тусклом свете ночи они выглядели точно так же, как маленькие бумажные куклы, которые сжигают на церемонии для умиротворения душ мертвых. Каждый из них держал по красной свече толщиной с руку, украшенной переплетением дракона и феникса, которая при горении источала сильнейший запах пудры «Сто бабочек». Когда дурманящий аромат достиг его носа, Мо Жань снова едва не потерял сознание, но, к счастью, тупая боль от нанесенной Чу Ваньнином раны на руке позволила ему сохранить рассудок. Для усиления эффекта он даже нанес удар по ране. Сознание сразу прояснилось. — Учитель, а почему на вас не действует этот запах? — Сюэ Мэну, конечно, было приятно смотреть на перекошенное от боли лицо Мо Жаня, но очень интересен был и этот вопрос. — Мои духовные силы достаточно велики, — Чу Ваньнин немного помедлил, но всё же ответил. — А... Понятно! Спасибо, учитель. Чу Ваньнин взглянул на него. — Ну это же сработало, — смущенно произнес Мо Жань. Он помолчал, потом спросил: — Учитель, а почему вам не нужно прокалывать в себе дырку, чтобы сохранять ясность сознания? — Этот аромат не действует на меня. — А? Но почему? Чу Ваньнин холодно ответил: — Мои духовные силы достаточно велики. — Хм… — ... Ведомые Золотым мальчиком и Нефритовой девочкой, две шеренги медленно поднялись по каменной лестнице. Чу Ваньнин некоторое время наблюдал за ними, прежде чем внезапно тихо выдохнул: — А?.. Его Учитель редко демонстрировал какие-либо эмоции, поэтому Мо Жань с любопытством проследил за его взглядом и тоже был потрясен. Что за странные наклонности у экрана? Почему он постоянно держит интригу? В чём проблема, сразу показывать то, что происходит там? Нет, мы будем тянуть до последнего... Шеренги были составлены из мертвых. Покачивающиеся на ходу трупы сохранили прижизненные черты лица, но их глаза были закрыты, а кожа смертельно бледна. Большинство из них были довольно молоды: мужчины и женщины, вероятно, не старше двадцати. Одна из фигур выглядела слишком знакомой. Экран всё-таки соизволил обернуться, и старейшина Таньлан заметил довольно знакомое лицо, хоть оно и выглядело не таким мёртвым. — Разве это не тот человек из гроба? Старший сын семьи Чэнь, который раньше находился в гробу, каким-то образом появился в этой процессии и медленно шел с закрытыми глазами, следуя за чадом свечи. Все остальные в шеренге были разбиты на пары, только рядом с ним вместо мертвого человека была невеста из папье-маше. Как будто этого было недостаточно, когда процессия продвинулась дальше, в самом конце шеренги они увидели еще двух знакомых. Цвет мгновенно сошел с лица Мо Жаня. Ши Мэй думал о том, что тогда он был в бессознательном положении и просто не знал, что происходило с ним. Сейчас же у него появилась прекрасная возможность наверстать упущенное. Ши Мэй и Чэнь-Яо следовали за рядами трупов, низко опустив головы. Их глаза тоже были закрыты, а лица бледны. Они шли точно так же, как и трупы перед ними, так что с первого взгляда сложно было сказать, живы они или нет. Мо Жань чуть с ума не сошел от беспокойства. Он вскочил и хотел броситься следом за ними, но Чу Ваньнин схватил его за плечо. — Подожди. — Но там Ши Мэй! — Я вижу, — Чу Ваньнин смотрел, как медленно продвигается людская вереница, и прошептал: — Посмотри туда. Там есть барьер. Нарушишь его — поднимется вой. Если все безликие призраки во дворе нападут одновременно, ситуация выйдет из-под контроля. — "Что бы я делал без учителя... Точно бы тогда попался и всё", — лениво рассуждал Мо Жань, обнимая Чу Ваньнина и держа голову на его плече, хотя это было не слишком удобно из-за разницы в росте. Чу Ваньнин был мастером магических барьеров, и на такие вещи глаз у него был наметан. Присмотревшись, Мо Жань в самом деле обнаружил, что вход во двор был закрыт почти прозрачной вуалью барьера. Когда Золотой мальчик и Нефритовая девочка достигли барьера, они тихонько подули на свечи. Пламя вспыхнуло еще ярче и охватило барьер, открывая проход во двор. Один за другим, мужчины и женщины беспрепятственно последовали за своими проводниками сквозь барьер. Веселившиеся во дворе безликие люди обернулись, чтобы посмотреть, как они входят, а затем начали приветствовать их громкими криками и аплодировать. Чу Ваньнин сказал: — Следуй за ними. Закрой глаза и не дыши, когда будешь пересекать барьер. Что бы ни случилось, копируй то, что делают трупы, и, главное — молчи. Сюэ Чженъен мысленно только подтверждал свои ранее сказанные слова. Они и правда дополняют друг друга. Один рвётся тогда, когда не надо, другой - останавливает. Чуть ли не Инь и Янь... Е Ванси казалось, будто она читает какую-то историю и буквально видит то, что там происходит. Ей было интересно, чем всё закончится. Мо Жань очень хотел спасти Ши Мэя, и ему не нужно было повторять дважды. Они быстро влились в процессию мертвецов. В каждой шеренге было одинаковое количество трупов. Чу Ваньнин занял место позади Ши Мэя, так что Мо Жаню оставалось только пристроиться позади Чэнь-Яо. — Учитель, это сама судьба! — Совпадение. — А мне всё равно кажется, что судьба, — радостно продолжал Мо Жань, ведь скоро он увидит Чу Ваньнина в одежде, в которой видел дважды за обе жизни. Это точно не совпадение! Всем показались странными слова Мо Вейюя. Что такого судьбоносного должно произойти на призрачной свадь...? Неужели... Послышались вздохи с нескольких кресел, а Ши Мэй лишь больше потерял настроение. Процессия двигалась мучительно медленно. Мо Жань не отводил взгляда от Ши Мэя, но видел только его бледное лицо и беспомощно поникшую белоснежную шею. Наконец они достигли барьера и, затаив дыхание, прошли его без происшествий. Внутренний двор оказался больше, чем представлялось