Учитель, это наш шанс!

Глава 41. Этот достопочтенный снова поцеловал не того… — "Ай", — мысленно произнёс Мо Жань. — Опять? Кого на этот раз? — Лучше бы учителя... — Что прости? — взвился Сюэ Мэн на слова Мо Жаня. Его больше разозлило не то, что его брат сказал такие слова, а то, что он тогда поцеловал кого-то другого! — Псина. Комментариев не последовало, что только удивило некоторых, а Чу Ваньнина не особо: он помнил про иллюзию. Экран вернул изображение, на котором остановился. Планировка помещения была довольно простой: с трёх сторон каменные стены, с четвёртой — алое сияние магического барьера. Единственным предметом меблировки была каменная кровать, покрытая соломой. Он сам лежал на этом каменном ложе, скованный по рукам и ногам звенящими при каждом движении цепями. Но было кое-что и похуже: Мо Жань обнаружил, что его духовные силы заблокированы какой-то магией и он совершенно беззащитен. Сюэ Чженъюн нахмурился ещё сильнее, с каждым предложением ситуация становилась только хуже. Его мысли лихорадочно метались, когда послышался скрип. Обернувшись, юноша увидел двух змееподобных слуг из поместья дракона. — Вы! — взревел Мо Жань. — Вы — психи! Какого чёрта здесь происходит? Что вы задумали? Где мои спутники? Позовите Гоучэнь Шангуна! Эй, я с вами разговариваю! Но сколько бы Мо Жань ни кричал и ни ругался, слуги не обращали на него внимания. — Ещё бы они обратили на тебя внимание", — закатил глаза Цзян Си. — "И что это они несут?" Мо Жань напрягся сильнее, что не ускользнуло от внимательного взгляда его учителя. Они внесли что-то завёрнутое в красный лисий мех и безо всякого выражения на лицах положили это на каменную кровать. Мо Жань прорычал: — Вы, мелкие угри... — К чему так орать? — наконец презрительно бросил один из них. — У тебя же древесная духовная сущность, так что от тебя точно не убудет. Другой тоже сально ухмыльнулся: — Что там от него может убыть, скорее уж он получит больше, чем заслужил. Ши Мэй сощурился. Мо Жань взревел от ярости: — Зачем вы заперли меня здесь? Что притащили ко мне в кровать? — Что притащили? — отозвался один. — Человека, которого ты любишь, конечно… — добавил другой. — О, только не говорите... — начал с усталью говорить Таньлан. Пальцы Мо Жаня похолодели: — Там Ши Мэй? Змеелюди не ответили, только усмехнулись: — Вы двое созданы друг для друга, поэтому сегодня будете любить друг друга. Когда всё будет сделано, узнаешь, почему Бог пошёл на такие хлопоты ради тебя. — Да вы издеваетесь... Серьёзно? — Так ты, — хотел наехать на брата Сюэ Мэн, вот только в данной ситуации не знал как. Сказав это, они ушли. В комнате воцарилась мёртвая тишина. Скованный Мо Жань не мог пошевелиться. Перед глазами всё плыло. Одна минута перетекала в другую, и невозможно было сказать, сколько прошло времени. Хотя он боролся изо всех сил, пока его запястья и лодыжки не стали кровоточить, освободиться так и не удалось. Тяжело дыша, Мо Жань повернул голову и посмотрел на человека рядом. Тот был с головы до ног закутан в лисий мех, только одна длинная прядь черных волос выбилась из рыжего плена. Юноша уставился на эту прядь волос, и сердце сорвалось в бешеный ритм от паники и возбуждения. В комнате послышались тяжёлые вздохи, уже каждый понял, что сейчас будет. Вот только было пока неясно, кто под лисьим мехом на самом деле. Он не знал, почему этот безумец Гоучэнь Шангун устроил всё так, чтобы он мог дать волю своей звериной страсти по отношению к Ши Мэю… У Ши Мэя дёрнулся глаз, он в гробу видел Мо Жаня и его извращённые мысли. Стоило ему подумать об этом, как он почувствовал тошноту. Было кощунством даже в мыслях осквернять этого прекрасного человека. — Что-то мне подсказывает, что тошноту ты почувствовал не из-за этого, — Цзян Си повернул