Учитель, это наш шанс!

После вопроса Сюэ Мэна каждый погрузился в собственные думы. Вопрос был довольно интересным, вот только ответ на него либо лежал на поверхности, либо был зарыт глубоко в песке под огромной толщей воды. Первым подал голос Наньгун Сы: — Думаю, он про себя. Учитывая, сколько всего он пережил, эта фраза ему очень подходит, — он рассуждал размеренно, не торопясь. — Возможно, ты прав. Но, мне кажется, будто это не так, — решил рассказать о своих сомнениях Чу Ваньнин. — Почему, образцовый наставник? — Просто я думаю, что он не про себя, — после этого он повернулся к Наньгун Сы и продолжил. — Твоя точка зрения очень прямолинейна, я не буду говорит, что она неправильна. Но... — он отвёл взгляд, встретившись со спокойными, тёмными с фиолетовым отливом глазами напротив и зависнув, продолжил. — Мертвеца можно интерпретировать и как человека чёрствого и безжалостного, а не только как обиженного жизнью, — мужчина быстро опомнился и поспешил взглянуть куда-нибудь в другое место, откашлившись в кулак и с покрасневшими ушами. Эту перемену было невозможно не заметить. Но никто ничего не сказал, а Мо Жань лишь мягко улыбнулся. Сюэ Чженъен поспешил поддержать тему, чтобы не оставлять друга в неловком положении: — Юйхен, ты имеешь в виду, что эту фразу можно отнести к Ло Фенхуа? Тот заторможенно кивнул. — Хааа, — устало выдохнул Цзян Си, — Это вполне возможно. Но почему герой? — Отец бы не назвал себя героем, — вмешалась Е Ванси. — Он не такой... Хотя я уже не знаю, — вторую часть фразы она проговорила тихо, но её услышал каждый. Им было понятно такое отношение, ведь по сути, со стороны Сюй Шуанлиня это было предательство дочери. Теперь она будет сомневаться во всех его словах и действиях. — Ладно, — Мо Жань хлопнул в ладоши, привлекая всеобщее внимание. — Предлагаю оставить эту дискуссию до лучших времён и перейти к следующей главе. Сейчас мы всё равно к однозначному выводу прийти не сможем. — Согласен. — Мгм. После двух утвердительных соглашений и шести утвердительных кивков экран вывел новые яркие золотые иероглифы. Глава 20. Этот достопочтенный расскажет вам продолжение истории. — Ну давайте, ваше величество... Только побыстрее, — не удержался от явного сарказма Сюэ Мэн. Он Этого Достопочтенного в гробу видел! На следующее утро семья Чэнь вернулась от своих родственников. Они увидели, что мандариновое дерево срублено, а раздавленные плоды разбросаны по земле. Вокруг было не так много домов, и только семья Ло жила по соседству. Они вспомнили, как Ло Сяньсянь жадно смотрела на мандарины, и сразу же пришли к выводу, что это она поломала дерево, пытаясь добраться до плодов. И ведь не только украла, чтобы съесть, а из зависти порубила все дерево! — ... Что простите? — Какой же бред, — не сдержался Цзян Си. На самом деле подобный вывод поразил всех. Маленькая слабая девочка срубила дерево? По ощущениям, им просто нужно было на кого-то это свалить. А тут такая прекрасная кандидатура. Семья Чэнь немедленно отправилась к господину Ло с обвинениями. Тот не мог справиться с таким унижением — он быстро позвал свою дочь и сердито допросил ее. — Недавно говорили, что он честный и добродетельный человек, так что он, думаю, не будет ругать свою дочь, — он мельком взглянул на Юйхен в поисках подтверждения или опровержения, и тот не заставил долго ждать. — Он ей не поверил и наругал. — ... Ло Сяньсянь плакала, доказывая, что это не она ломала и рубила дерево, а потом раскидала все вокруг. Но потом ее спросили, а ела ли она мандарины. Ло Сяньсянь не умела лгать, она могла только признать свою вину. Прежде чем она успела что-либо объяснить, рассерженный отец приказал ей опуститься на колени. Он наказал ее прутом перед семьей Чэнь. Бил, приговаривая: — Воспитание девочек должно быть строже, чем воспитание мальчиков! Как ты могла совершить такой отвратительный поступок в таком юном возрасте! Это позор для твоего отца! В наказание тебе сегодня не дадут есть. Будешь стоять три дня лицом к стене и каяться в содеянном. — Папа, это не я! Это действительно была не я! — Смеешь перечить мне! На самом деле Чу Ваньнину эта ситуация напоминала его самого, когда он, не разбираясь в ситуации, избил Мо Жаня Тяньвенью. Он аккуратно посмотрел на мужчину, сидящего рядом, и, что было для него неожиданностью, тот уже смотрел на него, так что их взгляды встретились. И никто ей не поверил. Жители этого городка всегда были скромны и честны, никто не запирал двери на ночь. Сказать, что сумасшедший, покрытый кровью, появился посреди ночи? Да кто в это поверит? Кожа на руках Ло Сяньсянь была содрана, а руки кровоточили от ударов. Мо Жаню тоже эта ситуация напомнила тот момент, но было одно маленькое отличие. — Учитель, — он наклонился ближе к Чу Ваньнину и говорил очень тихо. — Те пельмешки были очень вкусные. Мне понравилось, — после чего поцеловал прямо в ухо. — М!... — не успел Чу Ваньнин и слова сказать, как на его губы приземлился мазолстый палец, а на лице мужчины