Учитель, это наш шанс!

На экране начали появляться красивые витиеватые золотые иероглифы. Глава 22. Учитель этого достопочтенного в ярости. — О! Ну наконец-то, — удовлетворённо улыбнулся Таньлан, он уже с нетерпением ждал того самого момента. А Сюэ Чженъен хоть и был против насилия, но ничего против конкретно этого случая не имел. Если бы они не мучали бедную беззащитную девушку, ничего бы такого не случилось. Они сами виноваты. Знающие о том, что произойдёт дальше, придерживались такого же мнения, а незнающие тоже ждали в предвкушении, хотя Цзян Си уже начал догадываться, что в скором времени увидит на экране. И если его ожидания оправдаются... Он однозначно будет рад. Всё-таки видеть подобную несправедливость даже ему было тошно. Выслушав этот рассказ, Чу Ваньнин был очень зол. Ему хотелось только одного: вытащить ивовую лозу и отхлестать ею эту семью Чэнь. Но он не мог открыть глаза, чтобы проклясть их, потому что тогда Барьер будет разрушен. Призрак может быть пойман в ловушку Барьером Восстановления Истины только один раз. Если сейчас разорвать границу барьера, то он никогда не сможет дослушать остальную часть рассказа Ло Сяньсянь. Так что Чу Ваньнин мог только обуздать свою пылающую ярость. Е Ванси тоже уже начала понимать, что именно произойдёт позже и почему люди Пика Сышэн были так взбудоражены. Она, конечно, была против насилия над слабыми, но в этой ситуации она была на стороне образцового наставника. Глава семьи Чень и его жена сгубили красивый и нежный цветок, причём чуть ли не самым жестоким способом. Е Ванси ждала момента, когда образцовый наставник откроет глаза. После смерти дух девушки отправился в преисподнюю. Она помнила только госпожу, одетую в великолепные одежды, которая выглядела совсем как призрачная покровительница браков из храма. Она возникла перед ней и мягко спросила: — Ты и Чэнь Бохуань при жизни не могли делить супружеское ложе, но, если ты того желаешь, вы можете разделить могилу. Ло Сяньсянь судорожно закивала: — Да, я хочу... я хочу этого! — Тогда давай позволим ему немедленно последовать за тобой. Ты согласна? Ло Сяньсянь, не подумав, почти выпалила нетерпеливое согласие, но внезапно опомнилась и остановилась: — Я ведь мертва? — Она не согласится, — скорее утвердительно, нежели вопросительно говорил Мо Жань, и ответ Чу Ваньнина не заставил себя долго ждать. — Мгм. Женщина в прекрасных одеждах кивнула. — Как призрачный церемониймейстер загробного мира, я могу пожаловать тебе счастливый брак и исполнить твое заветное желание. Оцепеневшая Ло Сяньсянь спросила: — Тогда, если последует за мной, он ведь... тоже умрет? — Небеса сострадательны, а все живое, так или иначе, смертно. Умереть — это как закрыть глаза, так какая разница когда? — Большая вообще-то! Умереть через день или через десять лет, разница есть, — причитал Сюэ Мэн, видя как кивает его учитель. От этого ему стало так приятно! Учитель с ним согласен! Вообще с ним согласны были все. За большее количество времени можно сделать больше разных вещей, начиная от помощи нуждающимся, заканчивая подъёмом по иерархической лестнице. Так что подобный обман был слишком очевиден. Чу Ваньнин подумал про себя, что, как и ожидалось, эта призрачная покровительница браков обманом заставляла людей загадывать посмертные желания, чтобы впоследствии отбирать другие жизни. Действительно, отвратительное божество. — Хм, — усмехнулись три человека, которые тоже думали об этом. На самом деле было бы странно, если бы Чу Ваньнин придерживался какой-то другой позиции. Они, конечно, постепенно узнавали его с новой стороны, но никто не сомневался в его чувсте справедливости. Хотя Ло Сяньсянь умерла нечестивой смертью, но она не была злым духом. — Нет, не нужно его убивать, он ни в чем не виноват. — Вот оно что, — задумчиво пробормотал Сюэ Чженъен, а потом повернулся к Чу Ваньнину. — Я понял, что ты имел в виду, Юйхен... Эта девушка и правда очень добрая. — Да, глава. Призрачная покровительница браков грустно улыбнулась: — У тебя большое сердце, но что ты получишь взамен на свою доброту? Как божество, она хорошо умела уговаривать людей загадывать самые порочные желания, но не могла их принудить сделать это. — И на том спасибо, — язвительно отозвался Таньлан. Постепенно ее фигура растаяла в полумраке. Прежде чем исчезнуть, бесплотный голос пообещал: — Дух возвращается на землю на седьмой день. Когда ты вернешься в мир живых, посмотри, что происходит в семье Чэнь. После этого я снова спрошу, не сожалеешь ли ты о своем великодушии. Семь дней спустя дух Ло Сяньсянь вновь обрел сознание и вернулся в мир живых. Девушка шла по знакомой дороге к резиденции Чэнь, горя желанием увидеть своего мужа в последний раз. Неожиданно она увидела, что резиденция Чэнь была празднично украшена фонарями и знаменами, а приемная была завалена подарками. В главном зале был вывешен огромный свадебный символ «囍». Лицо госпожи Чэнь сияло, на нем не осталось и следа болезни. Она с улыбкой отдавала распоряжения слугам, упаковывающим свадебные подарки в красный шелк. — Хааа, когда этот бред уже кончится? — грубо высказался Мо Жань. Эта история была о лютой несправедливости и полной безразличности к нуждающемуся. Ему подобного хватило в детстве и немного в отрочестве, и слушать сейчас совершенно не хотелось. Это било по нему стальной кувалдой, как бы напоминая о болезненном, о том, что он бы предпочёл забыть, как о страшном сне. Нет, он понимает, что его детство - это часть его, и избавится