Учитель, это наш шанс!

— Ничего! Пока что. Но ещё одна подобная выходка, — как на одном дыхании говорил Чу Ваньнин, обращаясь к Таньлану, после чего вновь обращая внимание на своего наглого ученика. — И будешь всё время сидеть на полу! — Я не против быть в ногах учителя, — самодовольно и игриво улыбнулся Мо Жань. — Какое же это наказание? — ... — ... простите, учитель. — Заткнись. — ... — "Ни стыда, ни совести", — была чья-то громкая мысль. Тем временем на экране уже начало исчезать название следующей главы. Глава 39. Новое оружие этого достопочтенного. — Хе-хе, — усмехнулся Сюэ Мэн, вспоминая название божественного оружия Мо Жаня. В дупле дерева был узкий проход. Они прошли по ступенькам из гладкого белого камня, скользящее ощущение от прикосновения к которым распространилось от подошв ног до самого сердца. Когда они вышли из тьмы прохода, нутро ивы внезапно ослепило их ярким светом. «Небольшой и немного грязный» Арсенал Божественного Оружия Гоучэня Шангуна не имел ничего общего с его словами или тем, каким он мог показаться снаружи. Конечно, древнее дерево было огромным, но внутри оно было ещё больше, как будто захватив часть небес сверху и поглотив часть земли внизу. Стеллажи на стенах были заполнены гордо выставленным на обозрение оружием. Когда они посмотрели вверх, то не смогли увидеть купола. Уходящие ввысь стеллажи, заполненные десятками тысяч разных видов боевого оружия, поражали воображение безграничным величием и необъятным великолепием. Экран не стоял на месте, изображение на нём двигалось вслед за словами рассказчика, демонстрируя сидящим всю красоту того места. А в центре арсенала был пышущий жаром плавильный бассейн, полный раскаленного докрасна жидкого металла. Несколько незаконченных мечей ждали своего часа внутри него. Каждое оружие, сделанное Гоучэнем Шангуном, намного превосходило любое сделанное в мире людей, даже если это была кузница Заиндевелого Небесного Сияния. Вместо того, чтобы расплавиться под воздействием сильного, обжигающего жара, лезвия и наконечники этого оружия закалились и сияли особо ярко. Ещё более удивительными были различные части для инкрустации, которые под действием магии древнего дерева сами по себе парили в воздухе. Крошечные украшения и драгоценные камни танцевали над головой, как множество маленьких демонических духов. При их случайном столкновении сыпались искры и воздух наполнялся приятным слуху звоном. — Вау, — единственное слово после всего того великолепия, которое было показано на экране, произнёс Наньгун Сы. Вот только кое-кто был с ним не согласен. — Там всё фальшивое, ненастоящее! — Сюэ Мэн громко фыркнул, скрестив руки на груди. — Я помню, но это всё равно выглядит... — мужчина запнулся, очевидно стараясь подобрать максимально подходящее слово. — Невероятно, — помогла Е Ванси, также завороженно и поглощающе смотревшая на экран. — Мгм, спасибо. — Не за что... Гоучэнь Шангун оглянулся с улыбкой: — Здесь немного тесновато, да. Ши Мэй: — … «Э». Сюэ Мэн: — … «Тесновато? Тогда что для него просторно?» Мо Жань: — … «Какой ответ на это ты хочешь услышать, мать твою! У меня нет слов!» Чу Ваньнин: — ... — Юйхэн, — обратился к другу глава Пика Сышэн. — А ты о чём думал? — было странно, что показали каждого по очереди, при этом молчавших, но думающих. — Анализировал поведение фальшивого Гоучэня, — спокойно отвечал Чу Ваньнин. Тогда он действительно следил за "богом" и искал другие несостыковки. — "О", — у трёх учеников Чу Ваньнина была одна и та же мысль: "То есть, пока мы развлекались и радовались, учитель уже думал над тем, как бы благополучно выбраться?" — почему-то после этого осознания стало неловко. Гоучэнь Шангун предложил Сюэ Мэну и Ши Мэю осмотреться и выбрать оружие, предложив взять то, что им понравится. Сюэ Мэн закатил глаза. Что касается Мо Жаня, то Гоучэнь Шангун из-за своего интереса к юноше сам занялся подбором для него подходящего оружия. Бог заставил Мо Жаня перепробовать несколько различных своих творений, но не был полностью удовлетворен ни одним из них. — Гуцинь Фэнмин Цзяовэй, — Гоучэнь Шангун, ничуть не обескураженный неудачей, передал четырнадцатое оружие. — Ого, четырнадцатое... — Я полагаю, — начал говорить Цзян Си, обращаясь к Чу Ваньнину. — Такой перебор оружия тоже попал под ваши подозрения? Чу Ваньнин усмехнулся: было приятно видеть человека, который думает дальше, чем многие. — Да, глава Цзян, вы правы. Мо Жань: — Гм... Я не умею играть. — Неважно, он подстроится, просто коснись струн... Гуцинь был чёрным, гладким и блестящим. Мо Жань дёрнул струны пару раз, как и было велено, но те неожиданно завибрировали, диссонируя резким стоном. Гоучэнь Шангун тут же убрал гуцинь в сторону, и тот вернулся на свое место, а в руках бога оказалась нефритовая пипа. Мо Жань: — Давайте просто пропустим это… «Играть на пипе слишком женственно для меня. Оставьте это для женоподобных мальчиков из Куньлуньского Дворца Тасюэ», — подумал он. Сюэ Чженъюн поднял бровь. Чтож, остановимся на том, что у всех разное восприятие смысла предметов. Но Гоучэнь Шангун настаивал: — Попробуй. Мо Жаню оставалось только уступить и принять предложенную пипу, но его недовольство было слишком сильно: после первых рывков струна была порвана. Послышался тяжёлый вздох. Гоучэнь Шангун уставился на порванную струну и через некоторое время сказал: — Ты хоть знаешь, что это за струна? — Вы же не заставите меня заплатить за это? Наньгун Сы усмехнулся. — А если бы заставил? — Это белый волос богини Ушань. Духовная сущность стихии Земли, которую не порвать ни мечу, ни огню, — пробормотал Гоучэнь Шангун. — Но ты… ты… А вот это было удивительно, но легко вязалось с прошлым Мо Вэйюя, как наступающего на бессмертных императора. Если это, конечно же, причина... Встревоженный Мо Жань повернул голову, чтобы найти глазами Чу Ваньнина: — Учитель! У меня нет денег, чтобы заплатить ему! Чу Ваньнин: — ... Наньгун Сы сощурился: чтож, ответ на свой вопрос он получил. — Юйхэн, — со смешком обратился к коллеге старейшина Таньлан. — Заплатил бы? — Конечно, — голос мужчины был ровным и, на самом деле, не таким уж и строгим, как это обычно бывает. Мо Жань мягко улыбнулся, вот только этот прекрасный момент разрушил один глупый птенец... — Учитель! — со всей искренностью обратился к тому Сюэ Мэн. — А за меня бы заплатили? — Конечно, — ответ был всё также не изменен. — А за меня? — что всех удивило так это то, что вопрос задал всегда тихий и спокойный Ши Мэй. Цзян Си обратил на него больше внимания, чем на двух молодых людей до этого. — Мгм, — Чу Ваньнин очень надеялся, что Ши Мэй никак не связан с "внешним воздействием". Это было иррациональное чувство, особенно на фоне того, что все факты были против его ученика. Чу Ваньнин не знал, что думать. Это было сложно. Но, что бы не случилось, он всё равно будет на стороне Мо Жаня. — А за меня? М! — Наньгун Сы резко сжал губы в тонкую линию, насильно затытакая себя. Он не хотел говорить... Ложь. Он очень хотел это сказать, а ещё больше он хотел услышать ответ на свой вопрос. Такой же, какой получили первые трое. Он хотел. Очень хотел. Но