Учитель, это наш шанс!

Глава 34. Этот достопочтенный впал в немилость. — Ну и что на этот раз произошло? — грубо вздохнул Сюэ Мэн. Только Чу Ваньнин мог сказать что-то настолько потрясающее так спокойно и буднично. У каждого из трёх его учеников были свои мысли на этот счет. У Сюэ Мэна была самая простая реакция, уместившаяся в одно восклицание: — Ах! — "А могла быть какая-то другая?" Мысли Мо Жаня по этому поводу были несколько сложнее. Подперев рукой подбородок, он вспомнил некоторые вещи из предыдущей жизни и подумал, что в этой жизни точно никогда не захочет увидеть третье оружие Чу Ваньнина. Что касается Ши Мэя... — "Это всё? Он не мог думать более подробно?" — мелькнула мысль в голове Наньгун Сы. Озвучивать он её не стал, всё-таки образцовый наставник здесь, рядом. Будет как-то неудобно. Те, кто хотел услышать побольше, тоже разочаровались. ...слабый свет мерцал в его затуманенных глазах цвета персика, когда он склонил голову как будто в почтении и восхищении. — Вы принесли Тяньвэнь с озера Цзиньчэн? — Да. — Тогда два других... — Одно из них тоже из озера, второе из другого места. Оружие из священного озера не так уж сложно контролировать. Его внутренняя суть предсказуема и не слишком кровожадна, поэтому вам не стоит излишне переживать. — Хуайша? — Что? — Хуайша из другого места? — повторил свой вопрос Мо Жань. Из-за чего приковал к учителю несколько любопытных взглядов (кто не смотрел, тот внимательно слушал). — Да, ты прав, — голос Чу Ваньнина был обманчиво спокоен, в нём слышалось некое лёгкое напряжение. — То-то мне всегда этот меч казался уж очень неправильным... Страшное оружие... — Мо Жань даже немного вздрогнул от воспоминаний, что очень всех удивило. Ведь в прошлой жизни он поднялся на верхушку мира, но даже тогда его пугал этот меч? — Неужели, Хуайша настолько сильное оружие? — скорее не для поиска ответа, а просто удивляясь, задал вопрос Наньгун Сы. — Ха! Оно не просто сильное... — теперь все смотрели на Мо Жаня. Всё-таки послушать оценку сильнейшего мира сего (в прошлой жизни (а значит и в этой)) было очень интересно и познавательно. — А ещё и в руках учителя... — Мо Жань смотрел в потолок, на яркие и не очень яркие звёзды, свисающие с потолка, подобно застывшему в мгновение дождю. — Никто бы из всех присутствующих не продержался бы и двух минут. — ... Это было смелое заявление. Если бы это сказал кто-то иной никто бы и не воспринял данный факт как истину, но это сказал Мо Жань. Тот, кто сражался против Хуайши и видел всю её мощь в руках Чу Ваньнина. Он знал, о чём говорит. — Хотя... — ответная реакция на слова Мо Жаня не заставила себя долго ждать: все прислушались. — Я ставлю на то, что Е Ванси продержалась бы минут пятнадцать сейчас. А со временем, упорно тренируясь и совершенствуясь, возможно, смогла бы... Выиграть в трёх боях из десяти. Ведь в моей прошлой жизни, она была первой после учителя по духовной силе и мастерству среди всех практикующихся в Верхнем и Нижнем царствах. — ... Смелое заявление. Очень смелое. Опять. И пока другие пыталились переварить эту информацию (всё-таки не каждый день можно услышать, как какая-то девчонка, хоть и с хорошей подготовкой, способна сделать больше, чем многие опытные и сведующие люди сейчас), Чу Ваньнин смотрел на Е Ванси с заинтересованностью. Он знал свои силы, знал на что способен. И для него было приятным удивлением, что кто-то (кроме Мо Жаня) может дать ему отпор, когда в его руках Хуайша. Интересно. Особенно, если помнить слова Мо Жаня о том, что из-за одной этой девушки ему было сложнее в прошлой жизни захватить школу Жуфэн. Е Ванси же, в свою очередь, была, мягко говоря, очень удивлена. Она знала, что сильнее своих сверстников, но чтобы её сравнивали с образцовым наставником... Это было очень необычно и... Потрясающе. Она чувствовала себя прекрасно от осознания, на что она способна сейчас, и на что будет способна в будущем! Всё это только больше разогревало её стремление в повышении своей силы! Вот только... Сейчас много проблем, требующих срочного решения. Хотя, возможно, в них она и сможет стать сильнее? Мо Жань уже хотел было закрыть тему, но Наньгун Сы опередил его уже с осознанным вопросом: — Образцовый наставник, а где вы достали Хуайшу? — ...Долгая история. Понимая, что большего они не добьются, все перевели свои взгляды на экран, недавно стоящий на паузе, но вновь начавший воспроизведение. Сюэ Мэн вздохнул с восхищением: — Хотелось бы увидеть и другое божественное оружие Учителя. Чу Ваньнин сказал: — Тяньвэнь более чем достаточно, чтобы разобраться с основной частью проблем. Что касается двух других, было бы лучше, если бы мне никогда не пришлось их использовать. Мо Жань нахмурился. Что правда, то правда. Если с Хуайшей было всё понятно, то вот с Цзюгэ - нет. Про гуцинь у Мо Жаня всегда было пару вопросов. Он понимает смысл этого божественного оружия, он сам видел его использование, и не один раз. Вот только... Цзюгэ было единственным божественным оружием, которое Чу Ваньнин смог использовать после того, как Мо Жань уничтожил его духовное ядро. В каком же он шоке был, когда на поле боя увидел учителя и Цзюгэ вместе. Но тогда было не до расспросов, а потом было уже некому отвечать на его вопросы... Мо Жань хотел было обратиться с этим к учителю, но быстро себя одёрнул. Потом. Он потом как-нибудь спросит. — "А в прошлой жизни пришлось", — лениво, но с некой горечью, подумал Цзян Си. Сюэ Мэн неохотно согласился, но искра возбуждения всё ещё танцевала в его глазах. Глядя в эти глаза, Чу Ваньнин подумал, что Сюэ Мэну достался слишком воинственный характер, а такие проявления натуры не так легко контролировать. Но, к счастью, сердце юноши было добрым, так что с некоторым руководством причин для беспокойства не было. Сюэ Мэн удивился. Его ещё никогда так внезапно не хвалили... Нет, ему конечно часто говорили много красивых слов, но учитель... Сюэ Мэн был рад, что в глазах учителя он выглядит именно так. Почти неконтролируемый, но добрый. Мо Жань стоял в стороне и размышлял, поглаживая подбородок. Его обычная улыбка не касалась глаз. Цель оружия — лишить жизни другого человека. Такой