голову в сторону мужчины и поднял бровь: Мо Жань сидел с идеально прямой спиной и очевидно нервничал. — Ты чего это? — Ничего, — ответ был резким и быстрым, что мгновенно натолкнуло каждого на определённые мысли: во-первых, сейчас будет сцена не самого приличного характера, во-вторых, он ещё ни разу не извинился перед Чу Ваньнином, а значит... Мо Жань, тяжело дыша, уставился в потолок. Он задыхался, словно на его груди лежал камень. Он так долго тосковал и мечтал об этом, но теперь, когда шанс представился, чувствовал себя совершенно потерянным. Тысячи мыслей пронеслись в голове. Первоначальное плотское возбуждение постепенно угасло, и он смог успокоиться. Что бы ни задумал Гоучэнь Шангун, ничего хорошего для них это не предвещало. Одно дело, если бы его планы касались только его самого, но зачем было втягивать в это Ши Мэя? — "У него что, только на Юйхэна встаёт?" — лениво подумал Таньлан, в итоге всё-таки усмехнувшись. — "Быстро его отпустило однако", — думал Цзян Си, и это только больше подтверждало его теорию о навязанных чувствах. Он всё-таки смирился и спокойно анализировал подобные детали, и что-то ему подсказывало, что дальше будет хуже. Более того, всё должно было произойти по чужому замыслу, а не по взаимному желанию, ведь Ши Мэй точно не хотел этого. Хотя Мо Вэйюй был подонком, но он всегда пытался защищать людей, которые ему нравятся, а не причинять им боль. Поэтому, независимо от того, какие методы Гоучэнь Шангун использует, чтобы добиться желаемого, он, Мо Жань, не будет принуждать Ши Мэя. Долгое время прошло в молчании, прежде чем человек рядом с ним наконец проснулся и зашевелился. — Если там окажется Учитель, я тебя ударю, — спокойно, как факт, говорил Сюэ Мэн. — Сюэ Мэн, успокойся. — Но Учитель! — Просто подожди. Мо Жань поспешно повернул голову и хрипло позвал: — Ши… — второе слово он поспешно проглотил прежде, чем оно выскользнуло из его рта. Горло свело. Сглотнув, Мо Жань выплюнул совсем другое: — ...Учитель? «Учитель?» — Это даже не удивительно... — Учитель! — продолжал звать Чу Ваньнина Сюэ Мэн. — Успокойся, это не я. Всего лишь иллюзия. — А, — лицо птенца феникса смягчилось, но не сильно, ведь там, в темнице, всё ещё был учитель, точнее его образ, а эта псина!... Ещё мгновение назад он был уверен в своих убеждениях и твёрд в желании сопротивляться похоти. Но стоило ему видеть лицо в меху, все его благие намерения растаяли, как туман под солнцем. Все стены, которые он так старательно возводил вокруг своего внутреннего зверя, рухнули, превратившись в щебень. Куда только делись все эти красивые слова о благородстве и том, что он никогда не использует своё преимущество, не осквернит того, кто этого не желает... Вот это пощёчина так пощёчина. — "Чтож, раз это иллюзия, значит ничего страшного?" — неуверенная мысль проскользнула в мыслях отца и сына. Лицо Мо Жаня побледнело. В чём он был сейчас абсолютно уверен, так это в том, что каждый житель этого озера Цзиньчэн, и особенно этот злой бог Гоучэнь Шангун, были чертовыми слепцами! Ему нравится Чу Ваньнин? Тьфу! Сначала эта лиса, теперь эти змеелюди... да с чего они вообще решили, что его возлюбленным был Чу Ваньнин. Может быть, они каким-то образом выяснили, что он спал с ним раньше и не отказался бы переспать и сейчас? Но это просто смешно! Хотеть трахаться с кем-то и любить этого человека — это же разные вещи, разве нет? — Нет, — прозвучал твёрдый ответ. — Это не разные вещи. Мо Жань повернул голову в сторону Е Ванси в лёгком удивлении, но, быстро взяв себя в руки, привёл выражение лица в порядок и запоздало кивнул. Мужчина не вернул взгляд на экран, усиленно разглядывая золотой узор ковра и повторяя про себя два конкретных слова: "почитай" и "уважай". Е Ванси смотрела на