ему нельзя. Это опасно. Когда они вернуться, у Чу Ваньнина могут появиться проблемы из-за их связи учителя-ученика. Но, Небеса... Как же он хотел услышать этот ответ. Мужчина пытался сделать вид, что ничего не произошло, что он вовсе не напряжён, что ему всё равно, вот только у Чу Ваньнина были другие мысли на этот счёт. — Конечно, — такой простой, лаконичный и повторяющийся ответ, но какой же приятный. Чу Ваньнин всегда считал Наньгун Сы своим учеником, даже когда уходил из ордена Жуфэн и до сих пор. Он для него первый ученик. Разве мог он ответить как-то иначе? Наньгун Сы не сдержался и всё-таки посмотрел на учителя, тот же, в свою очередь, с самого начала смотрел на него. — Я... Спасибо... — Не за что. — ... — у мужчины не было слов. Он помнил причину, почему Чу Ваньнин ушёл тогда (картины той иллюзии висели всё такими же яркими воспоминаниями где-то глубоко в душе), более того: он это понимал и принимал. Но даже сейчас он боялся заговорить на эту тему. Он не понимал причину этого страха, он был даже каким-то чуждым, неправильным. Но и сказать мужчина ничего более не мог. Пока не мог. Этот диалог ввёл в ступор каждого: почему это Чу Ваньнин с такой лёгкостью согласился заплатить за Наньгун Сы? Точно не из жалости или чего-то подобного. Неужели их что-то связывало, ещё когда первый жил в ордене Жуфэн. Эти двое были близки? У Цзян Си и Мо Жаня даже возникла мысль, что тогда Наньгун Сы был учеником Чу Ваньнина. Но ведь это же невозможно. Невозможно же? Экран встал с паузы. Гоучэнь Шангун покрутил порванный волос богини между пальцами, бормоча себе под нос: — Элемент земли по природе ослабляется элементом дерева. Раз ты способен уничтожить духовную сущность элемента земли, может быть, больше всего подойдет оружие с древесной сущностью? — Что? — Может ли быть так, что… — Гоучэнь Шангун почему-то бросил взгляд на Чу Ваньнина. Тот поймал его взгляд и спросил: — Что именно может быть? — И что это значит? — Не уверен, но скорее всего он знал, что в той шкатулке, — начал пояснять свою точку зрения Чу Ваньнин. — Но если учитывать, что Ваньюэ не был под контролем Сюй Шуанлиня, то, есть вероятность что, Цзи Байхуа тоже не был. Тогда я буду не прав. Но что-то мне подсказывает, то он всё-таки был, а Сюй Шуанлинь следовательно знал. — Тот дракон не был под контролем? — Кто такой Цзи Байхуа? — ... Ответ на первый вопрос вы увидите позже, на второй - прямо сейчас. — Учитель запомнил имя того лиса... — скорее для себя, негромко проговорил Мо Жань, удивляясь. Он забыл примерно... Сразу. Бог не ответил, поднял руку и щёлкнул пальцами, призывая керамическую окарину. Он подул в нее, и, когда звук начал постепенно затихать, пространство над ним оказалось расколото кроваво-красным порталом. — Цзи Байхуа, выходи. Голова Мо Жаня дёрнулась вверх. Сюэ Мэн и Ши Мэй, услышав шум, тоже подошли. Они смотрели, как воздух закружился вокруг кончиков пальцев Гоучэня Шангуна, превращаясь в вихрь, а затем из вихря в ярком сиянии и блеске сверкающего серебра появился дух лисы с пушистыми, роскошными хвостами. Дух лисы сделал кувырок в воздухе и красиво опустился на землю перед Мо Жанем. При близком рассмотрении стало понятно, что это самец. С красной точкой между бровями и парой глаз персикового цвета этот лис был довольно хорош собой. Уголки его глаз были слегка приподняты, как будто лис был немного сердит, но из вежливости сдерживал себя. Он был одет в украшенные богатой вышивкой одежды и держал в руках золотую шкатулку. — О! — Наньгун Сы сразу обратил внимание на то, что находилось в руках у лиса. — А... Оброзцовый наставник... Вы про эту шкатулку говорили? — Мгм. Взглянув на Гоучэня Шангуна, он улыбнулся: — Шангун. — Ты уже должен знать, зачем я тебя позвал. — Этот подчинённый знает. Гоучэнь Шангун спросил: — Что ты думаешь об этом? Цзи Байхуа улыбнулся: — Да, стоит попробовать. Из-за такого мутного диалога не знающие, что произойдёт дальше, только с большим интересом уставились на экран. Все знали и помнили, каким божественным оружием обладает Мо Вэйюй, так что их интерес заканчивался его получением. Эти двое разговаривали так, как будто кроме них здесь не было никого. Мо Жань не удержался от вопроса: — О чём конкретно вы говорите? Сюэ Чженъюн усмехнулся: нетерпеливость его племянника даже с возрастом никуда не ушла. — Надо же? Этот достопочтенный не может ждать? — с интересом спросил лис. — Но это действительно довольно интересно. До моего появления я прозондировал твою духовную силу и думал, что сейчас встречусь с седовласым стариком. Удивительно, что ты на самом деле так молод и красив. Мо Вэйюй: — ... Чу Ваньнин скосил взгляд на соседа по дивану. Действительно, молод и красив. Даже слишком красив. Начиная с тёмных, отдающих в фиолетовый, глаз и прекрасных ямочек в уголках губ, заканчивая прекрасным, идеально сложенным телом. Сиди и любуйся. Чу Ваньнин почувствовал, как у него загорелись уши, и поспешно отвернулся. Вот только это не спасло его от ответственности за такое наглое разглядывание. — Учителю нравится? — томный тихий шёпот сорвался с чужих губ, опаляя ушную раковину горячим дыханием, что не делало никак лучше мужчине в белом. Но, словно не замечая никакой реакции со стороны Чу Ваньнина, Мо Жань продолжал. — Нравиться? В итоге, Юйхэн ночного неба, бессмертный Бэйдоу сдался под напором собственного ученика и кивнул, на что получил довольную усмешку и руку на талии, притягивающую его ближе и заставляющую облакотился на плечо своего обладателя. Чу Ваньнин, впрочем, был не против и сделал так, как того хотел Мо Жань. Это было неловко, а если ещё вспомнить, что они тут не одни - ещё более неловко. Но тёплая рука на талии и мягкие, аккуратные поглаживания уносили подобные мысли прочь, заставляя раствориться в такой желанной заботе. Мо Жань чувствовал, как Учитель расслабляется в его объятиях, и это не могло не радовать. Гоучэнь Шангун напомнил: — Цзи Байхуа, сначала серьёзные вопросы. — Ладно, я просто немного пошутил, — Цзи Байхуа прищурился, шурша пушистыми хвостами. — С чего начать?.. Ай, не смотри на меня так, малыш Гу, это действительно такая длинная история… — Тогда не мог бы ты сделать длинную историю короче? Цзи Байхуа ответил с улыбкой: — Да-да, если ты хочешь короткую версию вместо полной, то я скажу очень кратко... Лис протянул шкатулку Мо Жаню: — Вот, возьми. …Это было даже слишком лаконично. — Мне теперь интересно, как бы выглядела длинная история, — с саркастичной ухмылкой сказал Таньлан. — Если учитель прав, а я думаю он прав, — решил поделиться своим мнением Мо Жань. — То они даже не знали длинной истории. — Почему это? Если Сюй Шуанлинь манипулировал Гоучэнем Шангуном и Цзи Байхуа, он мог бы выяснить всё через них, — поднял бровь Цзян Си, оглянувшись на Мо Жаня (полностью игнорируя его действия и положение оброзцового наставника). — Глава Цзян слегка ошибается, — Мо Жань тоже теперь смотрел в сторону своего собеседника. — Фальшивка он не потому, что им управляют, а потому, что это в принципе не он. Это даже не его тело. Он весь фальшивка. — А... А я думал, что хотя бы тело настоящее... В