праведник, как Чу Ваньнин, использует его только в том случае, если у него действительно нет другого выбора. В прошлой жизни, так же как и в этой, праведность была его самым слабым местом. — ? Видимо, сейчас они узнают то ли о Мо Жане, то ли о Чу Ваньнине (а возможно и о них обоих сразу) что-то новое. Пара тяжёлых вздохов не заставила себя ждать. — Я так не считаю. — ... — Просто заранее говорю. Всё это дерьмо о добре, торжествующем над злом, было не более чем словами из книг. Но этот дурак верил в эти бумажные ценности. При всём своём исключительном таланте и воинской доблести, из-за своей праведности и чести он в конце концов закончил как бесправный пленник, став прахом у его ног. — Я так не считаю! — чуть ли не каждое слово чётко проговаривал Мо Жань. — Но раньше же считал! — разве может Сюэ Мэн остаться в стороне сейчас? — Но сейчас нет! Я передумал... — Это не отменяет тв... — Хватит, — прозвучал посреди очередной перепалки строгий и холодный голос, нетерпящий возражений. — Да, учитель. — Да, учитель. — Учитель, — голос Ши Мэя прервал его размышления, — я слышал, что сотни, если не тысячи сильнейших мастеров и учеников разных духовных школ поднимаются на Пик Сюйин каждый год в поисках оружия, но только один или два способны растопить озеро Цзиньчэн. Кроме того, за последние несколько лет никому это не удавалось. Мой уровень совершенствования слишком низок... У меня нет никаких шансов. Мо Жань и молодой господин Сюэ — выдающиеся заклинатели и, возможно, смогут добиться успеха. Что касается меня, не лучше ли отказаться от восхождения и практиковаться в основах? — "Чтож мне тогда и правда не стоило идти... Столько хлопот". Чу Ваньнин не произнес ни слова. В глубоких раздумьях его лицо было похоже на тонкий фарфор, покрытый лёгкой дымкой. В прошлой жизни из-за неуверенности в себе Ши Мэй также отказался от возможности взойти на Пик Сюйин. Увидев это, Мо Жань решительно вмешался. — Просто попробуй. Даже если это не сработает, думай об этом как об увлекательном путешествии. Почему бы нам не посмотреть мир вместо того, чтобы сидеть взаперти на Пике Сышэн? — "Хм, так в прошлой жизни я не пошёл?... Скорее всего, это потому что Мо Жань не настаивал. Что же он в этой-то жизни пристал..." — невесело размышлял Ши Мэй. Ши Мэй только ещё больше занервничал: — Нет, но я действительно слишком слаб, а на Пике Сюйин так много выдающихся совершенствующихся. Что мне делать, если ученики из другого ордена вызовут меня на бой? Я точно проиграю и поставлю Учителя в неловкое положение... Чу Ваньнин поднял глаза: — Это всё, чего ты боишься? Слова были странные, как будто вопрошающие, но в то же время и риторические. Двое других ничего не поняли, но Ши Мэй почувствовал, как холодок проник в его сердце. Когда он поднял глаза, то встретился с холодным и пронзительным взглядом Чу Ваньнина. — Учитель... Выражение лица Чу Ваньнина оставалось спокойным, когда он произнес: — Ты специализируешься на исцелении, открытый бой не твоя сильная сторона. Если кто-то вызовет тебя, просто откажись. В этом нет ничего постыдного. Таньлан вспомнил время, когда Ши Минцзин только пришёл на Пик Сышэн. Тогда его никто не хотел брать себе в ученики: все отказывались, а мальчик не навязывался. И какого было удивление, когда Чу Ваньнин взял его себе. Сколько же тогда слухов было: как довольно правдоподобных, так настолько далёких от истины, что скорее бы сошли за неудачный анекдот. Но факт оставался фактом: Ши Минцзин стал вторым учеником старейшины Юйхена. Столь бесполезный и слабый заклинатель стал учеником сильнейшего заклинателя поднебесной. Сюр. Со временем все привыкли, но никто не думал, что у этих двоих хорошие отношения. Зная старейшину Юйхена, все полагали, что он в итоге пожалел, что взял себе ни на что не способного и неподающего никаких надежд (даже ядро у него было слабым, что уж тут говорить о дальнейшем?) ученика. Видимо, плохо знали. Таньлан с уверенностью мог сказать (он уже лучше стал понимать коллегу (но всё также недостаточно)), что Чу Ваньнину вообще всё равно на успехи своих учеников, а точнее на то, будут они у них или нет. Если будут - отлично, и гордость за них никто не отменял, если нет - ничего страшного. Это не главное. Таньлан усмехнулся со своих мыслей: "Кто бы мог подумать?..." Мо Жань усмехнулся: — Не волнуйся, Ши Мэй, у тебя есть я. В итоге все трое собрали вещи и отправились в путь. На этот раз цель была довольно далеко, в Верхнем Царстве. Скакать верхом на лошадях было бы слишком утомительно, а Чу Ваньнин всё ещё не хотел путешествовать по воздуху, поэтому они не спеша ехали в экипаже более десяти дней, прежде чем наконец прибыли в город у подножия Пика Сюйин. — На мечах было бы в разы быстрее, — пробурчал себе под нос Наньгун Сы, после чего обратился к Чу Ваньнину. Может здесь какой-то скрытый смысл есть? — Образцовый наставник, а почему в экипаже? Так ведь дольше... — ... — Холодно. — Чего? — Холодно, — повторил Мо Жань. — Из-за ветра холодно лететь на мече. А в экипаже тепло. — ... — объяснение мужчины было настолько глупым (потому что можно создать тепловой барьер!) и непонятным (потому что, что это вообще за бред?), что Наньгун Сы не нашёлся с ответом. Как, впрочем, и все. Скептически на Мо Жаня посмотрел каждый, кроме Чу Ваньнина. Он испытывал сейчас безумный стыд. Было понятно, что Мо Жань тогда ни капли не поверил ему насчёт неприятной температуры. А значит, он понял, что Чу Ваньнин боится высоты (неконтролируемой высоты! (это важное уточнение))... Негласно тему решили закрыть, возвращаясь к просмотру (всё равно по течению сюжета все узнают истинную причину). Трое учеников уже вылезли из повозки, но Чу Ваньнин всё ещё не желал выходить. Он поднял бамбуковую занавеску и сказал: — Мы останемся здесь на ночь. Завтра сделаем последний переход и будем на Пике Сюйин. — "И всё-таки на мече было бы быстрее". Город Юйчэн, в котором они решили остановиться, был не слишком большим, но богатым и шумным. Женщины были одеты в шелка и нефрит, мужчины — в дорогую парчу. Судя по благосостоянию граждан, Юйчэн был намного богаче, чем самые процветающие поселения Нижнего Царства. Сюэ Мэн