него с явным вопросом в глазах. Переполненный в сердце праведным негодованием, вслух Мо Жань не мог выдавить и слова. Он просто тупо смотрел, как пара глаз феникса медленно открылась. … Это смертельно опасно! — "Это пиздец, как опасно!" — пронеслась в голове Мо Жаня очень громкая мысль. Кажется, он даже услышал треск, когда у него что-то сломалось в голове. Секунда, и… он не думал, что ещё можно выжечь огонь из остывших руин в его сердце. Но хватило искры, чтобы отвратительный зловонный смог распространился по всему его существу чёрным пеплом и искаженным жаром. Это было слишком обжигающе горячо. Как будто огнедышащий дракон вдруг взмыл в смертоносную тишину этой тёмной ночи, как будто раскаленная лава и бушующее пламя внезапно вырвались из безмолвной бездны. Весь его разум и самоконтроль сгорели в ревущем пламени… Чу Ваньнин был приятно удивлён. То, что он вызывает у любимого человека подобные чувства, очень грело душу. Он повернулся к Мо Жаню и заметил, что тот сидит ещё и с закрытыми глазами. Тем временем Е Ванси уже склонилась ближе к Наньгун Сы, обращая его внимание на своего соседа справа. — Что это с ним? — М? — Наньгун Сы перевёл взгляд с девушки на Мо Жаня и мгновенно понял что с ним. — Не обращай внимание... Этого он никак не ожидал. Обычно проницательный и острый взгляд Чу Ваньнина сейчас был замутнен сном. Его глаза были томными и туманными, как бамбуковый лес после дождя, где каждый из тысяч листьев был влажен и чист. Экран встал на паузу, а по комнате раздался спокойный женский голос. — Сяо-Е, закрывай глазки. Девушка ожидала это, так что кивнула и спокойной повиновалась, после чего изображение пришло в движение. Мужская часть коллектива сразу поняла, что они уже прямо сейчас увидят. Судя по выражению его лица, что-то контролировало его сознание. Он медленно сел, лисий мех соскользнул с плеча, открыв взгляду большой участок обнажённой упругой кожи. Под мехом Чу Ваньнин был полностью обнажён, и его спина и плечо были покрыты следами любви, варьирующими по цвету от красного до зеленого. Чу Ваньнин распахнул глаза, он, конечно, уже смирился, что в меху лежал он (его копия), но, какого чёрта, с этим телом, и почему оно настолько голое!? Как… это могло случиться… Мо Жань чувствовал, что сходит с ума. Кто это сделал? Кто посмел делать такие вещи с его… его... ЕГО Учителем? Каждая косточка в его теле дрожала от гнева, а кровь взвыла от распирающей грудь ненависти. Это был Чу Ваньнин! Кто посмел прикоснуться к его любовнику! Это моё, только моё! Теперь удивление проявилось на лице каждого, медленно переходящее в очевидное неодобрение. Мо Жань был настолько переполнен ненавистью, что даже не задумался о том, что в этой жизни Чу Ваньнин не принадлежал ни ему, ни кому бы то ни было ещё. Он видел только крепкое, гармонично развитое тело Чу Ваньнина и чужие отметины на этом знакомом теле. — Учитель! Его голос был низким и искаженным, но Чу Ваньнин, казалось, вообще не слышал его хриплого крика и не видел его судорожных рывков. Он опустил ресницы и, как марионетка на веревочках, склонился над Мо Жанем, лаская рукой его лицо. Их глаза на мгновение встретились, но через мгновение Чу Ваньнин закрыл их и, склонившись, запечатал влажными холодными губами рот Мо Жаня. Чу Ваньнин смотрел на экран с пустым выражением лица, иначе было невозможно. Наньгун Сы и Сюэ Мэн цеплялись за одну единственную мысль, что это не учитель, а фальшивка. Их обоих переполняли противоречивые эмоции... Пора бы всё-таки привыкнуть. Чу Ваньнин редко целовал его первым. Стоило ему прикоснуться, и разум Мо Вэйюя был опален. Безумные по своей яркости вспышки взрывались перед его глазами как фейерверки, сердце сорвалось в дикий и лихорадочный бег. Чу Ваньнин всегда был холоден