от него - это как оторвать и выкинуть часть своей собственной плоти, самого себя. Но у кого не возникало таких мыслей? Облегчить себе жизнь хочется каждому. Никто не хочет страдать. — Скоро, потерпи ещё немного, — раздался справа от него тёплый голос. Его вопрос был скорее риторическим, но то, что Чу Ваньнин всё равно на него ответил, очень грело его израненную душу. Ему в принципе нравилось слышать этот голос. Мо Жань приблизился к Чу Ваньнину и обнял его вокруг талии. Тот на это особо не отреагировал, привык, но уши предательски заалели. Кто же женится? Для кого готовят эти подарки, не жалея средств на праздничное убранство?.. Кто же это?.. Она пробиралась между оживленной толпой, прислушиваясь к гулу голосов. — Госпожа Чэнь, поздравляю вас с помолвкой вашего сына с дочерью начальника уезда Яо. — Госпожа Чэнь воистину благословенна. — Госпожа Яо — действительно счастливая звезда семьи Чэнь! Помолвка еще не состоялась, а госпожа Чэнь уже выглядит намного лучше. — Ваш сын и госпожа Яо — как золото и нефрит. Это брак, заключенный на небесах. Я так вам завидую, ха-ха-ха-ха. «Ваш сын.... ваш сын… Какой сын? Кто женится на дочери семьи Яо?» — ... Никто уже не хотел ничего говорить по этому поводу. Всё уже было понятно. Все ждали определённого момента, чтобы поквитаться кое с кем. В отчаянии Ло Сяньсянь бродила по знакомым коридорам и двору, разыскивая след знакомого голоса среди болтовни и смеха. И она нашла его. Чэнь Бохуань стоял перед вазой с пионами в дальнем зале. Его лицо было бледным, а щеки впали, но именно он был одет в красные одежды. Это традиционное, расшитое золотыми бабочками красное одеяние в городе Цайде надевал будущий зять, отправляясь с подарками в дом невесты, чтобы сделать предложение. Все отметили его болезненный вид. Две души, которые хотели быть вместе, разошлись навсегда. Грустно и несправедливо. Он... собирается сделать предложение? Все эти щедрые дары, ларцы полные золота, серебра и жемчуга, все это было приготовлено для дочери семьи Яо... мужем Сяньсянь, Чэнь Бохуанем? Она вдруг вспомнила, как они поженились. Не было ничего. Ни распорядителя свадебной церемонии, ни подружек невесты, ни свадебных даров. Только два человека, одна любовь в сердцах, и больше ничего. Такие слова болью и скорбью отдавались в сердцах многих. Было сложно слышать это, особенно, если представить себя на месте кого-нибудь из них двоих. Они оба были обмануты. Семья Чэнь тогда еще не процветала, поэтому у них даже не было ни одного приличного набора свадебных украшений. Чэнь Бохуань подошел к мандариновому дереву во дворе, которое они посадили вместе, и, сорвав нежный цветок, аккуратно воткнул его в ее волосы. Она спросила: — Как я выгляжу? — Ты прекрасна, — ответил он. Потом помолчал и виновато погладил ее по волосам. — Я обошелся с тобой несправедливо. — "Я тоже обошёлся с учителем несправедливо... Но иначе", — настроение Мо Жаня испортилось ещё больше. Единственное, что утешало, это приятный и мягкий запах яблони, тонкой нитью танущийся от любимого человека в его объятиях. Ло Сяньсянь улыбнулась и сказала, что все это не имеет значения. Тогда Чэнь Бохуань пообещал ей, что когда они официально поженятся через три года, у них обязательно будет грандиозная церемония и множество приглашенных гостей, он приедет за ней во главе праздничной процессии и большой паланкин понесут восемь человек, а потом он осыплет ее золотом и серебром, а их приемная будет завалена свадебными подарками. Обещание, данное в тот год, все еще звенело у нее в ушах. А ведь правда, сегодня здесь проходила грандиозная церемония и был полный дом гостей. Только женился он на другой. По комнате раздались несколько тяжёлых выдохов, это морально нелегко слушать. Гнев и печаль нахлынули на нее. Ло Сяньсянь закричала, разрывая красные шелка и парчу в комнате. Но будучи призраком, она не могла прикоснуться ни к чему. Словно почувствовав что-то, Чэнь Бохуань оглянулся, пустым взглядом уставившись на развевающиеся, несмотря на отсутствие ветра, шелка. — Он её почувствовал!? — удивился Мо Жань, резко подняв голову с тёплого плеча, — Хотя какая разница... — и вспомнив, что он всё равно женился на другой, а не на возлюбленной, мужчина с разочарованием вернул голову на плечо Чу Ваньнина. Подошла его младшая сестра. В ее волосах торчала белая нефритовая заколка как знак того, что она тайно оплакивает кого-то. — Братец, пожалуйста, поешь что-нибудь, ты нормально не ел несколько дней. Тебе ведь еще ехать в резиденцию начальника уезда, чтобы сделать предложение. Твое тело может не выдержать. Чэнь Бохуань вдруг спросил: — Сестренка, ты слышишь: кто-то плачет? — Ха, — послышался горький смешок с самого правого кресла. — Ши Мэй? — Всё хорошо, молодой господин, — Ши Мэй выпрямился и с неловкостью на лице, глядя на Сюэ Мэна, продолжил. — Просто показалось, будто сами их души связаны. А то, что судьба распорядилась именно так, как в итоге получилось... — мужчина сделал паузу, выдыхая. — Очень иронично... Не находите? — Хм... Ты прав, очень похоже на это. — Надеюсь, — вмешался в их разговор Сюэ Чженъен. — В следующей жизни у них получится быть вместе. — Учитель? — окликнул Мо Жань Чу Ваньнина, почувствовав мелкую, слегка заметную, дрожь. — Всё в порядке? — Да... — начал говорить мужчина, смотря на своего друга. — Глава, — казалось то, что он хочет сказать давалось ему с трудом. — Ло Сяньсянь уже не переродиться. Её душа уничтожена. Она не успела войти в круг перерождений. — ... Хааа, — от