напротив играла озорная улыбка. — ... — он понял, что своим криком сейчас только привлечёт излишнее внимание, поэтому просто фыркнул и отвернулся. А Мо Жань был рад, что смог переключить внимание своего сокровища на подобную мелочь. Семья Чэнь смотрела на нее с презрением, и только старший сын вел себя иначе. Во время наказания он дергал за край одежды своей матери, как будто хотел что-то сказать, но мать не обращала на него никакого внимания. Он закрыл глаза и весь сник, не в силах смотреть на порку. Ночью Ло Сяньсянь была слишком напугана, чтобы зайти в дом. Лицом к стене она скорчилась под окном, с несчастным видом принимая свое наказание. Наньгун Сы и Сюэ Мэну это очень не понравилось. По разным причинам. И Сюэ Чженъен был разочарован, он не думал что "честный" человек не будет верить собственной дочери. Он сам сначала бы поверил Сюэ Мэну, а уже потом разбирался. Ее отец был ученым, и воровство являлось для него самой ужасной вещью. Он был склонен зацикливаться на некоторых вещах и невероятно упрям. Говорить с ним не имело смысла, поскольку сейчас он не слышал голоса разума. — Ха, учёный и не слышит голос разума? Тогда я спешу его разочаровать, — не мог не съязвить Таньлан. После целого дня голода Ло Сяньсянь чувствовала слабость. Внезапно тихий голос позвал ее: — Сестричка Ло. Ло Сяньсянь обернулась и увидела, что кто-то высунулся из-за стены соседнего двора. Это был мальчик, который пытался просить за неё днем, старший сын из дома Чэнь — Чэнь Бохуань. Чэнь Бохуань огляделся и, убедившись, что вокруг никого нет, перелез через глинобитную стену. В руке мальчик держал горячую паровую булочку и без всяких объяснений сунул ее Ло Сяньсянь в руку. — Я видел, как ты целый день простояла у стены без еды. Ешь быстро. — "А ребёнок оказался умнее взрослых", — подумал Ши Мэй. Ему тоже была неприятна эта ситуация. Несправедливое отношение к маленькому существу напоминало ему его самого. Он старался абстрагироваться от этого, но эмоции - не та вещь, которую можно контролировать. — Я… Ло Сяньсянь была застенчивой по натуре. Хотя она жила здесь уже довольно долго, но едва обменялась несколькими словами с мальчиком по соседству. Прямо сейчас, глядя на него так близко, она невольно отступила на пару шагов и ударилась головой о стену. — Я не могу этого принять... — пробормотала она. — Папа запретил мне... Он сказал... От голода и усталости она говорила бессвязно и не могла составить ни одного полного предложения. Чэнь Бохуань сказал: — Эй, твой папа только и умеет болтать без дела, словно говорящая книга. Почему ты так беспокоишься об этом? Ты заболеешь, если будешь голодать. Поешь, пока не остыло. — Какой умный малец, — похвалил ребёнка Сюэ Чженъен, на что получил несколько согласных кивков. Паровая булочка была белой, нежной, мягкой, и ароматный пар просачивался изнутри. Ло Сяньсянь опустила голову и некоторое время смотрела на нее, глотая слюну. Однако она умирала от голода. Честно это или нет, она схватила булочку и мгновенно ее проглотила. Закончив, она подняла на мальчика свои круглые глаза. Первое полное предложение, которое она сказала Чэнь Бохуаню, было: — Это не я срубила, я не хотела ничего красть. Чэнь Бохуань был ошеломлен на мгновение, затем он медленно улыбнулся и ответил: — Да. — Он кажется хорошим мальчишкой, почему же случилось то, что случилось? — Люди меняются. — Не совсем в этом проблема, — вмешался в разговор Таньлана и Сюэ Чженъена Чу Ваньнин. — Хм. — Но никто из них мне не поверил… Под его взглядом, в котором не было и намека на презрение, Ло Сяньсянь постепенно согрелась. Все болезненные эмоции начали таять, как лед. Она открыла рот, чтобы продолжить оправдываться, как вдруг слезы потекли из ее глаз ручьем: — Никто из них мне не поверил... А я не крала... Не крала... — Я знаю, что ты не крала. Ты стояла под тем деревом каждый день и никогда не брала ни одной мандаринки. Если бы ты хотела украсть, то сделала бы это давно. — "Значит этот малец уже давно положил на неё глаз", — примерно об одном и том же подумали Сюэ Чженъен и Мо Жань. — Это была не я! Это была не я! — она разревелась еще сильнее, размазывая слезы и сопли по лицу. Чэнь Бохуань просто похлопывал ее по спине со словами: — Не ты, это не ты. Вот так и зародилась их дружба. Позже в соседнем селе произошло убийство. За пару ночей до этого весь грязный, перемазанный в крови бандит ворвался в дом и потребовал комнату, чтобы остаться на ночь. Хозяин отказал, и поэтому бандит убил всю семью. Затем в комнате, полной трупов, он безмятежно проспал всю ночь и ушел на следующий день. Перед тем, как покинуть дом, он кровью написал на стене обо всех своих преступлениях, будто боялся, что мир не узнает о таком исчадье ада. — О! Я помню это дело, — говорил глава Пика Сышэн, задумчиво продолжая. — Но его быстро закрыли из-за недостатка сведений и прекращения случаев. Так это был Сюй Шуанлинь... Новость распространилась, как лесной пожар, и вскоре достигла города Цайде. После того, как