снаружи. Помимо трехэтажного особняка, украшенного фонарями и цветными знаменами, с двух сторон двора было два флигеля, в которых располагалось не менее сотни небольших боковых комнат, в каждой из которых на окне красовался большой алый свадебный символ, а у двери висел красный фонарь. Безликие гости вдруг все разом вскочили на ноги и под громкую музыку начали взрывать петарды. Несмотря на то, что здесь происходят не самые правильные действия, картина была красивой. И это отметил не один человек. — И всё-таки в моей прошлой жизни это произошло в более раскошном зале, — уже выпрямился Мо Жань, положив правую руку на спинку дивана за Чу Ваньнином. — Она совершенно не дотягивает до того уровня. Те, кто уже понял, что они скоро увидят, не вольно подумали об одном и том же: "То есть в прошлой жизни они тоже... Но ведь, они же были врагами?" Слова Мо Жаня только ввели их в ступор. — То есть в прошлой жизни мы тоже...? — шёпотом спросил Чу Ваньнин. — Да, но... — Мо Жань вдруг вспомнил, как это произошло. И с одной стороны они всё сделали по правилам, а с другой учитель ведь этого не хотел. Он не решился заканчивать предложение и даже убрал руку со спинки кресла. Чу Ваньнин заметил это, но ничего не сказал. Безликий церемониймейстер, стоявший перед усадьбой, объявил: — Благоприятный час настал, женихи и невесты прибыли! Мо Жань был поражен. Что?! Эти ряды трупов — женихи и невесты? Он поспешил взглянуть на Чу Ваньнина в поисках ответа, но Бессмертный Бэйдоу нахмурил брови, погрузившись в собственные мысли, и не удостоил его даже беглым взглядом. — Учитель, а о чём вы тогда думали? — из-за эмоций, особенно ревности, Ши Мэй не смог удержаться от вопроса. — Ничего особенного. Думал, что, как и когда делать. По большей части анализировал ситуацию. — ... Спасибо за ответ, учитель! — Мгм. Мо Жань подумал про себя, что усилия дяди действительно пошли коту под хвост. Это задание вроде как направлено на получение практического опыта. Но работа под началом такого наставника наносит больше вреда, — в том числе его самооценке! — чем отсутствие руководства как такового. — Это не так! Я тогда ошибался! — продолжал вымаливать прощение - он помнил, что учитель его простил, но это было тогда! - у учителя, тёршись о его шёку макушкой. — "И правда, как собака..." — пронеслась единая мысль в пяти головах. А Сюэ Чженъен и Е Ванси просто думали, что это мило. Внезапно во двор выскочила группа хихикающих детей, одетых в ярко-красные одежды, с перевязанными белыми нитями волосами. Они столпились вокруг людей из процессии и, как маленькие рыбки, ухватившие наживку, начали растаскивать людей по комнатам по обе стороны двора. Мо Жань в полной растерянности посмотрел в сторону Чу Ваньнина, беззвучно спрашивая: «Учитель, что делать?» Чу Ваньнин покачал головой и указал на трупы впереди, которые послушно следовали за маленькими мальчиками и девочками. Весь его вид говорил: «Иди с ними». И не зря пошёл! Мо Жань очень хотел усадить Чу Ваньнина себе на колени, ведь так удобнее обнимать, но быстро осознал, что это сейчас будет большой ошибкой. Не имея других вариантов, Мо Жань мог только послушаться, когда маленький мальчик с волосами, завязанными на макушке в пучок, повел его в одну из комнат. Как только они вошли, ребенок взмахнул рукой и дверь захлопнулась. Мо Жань уставился на малыша, гадая, что этот маленький беззастенчивый призрак собирается теперь делать с ним. В прошлой жизни Чу Ваньнин спас Ши Мэя и прорвался через иллюзорное царство самостоятельно. Мо Жаню даже не пришлось ничего делать, зло уже было побеждено. Тогда он был слишком занят, смакуя сладкое послевкусие поцелуя с Ши Мэем, чтобы обратить внимание на анализ их миссии из уст Чу Ваньнина. — Ты не обратил внимание на его анализ, но при этом запомнил почти, если не совершенно, всё? Это как? — ... Я именно тогда не особо слушал, а потом просто смог вспомнить некоторые делали, и додумать сам, — неуверенно отвечал Мо Жань на вопрос старейшины Таньлана, но подумав, более резко продолжил. — Не знаю. Просто если я не обращаю внимание на слова учителя, это не значит, что я не могу их заполнить. — Значит, ты слушаешь образцового наставника в любом случае, — уже вмешался Цзян Си. — По крайней мере, точно слышу. — Этого достаточно. Достаточно для чего? Для теории, или для того, чтобы запомнить, или ещё для чего-нибудь? Мо Жань не понял, но его это и не сильно волновало. Теперь ситуация изменилась. Он понятия не имел, чего ожидать дальше, и мог только догадываться о том, что может произойти. В комнате стоял туалетный столик с медным зеркалом, а на подставке рядом был аккуратно развешан набор причудливо вышитых красно-черных свадебных одежд. Ребенок похлопал по стулу, жестом приглашая Мо Жаня сесть. Тот отметил, что здешние призраки на самом деле довольно глупы. Пока он молчал, они не могли отличить живое от мертвого. Поэтому Мо Жань сел перед туалетным столиком и призрачный ребенок заковылял к нему, чтобы помочь умыться и переодеться… — Очень хорошо, что они глупы. — Да, — разнёсся по комнате один ответ, два голоса. Единственное отличие - интонация. У одного - серьёзная и анализирующая, у другого - мечтательная и приторная. — ... Чу Ваньнин смотрел на Мо Жаня с подозрением, а тот в ответ только отводил глаза. Внезапно в окно влетел цветок крабовой яблони и мягко сел на воду в медном тазе для умывания. Глаза Мо Жаня заблестели. Этот красный яблоневый цветок использовался Чу Ваньнином для бесшумного общения. — Очень интересная техника! Оброзцовый наставник, как она называется? — У неё нет названия. – Почему? — недоумённо спросил Наньгун Сы. — Я не думал об этом. — ... Он зачерпнул цветок