этих слов лучше никому не стало. Все знали, что значат эти слова, но вот понимать не хотел никто. — Э?.. Нет? Братец, ты... — она стиснула зубы и не закончила мысль. Чэнь Бохуань продолжал смотреть на то место, где колыхались шелка. — Как мама, она в хорошем настроении? Полностью оправилась от болезни? — Брат… — Хорошо, что она поправилась, — Чэнь Бохуань помолчал немного, а потом пробормотал себе под нос: — Я уже потерял Сяньсянь, я не могу потерять еще и маму. — Любопытно, — заинтересованно смотрел на Чень Бохуаня Наньгун Сы. — Если бы он узнал правду, как бы поступил? — Учитывая, всё, что нам о нём показали, — рассуждал старейшина Таньлан. — Он бы точно разозлился и поругался со своей семьёй, жену в расчёт не берём, она не виновата, но вот ушёл бы или нет, здесь спорный момент. — Думаю, вы правы, старейшина, — негромко и пусто ответил Наньгун Сы. — Брат, пожалуйста, поешь... Ло Сяньсянь плакала, кричала, держась за голову, она вопила от боли: — Нет! Не уходи! Не оставляй…! Чэнь Бохуань тихо сказал: — Ладно. Вскоре его понурая фигура исчезла за углом. Ло Сяньсянь стояла одна в оцепенении, крупные капли слез катились по ее щекам. По воле случая голоса братьев Чэнь, которые стали причиной ее смерти, донеслись до нее, второй и младший братья перешептывались друг с другом. — Мама вне себя от радости. Словно камень с души упал, наконец-то все встало на свои места. — Еще бы, думаешь может быть иначе? Ей пришлось полгода притворяться больной, чтобы наконец изгнать эту ведьму, как она может не быть счастлива? Младший брат прищелкнул языком: — Не могу поверить, что она совсем недавно была жива и вот так вдруг умерла. Мы же просто вышвырнули ее, но не хотели убивать. Это ж надо было быть такой глупой! Неужели даже не попыталась искать помощи? — Кто знает, может быть, она просто слишком тонкокожая, как ее закостенелый папаша. Мы не виноваты в ее смерти. Может, мать и обманула ее, но нам тоже трудно пришлось. Между дочкой начальника уезда и безродной нищей девицей вторую выберет только идиот. Кроме того, если бы мы обидели драгоценную дочь Яо, для нас все могло очень плохо закончиться. — Ты прав, она просто тупица. Если сама захотела замерзнуть насмерть, кто бы мог ее спасти. Слова долетели до ее ушей. Как и до ушей каждого в тёмной комнате. Чем дальше заходил этот диалог, тем сильнее ненависть заполняла их сердца. Слышать эти слова им было невыносимо, чего уж говорить о молодой, незнающей многого о мире, девушке? Даже для Цзян Си это было слишком, он человек абсолютно не нежный, но даже его раздражали эти двое. Только после смерти Ло Сяньсянь наконец поняла, что она была «звездой, что приносит несчастье» лишь потому, что была бедна, имела низкий статус и не могла сравниться с почтенной дочерью начальника уезда. В этой ситуации только идиот выбрал бы бедную девушку! Обезумев от гнева, она вернулась в храм призрачной покровительницы браков. Слабая и беспомощная Сяньсянь умерла в этом месте, а теперь вернулась сюда с горечью и каменным сердцем. Когда-то она была такой доброй и наивной, но теперь взрастила внутри себя всю ненависть и злобу, которую никогда прежде не выпускала на волю. Она сорвала голос до хрипоты, глаза покраснели, а душа ее трепетала. Она закричала: — Я, Ло Сяньсянь, готова отдать свою душу тьме и навеки стать злым призраком! И я умоляю призрачную покровительницу браков только о мести! Я хочу, чтобы вся семья Чэнь… сдохла мучительной смертью! Я хочу… чтобы моя свекровь, которая хуже зверя, убила своих сыновей собственными руками! Всех своих сыновей! Я хочу, чтобы Чэнь Бохуань составил мне компанию в Аду! Чтобы его похоронили вместе со мной! Я не могу смириться! Я ненавижу! Ненавижу! — Я её не осуждаю, — прямолинейно заявила Е Ванси, на что получила несколько понимающих взглядов. Никто в этой комнате не осуждал Ло Сяньсянь. Нужно быть настолько сильно бессердечным человеком, чтобы хоть как-то попробовать выразить своё негодование или несогласие по поводу её слов. Это немыслимо. На алтаре глиняный идол опустил веки, и уголки губ изогнулись в ухмылке. Голос эхом отозвался в храме: — Твое поклонение принято, твое желание исполнится. Отныне ты — злой дух. Иди и убей всех, кто причинил тебе зло. Вспыхнул пронзительный кроваво-красный свет. Ло Сяньсянь не помнила ничего, что произошло после этого. Экран же вернул картину обратно к Чу Ваньнину и призраку Ло Сяньсянь, и многие окончательно выдохнули. Это точно конец! Но Чу Ваньнин уже знал, что произошло дальше. Призрачная покровительница браков контролировала злого призрака Ло Сяньсянь, чтобы завладеть госпожой Чэнь и убить всех членов семьи Чэнь одного за другим. И причиной того, что Чэнь Бохуань был в том красном гробу, выкопанном на горе, было желание Ло Сяньсянь, которая загадала: «я хочу, чтобы Чэнь Бохуань был похоронен вместе со мной». Кроме того, она намеренно поместила гроб на то место, где он и его новая жена собирались построить свой дом, чтобы удовлетворить свою жажду мести. — Она внимательна к деталям... — Мо Жань сам не знал, что чувствует по поводу своих собственных слов, а тут ещё несколько подозрительных взглядов. Но никто ничего не говорил, пять человек ждали избиения, два - подтверждения своей теории и, конечно же, самого её исполнения, а Наньгун Сы... Он просто смотрел, понимая, что ничего сделать уже не сможет и не предполагая, что сейчас произойдёт. Что касается запаха в гробу Чэнь Бохуаня, то это был аромат пудры «Сто бабочек» оставшийся на теле