щёлкнул языком: — Посмотрите на этих дворняг Верхнего Царства. Запах мяса и вина доносится из-под дверей богачей, в то время как бедные голодают и замерзают до смерти на улицах. Мо Жаню этот перекос тоже был не по душе, поэтому он не стал спорить с Сюэ Мэном. — "Хоть в чём-то сошлись во мнениях", — подумал Сюэ Чженъен, впрочем, он и сам был согласен с данным фактом. Вместо этого он с приторной издевательской улыбкой заметил: — Без шуток, я им завидую. Неудивительно, что так много людей так отчаянно хотят перейти в Высшую Сферу. Даже быть простым человеком, а не бессмертным здесь все равно намного лучше, чем там, внизу. От всей этой оценки Наньгун Сы стало немного стыдно. Не то чтобы он мог сделать с эти что-то существенное, как-то изменить. Тем более сейчас... Чу Ваньнин достал и надел серебряную маску, прежде чем неторопливо выйти из повозки. Он огляделся по сторонам, размышляя о чём-то. Сюэ Мэн был озадачен: — Учитель, почему вы в маске? Чу Ваньнин ответил: — Этот город находится на границе территории, контролируемой орденом Жуфэн из Линьи. Будет лучше, если никто не узнает, что я здесь. Наньгун Сы растроился. Он был бы рад тогда увидеть... Образцового наставника. Хотя не факт, что показал бы это, скорее даже начал расспрашивать: почему тот ушёл, почему ушёл, ничего не сказав. А теперь он знает... И понимает почему. Видя замешательство на лице Сюэ Мэна, Мо Жань вздохнул: — Мелкий Феникс, ты, должно быть, оставил голову дома, раз не помнишь, что Учитель был приглашенным мастером Духовной школы Жуфэн из Линьи. Его слова встряхнули память Сюэ Мэна, но Любимец Небес не собирался признавать, что он действительно забыл. Поэтому, покраснев, он закатил глаза, вступая в спор: — Да, может, Учитель и был там только приглашенным мастером, но они же его не купили. Почему ему нельзя было уйти? Даже если люди из ордена Жуфэн увидят его, что они сделают? Потащат обратно? Сюэ Чженъен и Таньлан усмехнулись, представив себе эту картину: Чу Ваньнина тащат, держа под локти, пока его ноги волочатся по земле, а одна из них упорно бьёт по ней, выражая абсолютное нежелание никуда идти. Действительно смешно. Мо Жань сказал: — Ты, болван, серьёзно ничего не знаешь? С тех пор как Учитель покинул орден Жуфэн, практически никто в Верхнем Царстве не знает, куда он направился. Во время миссий всякий раз, когда нас спрашивают, под чьим руководством мы обучаемся, разве мы не говорим просто: «Пик Сышэн», — не разглашая имя нашего учителя? Чу Ваньнину было так приятно от осознания, что Мо Жань всё это помнит, что говорит об этом, как о чём-то само собой разумеющемся. Словно это какая-то важная информация, а не просто мелкий факт его биографии. Сюэ Мэн опешил на мгновение, прежде чем его осенило: — О, так место, где сейчас практикует Учитель — это секрет? Но ведь Учитель так силён, зачем ему прятаться? — Дело не в том, что я чего-то опасаюсь, просто не хочу, чтобы меня беспокоили. Давайте найдем гостиницу, — предложил Чу Ваньнин. — За что я, опять же, очень благодарен вам, глава, — спокойно и размеренно говорил Чу Ваньнин, обращаясь к Сюэ Чженъену, словно это не у него сейчас бешено стучало сердце, наровясь выпрыгнуть из грудной клетки. — Юйхен, это мелочи! Брось! — радостно отвечал мужчина. Для него это и правда была мелочь. Он бы и так и так помог бы скрыться Чу Ваньнину. А то, что он стал старейшиной в его ордене, это уже личное желание Бессмертного Бейдоу отплатить за доброту (да и в принципе Чу Ваньнину понравился Пик Сышэн, и он не горел желанием уходить). — Добро пожаловать, бессмертные, хотите остановиться у нас? — к ним подбежала служительница гостиницы с лоснящимся от жира лицом. Сюэ Мэн сказал: — Четыре отдельные комнаты. — Простите, господин, но в последнее время все гостиницы в городе переполнены, так что, боюсь, у нас нет свободных четырёх комнат. Возможно, добрые господа, вы не будете против того, чтобы снять две комнаты? Делать было нечего, им пришлось смириться. — О! — воскликнул Таньлан, обращаясь к коллеге и его учениками. — Молчите, — после чего обвёл других взглядом и продолжил. — Как думайте, какие пары получаться? Лично я ставлю на то, что Молодой господин будет с Ши Минцзином, а Мо Вейюй с Юйхеном. — ... Но неловкая тишина длилась недолго (небольше двадцати секунд). — Не думаю. Слишком просто и рано. Скорее с образцовым наставником будет молодой господин Сюэ, а с Мо Вейюем Ши Минцзин, — раздался негромкий, но твёрдый голос. — Рано? Что это значит? — не сдержался и спросил Наньгун Сы. Ему было не понятно, почему его подруга решила сыграть и что значит "просто и рано". — Кхм... Просто... — Е Ванси вздохнула, но всё же решила нормально пояснить свою точку зрения. — Просто во многих романтических произведениях влюблённые сначала должны пройти через недомолвки, недопонимания, глупые ссоры, и только потом прийти к счастливому финалу. Поэтому, я подумала, что сейчас ещё рано. — ... Понятно... — Наньгун Сы был удивлён. Он не знал, что Е Ванси увлекается подобным чтивом. Хотя что тут удивительного? Она же девушка... Да ещё и плакса... По крайней мере была. Так почему бы ей не увлекаться чем-то таким? Наньгун Сы в голову резко влетела одна мысль: "А если бы ей не пришлось менять себя? Какой бы она сейчас была?" Возможно, он мог бы почувствовать отвращение к данному факту. Но он чувствовал лишь вину и сожаление. Тогда он не смог ничего сделать, а сейчас было поздно. Чтож, Е Ванси ему и такая нравится. Нравится. — Ещё кто-нибудь? — тем временем, пока Наньгун Сы ни с того ни с сего ушёл в глубокие размышления, старейшина Таньлан спрашивал, кто ещё хочет принять участие в игре. — Можно поставить ещё на то, что Юйхен будет с Ши Минцзином, а Мэн-эр с Жань-эром, — от последних трёх слов Сюэ Чженъена названные скривились. — Приятно! Чтож... Больше, собственно, вариантов и нет. — говорил старейшина, после чего обращаясь к соседу слева. — Глава Цзян. — Я и не собирался в этом участвовать. — Отлично. В таком случае смотрим. — Стойте! — воскликнула девушка. — А какая ставка? — Желание, — быстро нашёлся с ответом Таньлан. Это было чуть ли не единственное, что можно было сделать ставкой в их