жители узнали об этом, они сопоставили время, когда, по словам Ло Сяньсянь, окровавленный «сумасшедший дядя» срубил мандариновое дерево, и поняли, что она говорила правду. — Удивительно, что они это поняли, — съязвил, закатив глаза, Наньгун Сы, делая акцент на кое-чьей недалёкости. Господин Ло и семья Чэнь потеряли дар речи и перестали осыпать малышку несправедливыми обвинениями. После того, как недоразумение было улажено, семьи стали намного ближе. Пара Чэнь осознала, что Ло Сяньсянь действительно была симпатичной, трудолюбивой и красивой девочкой. Учитывая их собственные семейные обстоятельства, вероятно, трудно было найти лучшую невестку. Таким образом они устроили помолвку для своего старшего сына и дочери семьи Ло. По достижении совершеннолетия этот брак должны были узаконить официальной церемонией. — ... Эээм, вот так просто? И Ло Сяньсянь их простила? — не понимал Сюэ Мэн эту девчонку, поэтому обратился к учителю с вопросом. — А что ты хотел увидеть? — задал встречный вопрос Чу Ваньнин, смотря на своего ученика, но видя, что тот молчит, сам начал пояснять. — Она хотела доказать свою невиновность, так и случилось, её никто больше не обвиняет. Всё. — Но как она могла так просто их простить? — Там был её отец и мальчик, который ей нравится. Конечно, она их простила, — говорил Чу Ваньнин Сюэ Мэну с такой интонацией, будто это более, чем очевидно. — Но!... — Сюэ Цзымин. Поставь себя на её место. — ... — Любимец Небес некоторое время молчал, но всё же, что-то решив у себя в голове, вновь обратился к учителю. — Я вроде понял, учитель. — Это хорошо. — Спасибо, учитель, — всё также тускло говорил Сюэ Мэн. — Мгм. Наньгун Сы изначально был согласен с Сюэ Мэном, но послушав этот диалог и наставления образцового наставника, он всё-таки таки тоже понял. Жаль только, он не мог сказать те же слова, что и Сюэ Мэн. Господин Ло считал, что Чэнь Бохуань был довольно хорошей парой для его дочери, поэтому с радостью согласился. Время шло. Если бы господина Ло не интересовало искусство смешения запахов, возможно, обе семьи остались бы теми, кем они были изначально: бедными, но порядочными людьми. Но, к сожалению, господин Ло случайно создал парфюмированную пудру «Сто бабочек». — Случайно? — удивился Мо Жань. Как можно было случайно создать что-то подобное? Он не понимал. И в помощь к нему пришёл Цзян Си. — На самом деле многие открытия совершаются случайно. Это даже логичнее. Вряд-ли ты сможешь придумать что-то новое, пока не увидишь на это хотя бы намёк. — Вот как. Благодарю за науку, глава Цзян. — Мгм... Хотя запах этих благовоний не отличался особой изысканностью, у него было преимущество, которого не было у других ароматов: он мог стойко держаться сотню дней. Аромат «Сто бабочек» сохранялся в течение очень долгого времени, и это было именно то, чего все хотели. Однако господин Ло верил в то, что «ничего в мире не имеет ценности, только знание превыше всего». Хотя парфюмированная пудра была создана им, он не хотел продавать рецепт, так как верил, что богатство разрушает добродетель человека. — Добродетель разрушает невера собственной дочери! — Вот-вот. Госпожа Чэнь больше всех пыталась заполучить рецепт от господина Ло. Она уговаривала его открыть свой магазин, но господин Ло был непреклонен, а госпожа Чэнь не хотела выставлять себя дурой, поэтому больше не поднимала этот вопрос. — Эх, — тяжело вздохнул Чу Ваньнин. А Мо Жань мгновенно на это отреагировал. — Учитель? — Ничего. Ты в любом случае сейчас всё увидишь. — Ясно, — с этим словом он подсел чуть ближе к мужчине рядом и положил руку на спинку дивана за ним. Чу Ваньнин, заметив это, решил облокотиться о грудь Мо Жаня, а голова разместилась на его плече. Мо Жань был готов прыгать от счастья, но не сейчас. Сейчас он должен следить за тем, чтобы его сокровищу было удобно. Однако в глубине души она никогда не отказывалась от своих намерений заполучить способ создания пудры «Сто бабочек». — Из-за этого у Ло Сяньсянь в итоге были проблемы? — догадался Цзян Си и решил подтвердить свою догадку у знающего человека, вот только этот знающий человек не ответил, и мужчине пришлось повернуть голову и позвать его. — Образцовый наставник? Мо Жань понял, что Цзян Си обращается к Чу Ваньнину, и наклонил немного голову, чтобы посмотреть в лицо любимого, и удивился. — Глава Цзян, простите, но учитель уснул. После этой фразы уже все повернулись, чтобы посмотреть. Сначала никто не поверил Мо Жаню, потому что, учитывая ответственность и строгость этого человека, было бы странно, если бы он сейчас уснул, но его слова оказались правдивы, ведь каждый видел ну очень расслабленную позу человека в белых одеждах, его закрытые глаза и размеренное дыхание. Мо Жань положил свою руку на живот мужчины, при этом обнимая его за талию. Он это сделал, чтобы тому было удобнее. Все предпочли проигнорировать этот жест, лишь Сюэ Мэн скривился и негодующие посмотрел на Мо Жаня. Тот не обратил на это внимание. — А так разве можно? — спросил