разумом и телом, но его поцелуи были обжигающе горячими. Мо Вэйюй всё ещё мучился от ревности из-за того, что кто-то другой унизил и взял того, кто принадлежал ему, но не мог устоять перед соблазном своего мужчины, страдающего от неудовлетворенного желания. Цзян Си поднял бровь. — "В этом плане образцовый наставник стоит у него на первом месте... Чтож, теперь всё понятно. Осталось разобраться в причинах", — мужчина вспомнил недавний вопрос экранного Мо Жаня и всё резко встало на свои места. Разница в восприятиях. Он считал, что секс и любовь несовместимы, поэтому никак не мог понять, что любит Чу Ваньнина. Ну что за идиот? Когда они разорвали поцелуй, Мо Жань тяжело дышал. Он открыл глаза и увидел, что глаза Чу Ваньнина были влажными и блестящими, а кожа раскраснелась от желания. Он выглядел таким распущенно-страстным и похотливым, что кровь закипела в жилах и нестерпимо захотелось протянуть руки и притянуть к себе это лицо. Сюэ Мэн и Наньгун Сы уже сидели с закрытыми глазами и после последних двух предложений уж точно не планировали их открывать. Ши Мэй хмурился, его раздражало это взаимодействие Чу Ваньнина и Мо Жаня, единственное, что успокаивало - учитель был ненастоящий. Но Мо Жань всё ещё был закован в цепи и не мог пошевелиться. Чу Ваньнин взглянул на кандалы, но ничего не сказал, а вместо этого, встав на колени, оседлал его. Горло горело огнём, и Мо Жань с трудом сглотнул. А потом он заметил, что при каждом движении из пространства между бёдрами вниз по стройным длинным ногам Чу Ваньнина медленно стекает липкая белёсая жидкость... Бежать было некуда, ведь если не смотришь, обязательно слышишь... Таньлан и Сюэ Чженъюн, конечно, старались вести себя невозмутимо, дабы лишний раз не смущать Чу Ваньнина, но игнорировать происходящее было всё сложнее. Глаза Мо Вэйюя от гнева покраснели. Тело забилось в оковах, пытаясь вырваться, но цепи потянули его назад и он тяжело рухнул на кровать. — Кто это сделал?! Он не мог себя контролировать. Как дикий зверь, рвущийся из клетки, Мо Вэйюй метался и рычал: — Кто сделал это с тобой?! Я убью его! Убью! Ему плевать, был ли это Гоучэнь Шангун или сам Небесный Император, был ли это дух, бог, демон или грёбаный Будда! Он был Наступающим на бессмертных Императором Тасянь-Цзюнем! Даже если он сейчас заперт в этом молодом теле, внутри всё ещё император мира людей и бессмертных. Кто посмел прикоснуться к его... чёрт побери... Учителю! Кто посмел прикоснуться к человеку Мо Вэйюя?! Чу Ваньнин принадлежит только ему! Тот, кто это сделал, посмел бросить вызов и попрать достоинство Наступающего на бессмертных Императора! — Вот это тирада... — пробормотал старейшина Таньлан. Слова, произнесённые Мо Вэйюем, оценил каждый. Цзян Си снова подумал про одержимость и ужасное собственничество; Сюэ Чженъюн очень удивился, хотя, чисто теоретически, он его понимал; Наньгун Сы, Е Ванси и Сюэ Мэн даже раскрыли глаза от такой гневной и громкой (во всех смыслах) речи, двое последних даже подумали, что это как-то ненормально, настолько по-собственнически относиться к человеку; Ши Мэй уже привёл выражение лица в порядок, то есть сделал его максимально (для ситуации) удивлённым и жалостливым, но это было полной противоположностью его внутренним чувствам, ему хватало Хуа Биньаня с его рассказами про личную жизнь Учителя и Тасянь-Цзуня; Чу Ваньнин же наконец вышел из оцепенения (примерно с самого начала этой непотребщины он сидел, опустошённо глядя в экран, он никогда не видел себя таким...), его, также как и остальных, поразили слова Мо Жаня, вот только они не вызывали у него никаких негативных эмоций, ему даже нравилось, он чувствовал это, и конкретно это его и пугало. — Мо Жань… Кто-то звал его. — Это голос Учителя, — негромко заговорил