обстоятельствах... — Но только в пределах этого места. Играем здесь, и условия выполняем здесь. — Справедливо. — Согласен, — высказал свою позицию Сюэ Чженъен. Вопросов и тем для обсуждения больше не было, так что все вернулись к просмотру. А четверо человек, знающих кто победит, очень интересовало, что же такого загадает девушка. Это поднимало настроение. Однако проблема возникла, когда дело дошло до распределения номеров... — Я буду жить с Ши Мэем, — твердо заявил Мо Жань, пока Чу Ваньнин оплачивал счёт. — Я даже не сомневался, что ты так скажешь, — лениво говорил Цзян Си оперевшись локтём о подлокотник, а головой - на кулак. Сюэ Мэн был не согласен: — Чёрта с два. Мо Жань изобразил шок: — Тебе не нравится Учитель? — Это не значит, что я хочу... Сюэ Мэн испытывал величайшее уважение к Чу Ваньнину, но в то же время боялся его. По правде говоря, даже он сам не мог сказать, чего в его чувствах к Учителю больше: обожания или благоговейного страха. — "Так он даже сам не знает..." — Чу Ваньнина почему-то не удивил этот факт. Он очень хорошо вязался с Сюэ Мэном. Глядя на покрасневшее лицо Сюэ Мэна, Мо Жань самодовольно ухмыльнулся: — Младший брат, почему у меня такое чувство, что ты не против спать с Учителем, но почему-то боишься? Глаза Сюэ Мэна стали круглыми, как шары: — Не похоже на то, что Учитель ест людей, — почему я должен бояться?! — О! — ухмылка Мо Жаня стала ещё шире. — Но ведь Учитель бьёт людей даже во сне, ты знал об этом? — Серьёзно? — выгнул бровь Цзян Си. — Если ты хотел остаться в комнате с Ши Минцзином, зачем было пугать? — ... — Хотя у кого я это спрашиваю... Сюэ Мэн хватал ртом воздух, пока лицо его менялось от бледного к синему и обратно. Наконец он что-то понял и яростно выпалил: — А... а... откуда ты знаешь о том, как ведет себя Учитель, когда спит? Ты спал с ним раньше? — ... — Я не это имел в виду! — голос Сюэ Мэна был таким отчаянным, что, казалось, ещё чуть-чуть и он заплачет. Хотя Сюэ Мэн определённо не имел в виду ничего пошлого, заявление прозвучало двусмысленно. Мо Жань усмехнулся про себя: этот достопочтенный не просто спал с ним раньше, этот достопочтенный спал с ним много раз и во всех смыслах этого слова. Все решили тактично проигнорировать вопли Любимца Небес и дальнейшие мысли экранного Мо Жаня. Ради собственного же блага. А Чу Ваньнин, хоть и начал привыкать ко всему этому (это вообще не так!), смутился, и стыдливый румянец скользнул по его ушам. Но настоящие мужчины не выставляют напоказ прошлые победы, поэтому Мо Жань позволил себе лишь довольно ухмыльнуться: — Прекрасное оправдание! — с сарказмом сказал Цзян Си. — Если мне не веришь, убедись сам сегодня ночью. О, точно, и не забудь приготовить лечебную мазь. Она тебе понадобится... Сюэ Мэн как раз собирался вспылить, когда Чу Ваньнин расплатился за гостиницу и подошел к ним. Бросив на них быстрый взгляд, он сказал: — Идём. Таньлан безумно ждал итогов их глупой игры. В принципе, кто победит, а кто проиграет, неважно. Всё чисто ради интереса. А-то как-то больно скучно в последнее время. Три маленьких хвостика послушно последовали за Учителем наверх. Застыв перед комнатами, несмотря на свои пререкания в прихожей, все трое кротко потупили взгляд и ждали, когда Чу Ваньнин примет решение. Их пререкания на самом деле не имели никакого значения. Когда пришло время распределять комнаты, все заткнулись и стали ждать распоряжений Чу Ваньнина. Сюэ Чженъен и Таньлан усмехнулись. А Наньгун Сы поймал себя на мысли: "А если бы я был среди них, прямо там, как бы всё произошло?" Он бы, наверное, захотел быть в одной комнате с... Точно не с Ши Минцзином, ибо скучно и неинтересно. Скорее с Мо Вейюем. Как бы Наньгун Сы с Сюэ Мэном не были похожи друг на друга, первый чувствовал большее родство именно с Мо Вейюем. Он понимает, что этот тип совершил огромное количество преступлений, но Наньгун Сы воспринимает всё это как ошибку, причём сделанную не по собственной воле. Он его не оправдывает, ни в коем случае, просто... Не винит так сильно, как хотелось бы. Он всё ещё очень зол из-за того, что тот убил Е Ванси, уничтожил его дом (и неважно, что он уже воспринимает это событие как судьбу, учитывая, что и в этой жизни произошло то же самое, но без него) и пленил образцового наставника, но... Ему легче воспринимать всё это через призму виновности "внешнего воздействия". Складывать большую часть вины в эту сторону мужчина считает более правильным, нежели в сторону Мо Вейюя. Так что, скорее всего, он бы предпочёл переночевать в одной комнате с ним (но если бы учитель (чисто гипотетически "учитель"!) сказал бы иначе, он бы повиновался; а кто он такой, чтобы ослушаться?). Чу Ваньнин сделал паузу, прежде чем сказал: — Есть только две комнаты, кто из вас... Он колебался, чувствуя себя немного неловко. Как ему это сказать?! «Кто из вас хочет быть со мной?» — Да, вариант неочень, — с максимально напускнанной серьёзностью сказал Таньлан. — Юйхен, давай ещё варианты. — ... Это звучит слишком беспомощно и жалко даже для него. Совершенно не соответствует обычной манере поведения старейшины. Что тогда он должен сказать? «Мо Вэйюй, ты идёшь со мной!» Как-то это... — Неправильно? Не думаю, что этот мальчишка был бы против, — игриво продолжал старейшина. — Даже наоборот! Забудь!.. Добавить к картине булаву и тигровую шкуру — и он ничем не будет отличаться от какого-нибудь бандита, умыкнувшего юную деву из хорошей семьи. — ... — Учитель, я не против! — радостно заголосил Мо Жань, ему было безумно приятно, что Чу Ваньнин в первую очередь подумал о нём. Но сам Чу Ваньнин не оценил этого рвения, лишь горестно вздохнул. Его выводила из себя каждая ситуация, когда его мысли выставляются на всеобщее обозрение. Он чувствует себя нагим! Нагим и беспомощным! И жалким... Чу Ваньнин был уважаемым образцовым наставником, он должен был всегда думать о своем лице. Мо Жань снова скис. Кроме того, с той самой ночи в Павильоне Алого Лотоса они оба всё ещё чувствовали себя неловко и избегали оставаться наедине. — Что-то мне подсказывает, что так думали только вы, образцовый наставник, — бесстрастно заявил Цзян Си. — ... — Чу Ваньнин хотел провалить сквозь землю, слиться с диваном, распасться на тысячи, если не на миллионы, мелких частиц, лишь бы не находиться здесь и сейчас. Лицо Чу Ваньнина оставалось бесстрастным, но тысячи мыслей пронеслись в эти секунды в его голове. Прошло довольно много времени, прежде чем, спокойный и собранный, он поднял подбородок и слегка кивнул в сторону Сюэ Мэна: — Сюэ Мэн, будешь жить со мной. Экран услужливо встал на паузу. — Неееет! Я проиграл... — спрялал лицо в ладонях старейшина Таньлан. Как он мог проиграть девчонке!? — Не расстраивайся, — Сюэ Чженъен похлопал Таньлана по сгорбленной спине. — Я ж тоже проиграл, — после чего он перевёл взгляд на девушку и продолжил. — Чего же желает юная барышня? — ...