из воды, и красный хайтан мгновенно расцвел в его ладони, открыв сияющий золотом шарик, зацепившийся за тычинки. Мо Жань взял его кончиками пальцев и вставил в ухо. Изнутри донесся голос Чу Ваньнина: — Я использовал Тяньвэнь и убедился, что это иллюзорное царство действительно было создано призрачной покровительницей браков города Цайде. Ей удалось вырасти в настоящее божество благодаря многовековому поклонению жителей деревни. Каждый призрачный брак делает ее более могущественной, поэтому она наслаждается ролью церемониймейстера на этих церемониях. Трупы в шеренгах — вероятно, молодые люди города Цайде, призрачные свадьбы которых она провела за последние сотни лет. Божество питает сам процесс, поэтому она каждую ночь призывает трупы обратно в иллюзорное царство, чтобы женить их снова и снова, становясь сильнее с каждой новой призрачной свадьбой. — Ты узнал за раз столько информации?... — Это было несложно, — невозмутимо отвечал Чу Ваньнин. Сюэ Мэн думал, что это божество очень изврашённое! Как можно на постоянной основе брать трупы и женить их между собой? У него такой бред просто в голове не укладывался. Мо Жань подумал: «Какое извращенное божество!» Если другим божествам станет скучно, они могут в лучшем случае сыграть роль сватов между смертными мужчинами и женщинами. Но эта призрачная покровительница браков, несомненно, была совсем другой. У нее могло быть тело божества, но она, похоже, забыла отрастить голову. Это насколько нужно быть инфантильной особой, чтобы твоим любимым занятием было играть в сваху с трупами. Вызывать мертвых из могил каждую ночь, чтобы погулять на свадьбе — это ж просто извращение какое-то! Как может кому-то нравиться трупная оргия? Божество — старая дева, дорвавшаяся до плотских утех? Что за чертовщина?! Сюэ Мэн был согласен с Мо Жанем, и это его очень сильно бесило. А именно, не то, что их мнения совпадают, а то, что ситуация заставляет их думать одинаково. Цзян Си тоже была отвратна вся эта чепуха, которой занимается эта неадекватная особа. Ему же для полного счастья не хватало только увидеть секс трупов! Чу Ваньнин продолжал: — Настоящего тела божества здесь нет. Не действуй опрометчиво, просто следуй за Золотым мальчиком и Нефритовой девочкой. Позже божество должно будет появиться, чтобы поглотить энергию призрачных свадеб. Мо Жань хотел спросить: «А как же Ши Мэй? Он в порядке?» — Не стоит беспокоиться о Ши Мэе. Он и госпожа Чэнь-Яо просто временно лишились сознания из-за дурманящего аромата, — Чу Ваньнин был очень скрупулезен и предвидел все, о чем мог спросить Мо Жань. — Позаботься о себе. Я все улажу. Мо Жаня больно кольнула игла отчаяния. Чу Ваньнин опять всё берёт на себя. — Учитель, вы же помните, что можете опереться о меня? Пожалуйста, не делай всё сам. У тебя есть я, — Мо Жань говорил это пустым голосом, он не хотел чтобы его сокровищу было больно, но и понимал, что так просто тот не сможет положиться на кого-то другого. Он хотел донести до него это, подарить, вверить себя в его руки, чтобы для него, мысль обратиться к нему, если вдруг что, была первой. Он знал, что Чу Ваньнин сильный и сам может со всем справиться, но это не значит, что он не может помочь. Ведь если они вместе будут что-то делать, будет меньше травм, и закончат они быстрее! — Тогда ты был ребёнком. — Но ведь я переродился... — Я этого не знал, — идеально отчеканивал его ответы Чу Ваньнин. — А сейчас ты знаешь. — ... — Я люблю тебя. — Мгм, — Чу Ваньнин не ожидал этих слов, он даже растерялся от такой неожиданности. Мо Жаню это в принципе понравилось. После этого голос затих. Тем временем ребенок закончил возиться с одеждой Мо Жаня. Отражение в зеркале оказалось достаточно приятным глазу. Уголки губ естественно приподняты, черты лица ясные и мужественные, огненно-красное свадебное одеяние сидело идеально, длинные волосы были перевязаны белой лентой, что вполне соответствовало образу призрачного жениха. — "Не дотягивает, когда я был...", — Мо Жань потряс головой, он не хотел вспоминать и возвращаться в то время, даже мысленно. Он уже другой, он живёт другую, правильную жизнь, он изменился! — "А Жань-эру идёт свадебное одеяние. Получается... Чу Ваньнин будет в..." — от этой мысли Сюэ Чженъен не мог не усмехнуться. Ему было очень интересно посмотреть, он не в коем случае не хотел обидеть друга, но это и правда должно быть довольно занимательно. Ребенок сделал приглашающий жест, и плотно закрытая дверь со скрипом отворилась. В коридоре стояла вереница трупов, одетых в мужские и женские свадебные наряды. Похоже, дурная голова призрачной покровительницы браков действительно варила как-то неправильно. Она просто хватала любую случайную пару, чтобы исполнить свадебную церемонию, нисколько не заботясь о том, являлись ли эти двое мужчиной и женщиной, мужчиной и мужчиной или женщиной и женщиной. Сюэ Мэну она всё больше и больше не нравилась, она была для него максимально извращённой: во-первых, женит трупов, во-вторых, не смотрит на их пол! Это же ужасно! Это потрясающе! Мо Жань думал, что если бы она всё-таки обращала тогда на это внимание, то учитель женился бы на ком-то другом! В этом коридоре была только одна часть трупов, остальные находились через двор с другой стороны — слишком далеко, чтобы увидеть, были ли среди них Чу Ваньнин и Ши Мэй. Очередь медленно продвигалась вперед, и голос церемониймейстера время от времени доносился из поместья, когда пары одна за другой завершали свадебные церемонии. Мо Жань посмотрел на Чэнь-Яо, стоящую перед ним, и почувствовал, что здесь что-то неправильно. Он долго ломал над этим голову, очередь перед ним между тем стремительно сокращалась, и, когда осталось