Ло Сяньсянь, когда она умерла. Гроб был наполнен сильной злой энергией с этим тяжелым ароматом, потому что душа Ло Сяньсянь спала внутри, рядом с Чэнь Бохуанем. — То есть тот дым, который вылетел из гроба, когда учитель его расколол, это была душа Ло Сяньсянь? — Скорее всего да. У Ло Сяньсянь не осталось семьи. Когда бездомный умирает, его обычно кремируют, а не хоронят. Таким образом, у нее больше не было тела и она могла принять свою форму только в гробу призрачной покровительницы браков. Когда Чу Ваньнин расколол гроб кнутом, душа Ло Сяньсянь потеряла свое убежище и рассеялась, временно не способная принять форму. Вот почему злая энергия гроба была сильной, когда он закрывался, но слабой, когда открывался. — Понятно... — неловко сказал Сюэ Мэн. Это происходит уже второй раз! Тем не менее, почему все трупы были собраны парами, за исключением Чэнь Бохуаня, который был парой бумажной призрачной невесты? Чу Ваньнин задумался на мгновение и понял: Призрачная покровительница браков не могла нарушить свое обещание! Эта призрачная невеста должна была быть «телесным воплощением» Ло Сяньсянь, поскольку только так та могла быть похоронена вместе с Чэнь Бохуанем. Все встало на своим места. Те, кто задумался над тем же вопросом, также обрели на него ответ. Чу Ваньнин посмотрел на несчастную девушку и хотел что-то сказать, но не знал слов, которые могли бы утешить ее. Он действительно никогда не блистал красноречием. Все его речи и слова были слишком сухими и лишенными душевного тепла. Молчание затянулось, и в конце концов он так ничего и не сказал. — ... — А мне нравится прямолинейность учителя! — быстро нашёл, что сказать Мо Жань. Чу Ваньнин его словам очень удивился, но ничего не ответил. Остальные и до этого знали, что Чу Ваньнин не блещет красноречием, но никто и не догадывался, что ему самому это не особо нравится. Слова Мо Жаня и молчание Чу Ваньнина дали всем ясно понять, что второго задели слова, сказанные рассказчиком. Кто бы мог подумать, что такой холодный человек на самом деле теплее, чем кажется. Сюэ Чженъен давно знал, что Юйхен, по своей натуре, - человек хороший. Отец бы не отдал своего сына в ученики кому попало, но даже он не думал, что его друг, оказывается, настолько мягкий человек. Девушка так и стояла в бесконечной темноте, широко открыв свои красивые круглые глаза. Чу Ваньнин посмотрел в них и вдруг понял, что больше не может выносить это. Не в силах выдержать ее молящий взгляд, он собирался открыть глаза и покинуть Барьер Восстановления Истины, когда девушка внезапно сказала: — Есть кое-что еще, что я хочу сказать. Большинство навострили уши. По сути сейчас будут её истинные предсмертные слова. Что может сказать девушка, перенёсшая столько боли, сейчас? — Да… Девушка опустила голову и заплакала. — Братец, не знаю, что я сделала потом, но я... я действительно не хотела, чтобы моего мужа убили. Я не хочу быть злым духом. Правда! Я не крала мандарины, я действительно жена Чэнь Бохуаня. И, клянусь, всю свою жизнь я никогда не хотела никому навредить. Я действительно не хотела никому причинять боль, пожалуйста, умоляю, пожалуйста, поверьте мне. — ... — Даже сейчас она помнит про эти чёртовы мандарины, — непроизвольно выругался Мо Жань. Её желания так просты и наивны, что от этого становится только невыносимее. Она могла бы попросить отмщения или справедливости, но она хотела, чтобы ей просто поверили. Она нуждалась в простом доверии, в самом банальном, что только может быть у хорошего человека. Ее дрожащий голос надломился от подступивших к горлу рыданий: — Я не… не лгунья… Я не лгала. Почему всю мою жизнь мне почти никто не верил? Она жалобно всхлипнула. В темноте прозвучал хриплый голос Чу Ваньнина. Он сказал коротко, но без колебаний. Маленькое тело Ло Сяньсянь трепыхнулось, когда она услышала эти его слова... — Да… Я верю тебе. Ло Сяньсянь попыталась вытереть слезы, но они продолжали бежать по щекам. В конце концов она закрыла заплаканное лицо руками и низко поклонилась человеку, которого не могла видеть в темноте. Вот. Простые три слова, и девушка счастлива. Счастлива до слёз. — Юйхен, ты же говорил, что её душа была уничтожена. Что ты имел в виду? — Глава, — голос Чу Ваньнина звучал довольно опустошённо и сухо. — Это случилось позже. Во время Небесного Раскола, — но вспомнив, что пока он был в коме, открылся ещё один разлом, мужчина поспешил уточнить "когда". — До моей смерти. Это было неприятное напоминание почти для каждого сидящего в тёмной комнате, но никто об этом не сказал. — Но разве её душа не должна сейчас покинуть смертный мир? Как же она могла уничтожиться в будущем? — Это из-за Сюй Шуанлиня. — ... Юйхен, не мог бы ты пояснить? — немного подождав, неловко спросил Сюэ Чженъен. Его удивили слова его друга, он не понимал, с чего вдруг тот решил, что это из-за Сюй Шуанлиня? Это не понимали почти все. Как Чу Ваньнин пришёл к этому выводу? — Это долгая история, но если в кратце, то, — Чу Ваньнин взглянул на Мо Жаня, уже не лежавшего у него на плече, и вспоминая все их теории понял, как проще всё рассказать. Он перевёл свой взгляд на главу Пика Сышэн и продолжил. — Если вы помните, в лесу, куда он призвал огромного скелета была некая формация из оружия, — увидев несколько неуверенных кивков, всё-таки тогда было не до рассматривания чего-то под ногами, мужчина снова заговорил. — Они все имели чистый природный дух. До этого он собирал людей с похожими критериями, но провалился. А Ло Сяньсянь при жизни