итоге получается, мы вообще не видели бога, — раздосадованно пробормотал Наньгун Сы. — Не волнуйся, — обратился Мо Жань к тому. — Скоро ты его услышишь, — он проигнорировал расширившиеся глаза Наньгун Сы и вернулся к разговору с Цзян Си. — Чжайсинь Лю им ничего не рассказал, так что они не знали. — А это ещё кто...? — устало спросил Таньлан, опять новые имена. — Дух ивы. Вы всё скоро увидите. — Тогда смотрим, — закончил весь этот разговор глава ордена целителей. Мо Жань взял ларец и повертел в руках. Окутанный золотым сиянием, он не давал никаких намёков на то, какое священное оружие находится внутри. Более того, на коробке не было ни одного шва или трещины, а единственным украшением на крышке была пара рыб кои: чёрная и белая рыбки ухватили друг друга за хвост, чтобы сформировать символ Инь-Ян. — Как это открывается? Цзи Байхуа ухмыльнулся: — Метод распечатывания предназначен только для твоих ушей. Никто больше не должен узнать его. — Сколько секретности... Сюэ Мэн спросил: — Пытаетесь сказать, что мы должны выйти? Цзи Байхуа ответил с улыбкой: — В этом нет необходимости, я просто умыкну этого молодого человека на минуту... — он махнул рукой, и у Мо Жаня в глазах потемнело, а через мгновение он и лис оказались в маленькой потайной комнате. — Не волнуйся, этот метод перемещения абсолютно безопасен. Не пойми меня неправильно, это секретное магическое оружие моего рода, поэтому способ открытия не может быть оглашен перед другими людьми. — А как стелит. — Жань-эр, ты всё-таки склоняешься к тому, что Юйхэн был прав? — Да, дядя. Мне кажется это более логичным. Мо Жань улыбнулся: — Всё нормально. Но что это за оружие, чтобы его так прятали? — Этого я сказать не могу. Божественное оружие имеет свой собственный темперамент и не желает, чтобы люди знали, как оно выглядит. Если обидишь его, оно откажется признать тебя своим хозяином, даже если удастся открыть коробку. Мо Жань на мгновение потерял дар речи и смог лишь выдавить улыбку. Наньгун Сы и Сюэ Чженъюн наклонились ближе к экрану. Было интересно. — Что это за оружие такое? Странный темперамент. Ладно, ладно, скажите мне тогда, как открыть коробку? Видя, что он легко отступился в вопросе с определением вида оружия, предпочитая задавать более практичные вопросы, Цзи Байхуа потеплел сердцем. — Раз уж говоришь прямо, я тоже не буду ходить вокруг да около. Эта шкатулка называется Чансянсы. Как видишь, она не имеет швов и зазоров. Чтобы открыть её, необходимо выполнить два условия. Мо Жань тяжело вздохнул. Вот если бы он тогда не придумывал отговорки, если бы сразу поверил во всё, что тогда произошло, как бы всё было? Но нет, надо же было докапываться до мелочей... Идиот. — Я хотел бы услышать больше об этом. — Я, Лисий Дух, верю в истинную и единственную любовь. И есть только один человек в этом мире, который может открыть Чансянсы — это самый важный человек в твоей жизни. Ты должен глубоко любить этого человека, и этот человек тоже должен любить тебя и быть полностью предан тебе. — А? А... А! — начал издавать довольно примитивные звуки Сюэ Мэн. Он повернул голову на людей, сидящих на соседнем диване. Он уже успел заметить всё, что произошло там, и пройти все стадии принятия. Так что теперь он больше удивлялся... А чему он собственно удивлялся? Тому что Учитель и Мо Жань любят друг друга? Нет. Скорее тому, что это случилось ещё тогда, а Мо Жань никак после этого не изменился. Он как относился к Учителю плохо, так и продолжил. Теперь его удивление сменилось презрением, что привлекло удивление того, на кого это самое презрение было направлено. — Мэнмэн? Что с твоим выражением лица? — Мо Жань изогнул бровь в явном вопросе. Удивление на лице брата он бы ещё понял: не смирился и всё такое. Но почему презрение? Вроде уже все конфликты разрешились... — Да вот просто подумал, что учитель очень добрый... — уже приведя себя в порядок, глухо пробормотал Сюэ Мэн. Конечно, его услышал каждый. И, что удивительно, эти слова поддержал Ши Мэй. — Согласен с молодым господином, учитель и правда к тебе слишком добр... — Ши Мэй!? — вот этого он уже не ожидал. — Я более, чем уверен, — все услышали голос Цзян Си. — Что он нашёл какую-то отговорку. — Отговорку? Это ж насколько она должна быть убедительной? — заговорил Сюэ Мэн. А Мо Жань понял, что произошло. — Да... Я нашёл отговорку... — Ты! Учитель! — обратился Любимец Небес уже к Чу Ваньнину. — Он же!... Как вы?... Я не понимаю... Чу Ваньнин к тому моменту еле отошёл от понимания, что ещё тогда Мо Жань мог узнать его чувства, но это был Мо Жань... По началу он ещё удивился тому, что и его ученик тоже должен был его любить, но потом вспомнил про "внешнее воздействие", и все вопросы отпали разом. Он тоже понял недовольство Сюэ Мэна и Ши Мэя, так что нужно было что-нибудь придумать и побыстрее. Он выпрямился и заговорил. — Не забывайте про "внешнее воздействие", Мо Жань... — Но Учитель! — не специально перебил названного Сюэ Мэн, — "Внешним воздействием" нельзя объяснять всё подряд...! — он не был против брата, но видеть такую несправедливость было невыносимо. — Если бы он тогда включил мозг, он бы не создал учителю больше проблем! Учитель, мне вообще порой кажется, что он с вами что-то сделал, раз вы постоянно видите его белым и пушистым... — ... Чу Ваньнина сейчас отчитали? Ещё и его собственный ученик? Сюэ Чженъюн в какой-то момент хотел уже вмешаться, но его остановило то, что Мэн-эр говорит то, что мучало и его. Он, конечно, любит своего племянника, но, такое ощущение, что Юйхэн не видит его пороков и всё ему прощает. Это не их дело, но... — Сюэ Мэн, — к Чу Ваньнину наконец вернулась способность говорить, и он решил ей воспользоваться. Он понимал, что его ученик беспокоится за него, и именно поэтому не понимал почему. — Я не вижу его белым и пушистым, я знаю, что у него много пороков, но он очень добрый и заботливый. Теперь с непониманием Сюэ Мэн смотрел на Мо Жаня, словно пытаясь найти то, чего нет. — Учитель, — послышался тяжёлый вздох, но не от Любимца Небес. Тот же продолжал говорить. — То, что он сейчас стал нормальным, не значит, что он был нормальным тогда, — Сюэ Мэн не хотел как-то критиковать или, упоси Боже, поучать Чу Ваньнина, но он, правда, не мог уже смотреть на эти постоянные прекрывательства. — Именно поэтому я и говорю про "внешнее воздействие", — мужчина смотрел прямо на своего ученика и буквально видел появляющийся над его головой вопрос. — Я... Не понимаю. — Он изначально был, как ты выразился, нормальным, — в голосе Чу Ваньнина не слышалось ни капли осуждения за неправильное представление, ни капли гнева или высокомерия. Он говорил, словно о чём-то очевидном, и при этом в его голосе была едва заметная нежность. Направленная то ли на любимого ученика, то ли на непонимающего ученика. Это и неважно, ведь они оба были ему дороги, просто по-разному. — А из-за "внешнего воздействия" стал таким, каким ты его до сих пор видишь. — ... — А вот с этого места поподробнее, — пока Сюэ Мэн не мог найти, что сказать, Цзян Си нашёл кое-что интересное в данной формулировке. — Образцовый наставник, можете