только несколько последних пар, этот тупица наконец понял. — Ха! Приятно слышать, — улыбнулся Сюэ Мэн. — Сюэ Цзымин, — посмотрел на него выразительно Чу Ваньнин. — ... Простите, учитель. Наньгун Сы ничего не оставалось, только как усмехнуться с этой ситуации. Она показалась ему по-новому забавной. Ах! При такой очередности разве это не означает, что женщина перед ним выйдет замуж за Ши Мэя? Выходит, что он сам сочетается браком с этим ужасным Чу Ваньнином? Это неприемлемо! — Фхп, — фыркнул и закатил глаза на это заявление Мо Жань. Что бы он по возможности снова не женился на Чу Ваньнине!? Увольте! Чу Ваньнина лишь развеселила такая реакция, что он не удержался от смешка. Ему было безумно приятно, что Мо Жань хочет, чтобы они были в браке. Он не знает почему, но эта мысль его очень успокаивает. Этот бывший император человеческого мира был очень расстроен. Нахмурив брови, он бесцеремонно дернул Чэнь-Яо назад, а сам занял ее место. Ребенок рядом с ним был ошеломлен, но Мо Жань тут же опустил голову и, как повешенный призрак, обмяк вместе с другими трупами. Удивление Золотого мальчика и Нефритовой девочки было недолгим. Они были немного озадачены, но даже не могли понять, в чем же проблема. Поэтому в конечном итоге ничего не сделали. Пара тупиц! — Это было очень на руку. Да, учитель? — Мо Жань широко улыбнулся Чу Ваньнину. — Мгм. Благодаря этому, нас не поймали раньше времени, — невозмутимо согласился мужчина. — ... Я не об этом, — его вздох был настолько горестным, что даже Таньлан проникся к нему жалостью, правда ответ коллеги знатно удивил его. — А о чём? Таньлан, Сюэ Чженъен и Наньгун Сы одновременно повернулись, только чтобы увидеть действительно непонимающее выражение лица Чу Ваньнина. Неужели этот человек совершенно ничего не понимает в этом плане? Удивительно... Хотя нет, скорее всего, всё-таки не удивительно. Они думали сейчас услышать от Мо Жаня слащавые фразочки, намекающие на свадьбу, но тот только ещё раз вздохнул и сказал несколько иное. — Ни о чём особенном, учитель. Забудьте... — ... Мо Жань был очень доволен собой и бодро следовал за шеренгой, ожидая встречи с Ши Мэем. Но в это самое время… Чу Ваньнин посмотрел на Ши Мэя, стоящего перед ним. Невозможно было предугадать, какая опасность ждет их впереди. Старейшина Юйхэн имел злой язык, но мягкое сердце. Независимо от того, насколько он был резок на словах, в действительности, пока Чу Ваньнин был здесь, он не мог позволить своим ученикам подвергаться опасности. — Учитель, — уже собираясь плакать, начал говорить Сюэ Мэн. — Я всегда знал, что у вас доброе сердце! Всегда знал! Я... — Сюэ Мэн... Хватит. — Да, учитель! — "Я всегда знал, что Юйхен на самом деле очень хороший человек", — не могла не проскользнуть такая мысль у Сюэ Чженъена. Ши Мэй тоже это понимает и никогда не думал иначе. Ведь именно этот человек сказал, ему что костяные бабочки - люди. Такой человек просто не мог быть плохим. Таньлан об этом никогда не задумывался, но ведь и правда... Если бы Юйхен был плохим человеком, глава ни за что не позволил бы его сыну обучаться у него. На самом деле Таньлан никогда и не считал своего коллегу ужасным человеком. Скорее довольно жестоким, нелюдимым и чересчур правильным. Чтож, с последним он ошибался, возможно, это значит, что и остальное лежит где-то глубоко под водой, и его нужно доставать, приложив немало усилий. Наньгун Сы не очень хорошо помнил Чу Ваньнина, ведь совершил ему три поклона, когда ему было около пяти лет. А потом тот ушёл, и он только недавно узнал почему... На самом деле ему было приятно, что образцовый наставник тогда пытался его защитить, но ему всё равно было больно, что тот ничего не сказал. Мо Жань думал, что наконец-то душу учителя поймёт не только он, он надеялся, что тому так будет лучше. Таким образом, он также протянул руку, поменявшись с невменяемым Ши Мэем местами, и поставил его себе за спину. Настала его очередь. В конце коридора стояла служительница с черным подносом, заваленным отрезами красной ткани. Она хихикнула, когда Чу Ваньнин приблизился. Звенящий голос молодой женщины исходил от этого лишенного черт лица. — Поздравляю, госпожа, поздравляю, вы только встретились, а словно знакомы сто лет, вместе по жизни до белых волос. Лицо Чу Ваньнина мгновенно потемнело: — Гос… пожа?.. У тебя глаз нет?! И как Чу Ваньнин раньше не заметил, что на нём женское свадебное платье? По комнате разнеслись шесть смешков. Из-за чего лицо Чу Ваньнина покраснело, и ему пришлось прятаться за маской злости. Поэтому он свёл брови и окинул каждого выразительным взглядом, Цзян Си он пропусти, потому что тому явно было всё равно, а вот Ши Мэя... Всего лишь на мгновение, но он увидел на его лице явное несогласие с тем, что происходит на экране. Чу Ваньнин никогда не видел его таким, даже когда Ши Мэю было грустно, его лицо оставалось нежным, а когда злился... Да он никогда и не злился... Это тоже довольно странно, если брать большой промежуток времени. Но главное то, что сейчас он смотрел на экран с едва заметным презрением и... Завистью? Ши Мэй сразу заметил взгляд учителя и смущённо улыбнулся ему. Чу Ваньнину не оставалось ничего другого, как просто кивнуть и вернуть свой взгляд на экран. — Учитель? — шёпотом позвал Мо Жань, заметив резкую перемену настроения. — Всё хорошо. Мо Жань не поверил, но настаивать не стал. Еще раз взглянув на пустое лицо призрака, он сдержался. Глаз у нее в самом деле не было! Призрачная служительница продолжала улыбаться. Она подняла красную вуаль с подноса и закрыла лицо Чу Ваньнина. Затем ледяная рука слегка сжала его руку: — Госпожа, сюда, пожалуйста. Экран погас. И пока на нём появлялись золотом