обладала очень сильными древесными духовными корнями, так что она была одним из своеобразных... Ингредиентов в его плане. Её душа была уничтожена, чтобы открылся тот Разлом. — ... — Как ты к этому ... — Стоп, — раздался мелодичный, но довольно строгий, голос в комнате. — Сейчас нет нужды в дальнейших перебросках информации. Позже вы всё увидете на экране. Сейчас в этом просто нет смысла, вы зря потратите время. Ни у кого не нашлось слов на это вмешательство, и экран продолжил воспроизведение картины. Чу Ваньнин открыл глаза. Он ничего не говорил в течение долгого времени. Да мало у кого нашлись бы хоть какие-то слова сразу после этой истории... Внутри Барьера время шло иначе, чем в реальности. Он пробыл там довольно долго, но для тех, кто был снаружи, это было лишь мгновение. Мо Жань еще не пришел, а остальные члены семьи Чэнь все еще смотрели на него с опаской. — Ещё один плюс этой техники! — не переставал ею восхищаться Наньгун Сы. Чу Ваньнин внезапно отложил ивовую лозу и обратился к госпоже Чэнь: — Я услышал о твоей обиде и взыщу этот долг за тебя, можешь спать спокойно. — О, вот-вот начнётся... — в предвкушении говорил Мо Жань. Все, кроме Наньгун Сы, начали улыбаться, кто-то широко, кто-то слегка, но факт оставался фактом. Рад был каждый. Наньгун Сы понял, что другие что-то знают, и тоже сделал вид, будто заинтересован в дальнейшем. Госпожа Чэнь открыла кроваво-красные глаза, в которых не было и проблеска разума, и какое-то время пристально смотрела на него, а затем просто рухнула на землю без сознания. Чу Ваньнин снова поднял голову. Его взгляд скользнул по лицу хозяина дома Чэнь, а затем остановился на младшем сыне. Его голос казался ровным и холодным, но под этим льдом кипело яростное пламя. — Я спрошу в последний раз… — он говорил медленно, четко выговаривая каждое слово. — Вы действительно не знаете, чей это голос? И... Экран потух. Не успели появиться возмущённые возгласы, как на чёрном полотне образовались яркие золотые иероглифы. Глава 23. Этот достопочтенный не в силах его удержать. Никто не отметил довольно интересное название главы, все были в ожидании правосудия. Младший сын не смог сдержать дрожь. Его ноги подогнулись, когда он посмотрел на отца. Взгляд главы семьи Чэнь метался из стороны в сторону. Наконец, он твердо ответил: — Нет, не знаю. Нет, не слышал! — Ооо... Как же ты сейчас ошибся. У тебя ведь был шанс. — Не было у него никакого шанса, — резко обрубил слова Таньлана Чу Ваньнин, на что получил простой и лаконичный ответ. — Так даже лучше. Лицо Чу Ваньнина стало холодным, как ледник. Своим низким голосом он пригвоздил: — Ложь. У него была суровая внешность, и теперь, с насупленными бровями и гневной аурой, Чу Ваньнин выглядел еще более страшным и жаждущим крови, чем самый злобный неупокоенный призрак. Это было правдой. Честно? Хоть никто и не был причастен к этому делу, у большинства всё равно прошёлся озноб по коже. Будто они и были самыми действующими лицами этой пьесы. — "Учитель в гневе страшен..." — подумал Сюэ Мэн, вжавшись в кресло. Так, на всякий случай. А Мо Жань старался не шевелиться. Мало ли... Хозяин Чэнь неосознанно сделал два шага назад. Неожиданно Чу Ваньнин призвал Тяньвэнь. Искры пробежали по лозе, когда плеть взлетела в воздух и ударилась о землю, так что зеленые листья полетели во все стороны. Хозяин Чэнь упал на задницу. — Действительно ли парфюмированная пудра «Сто бабочек» была создана вашей семьей? Это был первый брак вашего старшего сына? Имя Ло Сяньсянь ни о чем вам не говорит? Насколько же вы бесстыдны в столь преклонном возрасте?! — Хоть то, что я сейчас скажу будет очень неправильно и жестоко, но... — сделав паузу, Сюэ Чженъен, ненавидящий, когда слабого обижает сильный, расслабился в своём кресле и сказал простую фразу. — Давай, Юйхен. А Наньгун Сы наконец понял, чего все так ждали, и улыбнулся. Господин Чэнь открыл рот, закрыл, потом снова открыл, но не смог вымолвить ни слова. Его лицо из пепельного стало пунцово-красным. Юная дочь семьи Чэнь, которая все это время сидела съежившись в сторонке, услышав имя Ло Сяньсянь, вдруг разрыдалась. Упав на колени перед матерью, она стала трясти бесчувственное тело: — Сестричка Ло! Сестричка Ло, это все ты? Я знаю, что ты была обижена на нас и не можешь простить, но, пожалуйста, я умоляю тебя, хотя бы ради меня, молю, пощади мою семью! Ло... Чу Ваньнин наклонился и рукоятью сияющей Тяньвэнь поднял лицо хозяина дома Чэнь. Из-за маниакальной чистоплотности Чу Ваньнин испытывал отвращение, когда ему приходилось прикасаться к чужим людям, а уж тех, что вызывали у него тошноту, вообще старался не трогать. Даже от такого прикосновения он вмиг покрылся гусиной кожей. — "Насколько же противно было учителю в прошлой жизни со мной..." — зацепился Мо Жань за последние слова. Он сам по себе был неприятен Чу Ваньнину тогда, а когда он приходил в Павильон Алого Лотоса весь в крови после очередной бойни... Ему наверняка было невыносимо. Мо Жань почувствовал отвращение к самому себе, но он не должен заставлять учителя волноваться, так что постарался быстро взять себя в руки. У него получилось. Как обычно. — Действительно думаете, что я не могу понять, когда мне лгут? Он говорил холодно, глядя прямо в лицо Чэня, и видел свое отражение в его испуганных глазах. Сейчас его лицо было действительно пугающим: холодное и суровое, как лезвие, покрытое инеем. Но какая разница, каким они видят его? Юйхэн Ночного Неба никогда не нуждался в любви и