пояснить свои слова? Я не думаю, что вы бы стали раскидываться подобными просто так. Чу Ваньнин перевёл свой взгляд на мужчину, краем глаза замечая странное выражение лица Мо Жаня, и инстинктивно перевёл всё своё внимание на ученика. Цзян Си оказался проигнорированным. — Мо Жань? Всё хорошо? — Да, — названный повернул голову в сторону своего сокровища, желая так много сказать, но не решаясь. Так что он остановился на самом простом. — Просто я бы тоже хотел понять, почему ты меня постоянно прощаешь, даже если это из-за "внешнего воздействия", — мужчина не обратил внимания на то, что перешёл на неформальный тон, он был занят другими утяжеляющими душу мыслями. — Потому что ты хотел спасать дождевых червей. — ... Тишина длилась с минуты две, пока Мо Жань не открыл рот. — Каких червей? — Дождевых, — как ни в чём не бывало ответил Чу Ваньнин, что только больше вводило в ступор остальных. — Нет, я... Я имел в виду, зачем их спасать и от чего? — ... Ты помнишь, момент, когда ты стал моим учеником? Или дни до этого? Ты помнишь, что ты тогда делал? Мо Жань задумался, стараясь выловить из памяти нужные фрагменты, но... Ничего не было. Буквально. Вообще ничего. Он резко подтянулся, вновь повернув голову в сторону Учителя. — Нет, я вообще ничего не помню. Не в том смысле, что этого не было, а... Будто у меня пробел в воспоминаниях, как будто вырезали. — Как я и думал, — сказал Чу Ваньнин. Не сказать, что он был рад тому, что оказался прав. — Учитель, я не помню... — в голосе Мо Жаня звучала обречённость и страх. Он понимал, что точно забыл не только это, что-то ещё. Скорее всего что-то важное. И это было проблемой. Даже при всём желании он не вспомнит, потому что это вырезали, выжгли, уничтожили, забрали. Его воспоминания, больше ничего нет. Он не помнит, не помнит, не помнит. — Значит "внешнее воздействие" теперь не только подменяет чувства и играет с разумом, так ещё и память стирает, — говорил Цзян Си с холодным расчётом, как врач, уже повидавший множество смертей и говорящий пациенту, что тот умрёт завтра ровно в двенадцать. Это была констатация факта, важная деталь для теории, объясняющая поведение Мо Жаня. — Учитель, я не помню... — мужчина сгорбился и уже третий раз повторял одно и то же. — Мо Жань, — обратился к тому Чу Ваньнин, он наконец нашёл нужные, по его мнению, слова. — Ничего страшного. Я многое помню, а остальное возможно мы увидим здесь. — Учитель! — Мо Жань чуть ли не подскочил на диване, он взял руку Чу Ваньнина, поглаживающую его по плечу, и продолжил. — Можете мне сейчас рассказать что-нибудь? Но перед тем, как Чу Ваньнин успел сказать хоть что-то, в комнате раздался спокойный, но при этом, на удивление, снисходительный голос: — Мо Вэйюй, сейчас в этом нет нужды. Вы всё увидите позже на экране, — как же Чуань Чжэнь старалась сделать ласковый голос, вот только получалось не очень. — В крайнем случае можете обсудить это во время перерыва. — ... Хорошо, — Мо Жань хотел бы возразить, но вряд ли бы это принесло хоть какие-то плоды. Он протянул руку за спину Чу Ваньнина, возвращая его в то положение, из которого ему пришлось выйти несколькими минутами ранее. Тот не сопротивлялся и даже слегка приластился, укладываясь на такое тёплое и родное плечо поудобнее. Экран встал с паузы. — "Хорошая выдержка", — пролетела насмешливая мысль в голове Цзян Си. За весь этот разговор Ши Минцзин ни разу не дал понять, что имеет к "внешнему воздействию" хотя бы малейшее отношение. Похвально. Вот только бесполезно. Мо Жань улыбнулся: — Странное условие, но совсем не сложное. Он был уверен в своих чувствах к Ши Мэю. — А нам ещё долго это наблюдать? — подала голос Е Ванси. Её очень раздражали подобные мысли Мо Вэйюя, будь её воля - ударила бы. — Относительно всего вашего нахождения здесь - нет, относительно того времени, сколько вы здесь уже провели, - скорее да, чем нет, — Чуань Чжэнь говорила спокойно, без сочувствия или радости. Просто как факт. И этот факт дал понять каждому кое-что очень важное: они здесь надолго... Однако уголки губ Цзи Байхуа слегка приподнялись в ответ на его слова: — «Не сложно»? В самом деле? С незапамятных времён сердце человека всегда было самой большой загадкой. Чувства, что вы считаете истинными, могут быть лишь иллюзией. Я долго жил в этом мире и видел слишком много людей, которые потеряли свои сердца, так и не осознав, кого они любят на самом деле. За сотни тысяч лет лишь единицы смогли открыть Чансянсы. Мо Жань был очень удивлён: — Почему? Даже если сразу выберешь не того человека, можно просто попробовать с другим. Можно же дать Чансянсы всем, кого знаешь, тогда точно сможешь найти так называемого «самого важного человека в твоей жизни», разве не так? — Слишком просто, — с досадой говорил Сюэ Чженъюн, всё-таки вряд-ли что-то божественное можно было бы получить так легко (Юйхэна в расчёт не берём). Цзи Байхуа ответил: — А это второе условие. Кроме тебя, только один человек может коснуться Чансянсы. Другими словами, у тебя есть только один шанс. Если ты выберешь не того человека, то ларец навсегда останется закрытым и никто никогда уже не сможет взять находящийся внутри предмет. Мо Жань рассмеялся: — Неудивительно, что вы разлучили меня с моими спутниками. Могли быть проблемы, если бы все услышали эти слова. Как неловко было бы, если бы они знали, что тот, кому я предлагаю коробку, мне так сильно нравится. — ... — Какое точно замечание. — Ага. Даже удивительно. Он помолчал, поглаживая шкатулку в руках, прежде чем продолжил: — Во всяком случае, это действительно интересно. Похоже на замок с одноразовой замочной скважиной, и неподходящий ключ сломает его навсегда. — Конечно, у тебя есть только один шанс открыть её, а сколько раз ты собирался её открывать? — Цзи Байхуа уставился на него. — Вы, смертные, живёте лишь пару десятилетий и так заняты потворством своим желаниям, что не замечаете истинных чувств. Сколько предназначенных вам людей вы потеряли и даже не знаете об этом? Любовь похожа на Чансянсы: сделав неправильный выбор, ты не сможешь легко вернуть всё назад. Мо Жань не остановил поглаживания чужой талии, но заметно напрягся. Нелегко вернуть - какие же правильные слова. Мо Жань до сих пор не знает, как так получилось, что он переродился, но теперь он точно не ошибся. Он знает. Знает, кого по-настоящему любит, знает, кто о нём всегда заботился, знает, кто больше всех его любил (кроме мамы). Теперь он знает. Теперь ему не придётся возвращать. Теперь всё будет хорошо. — Ха-ха, будьте уверены, Великий Бессмертный Лис, даже если другие выбрали неправильно, я не ошибусь, — Мо Жань до хруста сжал кулаки и добавил с натянутой улыбкой. — Хотя я знаю очень хорошо, что сам не достоин любви этого человека. Цзи Байхуа бросил на него взгляд. Его голос был низким, мягким и красивым: — Юный господин, ты слишком уверен в себе. Я смотрю на тебя и вижу: ты совсем не знаешь, кто именно живёт в твоём сердце. — "Быстро же этот лис всё понял", — про себя усмехнулся Таньлан. Мо Жань ошеломлённо посмотрел на него: — Что вы имеете в виду? Но этот лисий дух, провозгласивший себя поклонником «истинной и единственной любви», не желал больше говорить, только тихо вздохнул: — Не унять любовную тоску, сломав ивовую ветвь… Увы... Мо Жань не был учёным человеком и не понимал этого кислого на вкус стихотворного дерьма. Но он не мог избавиться от ощущения, что этот лисий дух тонко пытается намекнуть ему на что-то. К сожалению, он был слишком глуп, чтобы понять, что это может быть. — ... Самокритично. — Но зато как правдиво! — Очень, кстати говоря, интересная фраза, — нахмурился Цзян Си. — Мгм, — согласилась Е Ванси. На этом, впрочем, разговор и закончился. Только мысли продолжали бродить в поисках ответа. Цзян Си и Е Ванси размышляли одинаково, были некоторые ответвления, но к результату они пришли единому: Ивовая лоза - скорее всего Чу Ваньнин, "сломав" - это точно про то, что Мо Жань сделал со своим учителем в прошлой жизни, "не унять любовную тоску"... Здесь, вероятнее всего, речь идёт о том, что, даже сломав Чу Ваньнина и изничтожив его, Мо Жань продолжал любить его. "Внешнее воздействие" изначально совершило подмену чувств (ещё и стирая хорошие воспоминания), заменив любовь на ненависть, а после это приелось. И стало само собой разумеющимся. Но вот в чём проблема: Мо Жань любил Чу Ваньнина, любил очень сильно и всепоглощающе. Настолько, что даже после смерти того не смог его отпустить. Даже последовал за ним, пусть он и сам себе не давал в этом отчёт. Но из-за всего этого вытекает другой вопрос: откуда лис знал о прошлой жизни Мо Вэйюя? А если знал он, значит знал и Сюй Шуанлинь. А если Мо Жань говорит, что в этой жизни он ведёт себя иначе, не значит ли это, что человек, который помог Наньгун Сюю, мог быть из другого мира? Тоже переродившийся... Цзян Си удивлённо уставился в экран, а Е Ванси - в пол. Если это правда, тогда дела обстоят ещё хуже. Они даже не знают мотивов того человека. Это плохо. Мо Жань был уже готов спросить снова, когда Цзи Байхуа, решив, что его задача выполнена, слабо улыбнулся и махнул рукой, возвращая Мо Жаня к его спутникам. Внезапно он замер, оцепенел и с грохотом разлетелся на куски. На место, где он только что стоял, упал черный камень для игры в вэйци. Жаль, что Мо Жань уже этого не видел. Тогда многое, что должно было случиться на дне этого озера, могло бы обернуться иначе… — ... — О чём я и говорил, — спокойно сказал Чу Ваньнин, вот только в его голосе всё равно слышалась некоторая настороженность. То, что произошло на экране, никого не оставило равнодушным: кто-то нахмурился, кто-то покачал головой, кто-то тяжело вздохнул. Когда Мо Жань пришёл в себя, он уже вернулся в Арсенал божественного оружия с Чансянсы в руках. Его спутники ждали его. Гоучэнь Шангун, увидев, что он вернулся, широко улыбнулся: — Эта маленькая лисичка действительно любит привлекать внимание. Столько таинственности только ради того, чтобы открыть шкатулку. Ну что ж, теперь ты знаешь, как её открыть? Теперь, когда момент истины уже настал, у Мо Жаня не было времени всесторонне обдумать этот вопрос. Он улыбнулся: — Да, всё легко. Сюэ Мэн закатил глаза. Он подошёл к Ши Мэю и очень небрежно сказал: — Замок имеет такое затейливое устройство, что вы все даже через десять лет не смогли бы понять, как открыть этот ларец. Хочешь попробовать? — сказав это, он небрежно протянул коробку Ши Мэю... Золотое сияние от шкатулки отбрасывало красивые блики на нежные и утонченные черты юноши. — Ши Мэй, почему бы тебе не попробовать? — "Как же тебе повезло, что я был в перчатках". Мо Жань пытался вести себя беспечно, но его сердце сжалось в комок, а ладони вспотели. Это была азартная игра, и ставкой в ней было загадочное божественное оружие. Но Мо Жань чувствовал, что уже победил. В конце концов, он уже умер однажды, подведя черту под всеми своими чувствами в прошлой жизни. Как бы он мог до сих пор не знать, о ком заботится и кого любит? Он же не тупица. — Ошибаешься. — Я и правда тогда был полным тупицей... Ши Мэй, немного поколебавшись, взял предложенную шкатулку. Сердце Мо Жаня подскочило к горлу. Он пристально смотрел, но прошло много времени, а ничего так и не произошло. Ши Мэй осторожно держал шкатулку, внимательно изучая её, водя пальцами по рыбам Инь-Ян. Наконец он спросил: — Тут нет никакого шва. Я не могу найти замочную скважину. Почему нет никакой реакции?! Ши Мэй касается Чансянсы, но почему ничего не происходит? Может быть... Да! Точно! Перчатки! — ... Мо Жань взглянул на перчатки из оленьей шкуры на руках Ши Мэя и всё понял. Он как раз собирался попросить Ши Мэя снять их и попробовать снова, но внезапно и без предупреждения красивая рука с тонкими белыми пальцами протянулась к шкатулке и взяла Чансянсы. — Учитель, — ласково произнёс Мо Жань. Мо Жань вскрикнул так громко и жалобно, словно его ударила молния: — Учитель! Чу Ваньнин от неожиданности чуть не выронил ларец, но его манера в любой ситуации сохранять выдержку была настолько отработана годами, что въелась в кости. Поэтому на лице Учителя Чу ничего не отразилось. Мо Жань взвыл, как потерявшийся ребёнок: — Учитель! Сюэ Мэн вздрогнул, мурашки побежали по его телу: — Что с тобой? Зачем так выть!? Это же просто шкатулка! Орёшь, как будто кто-то украл твою жену! — "Моя жена у меня украла что-то", — со смешком подумал Мо Жань, продолжая мягко поглаживать податливое тело. Как же ему нравилась сама мысль, что Чу Ваньнин ему настолько доверят, что соглашается вот так полулежать на нём и позволяет себя гладить. Они в комнате даже не одни, но Чу Ваньнин всё равно лежит, всё равно не встаёт, всё равно не напрягается. Потому что он любит. И, Небеса, как же одна только эта мысль заставляет взорваться тысячам фейерверкам в его когда-то мёртвом сердце. Как же он любит этого человека, этого белого строптивого кота. — Я... я... Боги, за что?! — Мо Жань почти терял сознание от гнева, но не мог никому объяснить почему. Ему оставалось только, закрыв лицо руками, стонать от беспомощности и разочарования. «Чу Ваньнин! Почему ты без перчаток?! Ведь ты так боишься холода! Вокруг столько льда и снега! Мы все в перчатках, почему только ты без...» От пришедшей в голову мысли Мо Жань изумленно замер… Ох… точно! Все ученики носили отталкивающие демонов лепестки цветка хайтана, которые были духовно связаны с Чу Ваньнином через его ладони… Поэтому он и не взял для себя перчатки. Потому что только так мог защитить их... — Учитель, — с предыханием начал Сюэ Мэн. — Вы не говорили... Мы бы отбились, если что. Зачем? — В смысле "зачем"? — Чу Ваньнин посмотрел на своего ученика так, будто тот задал настолько глупый вопрос, что можно начать сомневаться в его способности соображать. — Вы - мои ученики. Моя обязанность - вас защищать. — От холода? — скептически продолжал Сюэ Мэн. — Мне там только ваших жалоб на погоду не хватало. Хоть ответ был довольно резким и грубым, никто не почувствовал никакой злости или пренебрежения. Да было даже очевидно, что Чу Ваньнин проявлял заботу о своих учениках, даже излишнюю заботу. Они совершенствующиеся, поэтому должны переносит многое: как неожиданные схватки с врагами, так и горный холод. Мало кто стал бы жертвовать