Таньлан, обращаясь к неизвестному существу. — Ему можно, — дал краткий ответ мелодичный голос, а увидев несколько недоумённых взглядов, поспешил исправиться. — Сейчас можно. — ... Ни у кого не нашлось на это слов, и все благополучно вернулись к дальнейшему просмотру. Мо Жань был рад, что Чу Ваньнина не разбудили, Цзян Си же теперь был уверен, что это существо относится к образцовому наставнику Чу и барышне Е снисходительнее, нежели к нему. Насчёт остальных он пока не понял. Надо понаблюдать. Когда Ло Сяньсянь исполнилось пятнадцать лет, у госпожи Чэнь появилась возможность осуществить свои планы. Господин Ло всегда был болезненным. Заболев туберкулезом, он скончался после нескольких месяцев страданий. Как будущая свекровь Ло Сяньсянь, госпожа Чэнь помогла провести похороны. Ло Сяньсянь лила слезы благодарности, однако она не понимала, что у госпожи Чэнь были другие цели. Разбирая вещи и записи господина Ло, она незаметно умыкнула рецепт парфюмированной пудры «Сто бабочек». — Вот ведь! — не смея будить учителя, Сюэ Мэну пришлось выказывать свой гнев шёпотом. В тот вечер госпожа Чэнь была очень взволнована. При свете масляной лампы она попыталась прочесть рецепт, но хватило одного взгляда, чтобы женщина впала в уныние. Почерк ученого Ло напоминал танец дракона и феникса, надписи были похожи на царапины, сделанные куриной лапой. Она смотрела на рецепт полдня, но не поняла ни слова. Больше ничего нельзя было сделать, оставалось только тихо вернуть рецепт обратно. — Пх, — еле сдерживался Наньгун Сы, чтобы не засмеяться в голос, а Сюэ Чженъен и Таньлан сидели с самодовольными выражениями лица. Через несколько месяцев, когда Ло Сяньсянь пережила утрату, госпожа Чэнь пригласила девушку на ужин. Во время их небрежной болтовни она «между прочим» подняла вопрос про аромат пудры «Сто бабочек». Ло Сяньсянь подумала про себя, что рецепт будет бесполезен, если его просто хранить дома. Госпожа Чэнь всегда была добра к ней, и они уже практически породнились. Ло Сяньсянь совсем не возражала передать его Чэням, поэтому достала отцовские записи и помогла расшифровать сложный рецепт. — Глупая девчонка! — Тише! — зашипела на друга Е Ванси. — Прости, — он посмотрел на Мо Жаня, на что тот лишь кивнул, а потом вернул свой взгляд на экран, говоря уже тише. — Как она могла? Это глупо. — Её обманули. — ... — Наньгун Сы совершенно не ожидал услышать ответ от этого человека, он наверное вообще впервые с ним разговаривает. — Она больно наивная! — Её так воспитали. — ... Госпожа Чэнь была на седьмом небе от счастья. Как только она получила рецепт, то начала планировать открытие семейного магазина парфюмерной пудры. Конечно, в то время госпожа Чэнь еще дорожила этой нежной и рассудительной будущей невесткой. С возрастом красота девушки расцвела, и молодые господа начали обращать на нее внимание. «Чем дольше мы будем ждать, тем больше возникнет осложнений», — подумала госпожа Чэнь и решила действовать. Но по правилам города траур по умершему должен был соблюдаться три года. В это время было предосудительно вступать в брак, однако госпожа Чэнь не могла столько ждать, ведь невестку могли увести из-под носа. Она все продумала и нашла решение. Было понятно, какое решение она нашла. Долго думать не пришлось, ведь Чу Ваньнин уже рассказывал об этом. В тот день Ло Сяньсянь заплетала волосы младшей дочери из семьи Чэнь. У нее была близкая дружба с этой малышкой. Целыми днями девчушка ходила за ней хвостиком. — Это, на самом деле, объясняет, почему она её ни разу не тронула, да и в принципе не причиняла ей никакого вреда, когда Юйхен только вернулся из иллюзорного мира, — негромко рассуждал Таньлан. Госпожа Чэнь вышла во двор и позвала Ло Сяньсянь во внутренний зал. — Сяньсянь, Чэнь Бохуань, вы были возлюбленными с детства, и вы помолвлены с благословения обеих семей. Теперь, когда твой отец умер, ты осталась совсем одна, и жизнь твоя довольно трудна. — Тц. Предполагалось, что ты войдешь в нашу семью в этом году, но нужно соблюдать правило трех лет и теперь ты даже не можешь выйти замуж. Но сколько тебе будет по истечении этих трех лет? Ло Сяньсянь опустила голову и ничего не сказала. Она была умна и могла частично догадаться, о чем госпожа Чэнь собиралась говорить дальше, поэтому ее щеки начали розоветь. — Конечно, — продолжила госпожа Чэнь. — Жить одной трудно и утомительно. Почему бы сначала вам не заключить брак внутри нашей семьи? Мы можем провести церемонию за закрытыми дверями, чтобы никто не узнал. Это было бы и правда очень кстати, если бы этой женщиной не руководили корыстные порывы. Ло Сяньсянь и правда могла бы быть в большей безопасности. Иронично, что получилось иначе. Если кто-нибудь спросит, можешь сказать, что я просто присматриваю за тобой. Таким образом мы можем соблюсти все обычаи, не подвергаясь порицанию общества. Твой покойный отец тоже будет спокоен. По прошествии трех лет мы проведем подобающую церемонию. Ты согласна? Все эти слова звучали