Я не знаю. Пока ничего... Я же могу использовать своё желание позже? — неловко начала Е Ванси, но быстро взяв себя в руки, спокойно закончила. В её голосе также было слышна еле сдерживаемая радость. — Конечно, — издал тяжёлый вздох зачинщик этой игры. — Главное, чтобы оно касалось только этого места. — Я поняла! Спасибо. — Да что там, — отмахнулся мужчина. — Это мелочи. Экран услужливо продолжил воспроизведение картины. А Наньгун Сы сидел безумно гордый за победу своей подруги, словно он сам выиграл в каком-то мировом споре. Сюэ Мэн: — ... Ослепительная улыбка сошла с лица Мо Жаня. Он действительно надеялся, что Сюэ Мэн будет жить с Чу Ваньнином, чтобы он мог провести ночь с Ши Мэем. Но услышав, что Чу Ваньнин предпочёл выбрать Сюэ, а не его, Мо Жань почему-то очень разозлился. — Ох... Ну началось... Он совершенно не осознавал, что сейчас был похож на борзого бездомного щенка, который не знает, насколько высоки небеса. Однажды этот щенок встретил человека, который был не особо ласков к нему, но каждый день бросал ему кость. Вот только бродячий щенок не любил этого подлого парня. Он грыз кость, а когда наедался, облизывался и лаял на него. Он вообще не считал этого человека своим хозяином. По какой-то неизвестной причине однажды этот человек вышел с миской в руке, но в ней больше не было кости, к которой щенок так привык, а лежали семена проса. Красивая птица с ярким оперением слетела вниз, уселась человеку на плечо и, преданно взглянув на него своими глазами-бусинами, нежно погладила клювом его щёку. А человек терпеливо держал миску с просом, поглаживая птицу, пока она клевала зерна. Бродячий щенок был ошеломлён. — Потрясающая метафора! — похлопала в ладоши та самая красивая птица с ярким оперением. — Как точно ты описал своё положение! Особой яркости всей этой ситуации придавали карикатурные картинки, наслаивающиеся поверх основных событий, развивающихся на экране. Они никого не оставили равнодушным. В конце концов, он был так уверен, что Чу Ваньнин всегда выберет именно его... Экран погас. С последними своими мыслями Мо Жань теперь был не согласен, ведь учитель постоянно выбирал его, что тогда, что сейчас. Каким же глупцом он был раньше, раз не замечал данного факта? Тем временем на экране уже распадалась на золотые частицы красиво выведенная фраза. Глава 35. Этот достопочтенный поскользнулся. — Странное название... Сложно было представить, что бы этот достопочтенный, тридцатидвухлетний император, наступающий на бессмертных, поскользнулся. В ту ночь Мо Жань сидел и смотрел в стену, подперев рукой щёку. По другую сторону этой стены была комната Чу Ваньнина и Сюэ Мэна. — ... Ши Мэй любил чистоту, поэтому он оставил аккуратно сложенную одежду на кровати, а сам спустился вниз, чтобы попросить служителя принести горячую воду для купания. Стены гостиницы были слишком тонкими. В тишине комнаты Мо Жань мог слышать слабые звуки из соседней комнаты. — Сейчас точно произойдёт недопонимание. — С чего ты этого взяла? — Из чуцы. — ... После своей победы Е Ванси как будто стало легче говорить. Он начала чувствовать себя менее зажатой и скованной, так что девушка решила поделиться своим мнением насчёт ситуации. Поначалу она испугалась, что зря заговорила об этом, показывая себя не с самой лучшей стороны, но не увидев осуждения (особенно со стороны Наньгун Сы) взяла себя в руки. Чу Ваньнин, казалось, что-то сказал, но он не разобрал слова. Зато голос Сюэ Мэна расслышал хорошо. Громко и ясно тот сказал: — Кажется, немного туго. Уши Мо Жаня, как у собаки, встали торчком и слегка шевельнулись. — Только не говори, что ты... Через стену маленький Феникс сказал: — Учитель, больно? — Я в порядке, можешь продолжать. — Я буду нежен, дайте мне знать, если будет больно. — Ты слишком много болтаешь. Делай или не делай. Глаза Мо Жаня тревожно расширились. «Что-о-о-о?!..» — Ну конечно, — хлопнул себя по лицу Цзян Си. — Как же без этого, — после чего он повернул голову, встречаясь взглядом с Е Ванси. — Барышня Е, в следующий раз ни за что не молчите по этому поводу, я хотя бы успею морально подготовиться к этому абсурдному театру одного актёра. — Обязательно, глава Цзян! — она этого не скажет и не покажет, но девушке было очень приятно, что она оказалась полезной не только в сфере, которой обучалась с детства. К Чу Ваньнину тем временем приходило осознание, почему Мо Жань тогда так яро хотел попасть к ним в комнату. Из-за этого лицо мужчины менялось с бледно-зелёного на красное, после чего просто потемнело, но он быстро взял себя в руки. Что нельзя было сказать о Наньгун Сы. Его лицо перекосило в отвращении и непонимании, он уставился на Мо Жаня, точно пытаясь прожечь в нём дыру. Мо Жаню же сейчас было не до него. Он испытывал за ту ситуацию дикий стыд (что, кстати говоря, случалось очень редко). Вот как он мог тогда так подумать ещё и так действовать? Идиот... Конечно, между этими двумя не могло быть ничего такого, но что это за разговор? Чем они там занимаются? Уши щенка практически прижались к стене. Послышался слабый шорох одежды. Стоило чуть-чуть напрячь слух, и он смог даже расслышать сдавленные стоны Чу Ваньнина. Если у кого и возник вопрос: "Как он распознал чей стон?" — то задавать его никто не торопился. А принципе всё было понятно. Он слышал, как этот мужчина издавал подобные звуки в постели бесчисленное множество раз. Его Учитель всегда старался сдерживаться. Даже когда ему было