своим комфортом в угоду кому-нибудь, тем более в подобных обстоятельствах, когда эта жертва даже не особо то и требовалась. Да, они дошли спокойнее и быстрее, да, им было тепло, да, Чу Ваньнин позаботился об этом. Простая забота. Даже незаметная. Но какая же искренняя. Таньлан рассуждал о том, что вряд-ли бы так поступил, очень вряд-ли. Из-за чего снова отметил мягкую сторону коллеги. Эту сторону, впрочем, отметил каждый, уж очень она сейчас бросалась в глаза. Но Мо Жаню было настолько наплевать на Учителя, что всё это время он даже не замечал, что тот испытывает физический дискомфорт. И только сейчас, в решающий момент открытия Чансянсы, он вдруг заметил, что Чу Ваньнин, который больше всего боялся холода, всё это время мёрз. Сюэ Мэн закусил губу. — Учитель, вы правда очень боитесь холода? — Предпочитаю тепло, — не особо задумываясь над ответом говорил Чу Ваньнин. — Учитель просто очень быстро заболевает, — встрял в их разговор Мо Жань. — Если долго находится на холоде. Да и в принципе учитель мерзлявый, — он говорил, не замечая направленного на него испепеляющего взгляда. Он сейчас был больше занят самобичеванием: он позволил Ваньнину испытывать сильный дискомфорт и ничего с этим тогда не сделал. Сюэ Мэн же, в свою очередь, просто кивнул, думая, как бы сказал Учитель, о всяких глупостях. — "Учитель всегда был очень заботливым", — позволил себе мягкую улыбку Ши Мэй. Мо Жаню захотелось заплакать, но слёз не было. Он потерпел неудачу, позволив божественному оружию вот так ускользнуть из его рук. В груди у него было невыразимо душно. Тем временем пальцы Чу Ваньнина слегка коснулись рыб Инь-Ян, и эта пара металлических кои тут же ожила. Рыбки начали быстро двигаться, плавая по шкатулке. В какой-то момент они на мгновение замерли и послышался щелчок. Рыбы поднялись на хвосты и стали парой ручек. Чу Ваньнин повернул ручки, и Чансянсы разделилась на две равные части, открыв сияющий предмет внутри. — Какая неожиданность... — Кто бы мог подумать... — Невероятно... Мо Жань был ошеломлён. Слова Цзи Байхуа зазвенели в его ушах: «И есть только один человек в этом мире, который может открыть Чансянсы — это самый важный человек в твоей жизни. Ты должен глубоко любить этого человека, и этот человек тоже должен любить тебя и быть полностью предан тебе»... … И этим человеком был Чу Ваньнин? — Ты не представляешь, насколько ты прав, — продолжал с сарказмом и иронией комментировать события на экране Цзян Си. Как это может быть Чу Ваньнин?! Нет! Это абсолютно невозможно! Как он мог любить Чу Ваньнина?! Как он сам мог нравиться Чу Ваньнину? Это какой-то розыгрыш! Должно быть, это ошибка. Что-то не так с этой шкатулкой. В ней точно что-то сломалось! — В мозгу у тебя что-то сломалось, идиот, — без явного энтузиазма говорил Сюэ Мэн. Первая волна удивления и отрицания ещё не прошла, когда Чу Ваньнин достал божественное оружие, скрытое внутри Чансянсы. И то, что они увидели, вызвало ещё один шквал эмоций. На этот раз были поражены все присутствующие. Даже выражение лица Чу Ваньнина слегка изменилось. Сверкающая ивовая лоза освещала лица людей, а её божественный свет отражался в их глазах. Чу Ваньнин: — … Сюэ Мэн и Ши Мэй: — ... Это слово застряло у Мо Жаня в горле, но он с трудом все же выплюнул его: — ... Тяньвэнь?! Экран погас. — Почему она такая? Разве она у тебя не красная? — Цзянгуй был тогда без владельца, поэтому у него был такой облик. — Вот как... Пока Наньгун Сы и Мо Жань разговаривали на экране начали складываться золотом вышитые иероглифы. Глава 40. «Какого Чёрта» этого достопочтенного. — До сих пор удивляюсь. Как можно было так назвать божественное оружие? — говорил Таньлан. — О, старейшина Таньлан, — усмешка в голосе Мо Жаня была уж очень явной. — Сейчас увидите. — Он ещё и гордиться этим! — в очередной раз напомнил о себе Сюэ Мэн. — "А что? По-моему, хорошее название, необычное. И в ступор может ввести многих", — последняя мысль больше понравилась Наньгун Сы. Оружие, что было скрыто в Чансянсы, от текстуры до своего устройства выглядело точно как Тяньвэнь. «Не унять любовную тоску, сломав ивовую ветвь…» — "И опять". Чу Ваньнин выглядел растерянным, когда передал лозу Мо Жаню. Собрав свет в ладони, он призвал Тяньвэнь. Но сколько он ни сравнивал эти две ивовые лозы, они были похожи как зеркальные отражения, ни в чём не отличаясь друг от друга. — Кстати, — начал Сюэ Чженъюн. — Получается, вы уже тогда обзавелись парным оружием. Романтика, — с усмешкой произнёс он последнее слово. — Хаха, — Мо Жань не удержался и слегка рассмеялся. Ведь, действительно, уже тогда у них было то, что их связывало. Уже тогда... Никто не ожидал ничего подобного, даже Мо Жань не мог поверить своим глазам. Как человек, который в прошлой жизни не менее тысячи раз пострадал от ударов Тяньвэнь, он уж точно не ожидал получить такое же оружие от Цзи Байхуа. — Ирония судьбы, — бросил Сюэ Мэн. Что происходит? Все вместе посмотрели на Гоучэнь Шангуна. Гоучэнь Шангун, казалось, тоже был удивлён: — Неужели две древесные духовные сущности смогут существовать в мире одновременно? — Я, кстати, тоже об этом думал, — дал о себе знать старейшина Таньлан. — Полагаю, дальше всё разъяснят? — Да, старейшина, — ответил Мо Жань одновременно с согласным мычанием Чу Ваньнина. Сюэ Мэн спросил: — Что вообще такое эта духовная сущность? Гоучэнь Шангун пояснил: — Как вы все знаете, в мире существует пять стихий. Взращивая духовное ядро, каждый человек делает это соразмерно с одним или двумя элементами, к которым у него имеется предрасположенность. Человек или дух, наиболее врождённо богатый определенным элементом, может стать духовной сущностью этого элемента. Так, например, богиня Ушань в прошлом имела духовную сущность элемента земли. Однако общеизвестен факт: в одном поколении может существовать только одна духовная сущность какого-либо конкретного элемента. В настоящее время уже существует духовная сущность деревянного элемента. Оружие, являющееся её носителем, я подарил вам много лет назад. Его взгляд остановился на Чу Ваньнине. — Когда я ковал пять высших божественных орудий, изначально планировал сделать только по одному для каждой стихии. Для первых четырёх всё шло, как было задумано, но когда я взялся за оружие с деревянной сущностью, в печи оно распалось на две части. Я понял, что такова воля небес, и поэтому дал обоим жизнь как отдельным боевым единицам. Но даже так я был уверен, что они никогда не найдут владельцев почти одновременно, поэтому, чтобы защитить вторую лозу от людских козней, доверился Цзи Байхуа и его шкатулке. Разве мог я подумать, что... — Вот так совпадение... — Скорее расчёт. Гоучэнь Шангун покачал головой и хотел сказать что-то ещё, но внезапно из ивовой лозы в руке Мо Жаня вырвался сноп красных искр. Золотое сияние лозы стало меняться и приобрело цвет алого пламени. — Ах! Какого чёрта! — выпалил совершенно сбитый с толку Мо Жань. — Ахаха! — не удержался Наньгун Сы. А Сюэ Чженъюн, тем временем, кивнул сам себе: примерно так он и представлял получение имени у этого оружия. Чу Ваньнин попытался остановить его, но было