поклонении других людей. — Господин заклинатель, господин заклинатель, вас же послал Пик Сышэн. Я клиент вашего ордена, вы не имеете права так глубоко лезть в мои личные дела, я... — Эх... Пик Сышэн не нуждается в подобных клиентах, — сурово проговорил Сюэ Чженъен, а Сюэ Мэн лишь уверенно закивал. — Хорошо, тогда я не буду более касаться ваших личных дел. Просто ждите смерти. — Подождите! Подождите! Вы не можете… — Не могу? — угроза промелькнула в прищуренных глазах Чу Ваньнина. — Я не могу что? — Хм, — усмехнулась все, даже Цзян Си было забавно с этого диалога. Ведь действительно, Чу Ваньнин одним ударом может стереть их в порошок. А учитывая то, насколько он завёлся, остановить его мало, что сможет. Поэтому слова "Вы не можете" и этот Чень были по-настоящему смешны в глазах каждого сидящего в тёмной комнате. — Я… вы… вы... — Если бы кто-то вроде вас был учеником моего ордена, — Чу Ваньнин погладил Тяньвэнь, — прямо здесь и сейчас я бы до крови выпорол его и переломал все кости. — ... Правильно, учитель! — Да... Раздались сначала два громких голоса, а потом спокойный, но уверенный. Цзян Си показалось, или эти дети действительно испытывали гордость от этого факта? Услышав это, хозяин Чэнь наконец отказался от попыток прикинуться дурачком. От осознания, что в поведении разозленного Чу Ваньнина нет и намека на сострадание, которое можно было бы ожидать от бессмертного совершенствующегося, его ноги начали непроизвольно дрожать и подкосились. Наплевав на достоинство и самоуважение, он бухнулся перед ним на колени и завыл: — Господин заклинатель, у нас не было другого выбора! Наша семья не могла позволить себе оскорбление дочери начальника уезда! Мы так боялись, что не могли ни есть, ни пить, ни спокойно спать, господин заклинатель!.. — Ну что за бред, — закатил глаза Наньгун Сы, и утвердительный лай не заставил себя долго ждать. Причитая, он протянул руки, чтобы обнять ноги даоса. — ... Это была фатальная ошибка, — в голосе Таньлана не было и капли сочувствия. Мизофобия Чу Ваньнина вспыхнула с новой силой. Стоило ему увидеть, что хозяин Чэнь собирается прикоснуться к нему, он вскрикнул от отвращения и не задумываясь взмахнул ивовой лозой: — Не трогай меня! — А-а-а! — Тяньвэнь ударила по тыльной стороне руки, и хотя в удар не была вложена духовная энергия, Чэнь взвыл от боли и закричал. — Неслыханно! Заклинатель с Пика Сышэн ударил простого человека! — Ты!.. Когда, поддерживая двух раненых, Мо Жань вошел в дом семейства Чэнь, перед его глазами предстало странное зрелище: глава уважаемого семейства стоял на коленях и, указывая дрожащим пальцем на Чу Ваньнина, орал: — Ты не мог прийти попозже хотя бы чуть-чуть? — язвительно вопрошал Сюэ Мэн. — Я торопился... — Не стоило. — Ммм, да. — Какой другой орден способен на подобную низость? Ваш Пик Сышэн взял плату вперед, но вы не только не защитили заказчика, но и напали на него! Это так... так... бесстыдно! Я всем расскажу! Я объявлю об этом всему миру! Я сделаю все, чтобы люди узнали правду о вашем бесчестном ордене и о том, как вы относитесь к клиентам! Я уничтожу репутацию вашего Пика Сышэн и позабочусь о том, чтобы вам больше никогда и никто не заплатил ни медяка! — Ахахах, — Сюэ Чженъена очень рассмешили слова этого Ченя. Что он там сделает? Уничтожит репутацию? Ни медяка? Это же насколько большого нужно быть о себе мнения, чтобы заявлять о чём-то подобном? Цзян Си лишь поднял бровь на такое заявление. Было неожиданно и смешно. — Ну и что с того, что у вас есть деньги? — сердито ответил Чу Ваньнин. — Из-за того, что вы богаты, вам дозволено переворачивать все с ног на голову, называть черное белым и расплачиваться за добро жестокостью? Золото позволяет вам делать все, что пожелаете, нарушая собственные обещания? Младший сын семьи Чэнь робко вмешался: — Но мы ведь не убивали Ло Сяньсянь. Мы просто немного побили ее и выгнали из нашего дома. Эта женщина сама не захотела жить, и не наша вина, что она не искала укрытия в снегопад. Как вы можете обвинять нас в этом? Мы никого не убивали. И вы не можете необоснованно клеветать на нас только потому, что вы всемогущий бессмертный. — ... — Юйхен, — поражённо начал Таньлан. — Я... Удивлён. — Мгм, — соглашался с ним Сюэ Чженъен. В его словах было скрыто особое коварство. На деле семья Чэнь не нарушила никаких законов, и даже если бы Чу Ваньнин притащил их в суд, самое большое, в чем их можно было упрекнуть, — это бессердечие и непорядочность, и вряд ли кто-то из них понес бы наказание. — Я не убийца, даже если человек умер из-за меня. А вы и правда хорошо подготовились, чтобы выйти сухими из воды. Рука Чу Ваньнина, сжимающая ивовую лозу, дрожала от гнева. Чу Ваньнин не понимал, что такого удивительного они увидели на экране. Про ужасные поступки и характеры этих людей они знали, так что он не понимал. Зато понимали остальные. Глава дома Чэнь, тот еще старый хорек, уже отошел от первого испуга. Конечно, он все еще боялся, что Чу Ваньнин бросит их на произвол судьбы, так и не избавив от призрака, но, если посмотреть с другой стороны, этот безумный заклинатель все же был послан Пиком Сышэн, самой большой духовной школой Нижнего Царства. Если они уже взяли предоплату, значит, ради сохранения репутации ордена их представитель обязан закончить свою работу. Стоило ему осознать это, и страх ушел. — Удивительно... — Да что удивительного? — Ты до сих пор его не ударил. — ... Весь в слезах и соплях, хозяин Чэнь схватился за свою руку с крошечным порезом