вышитые иероглифы, Мо Жань решил уведомить учителя об очень важном моменте: — Учитель! Уже в следующей главе мы с тобой... Ммм? Чу Ваньнин закрыл его рот ладонью и просто кивнул. Он и сам не понял зачем, если всё и так скоро будет показано... На самом деле Сюэ Чженъену было приятно наблюдать за их взаимодействием, они выглядели очень гармонично. Глава 14. Этот достопочтенный женился. Иероглифы распались на золотые частицы и все могли наблюдать очень интересную картину. Сквозь тонкую красную вуаль он все еще мог видеть и ориентироваться в пространстве, но обзор был несколько затуманен, поэтому Чу Ваньнин спокойно позволил призрачному слуге проводить его в зал для церемонии бракосочетания. Мо Жань уже не мог сидеть спокойно, тогда он не прочувствовал всю глубину этого события, но вот сейчас... Сейчас он прожжёт взглядом даже самую малую деталь. И его активности не заметил бы только слепец, и то почувствовал бы, что в воздухе витает больно приторный аромат. Сюэ Мэн даже не знал что думать по поводу этой безумной реакции. Он по идее должен быть рад за брата, что тот женится... Но он женится на его учителе! Подождите! — Эй! — Что? — настроение Мо Жаня сейчас невозможно было разрушить абсолютно ничем, так что он готов был послушать, что там несёт Любимец Небес. — Только быстрее. — Чему ты так радуешься? Это ведь не считается! — Ха, — он не мог не усмехнуться, а некоторым даже стало интересно, что он ответит, ведь свадьба и правда проходит не так, как обычно. — Я тебе больше скажу. Мы соблюли все традиции, и даже в загробном мире этот брак действителен! Так что ты не можешь никак это опровергнуть! — его голос был таким гордым, будто он хвастался тем, что заполучил самый желанный и единственный по своей природе человеческий ресурс. — Как это, в загробном мире...? — Это было, когда я собирал души учителя после... Потом увидишь. Мо Жань не хотел вспоминать то время, поэтому просто свернул ответ до минимума, и приобнял Чу Ваньнина за талию. — Всё хорошо? — Да, — улыбнулся на вопрос любимого Мо Жань. Стоило взгляду сквозь красную дымку упасть на человека, ожидающего его у алтаря, как температура вокруг Чу Ваньнина мгновенно упала на несколько градусов. Мо Жань тоже был ошеломлен. Стоп! Разве это не должен был быть Ши Мэй? — "Как же хорошо, что это был не он", — пронеслась быстрая мысль в голове Мо Жаня. Вуаль закрывала лицо одетой в великолепный красный наряд «невесты», и пусть он не мог ясно видеть черты, но, как ни посмотри, это определенно было красивое, но ледяное лицо Чу Ваньнина. Кроме того, тот смотрел на него так, будто собирался убить. Мо Жань потерял дар речи. — Что бы я не сказал дальше, клянусь, что потерял дар речи от красоты и осознания, что ты теперь принадл- Ай! Учитель, за что? — Чтоб больше не болтал почём зря, — хоть Чу Ваньнин и выглядел очень разозлённым и вообще с локтя ударил его в бок, он точно знал, что тот на самом деле смущён его словами. Он так думал, как минимум, из-за кое-чьих покрасневших ушей. Мо Жаню не оставалось ничего другого, кроме как замолчать. Он специально не трогал бок и не показывал, что ему больно. Не хватало ему ещё не из-за чего учителя волновать! Сюэ Чженъен смотрел на них и не мог не улыбнуться. Сначала он был ошеломлен, потом его лицо отразило целую гамму чувств, после чего он погрузился в странное оцепенение. Мо Жань и Чу Ваньнин просто стояли лицом к лицу, тревожно глядя друг на друга. Атмосфера была неловкой до крайности. Золотой мальчик и Нефритовая девочка позади них засмеялись и захлопали в ладоши, а потом начали петь: В водах Белого Императора волны сверкают и светятся, Духи уток-мандаринок, приветствуя вас, несут цветы. В этом гробу соединятся двое. В этом святилище лягут двое. Желание в жизни реализуется в смерти. Отныне двое пойдут под небесами. Отныне и в смерти одинокие души никогда не расстанутся. За этими стихами скрывались печаль и сожаление. — "Отныне и в смерти" — Мо Жань чувствовал прилив счастья от этой фразы. Да, и в жизни и в смерти, всегда они будут вместе. Он был так счастлив, что не сдержался и резко прильнув к Чу Ваньнину, обнял его под руками. Но, не рассчитав силы, они оба упали на подлокотник дивана, слава Небесам он мягкий. — Ты что делаешь!? — после вскрика Чу Ваньнина он осознал, то сделал лишнее, поэтому быстро ровно сел, после чего помог Чу Ваньнину подняться, отряхнул его одежду, под его недоумённый взгляд, приговаривая: — Простите, учитель, просто очень обрадовался. И не подумал. Извините. Пожалуйста, — после этих слов он повернулся к экрану, но его выражение лица в спокойствии долго не продержалось. Он снова начал широко улыбаться. — ... Каждый, кроме Сюэ Чженъена и Е Ванси, для себя уже решил не обращать внимания на этих двоих. Если бы он мог говорить, Мо Жань сказал бы только одну вещь: «Тьфу!» Но ему нужно было молчать. Перед алтарем стояли две бумажные куклы — мужчина и женщина. У них не было лиц, но они были одеты в роскошные тяжелые одежды, вероятно, представляя родителей призрачных пар. Церемониймейстер начал напевать звучным голосом: — Прекрасная новобрачная так чарующе застенчива. Нежный взгляд из-под опущенных ресниц, красный шелк прячет легкую улыбку. Пусть супруг приподнимет вуаль. — Фхп... Кхе! — Кхе-кхе...! Пытались замаскировать свой смех почти все, даже Мо Жань не мог сдержаться... А Чу Ваньнин чувствовал себя запредельно неловко! Какая же стыдоба! Ещё чуть-чуть и он сгорит из-за всего этого. Мо Жань изначально хотел сдержаться, но, услышав эти слова, чуть не задохнулся, пытаясь не рассмеяться. Ха-ха, прекрасная, чарующе застенчивая новобрачная?! Ха-ха-ха! Лицо Чу Ваньнина посерело. Он изо всех сил попытался подавить