очень хорошо или очень больно, он только сильнее прикусывал нижнюю губу, пока на глаза не наворачивались непролитые слезы. И тогда всё, что нужно было сделать Мо Вэйюю, — это надавить чуть сильнее, чтобы вырвать эти легкие вздохи из его горла... Цзян Си издал тяжёлый вздох. Нет, он сейчас реально взорвётся (или смирится (это более вероятно, ибо неизбежно)). Да сколько можно? Е Ванси и Наньгун Сы стыдливо отвели взгляды от экрана, и неважно, что там ничего не было показано (им ещё этого не хватало!). А Таньлан и Сюэ Чженъен уже начали привыкать. Было в этом что-то такое. — П-подожди… — голос Чу Ваньнина был низким и грубым. — Не надо… не трогай... там. — Хорошо, — голос Сюэ Мэна дрогнул, затем он тихо спросил, — может… Учитель сделает это сам? Что за грязный разговор? Где не трогать? Что он будет делать сам? Чем они там занимаются?! — Простите, учитель... — Просто замолчи... Лицо Мо Жаня потемнело. К тому времени, как он осознал, что делает, Мо Вэйюй уже стучал в соседнюю дверь. Изнутри донесся подозрительный шум. Лицо этого щенка потемнело ещё больше. Он набрал полную грудь воздуха: — Учитель, вы... Дверь со скрипом отворилась. В полном облачении Сюэ Мэн стоял на пороге, всё ещё держа в руке кусок окровавленной марли. Он прищурился, озадаченно глядя на Мо Жаня. — Что с тобой случилось, что ты прибежал сюда посреди ночи и орёшь, будто споткнулся о привидение? — Жань-эр, ты уж прости, но мне прямо интересно, как ты оправдывался, — просмеялся Сюэ Чженъен, не мог он уже молчать с этой ситуации! Рот Мо Жаня открылся, потом глупо закрылся. Его взгляд скользнул мимо Сюэ Мэна. Туда, где Чу Ваньнин сидел за столом, заставленным целебными мазями и бинтами. — Так ты... Сюэ Мэн продолжал зло смотреть на него: — Делаю перевязку, конечно. Раны на плече Учителя ещё не зажили. Бинты не меняли несколько дней, и некоторые раны снова загноились. Мо Жань тупо спросил: — Что… тогда что было «слишком туго»? — Ого! — изумился Таньлан. — Прям так прямо спросил? Сильно... — Слишком туго? — Сюэ Мэн немного подумал, сдвинув брови. — О, так это бинты. Повязки слишком тугие, некоторые так приклеились кровью к ранам, что почти не отрывались. Внезапно он замолчал и с подозрением посмотрел на Мо Жаня. — Ты подслушивал? — Нет, с чего ты взял? — с явным сарказмом задал вопрос Сюэ Мэну Цзян Си. Риторический. Но Любимец Небес и не собирался отвечать ему в любом случае. Мо Жань закатил глаза и попытался спасти своё несчастное лицо: — Стены здесь такие тонкие, что можно услышать даже дыхание, если прислониться ухом. Проверь сам, если мне не веришь. — О, в самом деле? — Сюэ Мэн кивнул, но через мгновение понял, что что-то не так. — Подожди, откуда ты знаешь? Ты подслушивал, прислонившись к стене? Мо Жань не знал, что сказать. Зато Сюэ Мэн не стеснялся в выражениях. — Мо Вэйюй, ты, оказывается, извращенец! Какое, однако, точное попадание... Не то чтобы это было правдой, просто очень хорошо сочеталось с его личностью. — Кто знает, что за закрытыми дверями может сотворить с Учителем такое животное, как ты! — сердито буркнул Мо Жань. — Не переноси с больной головы на здоровую! — не сдержался Сюэ Мэн. — ... Мо Жань просто хотел, чтобы это побыстрее закончилось. А ведь скоро они пойдут в купальню... Мо Жань побледнел. Там, конечно, не произошло ничего хуже того, что все уже видели (иллюзорный мир и вставки из прошлого), но всё же. Сюэ Мэн был невинным юношей, который ничего не знал о таких вещах и понятия не имел, о чем говорит Мо, поэтому только разозлился ещё больше. Вот только теперь он хоть и не прекрасно, но понимает... Не будь они сейчас в этом странном месте, он бы набросился на Мо Жаня с кулаками. Сил уже нет на всё это... Он повернулся, чтобы пожаловаться: — Учитель, он… Чу Ваньнин уже надел верхнюю одежду. Придерживая ворот одной рукой, а другой поправляя волосы, он спокойно подошёл к ним. — Тебе что-то нужно? — Я… Я тут по соседству... — Мо Жань никак не мог найти слова. — Эм, это… я думал, что Сюэ Мэн издевается над вами… По комнате раздались мерные хлопки. — Прекрасно, Мо Вейюй. Это было гениально, — не сдержался старейшина Таньлан. Уж очень забавлял его этот казус. — Что? — Чу Ваньнин совершенно не понимал, о чём его ученик пытается сказать. Глаза его сузились. — Кто издевается надо мной? Мо Жаню захотелось дать себе пощёчину. Они неловко смотрели друг на друга, когда Ши Мэй поднялся по лестнице и подошёл к их с Мо Жанем комнате. — "Как же я тогда был рад ему", — со вздохом подумал Мо Жань. — А-Жань? Что ты делаешь возле комнаты Учителя? — Я… эм... это... э... недоразумение… — пробормотал Мо Жань. Ши Мэй улыбнулся: — Надеюсь, оно разрешилось? — Да, да. Ши Мэй, — затараторил Мо, — ты же ходил попросить у дежурного горячей воды? Учителю, наверное, тоже нужно освежиться! Я схожу вниз и попрошу принести ещё. — Не нужно, — улыбаясь, Ши Мэй достал четыре бамбуковые таблички. — Возле гостиницы есть естественный горячий источник, в котором хозяин гостиницы устроил купальню. Эти таблички — пропуска, и я взял для всех. Чтож. Теперь стало понятно, где поскользнулся Мо Вейюй. Осталось узнать обстоятельства, раз уж это что-то важное. Ведь целую главу назвали в часть этого события. Мо Жань подумал, что, учитывая его текущую озабоченность сексом, ему точно не стоит купаться в горячем источнике вместе с остальными. — Какое, однако, разумное решение. — Но ты ведь пошёл? — Барышня Е, вы ведь пришли к этому выводу из-за чуцы?... — ... Да. Не угадала? — не показывая своих истинных эмоций спросила девушка. — Наоборот... Попали точно в цель, — неловко отвечал Мо Жань. Е Ванси приободрились и даже самодовольно уставилась на экран. Конечно, Сюэ Мэн не вызывал в нём никаких желаний, Ши Мэй был чистым светом, о котором он не смел позволить себе ни одной грязной мысли. Но вот Чу Ваньнин... после перерождения у Мо Вэйюя уже была возможность убедиться, что он, скорее всего, потеряет последние мозги, как только увидит, как этот человек раздевается. — Это ж насколько надо быть озабоченным... — бормотал себе под нос Цзян Си. Чу Ваньнин, тем временем, еле отойдя от стыда, вновь вернулся к самому его началу. Да что же это