и закричал: — Подготовились? Семья Чэнь никогда не делала ничего дурного! Мы не убивали и не поджигали чужие дома! Эта Ло Сяньсянь не хотела жить — разве это наша вина? Если вы не изгоните этого призрака сегодня, то я немедленно отправлюсь на Пик Сышэн и подам жалобу на вас! Кто так поступает? Что вы за люди такие? Если берете чьи-то деньги, вы должны их отработать и позаботиться о проблемах клиента! Если вы не понимаете этого, то… Не успел он договорить, как Чу Ваньнин взял свой кошель и, не моргнув глазом, швырнул его на землю перед собой: — Я возвращаю предоплату, что орден получил от вас. Что же касается жалоб, не стесняйтесь! Все на экране увидели взмах руки Чу Ваньнина и вздохнули с облегчением. Е Ванси и Наньгун Сы уже начали бояться, что образцовый наставник сдержится, но он всё-таки оправдал их ожидания, чему они, конечно же, были рады. Тяньвэнь ярко вспыхнула, листья ивы были остры, как ножи. Застигнутый врасплох, хозяин Чэнь взвизгнул, прикрывая голову, и заметался по земле, как крыса. Он даже подтащил к себе младшую дочь, надеясь прикрыться ей. — Учитель! — испугался Сюэ Мэн за девочку, но к счастью... К счастью, Чу Ваньнин был опытен в избиении людей, а Тяньвэнь была едина с его разумом, так что ивовая лоза отклонилась в сторону и девчушка не пострадала. Плеть тут же развернулась и хлестнула по лицу хозяина Чэня. Тут же раздался истошный крик и кровь окропила землю. — Фуууух, — облегчённо выдохнул Любимец Небес. — Учитель, я в вас не сомневался! — Да, конечно, — с сарказмом и явной усмешкой заметил Мо Жань. — Ты...! — Я? — Прекратите оба, — вмешался в их спор строгий голос. — Да, учитель! — Да, учитель! Хозяин Чэнь не ожидал, что Чу Ваньнин будет настолько равнодушен к его угрозам. Его высокомерное поведение мгновенно превратилось в лужу грязи. Испуганный до смерти, он бросился прочь, вопя во все горло: — Подождите, подождите, придержите кнут! Придержите свой кнут! Господин заклинатель, я просто нёс чушь! Просто чепуху! Ах! Господин заклинатель, пощадите меня! Ой, пожалуйста, я умоляю вас! Я стар, я не могу этого вынести! Господин, помилуйте, это была наша вина! Это все вина семьи Чэнь! Чу Ваньнин словно и не слышал его. Его переполнял гнев, глаза феникса опасно прищурились, ярко сияющая Тяньвэнь танцевала в воздухе, а глава Чэнь катался по земле, рыдая от боли. И всё это было, как бальзам на душу каждому. Они испытывали облегчение от того, что справедливость восторжествовала. Было приятно наблюдать, что человек, принёсший столько страданий бедной и доброй девушке, сейчас испытывает боль. Никто из них не был садистом, но справедливости достичь иначе было невозможно. Стоявший в дверях Мо Жань ошеломленно замер, лишившись дара речи. Он никогда раньше не видел, чтобы Чу Ваньнин вот так избивал простолюдина, да еще так безжалостно, словно это был не человек, а дикий зверь. Ивовая лоза двигалась так быстро, что была едва видна. — Я бы не избил дикого зверя... — Согласен, плохое сравнение, — быстро нашёлся с ответом Мо Жань. Ему нужно было как-то сгладить своё прошлое поведение. Где это видано, чтобы подрядчик избивал своего клиента? Где бы ни случился подобный инцидент: в Верхнем Царстве или Нижнем — подобное поведение могло навсегда уничтожить репутацию любого заклинателя. Каким бы плохим ни был характер Чу Ваньнина, даже если иногда он позволял сердцу управлять головой, как можно было зайти так далеко и совершить такую большую ошибку? А ведь если рассматривать с этой стороны, то Чу Ваньнин и правда поступает очень опрометчиво и импульсивно. Ни старейшина Таньлан, ни Сюэ Чженъен, ни даже Цзян Си не поступили бы так. Да, у них было бы огромное желание свернуть подобному ублюдку шею, но они бы всё равно этого не сделали, одна из причин - репутация. Как ордена, так и своя собственная. Они были рады, что Чу Ваньнин сейчас возвращает долг сполна, но ещё больше они, не только взрослое поколение, были рады от того, что сами не позволили бы себе такого. Этот проступок был очень серьезным, и карался довольно сильно, это также одна из причин, почему они бы держали себя в руках. До этого, на эмоциях, никто прямо не осознал того, какие последствия за собой несёт подобное возвращение справедливости, но сейчас... Сейчас оно стало в очень большой мере накатывать на каждого. Трое людей не знали, что произойдёт дальше, а вот остальные - знали, от чего на языке появилось чувство неприятной горечи. Этот проступок был намного серьезнее, чем «воровство и разврат» самого Мо Жаня. Лицо Ши Мэя побледнело от ужаса. Он в панике крепко вцепился в Мо Жаня: — Что ты стоишь?! Быстрее, останови Учителя! И, видимо, Ши Минцзин осознал это раньше всех... Передав Ши Мэю все еще находящуюся без сознания госпожу Чэнь-Яо, хотя правильнее было говорить: драгоценную дочь семьи Яо, — Мо Жань шагнул вперед, чтобы перехватить запястье Чу Ваньнина: — Учитель, вы… что вы делаете? Захваченный праведным гневом Чу Ваньнин мрачно взглянул на Мо Жаня: — Отпусти! — Учитель, это против правил! — Ты мне будешь указывать? Какие из семисот пятидесяти правил Пика Сышэн я знаю хуже тебя? Отпусти! — Юйхен, то есть ты уже тогда понимал, что не соблюдаешь их? — удивлённо спросил Таньлан, ему казалось, что его коллега находится, скорее, в беспамятстве и не осознаёт своих действий по большей части из-за гнева и негодования. — Я был в трезвом уме всё время и прекрасно осознал последствия своих действий, единственный момент, когда это было не так, — когда Ло Сяньсянь