свой гнев, для чего закрыл глаза, как будто это могло отключить и его слух. — Мх, Кхм, Юйхен, прости... — глава Пика Сышэн уже еле держался на кресле, ещё чуть-чуть и упадёт — Глава... — его голос звучал отчаяннно. Призрак-служитель хихикнул и протянул Мо Жаню складной веер. Слова «веер» и «добро» пишутся по-разному, но звучат одинаково, поэтому его использование в церемонии предзнаменовало хороший брак. — Жених, пожалуйста, поднимите вуаль. Мо Жань подавил смех и последовал его указанию, подняв веером легкую вуаль. Когда ткань заскользила по лицу, Чу Ваньнин плотно смежил веки, спрятав смущенный взгляд за завесой длинных ресниц. Мо Жань наконец смог в деталях рассмотреть полное противоречивых эмоций взволнованное лицо Учителя. — Ах, — вздыхал Мо Жань. — Одно из моих самых любимых воспоминаний. — Мо Вейюй! — Да ладно тебе, Юйхен, — вступился за Мо Жаня Таньлан. — Он же в хорошем смысле. Смотри, как светится от счастья. Ахаахах. Для старейшины это было прекрасное представление, не каждый день видишь как твой холодный коллега выходит замуж! Тот, как будто почувствовав его насмешливый взгляд, какое-то время пытался натянуть на лицо маску невозмутимости, но в конечном счете потерпел неудачу. Не в силах больше терпеть это унижение, он открыл глаза и уставился на Мо Жаня убийственным взглядом, в котором грохотал гром и сверкали молнии. — Учитель... — Чего тебе!? — в гневе продолжал Чу Ваньнин. — Простите, — его голос был уже не такой радостный, как до этого, что заставило Чу Ваньнина напрячься, а остальных, кто пытался сдерживать смех ради приличия, успокоится. Вот только в сочетании с красной вуалью, покрывающей его волосы, и алым одеянием, украшающим его тело, хоть он все еще выглядел угрожающе, легкий намек на гневный румянец в уголках его глаз неожиданно нарисовал перед мысленным взором Мо Жаня совершенно иную соблазнительную картину. Заглянув в глаза Чу Ваньнина, Мо Жань невольно вздрогнул. Улыбка, как маска, застыла на его лице. Учитель перед ним внезапно стал похож на себя в определенный момент их прошлой жизни. Эти две картины наложились друг на друга, и он потерялся в пространстве и времени. На экране ничего особенного не показывали, было видно только лицо Мо Жаня и руку, в которой он держит веер. Вот только все, кроме Сюэ Мэна, Е Ванси и Чу Ваньнина, уже и без этого догадались, что тот имел в виду. Вот только что думать по этому поводу не знали. Мало информации. Единственное, что было известно - так это то, что Мо Жань тогда победил своего учителя, пленил, предположительно женился на нём. А тут выясняется, что было кое-что ещё... Хотя одно другому не мешает. Хотя это наваждение длилось всего мгновение, его хватило, чтобы Мо Жаня бросило в холодный пот. Когда-то он совершил три непростительных вещи в отношении Чу Ваньнина. Каждый подобрался поближе к экрану. Вот только интерес был у них разный. Во-первых — это убийство. Он использовал запретную технику, ставшую причиной его смерти. — Вэйци Чжэньлун? — Мгм, — голос Мо Жаня звучал глухо, что только насторожило Чу Ваньнина. Во-вторых — это унижение. Он заставил Чу Ваньнина послушно исполнять все свои плотские желания. — ... — Чу Ваньнин смотрел на экран невидящим взглядом. — "Заставил? Но я же его... Кхм, люблю... Хотя в другом мире мы враги. Как сложно..." — Простите, учитель, я... Я виноват. Чу Ваньнин ему ничего не отвечал, ему нужно было узнать больше об этом. А вот для остальных сидящих в тёмной комнате это не было новостью, они уже догадались об этом, кроме... — Что? Заставил!? — Сюэ Мэна это поразило до глубины души. — И ты смеешь в этой жизни как-то претендовать на благосклонное расположение учителя!? Ты бессовестная псина! — Сюэ Мэн, хватит. — Но, учитель! Неужели вы его простите... На самом деле этот вопрос волновал всех, в том числе и Е Ванси. Она верила Мо Вейюю, что тот изменился, но... Слышать о подобном было отвратительно. Хотя, если так подумать, она бы сама простила бы его? Ответ напрашивался сам собой... — Он же изменился и стал хорошим человеком... — Но!... — Я ему верю. — ... Учитель, — Сюэ Мэна смотрел на Чу Ваньнина с широко распахнутыми глазами, впрочем как и сам Мо Жань, на лицах остальных было лишь жалостливое недоумение. Как можно простить человека, который в прошлой жизни истязал тебя и унижал? — "Действительно жалок", — была мысль двух человек в комнате. Мо Жань смотрел на Чу Ваньнина, но как будто не видел его. Почему? За что? — Учитель... А экран в свою очередь, поняв, что диалог закончен, продолжил воспроизведение картины. В-третьих… Третье было самым приятным, что он сделал в своей прошлой жизни, но в конечном итоге — и самой большой его ошибкой. Конечно, император человеческого мира никогда бы не признался, что сожалеет о своих действиях, но в глубине сердца и ему не удалось избежать мук совести. — "Мук совести? Ещё деталь", — размышлял Цзян Си. Ему нужно было что-то более глобальное! Черт! Почему он все еще помнит это безумное прошлое и каким Чу Ваньнин был тогда? Мо Жань покачал головой и закусил губу, изо всех сил стараясь стереть из памяти это его выражение лица. Иначе как он сможет снова посмотреть Учителю в глаза? — "Удивительно, что он об этом вообще задумывается", — была чья-то мысль. Чу Ваньнин все еще смотрел на него взглядом, в котором читалось: «я убью тебя». Мо Жань не хотел больше провоцировать этого колючего человека, поэтому мог только беспомощно и виновато улыбнуться. Церемониймейстер между тем голосил: — Жених и невеста, совершите обряд омовения рук. Согласно этому обряду, молодожены должны сначала сами вымыть руки, а затем помыть руки друг другу. — ... — Мо Жань хотел бы ещё порадоваться этому моменту, но