так, будто семья Чэнь радела о благополучии Ло Сяньсянь. Эта история уже не нравилась никому, а учитывая, что будет дальше, смотреть не хотелось никому. Поскольку она была невинна и добра, то не могла и представить, какой черной может быть истинная натура людей. Ло Сяньсянь искренне считала, что все такие же добродетельные и честные, как и она, поэтому согласилась. — Это проблема всех добрых людей, они не могут понять, почему другие совершают зло, — к удивлению некоторых, эти слова принадлежали Цзян Си. Сюэ Мэн хотел возразить, мол откуда ему об этом знать, но беря во внимание, что он находится далеко от него, а учитель спит, он принял тяжёлое решение - промолчать. Благодаря продажам пудры «Сто бабочек» семья Чэнь довольно быстро разбогатела. Они переехали из своего старого дома в новый, купили большой участок земли и стали одной из самых влиятельных семей в своем городе. Ло Сяньсянь же стала тенью, скрытой от чужих взглядов за дверями резиденции Чэней. Той, кто не мог показать свое лицо на свету. Все в городе думали, что Ло Сяньсянь жила в семье Чэнь, потому что добросердечная госпожа заботилась о бедной сироте. Они не знали, что она и Чэнь Бохуань уже поженились. — Как я понял, это и было решающим моментом в её жизни. — Мгм. Хотя Ло Сяньсянь не слишком радовал такой образ жизни, она верила, что свекровь сделала это, чтобы избежать слухов для ее же блага, поэтому не жаловалась и наслаждалась искренней любовью мужа. — Я же говорю, глуп... — он покосился на Ши Мэя и исправился. — наивная девчонка... Проведенное вместе с ним время было счастливым и полным любви. Они ждали только, когда минует срок траура, чтобы вернуть все на круги своя и провести открытую церемонию. Но день официального бракосочетания так и не наступил. Дело семьи Чэнь процветало, а Чэнь Бохуань был довольно красив. Достаточно скоро не только девушки в городе Цайде, но и дочери из богатых семей в соседних поселениях начали заглядываться на старшего сына из хорошей семьи. Мало-помалу госпожа Чэнь начала сомневаться. Е Ванси чувствовала по этому поводу лишь призрение и отвращение. Она была человеком слова, и видеть что-то подобное ей было неприятно. Она задавалась вопросом о наличии чести и самоуважения у этой женщины, хотя было очевидно, что ни того, ни другого у неё нет. Когда-то она сама устроила помолвку между детьми, но тогда они были простой крестьянской семьей и не смогли бы найти ничего лучшего. Из-за нечистой совести и аромата «Сто бабочек» они поспешно предъявили свои права на Ло Сяньсянь. Кто мог предвидеть такой поворот судьбы, что семья Чэнь однажды станет настолько успешной? Теперь, когда она смотрела на Ло Сяньсянь, то понимала, что девушка недостаточно красива, богата и умна, а также слишком упряма и закостенела в своих убеждениях, как и ее проклятый отец-сухарь. — И сразу мы видим чужие недостатки, — даже Сюэ Чженъена эта женщина начала уже выводить из себя. Он не понимал, как можно быть настолько гнилым человеком? С каждым днем Ло Сяньсянь раздражала ее все больше, и с каждым днем госпожа Чэнь злилась все сильнее. Она уже искренне жалела о помолвке и тайной свадьбе. Однако именно появление барышни Яо превратило «немного недовольна» в «совершенно не приемлю». — Яо... Это, которая сейчас жена Чень Бохуаня? — пытался вспомнить Наньгун Сы и Е Ванси ему в этом помогла. — Да, она попала вместе с образцовым наставником Чу и его учениками в иллюзорный мир. — А, точно! Спасибо, — когда мужчина договорил, на его лице сияла мягкая улыбка, от которой в душе девушки разлилось приятное тепло. Барышня из семьи Яо была избалованной дочерью начальника уезда, сорванцом, предпочитающим женскому платью мужскую одежду и доспехи. Однажды, возвращаясь с охоты верхом на прекрасной лошади, она проезжала мимо парфюмерного магазина и остановилась, чтобы выбрать себе духи. Но вместо того, чтобы выбрать аромат по вкусу, она присмотрела для себя красивого и трудолюбивого молодого человека. Этот молодой человек был не кто иной, как Чэнь Бохуань, муж Ло Сяньсянь во всем, кроме официального признания и имени. Экран погас, только чтобы на нём снова загорелись всем знакомые золотые иероглифы. Глава 21. Этот достопочтенный расскажет вам завершение истории. — Наконец-то, — произнёс Наньгун Сы, и на его выдох откликнулся счастливый громкий лай. — Вав! — Наобайцзинь, ты проснулся! — но быстро вспомнив, что Чу Ваньнин спит, поспешил успокаивать своего маленького четвероногого друга. — Тише, Наобайцзинь, тише... Тшшш. — Всё хорошо, я уже не сплю, — раздался негромкий спокойный голос. — Учитель! Вы выспались? Если нет, я непрочь ещё побыть подушкой для те... Вас, учитель, — сразу, как осознал свою оплошность, исправился Мо Жань. — ... Я не хочу больше спать, — немного помолчав, ответил Чу Ваньнин. После пробуждения такое предложение было очень странно и неожиданно слышать, так что он даже не успел отреагировать на явный каждому флирт. — Это было очень сухо. — Это же Юйхен, я уверен, он даже не