Сюэ Мэн Но он был охвачен пламенем ярости, чувства его были спутаны. Из-за гула в ушах и красной пелены гнева перед глазами он ничего не видел и не слышал. — Мо Жань! …Ему нужно убить их всех. Это невыносимо, чёрт возьми! Куда делись его духовные силы, почему он не может вызвать Цзяньгуй? Мо Вэйюй сходил с ума от невыносимого унижения и обиды. Ненависть и Стыд! Ненависть и Стыд! Ненависть... Кто посмел прикоснуться к Чу Ваньнину? В прошлой жизни он выкалывал глаза и заставлял их съесть каждого, кто хотя бы осмелился похотливо взглянуть на Юйхэна Ночного Неба, а ночью сам наказывал Чу Ваньнина за грех излишней привлекательности, подминая его под себя и трахая до полного изнеможения… но в этой жизни… — Чего? — Сюэ Чженъюн вслух задал вопрос, пронёсшийся в голове каждого. — Жань-эр... Зачем же так... — мужчина хотел было сказать "жестоко", но вспомнив сколько всего его племянник сделал в прошлой жизни, подумал, что это не самое худшее. — Я понимаю, дядя, — голос Мо Жаня был очень тусклым и глухим, словно он говорил через силу. От возбуждения не осталось и следа, вместо этого появилась вина и отвращение, вина - перед Ваньнином и теми людьми, отвращение - к себе. Он не хотел раздражать старые раны, но у судьбы были как будто другие планы. — Мо Жань! Кто так настойчиво зовет его? Но этот голос так знаком. Как будто он слышал его где-то раньше... Нет, даже не так. Казалось, он слышал его всегда и везде, словно обладатель этого голоса сопровождал его на протяжении многих лет... Цзян Си покачал головой, даже он уже проникся сочувствием к этому большому ребёнку. Тот даже на подсознательном уровне тянется к Чу Ваньнину, а из-за "внешнего воздействия" всё это обращается в труху, пыль и грязь. В то, что кажется отвратительным и неприятным. Мальчишка сходил с ума, его тянуло вниз, во тьму, но при этом он сам продолжал тянуться к солнцу. Тёплому, любимому солнцу. Что-то неприятной иглой кольнуло сердце Цзян Си, он не испытывал ничего подобного уже... Да, наверное, никогда. Но он догадывался о природе этого чувства, и это раздражало. — Мо Вэйюй, очнись уже! Ты сошёл с ума? Что ты делаешь?! «!..» Глаза Мо Жаня распахнулись. Сюэ Мэн и Наньгун Сы наконец выдохнули, а второй ещё и положил ладонь на женское плечо, дабы дать понять подруге, что всё закончилось. Та поблагодарила. Он посмотрел в том направлении, откуда слышался голос, и увидел за барьером девственно-белые одежды. Проницательный взгляд полон беспокойства, брови напряженно сведены, на лице тревога. Такой привычный и похожий на себя... Чу Ваньнин! — Учитель!? — Сколько счастья, — усмехнулся Таньлан. Тогда кто у него в кровати? Мо Жань побледнел. Он резко повернул голову и чуть не умер от ужаса! Это был вовсе не Чу Ваньнин! Это был мёртвый монстр с человеческим телом и лисьей мордой! И да, он был давно мёртв. То, что прижималось к нему и страстно целовало его губы минуту назад, действительно не было живым. Глаза лисы были пусты, кожа бледна, без всякого намёка на жизнь. — Пх... Ахахаха, — не сдержался Сюэ Мэн, даже Ши Мэй немного усмехнулся. — Мо Жань, вот это у тебя пристрастия, конечно... Ха! Не удержался от смешков и Наньгун Сы. Мо Жаня чуть не вырвало при мысли о том, что мгновением раньше, находясь в плену иллюзии, он целовал эту мерзость. С его лица вмиг сошла вся краска. — Что, в конце концов, происходит!? Чу Ваньнин всё ещё стоял снаружи за барьером, двумя пальцами удерживая талисман с заклинанием. Учитывая, что лис-зомби больше не двигался, Мо Жань предположил, что Учитель, вероятно, сорвал талисман с трупа лисы в самый последний момент. Чу Ваньнин направил духовную энергию на талисман, и из него вырвался поток тёмно-красной крови вместе с леденящими кровь криками. В считанные секунды бумага