такое! Он к этому никогда не привыкнет.... Мо Жань покачал головой: — Я не буду... Шокированный Сюэ Мэн скривился: — Ты не моешься перед сном? Отвратительно! Мо Жань предпринял ещё одну попытку отвертеться: — Я попрошу принести мне в номер немного горячей воды. Ши Мэй был озадачен: — Здесь не кипятят воду, так как все гости ходят к горячему источнику. — Мэнмэн, поменьше бы ты болтал... — Хочешь сказать, это я виноват!? — Разве это не очевидно? — Мо Жань демонстративно закатил глаза. — Это тебе бы в себе разобраться, озабоченный! — не унимался Сюэ Мэн. — Ты бы... — Ещё слово, — холодным, слегка дрожащим, голосом Чу Ваньнин перебил Мо Жаня. Ему и так тут плохо в последнее время, а эти двое ещё и разорались! — И когда мы вернёмся, будете наказаны не меньше, чем на полгода! Рты закрыли! Оба! — ... На всякий случай эти самые оба перестали и дышать (мало ли), а в самой комнате воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь звуками с экрана. Было понятно, что у кое-кого сейчас очень плохое настроение, так что нарываться на неприятности никому не хотелось. К Цзян Си это не относится, он был даже рад произошедшему. Тише - лучше. Не имея другого выбора, Мо Жань мог только взять сменную одежду и пойти к горячему источнику со всеми остальными. Эта гостиница была довольно респектабельна. Здесь хорошо понимали, что большинство гостей заведения являются совершенствующимися, направляющимися к озеру Цзиньчэн в надежде заполучить священное оружие, поэтому для привлечения клиентов назвали купальню «Рассвет, отраженный в водах Цзиньчэн». Чу Ваньнин постарался взять разбушевавшихся эмоции по контроль. Получалось. Не быстро. Но его никто собственно и не торопил. Все четверо странников спустились в купальню. Мо Жань панически боялся потерять самоконтроль и не смел даже прикоснуться к двум другим ученикам, с которыми переодевался. Он быстро скинул одежду, плотно обернул полотенце вокруг талии и побежал к горячему источнику, чтобы найти укромное место. — Хм, — усмехнулся Сюэ Чженъен. Ему было интересно, как его племянник будет выкручиваться из всего этого. Было уже довольно поздно, так что людей в купальне было немного, а те, кто были там, оказались достаточно далеко. Мо Жань целиком погрузился в воду, оставив на поверхности только половину лица, и выдохнул. Первый из его спутников закончил переодеваться и наконец-то вышел. Мо Жань украдкой взглянул на него и облегчённо выдохнул. Слава богам, это был всего лишь Сюэ Мэн. Сюэ Мэн скривился, ему ещё не хватало, чтобы тупая псина смотрела на него как-то иначе, нежели так как полагается... Если бы его мысли услышала та самая псина, она бы сначала звонко рассмеялась, а затем также скривились. Молодой господин Сюэ, может быть, и был красив, но он точно не был типажом Тасянь-Цзюня, независимо от того, был он в одежде или без. Как бы сильно Сюэ Мэн не хотел съязвить, он бы не посмел ослушаться учителя. Поэтому пришлось смолчать. Их взгляды встретились, и Сюэ Мэн ткнул в него пальцем: — Держись от меня подальше. — Почему это? — Ты грязный. — О! — "В принципе, ничего не изменилось". А Е Ванси усмехнулась с их взаимодействия, это было по-детски мило. В купальне было плохо видно из-за поднимавшегося от воды пара. Через некоторое время Сюэ Мэн остановился посреди бассейна и крикнул. — Учитель, идите сюда! Мо Жань ещё глубже погрузился в воду. Хотя он понимал, что точно не должен смотреть в ту сторону, его взгляд всё равно невольно устремился туда. — Ну а как иначе? — закатил глаза Наньгун Сы. И этот единственный взгляд действительно чуть не убил его, но было уже поздно отворачиваться. Мо Жань был так поражён, что сделал два больших глотка воды из купальни. Не обращая внимания на тошноту, он быстро погрузился ещё глубже, чтобы на поверхности остались только глаза. Он совершенно не ожидал, что Чу Ваньнин и Ши Мэй выйдут вместе. — Ахаха, извините, — пытался сдерживаться молодой господин ордена Жуфен. — Двойной удар... Сможет ли Мо Вейюй справиться с ним? Пх!.. Кхм. Но даже получив пару скептических взглядов, остановится он не мог. Хоть мужчина и чувствовал вину перед учителем, но эта ситуация была прямо из рук вон выходящая! Ши Мэй был завёрнут в полотенце. Стройный и красивый, с длинными чёрными как смоль волосами, спадающими на плечи. Разве Мо Жань не должен был хотеть украдкой смотреть на него снова и снова? Но вопреки логике его взгляд быстро метнулся мимо. Он действительно боготворил Ши Мэя, который был таким же недостижимым, как яркая луна над головой, и не смел смотреть на него так… — Мне всё-таки кажется, что причина в другом, — скорее как факт говорил Цзян Си. С другой стороны, Чу Ваньнин был высок и холодно красив, с широкими плечами и узкой талией, подтянутым телом и упругой кожей. Его волосы были собраны в высокий хвост, а большой белый халат закрывал всё его тело за исключением груди. Из-за того, что халат не подходил по размеру, широкая грудь мужчины была обнажена. Стоило Мо Жаню увидеть эту гладкую молочную кожу, как он почувствовал, что сейчас задохнется и вскипит. Послышалось несколько тяжёлых вздохов. Опять им наблюдать за этой комедией пубертатного подростка? Он очень хотел отвести взгляд. — Так что же тебе помешало...!? — Сюэ Мэн не смог набраться смелости, чтобы сейчас произнести подходящие для Мо Жаня ругательства, вместо этого он вложил в свои слова максимум презрения. Мо Жань лишь надеялся, что сейчас не покажут никаких вырезок из прошлого... А Чу Ваньнин узнавал о себе что-то новое. Но его предательские глаза отказывались слушаться, не в силах оторваться от капелек осевшего на груди Чу Ваньнина пара. Уши медленно покраснели. Сквозь густой туман Чу Ваньнин, казалось, взглянул на него, а может, и нет. Он накрыл бинты изолирующим воду барьером и вошёл в воду. Между развевающимися полами длинного халата то и дело мелькали его ноги: длинные и стройные, с крепкими мышцами. Мо Жань действительно не мог больше выдержать это зрелище и закрыл глаза, полностью погрузившись в воду. Чу Ваньнин думал сейчас только об одном: он производит на Мо Жаня настолько яркий эффект? Неожиданно (на самом деле нет, учитывая всё, что было показано