понял, что имел в виду Жань-эр. Сюэ Чженъен и Таньлан тихо переговаривались, чтобы их не было слышно, пока Наньгун Сы извинялся за своего пса, который виновато лежал у того на коленях, а Чу Ваньнин уверял, что ничего страшного не случилось. На экране уже горела новая картина, и все наконец устремили свой взгляд на него. Любимая дочь семьи Яо обладала горячим темпераментом. После возвращения домой, забыв о еде и питье, она проводила все свое время, приставая к отцу с расспросами о Чэнь Бохуане. Хотя Чэнь Бохуань уже был женат, церемония прошла за закрытыми дверями и кто извне мог об этом знать? Горожане даже не слышали о давней помолвке между семьями Ло и Чэнь. Так и вышло, что драгоценную девицу Яо проинформировали о том, что этот молодой Чэнь был «холостым». Чу Ваньнин сразу включился в повествование, так как знал этот рассказ. Единственное, что его расстроило, что он до сих пор не закончился. Начальник уезда пригласил к себе возлюбленного дочери, чтобы разглядеть этого человека. И по итогу встречи решил, что Чэнь Бохуань был способным молодым человеком с мягким характером и хорошим семейным положением. Поэтому он послал гонца к паре Чэнь с предложением руки и сердца для их сына. — Хм, — усмехнулся Мо Жань, нечасто можно увидеть, чтобы руку и сердце просила девушка у мужчины, его немного развеселил такой расклад. Глава семьи Чэнь ужасно сожалел о таком повороте: ведь из-за тайного брака сына он теперь не мог породниться с начальником уезда. Члены семьи Чэнь вежливо передали через посыльного, что им нужно время подумать, закрыли дверь и тут же начали ожесточенно спорить друг с другом. Хозяин Чэнь кричал: — Смотрите, куда нас завели ваши интриги, супруга Чэнь! Этот нищий ученый умер, его дочь должна была быть в трауре в течение трех лет, и если бы вы не убедили ее выйти замуж раньше времени, наш сын все еще был бы свободен! Госпожа Чэнь тоже злилась: — О, так теперь вы обвиняете меня? Разве не вы тогда хотели устроить помолвку? Мы говорим о драгоценной дочери начальника уезда! Как может эта Сянь... эта Ло Сяньсянь даже сравниться с ней? Двое старых ублюдков спорили за закрытыми дверями, пока не покраснели и не выбились из сил настолько, что даже дышали тяжело. — Ублюдков... Как хорошо сказано, — оценил Наньгун Сы, а громкий лай раздался в согласии с хозяином. В принципе, согласен с ним был каждый в этой комнате, как впрочем, и за её пределами. Хозяин Чэнь спросил: — Что нам делать? Может, стоит отказаться от предложения начальника уезда? Госпожа Чэнь запротестовала: — Конечно нет! Нашей семье нужен этот драгоценный брак для славы и процветания! — Получается, на него ещё оставалась... — Ты действительно думаешь, что драгоценная дочь семьи Яо согласится стать наложницей? У нашего сына уже есть жена, как же мы возьмем в дом еще одну жену? И кроме того, посмотри, как они влюблены! Госпожа Чэнь немного помолчала, потом ее глаза загорелись и она пробормотала: — Послушай, старина Чэнь, насколько я понимаю, никто за пределами нашей семьи даже не знает об этой истории между Ло Сяньсянь и нашим сыном. Некоторое время господин Чэнь тупо смотрел на нее, потом вдруг понял, что задумала его жена. Его слегка затрясло, наполовину от страха, наполовину от возбуждения. — ...надежда. Забудьте то, что я сейчас сказал. Пожалуйста, — разочарованно говорил Сюэ Мэн, он был совершенно не рад, что ошибся. — Не волнуйтесь, молодой господин, — раздался справа от него мягкий голос. — Никто вас не слышал. — Эх... Спасибо, Ши Мэй. — Ты... имеешь в виду... — Если никто об этом не знает, значит, брака не было, — постановила госпожа Чэнь. — Мы выгоним ее так или иначе. Если просьба не сработает, мы просто применим силу. Все знают, что наш сын еще не женат. И вы помните тот случай, когда она украла мандарины? Пока мы все придерживаемся этой истории, даже если у нее вырастет пару лишних ртов и она будет кричать и плакать об этом повсюду, кто ей поверит? Как и в прошлом, волна гнева уже начала накатывать на Чу Ваньнина, и была бы его воля, он приподал урок тому нелюдю ещё раз. Мо Жань не мог не заметить перемену в настроении мужчины, сидящего рядом. Он прекрасно помнил, чем сейчас всё закончится, и теперь даже понимал почему. Ши Мэй тоже помнил, как и то, что он хотел оставить учителя, чтобы тому не досталось позже, но увы... Не вышло. Хозяин Чэнь подошел к двери, чтобы убедиться, что она плотно закрыта. Теперь они склонились к друг другу, переговариваясь тихим шепотом. — Не думаю, что это сработает. — Почему бы и не попробовать? — Наш сын никогда на это не согласится. Он любит Ло Сяньсянь с самого детства. Теперь ты хочешь, чтобы он просто бросил ее. Думаешь, он согласится? Госпожа Чэнь немного подумала, потом похлопала мужа по руке и сказала: — Я придумала. Вскоре госпожа Чэнь внезапно заболела тяжелой болезнью. Это была странная болезнь, доктор не мог найти ничего плохого, но она угасала изо дня в день, бормоча глупости и настаивая, что она одержима призраком. — "Глупая