теперь он переживал, что о нём будет думать учитель. Ведь он всё равно узнает правду. Мо Жань не хотел, чтобы Чу Ваньнин уходил от него. Он его очень любит. Он аккуратно посмотрел на мужчину в белом, тот не смотрел на экран с ненавистью или отвращением, его выражение лица никак не изменилось. Призрак принес медный таз, наполненный чистой водой, и поднял его, приглашая новобрачных вымыть руки. Лицо Чу Ваньнина было полно отвращения, но ему пришлось сначала обмыть свои руки, а затем принять «милость» от своего «жениха». Если бы уже не испорченное настроение, комната разразилась бы громким смехом. Вот только теперь всё изменилось. Многие даже поглядывали на Чу Ваньнина, чтобы понять, что он думает по этому поводу, но тот оставался таким же как обычно. Мо Жань все еще был рассеян, когда обмывал свои ладони, поэтому замешкался. Никогда не отличавшийся хорошим характером Чу Ваньнин бесцеремонно вылил из своего таза всю воду разом на руки Мо Жаня, насквозь промочив его рукава. Мо Жань некоторое время молча смотрел на свой промокший рукав. Со стороны было непонятно, о чем он думает, так как на его лице не отразилось ни одной эмоции. Лишь слабый свет пробежал в глубине его чернильно-черных глаз. Но его сердце было взволновано одной мыслью. Чу Ваньнин никогда не изменится. Кто угодно, только не он. — Почему ты подумал об этом именно в этот момент? Как будто конкретно эта ситуация была и в прошлой жизни, — с подозрением спросил старейшина Таньлан. Он хоть с Чу Ваньнином не особо ладил, но они были коллегами в одной духовной школе. И понимание, что у того случилась такое... Ему явно не нравилось. — ... Я, — Мо Жань замолчал, он не хотел, чтобы они знали, что он женил на себе учителя насильно, но ведь это же всё равно откроется?... Он не хотел говорить об этом сейчас, но ведь надо. Не успел он начать, как справа от него раздался спокойный, что нельзя было определить, что на самом деле в душе говорившего, голос. — Если ты не хочешь говорить об этом, тогда не говори. — "Да почему он его защищает!?" — и этим вопросом задавался не только Таньлан. А вот у Е Ванси и Сюэ Чженъена такого вопроса не возникало. Они тоже, на самом деле, не могли принять такие действия, но понимали. Все его действия, все его решения в этой и прошлой жизни были одинаковы, не изменившись ни капли. Он медленно поднял голову. На мгновение ему показалось, что он вновь стоит посреди Дворца Ушань на Пике Сышэн, а Чу Ваньнин, покачиваясь, медленно поднимается к нему по длинной лестнице. Еще несколько мгновений — и этот человек встанет перед ним на колени, всегда гордо поднятая голова склонится до земли, прямая спина согнется в униженном поклоне, а потом обессиленный Чу Ваньнин упадет перед ним навзничь, не в силах завершить поклон. А вот теперь на экране были прекрасно видны воспоминания Мо Вейюя. Это и правда был тот самый Дворец из его прошлой жизни. И там была свадьба. Роскошная свадьба. Как и говорил Мо Жань. А Чу Ваньнин был также в свадебном платье невесты, но вот что интересно: — Почему вуаль такая плотная? Я не эксперт в свадьбах, но насколько мне известно, она должна немного просвечивать, — Цзян Си очень заинтересовал этот вопрос, если он получит на него сейчас опрелённый ответ, это точно сдвинет его теорию с мёртвой точки. — Я... Не хотел, чтобы кто-то видел лицо учителя. — Это очевидно, — не обошлось без закатывания глаз. — Я спрашиваю, почему ты этого не хотел. — Потому что... — Мо Жань никогда об этом не задумывался, не хотел и не хотел, а ведь если подумать. — Я не хотел, чтобы кто-то знал, что учитель выходит замуж... — Отлично. — Глава Цзян, что вы имеете в виду? — вмешался Сюэ Чженъен. Ему было не совсем понятно, почему это "отлично". Нет, это конечно хорошо, что в том мире Юйхена не узнали, но какая до этого разница Цзян Си? — Ты понимаешь, почему ты этого не хотел? — обратился глава ордена целителей к Мо Жаню. — Ммм... — Насколько я помню ты хотел опозорить своего учителя. И у тебя есть для этого потрясающая возможность. Так почему? — ... — Потому что ты не хотел его опозорить, а свадьба, которую ты устроил, вообще спектакль одного актёра. — размеренно объяснял ему свою точку зрения Цзян Си, пока экран стоял на паузе. — По сути, ты её организовал для себя одного, потому что я точно могу сказать, опять же по твоим словам, что образцовому наставнику Чу это не нравится. Понимаешь? — Да, вроде... — Твои мысли спутанны и перемешанны, ты не осознаёшь даже своих собственных мотивов, противоречишь сам себе, — перечислял основные моменты своей теории Цзян Си, заключая. — Я уверен, что это внешнее воздействие. Осталось узнать, что оно из себя представляет, — он тёр подбородок рукой, размышляя. — Возможно какое-то заклинание или зелье, а может и что-то материальное где-то лежит... Много вариантов. — Уверен, что внешнее воздействие... — Мо Жань пробубнил себе под нос основную часть монолога Цзян Си, он не знал, что думать об этом, его мысли были в смятении. Если всё это внешнее воздействие, то он не виноват в том, что делал в прошлой жизни? Что за бред... Конечно, виноват. — Мо Жань, — Чу Ваньнин положил свою ладонь на тыльную сторону ладони названного. Он видел в каком тот сейчас состоянии, и ему от этого было больно, он не хотел видеть любимого человека таким разбитым. — Видишь, это внешнее воздействие. Это не ты делал, тебя контролировали. Не делал. Чу Ваньнин говорит о всех его преступлениях в прошлой жизни. Он правда не виноват? — Учитель, ты слишком добр ко мне. Как и всегда... — Мо Жань склонил перед ним голову, не в силах смотреть тому в глаза. Никто не собирался вмешиваться в их разговор, возможно именно то внешнее воздействие