слишком поздно. Теперь Учитель и Гоучэнь Шангун с сожалением смотрели на Мо Жаня. Тот быстро понял причину их взглядов. Когда божественное оружие встречало своего истинного хозяина, оно меняло свой цвет, что означало признание владельца и просьбу дать ему имя. К сожалению, было уже слишком поздно. Им оставалось только беспомощно наблюдать, как иероглифы, написанные изысканным и четким каллиграфическим почерком, медленно проявились на серебряной ручке ивовой лозы: «Ах Какого Чёрта». Божественное оружие: — Ах! Какого Чёрта?! Мо Жань: — А! Хотя Сюэ Мэн и Ши Мэй не знали о практике именования божественного оружия, но они довольно легко догадались, в чем дело. Сюэ Мэн согнулся пополам от хохота. Схватившись за живот обеими руками, он смеялся до слёз: — Только ты мог придумать такое имя! Ха-ха-ха-ха, отличное имя, отличное! «Спроси у Небес» Учителя и твой «Ах Какого Чёрта»! А-ха-ха-ха-ха! — Кхм, — пыталась замаскировать свой смех за кашлем Е Ванси. — Эти оружия имеют ещё и парные имена, если сначала будет ивовая лоза Мо Вэйюя, а потом образцового наставника. — «Ах Какого Чёрта». — «Спроси у Небес». — Хо-хо, — не сдержался Сюэ Чженъюн. Впрочем, его в этом поддержали его соседи. Поскольку Мо Жань уже получил божественное оружие, Сюэ Мэн и Ши Мэй также выбрали то, что пришлось им по душе. Сюэ Мэн взял длинный меч, а Ши Мэй — короткую флейту. Правда, ни одно из них не изменилось в цвете, очевидно, не желая признавать их новыми владельцами. Но сейчас это не имело значения, ведь позже у них было время, чтобы попробовать договориться с артефактами. Настроение Сюэ Мэна снова снизилось. Ладно. Пора бы уже всё-таки отпустить эту ситуацию. Эту чёртову ситуацию! Но если у него не получилось это сделать за почти шесть лет, неужели получиться за одно мгновение? Конечно нет. На вечернее застолье в усадьбу все вернулись в приподнятом настроении. Гоучэнь Шангун никогда раньше не приводил смертных в озеро Цзиньчэн. Он великодушно пригласил их переночевать перед отъездом и старался быть самым радушным хозяином. Праздничные столы были уставлены мясом и вином, а пиршество сопровождалось энергичным барабанным боем. Все отлично провели время и, когда направились к своим комнатам, были немного пьяны. — Развлекались значит, — захотел поддеть коллегу Таньлан. — Учитель не пил, — вступился за своё сокровище Мо Жань. — Полагаю, это связано с вашими подозрениями, — заключил Цзян Си, на что получил простое и лаконичное "Мгм". Комнаты для гостей примыкали к арсеналу божественного оружия. Глядя на это огромное дерево, Мо Жань подумал о только что полученном Цзяньгуй и не мог не призвать ивовую лозу, чтобы посмотреть на плеть ещё раз. «Не унять любовную тоску, сломав ивовую ветвь…» Что хотел сказать этот лисий дух Цзи Байхуа? Почему он сказал что-то подобное, и что именно скрывалось за этими словами? — О, сейчас будем наблюдать за размышлениями пьяного мозга. Прямо очень интересно к чему мы придём, — усмехнулся Наньгун Сы. Мо Вэйюй был немного пьян, и алкоголь путал его мысли, но, как ни крути, это просто не имело смысла. Он никак не мог понять, как Чу Ваньнин открыл Чансянсы. Может, шкатулка была сломана? — Очевидно. Конечно, ему не нравился Чу Ваньнин! Что касается самого Чу Ваньнина… Как этот человек может быть «глубоко влюблён» в Мо Жаня? Какая чушь! Это даже не смешно. Чу Ваньнин нахмурился, а сердце слегка сжалось: несильно, но и так, чтобы нельзя было не почувствовать. Размышляя на эту тему, он оглянулся на своего Учителя. И в этот момент Чу Ваньнин вдруг тоже посмотрел на него. Их глаза встретились, и Мо Жань почувствовал, как внутри стало одновременно кисло и сладко, а сердце слегка дрогнуло, словно его уколола крошечная острая булавка. Повинуясь минутному порыву, Мо Вэйюй улыбнулся Чу Ваньнину, но тут же пожалел об этом. Он совершенно точно ненавидел его, но почему-то, стоило ему посмотреть на Учителя, внутри становилось так тепло и спокойно. Хмурость мужчины быстро сменилась удивлением, а после - мягкой улыбкой, почти незаметной, но безумно искренней. Чу Ваньнин никак не отреагировал на улыбку Мо, оставшись всё таким же привычно беспристрастным. Он увидел, что Мо Жань вызвал Цзяньгуй. Подумав мгновение, он тоже призвал Тяньвэнь и подошёл к своему ученику. Е Ванси приподняла брови. — Вы хотите устроить спарринг? — Да, — Мо Жань не мог не усмехнуться, помня об их рукопашном бое до всего происходящего. Вроде, так недавно было. Цзяньгуй, казалось, имел такой же дурной характер, как и его хозяин. Ощущая приближение другого сильного божественного оружия, он угрожающе потрескивал алыми искрами, некоторые из которых долетали до Сюэ Мэна. — Твоя хрень мне тогда три дырки прожгла в одежде! — с наездом уведомил брата Сюэ Мэн, на что получил закатывания глаз и простую ответку. — Значит, не нужно было стоять так близко. — Я не стоял близко! Это тебе нужно следить за своим оружием! — Цзянгуй послушен, чего нельзя сказать про тебя. — Хватит, — сказал Чу Ваньнин, садясь ровно под расстроенный взгляд одного конкретного ученика. — Чего вы раскричались? Адекватного ответа на этот вопрос не было, так что и Мо Жань, и Сюэ Мэн успокоились и вернулись к просмотру, в то время, как в нескольких головах пронеслась одна и та же мысль: "Как хорошо, что Чу Ваньнин сидит между ними двумя, меньше проблем". Создавалось ощущение, что Цзяньгуй приготовился сразиться за лидерство. В противоположность такому агрессивному поведению Тяньвэнь, почувствовав присутствие агрессивно настроенного собрата, вела себя куда сдержаннее. Как будто усвоив манеры от своего владельца, золотая лоза лишь чуть усилила своё сияние. Убедившись, что в целом Чу Ваньнин одобряет ее поведение, она засияла ровным ослепительно ярким светом, демонстрируя Цзяньгуй устойчивое самообладание, с которым исключительное божественное оружие должно приветствовать агрессивного собрата. Е Ванси хихикнула: ей очень понравилось взаимодействие орудий между собой и поведение Тяньвень, оно было похоже на поведение ребёнка после похвалы родителя. Мило. Два божественных оружия, созданные из одной ветви. Одно совсем молодое и неопытное, другое прошло через сотни сражений. Одно, как нетерпеливый и взбудораженный юноша, полыхало красным огнём, другое испускало золотое сияние, как гордый и надменный бессмертный мастер, стоящий на вершине самого высокого пика. Красивые метафоры были оценены по достоинству. Чу Ваньнин взглянул на ивовую лозу в своей руке и на какое-то время задумался. Затем из-под густых полуопущенных ресниц он взглянул на Цзяньгуй, и позвал: — Мо Жань... — Учитель? — Возьми своего... — ему было всё же неловко произнести «какого чёрта», поэтому Чу Ваньнин, помолчав несколько секунд, продолжил, — возьми свою ивовую лозу, и давай посмотрим, на что вы способны. Наньгун Сы сидел чуть ли не на самом краю кресла. Возможно это путешествие и было очень опасным, но он ловил от него безумную радость с малой частью зависти. Он представлял себя рядом с ними: как он бы подошёл к озеру и достал божественное оружие, как Учитель бы похвалил его (или просто кивнул (это тоже своего рода похвала)), как