женщина", — Цзян Си не испытывал к ней ничего больше призрения. Его раздражало такое поведение, он думал о том, что неужели у неё нет достоинства и хоть каких-то норм морали? Цзян Си считал себя человеком серой морали, но даже ему было очевидно, что подобное просто омерзительно и не лезет ни какие рамки. Глава семьи Чэнь страшно волновался. Он пригласил выглядящего очень благопристойно даоса, в руках у которого был венчик из хвоща. Монах провел ритуал и известил их о том, что в семью Чэнь вошло нечто, что стало причиной хвори госпожи Чэнь, и если это зло не будет устранено, женщина не доживет до следующего года. Чэнь Бохуань был очень хорошим сыном, и он первый с тревогой спросил: — Что причиняет страдания моей матери? Даос довольно долго ходил вокруг, притворяясь загадочным и озабоченным, прежде чем сказать, что это зло — «красавица, не видящая солнца». — Взяточник чёртов, — выругался Сюэ Чженъен. Он человек не конфликтный, но, когда происходит такое, сложно оставаться в здравом уме. Чтож, когда Юйхен вернулся, вместо наказания, его нужно было наградить чем-нибудь и премию выписать! Почему он не рассказал как есть, его бы никто не осудил. Все в комнате были потрясены. Один за другим братья Чэнь повернулись и уставились на Ло Сяньсянь. Девушка была шокирована этими словами. С тех пор, как она была маленькой, люди часто говорили о ней неприятные вещи. Что она невезучая, поэтому приносит несчастья всем вокруг нее, что она убила свою мать при рождении, сгубила своего брата, а затем и отца. И теперь пальцы снова указывали на нее и близкие люди утверждали, что она собирается убить свою свекровь. — Серьёзно? Зло от неё проявилось только сейчас? Только настоящий придурок поверил бы в эту бессмыслицу! — возмущался Сюэ Мэн, под утвердительные кивки Наньгун Сы. — Никто этому и не поверил, кроме Чень Бохуаня, — начал говорить, чтобы помочь понять своему ученику, Чу Ваньнин. — Братья обо всём знали, им не было нужды верить. Они такие же, как и их мать с отцом. Расстроенные братья Чэнь по очереди долго беседовали с ней, умоляя уйти. Родственники ее мужа говорили, что никто снаружи не знает, что она замужем, ее репутация все еще не испорчена. Они обещали дать ей немного денег, чтобы она могла найти другую семью. Ло Сяньсянь была напугана и плакала целыми днями. Девушка беспокоилась, что действительно, возможно, именно она, не желая того, навлекла болезнь на госпожу Чэнь. Сердце Чэнь Бохуаня болело, когда он наблюдал, как его мать слабеет с каждым днем. В этой ситуации этот мужчина оказался между двумя любимыми женщинами. Он не желал, чтобы Сяньсянь уходила, и не хотел, чтобы его мать страдала, и сам таял день ото дня. — В этой ситуации его тоже жалко... — Он жертва обстоятельств, барышня Е — говорил спокойно Таньлан, но придерживался тех же мыслей, что и его глава. Честно? Он бы сам наверное избил того ублюдка, а вернувшись на Пик Сышэн, рассказал бы всё как есть. Зачем был весь этот спектакль? Но братьям Чэнь этого было достаточно. Однажды, когда старшего брата не было дома, они отправились на поиски невестки. — ... — Образцовый наставник, её ведь сейчас выгонят? — Да. Ответ прозвучал довольно спокойно, но только бы глухой не заметил в нём явного раздражения. Видимо даже сейчас Чу Ваньнин бесится с этой ситуации. Они нашли Ло Сяньсянь в оранжерее, где она делала пудру «Сто бабочек», и разбили все инструменты, уничтожив все плоды ее работы. Девушка с ног до головы была покрыта парфюмированной пудрой, и казалось, тяжелый запах так впитался в ее кости, что его уже невозможно будет смыть. Братья мужа окружили ее, выкрикивая громкие слова о женской добродетели и ее долге перед семьей, которая ее приняла, об обязанностях жены перед мужем и его родителями. Но Ло Сяньсянь настаивала на своем. Хотя она и была робкой, но в то же время и упрямой. В ответ на все угрозы девушка кричала, что не хочет уходить, и умоляла их придумать другой способ. Многие продолжали поражаться, как в одной личности могут фигурировать настолько разные качества? На самом деле, такой баланс очень хорош, он показывает человека лучшим в любой ситуации, если нужно посочувствовать кому-то или отстоять свою точку зрения. Ло Сяньсянь - универсальный человек. В конце концов второй брат Чэнь разозлился. Он подошел и ударил ее, выкрикнув: — Ты приносишь несчастья и хочешь довести нашу мать до смерти своим проклятием! Если бы был другой способ, твой отец умер бы? А твоя мать? А как насчет твоего пропавшего без вести брата? Все остальные так же принялись ее избивать, выкрикивая: — Убирайся! Несущая смерть! Рожденная под несчастливой звездой! Конечно, братья Чэнь Боньхуаня знали о планах матери и просто помогали ей их осуществить. Ухватившись за эту возможность, пока старший брат отсутствовал, они объединились, чтобы выгнать Ло Сяньсянь, угрожая избивать ее каждый день, если она осмелится вернуться. — Хааа, уже же конец этой истории? — Мгм. Каждый был рад этой новости, не хотелось больше смотреть