действительно во всём и виновао, но Чу Ваньнин и правда слишком благосклонен к нему: буквально недавно сказали, что тот заставил Чу Ваньнина послушно исполнять все свои плотские желания, а сейчас он его утешает... Ох... — Обряд омовения рук завершен. Завывания привидения вырвали Мо Жаня из его воспоминаний. Внезапно придя в себя, он встретился взглядом с Чу Ваньнином. Его черные как смоль зрачки замерцали, словно иней на обнаженном мече. Этот взгляд всегда действовал на людей устрашающе. …Э-э, прошлая жизнь осталась в прошлом. Что касается того, чтобы заставить Чу Ваньнина опуститься перед ним на колени, то сейчас это вряд ли возможно. Остается довольствоваться воспоминаниями о моменте своего полного триумфа. Да и цена — если быть честным до конца — даже тогда была слишком высока... — "Высока? Что он имеет в виду?" После обряда омовения рук следовал обряд разделения трапезы, а затем — обряд разделения брачной чаши. — Муж и жена разделяют чашу вина, отныне вместе до конца света. В обряде хэцзинь молодожены обменивались чашами с вином, после чего совершался ритуальный поклон небу и земле. Чу Ваньнин выглядел по-настоящему взбешенным. Казалось, еще немного, и он потеряет контроль над собой. Его глаза опасно сузились. Мо Жань был почти уверен, что когда все это закончится, Учитель порубит в фарш эту призрачную покровительницу браков. — "А ведь так и случилось", — с усмешкой подумал Мо Жань. Его настроение немного поднялось, но он не хотел сильно расслабляться. Всё-таки Мо Жань не мог слишком долго смотреть на Чу Ваньнина, когда тот выглядел подобным образом. Даже еще одного пристального взгляда могло хватить, чтобы Мо Вэйюй снова с головой погрузился в хаотичные и грязные воспоминания, от которых он не в силах освободиться. Сюэ Мэну было очень сложно не обращать внимание на подобные слова. Его раздражало, что Мо Жань в прошлой жизни заставил учителя делать это! И даже женил его на себе насильно! Его это очень бесило, но он был бессилен. Учитель сейчас будто не обращал внимание на эти грязные словечки и вообще простил его... Сюэ Мэн даже начал думать, что учитель уж очень добрый на самом деле. Даже чересчур. — Первый поклон — небу и земле! Мо Жань думал, что уж кто-кто, а гордый Чу Ваньнин точно не опустится на колени, чтобы завершить брачную церемонию. Но неожиданно тот нахмурил брови, закрыл глаза и в самом деле опустился на колени. И они вместе поклонились. — Второй поклон — родителям! Вряд ли можно было назвать родителями этих безликих бумажных кукол, но они поклонились и им. — Третий поклон! Муж и жена, поклонитесь друг другу! Густые ресницы Чу Ваньнина опустились, он повернулся и быстро опустился на колени, даже не удостоив Мо Жаня беглым взглядом. Его зубы были крепко сжаты. Кто бы мог подумать, что стоит этим двоим попытаться завершить третий поклон, как их головы с глухим стуком столкнутся друг с другом. — ... — Простите, учитель... Чу Ваньнин глубоко вдохнул, пытаясь сдержать стон боли, прикрыл лоб и, подняв слезящиеся глаза, мстительно посмотрел на Мо Вэйюя, который также потирал ушибленный лоб. Мо Жань мог только беззвучно произнести: — Простите. — Даже поклониться нормально не можешь, — закатил глаза Сюэ Мэн. Он будет хвататься за любую возможность поддеть эту извращённую псину! Чу Ваньнин ничего не сказал, только обреченно поднял глаза. Лицо его помрачнело. Наступило время для церемонии связывания волос, церемониймейстер запел: — Свяжите волосы, чтобы стать мужем и женой. Супружеская любовь никогда не подвергнется сомнению. — "А ведь он хранил их. Хранил, когда я раз за разом делал ему больно, заставлял чувствовать себя лишним и в лицо заявлял, что ненавижу. Ваньнин, как ты можешь быть таким...", — Мо Жань вспоминал моменты, когда он причинял учителю боль, и ведь тот даже не показывал, что ему неприятно. Мо Вейюй - ты настоящий ублюдок. Призрак протянул Мо Жаню золотые ножницы, и тот невольно вздрогнул, испугавшись, что Чу Ваньнин может его заколоть ими прямо сейчас. Эта мысль, кажется, и правда пришла в голову Чу Ваньнину, но в конце концов они только отрезали по пряди волос друг у друга и поместили их в парчовый мешочек, подаренный Золотым мальчиком и Нефритовой девочкой. В завершение обряда мешочек с их волосами был отдан на хранение «невесте». Всё ещё было необычно то, что Чу Ваньнина называют невестой. Сейчас только это хоть как-то поднимало настроение смотрящим. Мо Жаню так и хотелось спросить: «Ты же не используешь мои волосы, чтобы проклясть меня, или сделать куклу для черной магии, или что-то в этом роде?» — Было бы славно. Церемониймейстер объявил: — Церемония завершена! Оба вздохнули с облегчением и встали. Но, как оказалось, это был не конец действа: — Благоприятный час настал, войдите в брачную комнату! — ... Что? — Там всё не так, как вы подумали, — быстро поспешил изменить их мнение Мо Жань. — Что? Вот черт! Мо Жань застыл. Вот это была бы шутка, если бы он посмел закончить церемонию с Чу Ваньнином. Эта свадьба тогда точно стала бы кровавой призрачной свадьбой! Конечно, говорят, что если кто-то умрет под цветком пиона, он все равно будет очарователен, как призрак, но в этой жизни Мо Жань хотел... Нет, стойте, в обеих жизнях он хотел добродетельного Ши Мэя, а не этого хладнокровного демона Чу Ваньнина, который свяжет любого, кто его захочет, и утопит в грязи! Еще ведь не слишком поздно бежать от этого брака? Экран погас. — "Как хорошо, что церемония всё-таки была", — Мо Жань подумал, что если бы не это, то тогда, в загробном мире, им пришлось бы очень сложно, и потом, если бы не было того парчового мешочка, то он бы не решился в ближайшее время хоть как-то тревожить покой учителя.