ранее, но для Чу Ваньнина это всё также было чем-то нереальным), но приятно. Даже скрытая обёрнутым вокруг пояса полотенцем, эрекция Мо Жаня была слишком… Он почувствовал себя униженным. Ему нисколько не нравился Чу Ваньнин! Он искренне ненавидел Чу Ваньнина! — Настолько ненавидел, что если бы тебя не оставливали некоторые, я уверен, раздражающие обстоятельства, прямо там сделал бы всё, в чём так сильно нуждаешься. И никакой афродизиак здесь не нужен. — ... — Старейшина Таньлан. — А что "старейшина Таньлан"? Разве я не прав? И молчание со стороны главного виновника его слов было красноречивее любых слов. Мо Жань и слова не мог вымолвить, потому что, во-первых, это правда, а во-вторых, а что он должен сказать, чёрт возьми!? Смотреть на Чу Ваньнина сейчас никто не собирался они представляли, что сейчас там увидят. Было уже такое. И они были правы: красные уши и красные щёки выдавали всю его степень смущения. Если бы до слов его коллеги он бы и смог взять свои эмоции под хоть какой-нибудь контроль, то после - нет. Он вжался в кресло, не желая здесь находится от слова "совсем"! Мо Жань даже боялся шелохнутся, лишь бы не потревожить учителя. Правда, недолго длилась его выдержка. Он вздрогнул, когда увидел, что экран резко поменял место... Чу Ваньнин тоже увидел... И теперь он на полном серьёзе обдумывал мысль о том, чтобы спрятаться под стол... Но его тело не забыло их страстные ночи, все те неистовые переплетения и слияния, которые могли даже стальные кости расплавить в нежность. Все те неловкие вещи между ними, от которых его лицо краснело, а сердце бешено колотилось, пытаясь выпрыгнуть из грудной клетки. За эти пару предложений на экране промелькнуло несколько кадров. Настолько интимных и личных, что мгновенно ввели в ступор каждого. Кроме Мо Жаня, ведь был там главным героем, он скорее удивился, что были выбраны именно такие моменты. Первым, что очень удивительно, отошёл от увиденного Чу Ваньнин. Он не мог делать уже даже видимость спокойствия: он полностью закрыл лицо ладонями, а ноги поджал к груди, желая спрятаться. Он хотел стать невидимым, провалиться сквозь землю, как однажды те два кресла упали в золотой круг с непонятными символами. Да что угодно, лишь бы не находиться здесь и сейчас! Смерть была уже не такой нежеланной... Следующими отошли (экран понимающе встал на паузу сразу же, как закончился тот круговорот непотребщины) Сюэ Чженъен, Таньлан и Цзян Си. Первый быстро смирился, взяв некоторые позы на заметку (всё для блага любимой жёнушки!), второй нервно усмехнулся, он конечно много всякого слышал от некоторых пациентов, но слышать и видеть (тем более, когда в одной из главных ролей твой коллега, а в другой - его ученик) это совершенно разное. Но ладно... Мужчина вообще в последнее время начал ловить себя на мысли, что их к чему-то готовят... Это, кстати, несколько пугало... Третий повторял про себя, как мантру, одно единственное слово: "эксперимент". Остальным понадобилось больше времени, но к ним всё-таки вернулся здравый рассудок. Если Наньгун Сы, Е Ванси и Сюэ Мэну было очень неловко из-за внезапного показа подобного рода, то Ши Мэю было неприятно. Очень. Он с силой закусил себе губу, едва не до крови. — Чтож, — начал Сюэ Чженъен, осторожно косясь на Чу Ваньнина, который будто даже и не собирался менять столь постыдную позу, не пристало всё-таки такому великому человеку, как он, сидеть так... По-детски. — Продолжим? — Я домой хочу... — послышался еле уловимый шёпот со стороны единственного человека, прикрывающего своё лицо. Его даже было как-то жалко... — Извините, образцовый наставник, — услышали все мелодичный голос. — Но нет. Пока нельзя. — А долго мы здесь будем сидеть? — решил поддержать своего учителя Мо Жань. — ... Достаточно. Никто не хотел думать, что значила эта пауза в начале (это было понятно, но никто не хотел и думать о слишком большом периоде). Экран, тем временем, не дожидаясь ничьих согласий или чего-то иного, встал с паузы и продолжил воспроизведение картины. Кадык ходил вверх-вниз, во рту пересохло, а в груди бушевала война небес. Мо Жань чуть не расплакался. Впервые в жизни он так себя ненавидел. Ши Мэй был совсем рядом, почему же он опять терял свой чёртов разум из-за Чу Ваньнина? — Так у меня есть очень однозначный ответ на твой вопрос! — Старейшина Таньлан... Даже если они и были невыносимо близки в той его жизни, это было в прошлом. Как бы он ни был привязан к телу Чу Ваньнина, разве мог так поступить с Ши Мэем? Это было слишком неуважительно по отношению к нему, а ведь он заслуживал только лучшего. На это заявления Ши Мэй только закатил глаза (его очень радовало то, что каждый занят просмотром, и никто не обращает на него внимание; можно немного выдохнуть и расслабиться). Даже если и лучшего, то в эту категорию точно не вписывается Мо Жань. Мо Жань опустил голову и сосредоточился на том, чтобы развеять эти дурные мысли, которые стали причиной пожара в нижней части живота. Он вынырнул из воды и затряс головой, смахивая капли с длинных волос, затем вытер лицо полотенцем и открыл слезящиеся глаза. Столкнувшись прямо лицом к лицу с Чу Ваньнином. — Я и без старейшины Луцуня сейчас смогу предсказать, что сейчас произойдёт, — усмехнулся Таньлан. Никому не нужны были разъяснения, все также уже всё поняли... И это точно не что-то важное! Вода, которую он только что стряхнул, сейчас была прямо на лице Учителя. Мо Жань оцепенело наблюдал, как одна из капель неторопливо спустилась на черную бровь, а затем медленно соскользнула ниже, почти попав в этот прекрасный глаз феникса. Это было действительно худшее из зол. Он не мог видеть, что происходит вокруг, когда был погружён под воду. Чу Ваньнин также понятия не имел, что Мо Жань прятался всё это время под водой. Он просто собирался взять мыльные принадлежности, чтобы обмыть своё тело, но даже не успел добраться до ящика, как его с ног до головы окатили водой. Горячий источник был довольно глубоким, а течение воды — сильным. У Мо Жаня закружилась голова. Он попытался отступить, но вместо этого поскользнулся и упал прямо в руки Чу Ваньнина. — Ах! Экран погас. — Тц, на самом интересном!