на подобную несправедливость. У нее все равно не было семьи — даже если они забьют ее до смерти, некому будет даже отомстить за нее. В ту ночь шел снег. Когда они выгнали Ло Сяньсянь из дома, та была вся в синяках, одна из ее вышитых домашних туфель слетела с ноги. — Мрази, — на эмоциях начал браниться Сюэ Мэн, но потом испуганно косо посмотрел на учителя. Тот не реагировал, видимо, был согласен. Словно смертельно раненное животное, девушка медленно брела по улицам, задыхаясь от рыданий. Ночь становилась все глубже. При таком снегопаде никто не рисковал выйти из дома. Обморозив ноги, она просто ползла по бесконечному снегу, не зная куда и зачем. Братья Чэнь были правы. У нее не было ни семьи, ни отца, ни брата, ни кого-либо, к кому она могла бы обратиться за помощью. Этот чистый белый мир был таким огромным, но в нем не было места для нее. Ее тело всегда было хрупким, а когда ее выгнали, на ней не было зимней одежды. Ло Сяньсянь дрожала, ее ноги и ступни быстро онемели и потеряли всякую чувствительность. — "Она сейчас умрёт", — даже Цзян Си было жалко эту девушку. Она пережила столько боли и несправедливости, но всё равно осталась хорошим человеком, и заканчивает свою жизнь вот так. Мужчина скривился не в силах смотреть на подобные мучения слабого и невинного существа. Она приползла на окраину города к храму дарующей брак Призрачной госпожи и укрылась внутри от снега. Там, пытаясь согреться, девушка свернулась калачиком. Губы ее посинели от холода, а сердце похолодело от горя. Глядя на ярко раскрашенного глиняного идола, Сяньсянь не могла сдержать слез. — Единственное, что бы её сейчас спасло, это тепло и горячая еда. Она подумала о том, что по обычаям ее народа браки должны быть засвидетельствованы распорядителем церемонии. Но на ее тайной свадьбе не было никого. Когда, улыбнувшись, она опустилась на колени перед Чэнь Бохуанем и поклонилась до земли, из свадебного убранства на ней был лишь красный цветок сафлора, приколотый шпилькой к волосам на виске. Возможно, та церемония за закрытыми дверями была только прекрасным сном, а покрасневшее лицо в медном зеркале в тот день — просто мечтой, рожденной ее самыми сокровенными желаниями? Е Ванси больно было слышать эти слова, она начинала испытывать такое же отчаяние и боль, обволакивающие её полностью и исходящие из самого сердца. Она опустилась на колени перед статуей Призрачной госпожи, ее замерзающее тело становилось все тяжелее с каждой минутой, но девушка снова и снова кланялась идолу, и слезы смешивались со смехом. — Свяжите волосы, чтобы стать мужем и женой. Супружеская любовь никогда не подвергнется сомнению. Блаженство... У нее закружилась голова, перед глазами все поплыло. — Она уже бредит... Как будто лунный свет осветил видение из прошлого, тогда, во дворе, когда она кричала: «это не я, это не я, я не крала мандарины!» Но слух, повторенный множество раз становится правдой, поэтому сплетни — ужасная вещь. Никто не станет слушать ее версию истории. Девушка понимала, что если сейчас она расскажет всем людям в городе о ее браке с Чэнь Бохуанем и о той тайной церемонии, даже если она будет плакать и клясться, никто не поверит ей. Она все еще была той маленькой девочкой у стены, которую никто не слушал, точно так же, как и сейчас. Ничего не изменилось. Ши Мэю было невыносимо это слушать, ведь у него подобная ей судьба. Никто и никогда не слушал костяных бабочек и не собирался, они вынуждены погибать или удовлетворять чужие желания без собственной воли. Отвратительно. Ему было жаль Ло Сяньсянь. По крайней мере, в тот раз кто-то перелез через стену, сунул ей в руки дымящийся белый маньтоу и сказал: «ты, должно быть, голодна, поешь». А ведь у них всё могло бы быть хорошо. Такая мысль была не только в голове Мо Жаня, но только он её развивал дальше. Если бы не его родители, они жили бы сейчас счастливо вдвоём, у них бы родились дети, возможно, они были бы даже богаты, благодаря пудре "Сто бабочек", но судьба решила иначе. Обидно. Но... где этот человек сейчас? Когда вернется и не сможет найти ее, будет ли он волноваться или втайне вздохнет с облегчением, потому что его мать теперь в безопасности? Кому и было это интересно, те всё равно предпочли бы уже закончить с этой историей. Она вызвала у всех только отрицательные эмоции и неприятные чувства. Ло Сяньсянь свернулась калачиком на холодном полу храма. Слезы медленно высыхали. — Распорядительница церемонии, я хочу быть с ним! Я его жена… но никто не был свидетелем нашей свадьбы... Ты, Госпожа, не имеешь дела с живыми людьми, но я... я могу только... я могу говорить только с тобой… Ее последние слова были похожи на сломанный всхлип: — Я не лгала… Не лгала. Её голос звучал отчаянно и надрывисто. Снег продолжал беззвучно падать в долгой, безмолвной ночи. На следующий день горожане, проходя мимо храма, нашли окоченевшее тело Ло Сяньсянь. Экран погас. — Фуууух, — выдохнуло несколько человек, наконец-то конец. — Там будет ещё немного. — ...