рассказывала свою историю, — потом Чу Ваньнин тяжело вздохнул, но продолжил говорить. — После её рассказа я быстро взял себя в руки. — Тогда почему? — этот вопрос задал Цзян Си. Увольте, но ему правда была интересна причина подобного решения. На импульсивность и эмоции уже не свалишь, значит что-то другое. После этого вопроса каждый человек в комнате устремил свой взгляд на Чу Ваньнина в ожидании. А кому был не интересен ответ на этот вопрос? Сам же мужчина опустил взгляд, как будто вспоминая, а затем спокойным, ровным, даже уставшим, не холодным, но и не тёплым, голосом заговорил. — Я же пообещал ей, что взыщу долг за неё, чтобы она могла спать спокойно. — ... Этот ответ не то, чтобы был удивительным или неожиданным, но слов всё равно ни у кого не нашлось. Ответ был простым и понятным каждому, но понимание того, что Чу Ваньнин без колебаний пообещал Ло Сяньсянь что-то подобное в трезвом уме, зная о последствия, было необычным. Кто-то из них смог бы так же? Возможно. Хотя, скорее всего, нет. Мо Жань повысил голос: — Тогда почему вы не остановитесь?! Чу Ваньнин не хотел тратить время на пустые препирательства с ним. Освободившись от его хватки, он тут же нанес еще один безжалостный удар плетью по хозяину Чэню. — Учитель! Чу Ваньнин бросил на него ледяной взгляд. — Пошел вон! И опять. Мо Жань снова увидел подтверждение о том, что Чу Ваньнин на самом деле всегда был очень добрым. Но он постоянно скрывал это за толстой маской холодного безразличия и праведного гнева. Если бы Мо Жань раньше постарался понять его, если бы раньше пошёл навстречу, если бы раньше осознал и понял бы Чу Ваньнина. Он бы не причинил ему столько боли, страданий и унижений... Тем временем, видимо, решив, что Мо Жань выглядит как добрый парень, хозяин Чэнь поспешно отполз за его спину и, съежившись, ухватился за край одежды: — Господин заклинатель, пожалуйста, поговорите со своим Учителем. Мои старые кости… даже если я был неправ, даже если я ошибался, мои старые кости не выдержат такого избиения... Но, вопреки его ожиданиям, когда Мо Жань обернулся и увидел его измазанное соплями, заплаканное лицо, то почувствовал не жалость, а отвращение и с презрительной гримасой сделал шаг в сторону: — Не касайся меня! — Ха, мне кажется, я уже слышал эти слова. Буквально недавно, — заметил маленькое сходство между Чу Ваньнином и Мо Жанем Сюэ Чженъен. Таньлан и Е Ванси тоже это заметили и усмехнулись. Хозяин Чэнь понял, что на него нельзя положиться, и перевел взгляд на Ши Мэя, который неподалеку помогал Чэнь Яо сесть в кресло. Уцепившись за последнюю надежду, он пополз к Ши Мэю, стеная и плача: — Заклинатель, пожалуйста, проявите доброту, проявите милосердие, я знаю, я ошибся, это моя вина, всё моя вина, пожалуйста, я прошу вас, пожалуйста, поговорите с вашим Учителем. Я был неправ, я признаю свою ошибку… Я… я... я сделаю все, что вы скажете, только не бейте меня. Я стар, мое тело не может вынести... не может... Ши Мэю это тогда тоже не понравилось, но не настолько сильно как Мо Жаню или Чу Ваньнину. К тому же он осознавал, что для учителя это потом обернётся не самыми приятными последствиями, так что нужно было защищать этого ублюдка. Знал бы Ши Мэй тогда о том, что сделал хозяин Чень... Он бы всё равно его защищал, чтобы защитить учителя. Хозяин Чэнь жалобно плакал, искренне моля сохранить ему жизнь. Он подполз к Ши Мэю и потянул его за одежду. Преисполнившись жалости к старику, Ши Мэй повернулся, чтобы просить за него Чу Ваньнина: — Учитель, этот старик осознал, что был неправ, и готов признать свои ошибки. Пожалуйста, проявите милосердие. — С дороги! — прошипел Чу Ваньнин. — … — Идешь против меня?! — Учитель, я тогда не хотел идти против вас! Просто для вас это закончилось бы плохо, а я этого не хотел... — Ши Мэй говорил негромко, но уверенно. — ... — Чу Ваньнин впал в некий ступор от такой откровенности. Ши Минцзин пытался защитить его тогда? Это было очень странно осозновать. В итоге с ответом он не нашёлся, поэтому просто глухо ответил. — Не стоило... Ши Мэй вздрогнул от страха и сделал шаг в сторону. Тяньвэнь с шумом рассекла воздух, грозя нанести удар прямо по телу старшего Чэня. Старик закрыл голову руками и истошно завопил. Звук получился действительно слишком жалким и отчаянным, так что в последний момент Ши Мэй не выдержал и заслонил его, принимая удар на себя. Плеть с хлестким звуком опустилась. Ши Мэй двигался слишком быстро. Чу Ваньнин пытался отвести удар, но было слишком поздно. Брызнула кровь. А от соответствующего звука двое Сюэ скривились. Ши Мэй упал на колени. Он прикрыл белоснежную щеку, но не смог остановить кровь, сочащуюся сквозь пальцы… Экран погас. — Ши Минцзин... — не успел договорить Чу Ваньнин, как его перебили. Опять! — Учитель, я вас никогда за это не винил. Это же было моё решение. Чу Ваньнин мысленно метался из стороны в сторону, не зная, что сказать дальше, он даже пару раз открывал рот, пытаясь что-то сказать, но и звука от туда не вылетало. Что он должен сказать? О нём почти никто не заботится. Как будет правильнее отреагировать? Это затруднительное положение заметил и Мо Жань. Он положил руку на плечо Чу Ваньнина и сказал простое "спасибо" Ши Мэю, пока Чу Ваньнин неловко смотрел на него. — А-Жань, это мелочи. Они оба поняли, что Чу Ваньнину было сложно сказать хоть что-то, поэтому поспешили сделать всё сами. Эта сцена была довольно интересной для остальных. Видимо, у Бессмертного Бейдоу действительно проблемы в эмоциональном плане.