он вместе с Учителем, Мо Жанем, Сюэ Мэном и Ши Мэем спустился бы на дно озера, как он стоял бы подле Учителя, как смеялся бы с Мо Жанем, как спорил бы с Сюэ Мэном, как болтал бы с Ши Мэем. Небеса, как же он хотел быть там. Это была пытка - сидеть здесь и смотреть туда, где мог бы быть, с кем мог бы быть. Каша в мозгу Мо Жаня вскипела и пошла пузырями. Он совершенно не понимал, что происходит. Юноша ущипнул себя за переносицу и выдавил жалобную улыбку: — Учитель, не шутите так, пощадите меня. — Я дам тебе фору в три удара. — Я никогда раньше не пользовался ивовой лозой. — Десять ударов. — Как снисходительно, Юйхэн... — Но… Не тратя больше слов, Чу Ваньнин щёлкнул Тяньвэнь, и золотая вспышка ослепила ошарашенного юношу! Мо Жань, чей страх перед Тяньвэнь глубоко укоренился в его сознании, был напуган до смерти и немедленно поднял Цзяньгуй, чтобы блокировать удар. Две ивовые лозы раскололи заснеженные небеса, сцепившись в воздухе, как пара сплетенных драконов. Золотые и алые искры брызнули в разные стороны. Мо Вэйюй никогда раньше не изучал принципы действия этого необычного оружия, но он долгое время имел возможность наблюдать за боевым стилем Чу Ваньнина. Хотя это и потребовало приложения всех его сил и использования его исключительного врожденного таланта, Мо Жань смог защититься от нападения Тяньвэнь. Они обменялись несколькими десятками ударов в ледяной воде озера. Хотя Чу Ваньнин сдерживал свою истинную мощь, но то, как Мо Жань проявил себя в борьбе с ним, превзошло все его ожидания. Мо Жань поднял бровь. Учитель удивился? Учитель удивился его способностям? — Учитель! Вам понравилось? — с нетерпением в глазах быстро говорил Мо Жань. — Мгм, — поняв, что сейчас он не отделается простым кивком, решил добавить. — Это было неожиданно, я был впечатлён. — "Впечатлён!? Чу Ваньнин был впечатлён!?" — даже повторив одно и то же слово не один раз, он не мог поверить. Хотя почему не мог? Очень даже мог. Это же Чу Ваньнин, тем более пять лет назад. Улыбнувшись, Мо Жань вернул взгляд на экран. Золотая Тяньвэнь и алый Цзяньгуй будто бы танцевали только им известный причудливый танец. Свист ветра, мелькание теней и ярких вспышек. Эти ивовые лозы пробудили к жизни и заставили бушевать некогда спокойные воды. Золото и кармин переплелись, как любовники, не желающие расставаться. Их силы были равны. — "Какие метафоры..." — подумало большинство. — "Однако точные". Взгляд Чу Ваньнина был полон восхищения, но задыхающийся и измученный борьбой Мо Жань не заметил его. — "Восхищения... Я ведь этого тогда правда не заметил...", — но сейчас, при новом и неусталом взгляде на Учителя, этот огонёк был прекрасно виден. Мужчина усмехнулся, вспоминая рвение Чу Ваньнина к подобным боям (спаррингам). Наконец, Чу Ваньнин сказал: — Тяньвэнь, вернись. Ещё мгновение назад золотая лоза выглядела свирепой и безжалостной, но стоило ей услышать призыв хозяина, как вся её ярость растаяла, как лёд в родниковой воде. Замерцав, она послушно вернулась в ладонь Чу Ваньнина. Грудь Мо Жаня вздымалась, пока он пытался выровнять дыхание. Цзяньгуй в его руке всё ещё потрескивал огненными всполохами. Через несколько мгновений у него подкосились ноги и он осел на землю. Его брови сошлись, а лицо отразило обиду: — Сдаюсь! Сдаюсь! Этот недостойный ученик склоняется перед вами, Уважаемый Учитель! Пожалейте меня! Сюэ Мэн пару раз усмехнулся. — Я же дал тебе фору в десять ударов. — Вот именно, Юйхэн, это он виноват в том, что так запыхался! — с очевидным сарказмом пустил шутку Таньлан, впрочем, он был проигнорирован. Шельмец заскулил: — Какие десять ударов? Вы нанесли мне минимум сто. Мои руки, о, мои руки, они же сейчас отвалятся! Эй, помогите кто-нибудь! — стонал он, сопровождаемый насмешливой ухмылкой Сюэ Мэна и сочувствующим взглядом Ши Мэя. На лице Наньгун Сы появилась кривая улыбка. Он был вон там, стоял справа от Сюэ Мэна и тоже насмехался над Мо Жанем. Чу Ваньнин спокойно взглянул на него и больше ничего не сказал. Возможно, это была лишь иллюзия от бликов зелёных вод замерзающего озера, но уголки губ Чу Ваньнина, казалось, слегка шевельнулись, и его глаз коснулась лёгкая, почти невесомая улыбка. Это длилось всего мгновение, но вот Учитель уже отвернулся и посмотрел на поникшие ветви огромного дерева в центре двора. Лицо его было бесстрастно. Мо Жань не мог перестать улыбаться: у него сердце трепетало от поведения экранного Чу Ваньнина и осознания причин этого. В итоге, не сдержавшись, он наклонился ближе к нему и поцеловал в висок. Это движение было быстрым, что Чу Ваньнин смог всё осознать только тогда, когда Мо Жань уже вернулся в прежнее положение. Глаза мужчины несильно округлились, а одна бровь полезла вверх, он повернулся в сторону ученика только для того, чтобы увидеть такие нежные и полные любви глаза и улыбку, из-за чего всё недовольство в миг улетучились, а он сам резко отвернулся. Он не понимал причины такого поведения со стороны своего ученика, но он соврёт, если скажет, что ему не понравилось. Сделав пару вдохов-выдохов, он вернул свой взгляд на экран. Мо Жань тоже. А у Сюэ Мэна почему-то дёрнулся глаз. В ту ночь Мо Жань сидел в комнате для гостей. Пол комнаты был посыпан чистым белым песком, стены выкрашены в цвет морских волн, которые при помощи магии отражали движение вод озера и солнечные блики на них. Окно было приоткрыто, жемчужная занавеска мягко колыхалась на вечернем сквозняке. На столе стояла лампа из ночного жемчуга, которая придавала комнате тепло и уют. В центре стояла большая морская раковина с мягким тонким атласным матрасом внутри. — Какие апартаменты, — присвиснул Таньлан, интерьер комнаты был необычным, оттого и интересным. И по-своему красивым. Мо Жань опустился на него и снова призвал Цзяньгуй. Он подержал его на весу, внимательно изучая все детали отделки. Может быть, Мо Жань и правда был слишком измучен, но не прошло и несколько минут, как он заснул с лозой в руках. Лежащий на груди Мо Жаня Цзяньгуй пульсировал угасающим тусклым красным светом, как будто засыпая вместе со своим хозяином... Изображение на экране резко изменлось, демонстрируя теперь темницу? Все напряглись, а Мо Жань нахмурился. — Начинается? — решил удостовериться в своей догадке Сюэ Чженъюн и получил от друга и племянника синхронные согласные кивки. Мо Жань не знал, как долго он спал, но когда проснулся, первое, что он почувствовал, был ледяной холод, за которым немедленно последовала вспышка жгучей боли в запястье. Он глубоко вздохнул и, держась за голову, медленно сел. Странная боль в запястье усиливалась по мере того, как сознание возвращалось к нему. С удивлением Мо Жань обнаружил порез на запястье, который уже покрылся запёкшейся кровью. Что происходит? — Где я?! Глаза Мо Жаня распахнулись. Он оказался в тёмной и совершенно незнакомой каменной комнате с небольшим вентиляционным отверстием в потолке. Холодный свет озера проникал через него, едва освещая узкий каменный мешок: влажные, скользкие пепельно-зелёные каменные стены поблескивали в этом слабом свете. Экран погас, а Мо Жань, резко кое-что вспомнив, мысленно ойкнул.