превратилась в пепел. Чу Ваньнин уже смирился со всей этой ситуацией (в последнее время ему приходилось смиряться с обстоятельствами намного чаще, чем за всю свою жизнь) и теперь, спокойно вздохнув, облакотился на спинку дивана. Он чувствовал на себе взгляд Мо Жаня: он старался не подавать виду, но всё было слишком очевидно. В итоге, мужчина всё-таки перевёл взгляд на своего ученика, поймав с поличным. — Учитель... — Хааа... — Чу Ваньнин немного отвёл левую руку в сторону, как бы говоря, что всё хорошо и Мо Жань может сесть ближе, но тот воспринял этот жест несколько иначе... Мужчина, наоборот, отодвинулся немного, но только для того, чтобы опуститься и лечь на чужие колени. Теперь его голова покоилась на бёдрах Чу Ваньнина, что очень удивило того, но, слегка мотнув головой и придя в себя, мужчина опустил холодную ладонь на чужую макушку, начиная аккуратно перебирать шелковистые пряди, изредка наматывая их на пальцы. Другой рукой он опирался на подлокотник, поддерживая голову кулаком. Чу Ваньнин разжал руку, и дрейфующий по комнате пепел медленно собрался в его ладони, превратившись в угольно-чёрный камень для вэйци. Он с беспокойством уставился на него, и тот стал деформироваться. — Это действительно Вэйци Чжэньлун… — пробормотал Чу Ваньнин, прежде чем внезапно пригвоздить взглядом ошарашенного Мо Жаня: — Когда ты болел, какое блюдо Ши Минцзин готовил для тебя чаще всего? Говори! Мо Жань нахмурился, а сердце неприятно кольнуло. — А? Э… Слишком многое произошло за слишком короткий промежуток времени, в голове Мо Жаня был полный хаос. — П-по… почему вы об этом спрашиваете? Чу Ваньнин жёстко оборвал: — Просто ответь мне! — Э… пельмешки? — "А откуда учитель знает об этом сейчас...?" — подумал Сюэ Мэн. Но быстро нашёл достаточно простой, но однозначно верный ответ: это же учитель, он всё знает! Только после этого выражение лица Чу Ваньнина немного расслабилось, но когда он заговорил, его брови всё ещё были нахмурены: — Мо Жань, слушай внимательно. Гоучэнь Шангун — самозванец, а не настоящий Бог Оружия. Этот человек искусен в иллюзиях и знает как минимум одну из трёх запрещенных техник — Вэйци Чжэньлун. Вот почему я должен был проверить тебя, а вдруг ты тоже одна из его иллюзий. Мо Жань чуть взвыл от негодования: — Если бы я был иллюзией, был бы связан тут подобным образом? — Я вытащу тебя оттуда прямо сейчас. — "Не ответил", — усмехнулся Таньлан, но был согласен с коллегой - лучше перестраховаться и лишний раз проверить. Мо Жань кивнул и спросил: — Учитель, а как же Ши Мэй и Сюэ Мэн? — Как и ты, они подверглись действию наркотика, подмешаного в вино, и были заперты в другом месте, — увидев выражение лица Мо Жаня, Чу Ваньнин добавил, — не волнуйся, с ними всё в порядке. Я не знал, с какой опасностью столкнусь здесь, поэтому велел им ждать снаружи. Ты сможешь увидеть их, как только мы выберемся. Ши Мэй до сих пор злился с этой ситуации. Его-то зачем было усыплять? Нет, он конечно понимает: для лучшего эффекта, чтобы точно никто не догадался - но чёрт! Было неприятно, а что потом происходило... Ши Мэй позволил себе тяжёлый вздох. — Ши Мэй? Ты в порядке? — раздался обеспокоенный голос слева от мужчины. — Да, молодой господин, — сразу приняв на себя привычное амплуа, мягко заговорил Ши Мэй. — Я в порядке. Сюэ Мэн кивнул и повернулся обратно к экрану, а Ши Мэй отвёл взгляд, но не прошло и десяти секунд, как он вернул его туда же. Что касается техники Вэйци Чжэньлун, Чу Ваньнин не стал ничего объяснять. Впрочем, в случае с Мо Жанем в этом не было никакой необходимости. Это была одна из трёх мощных и печально известных запрещенных техник мира совершенствующихся. — Полагаю, сейчас будет теория. Тестов же потом не будет? — решил пошутить Сюэ Чженъюн. — Будут, но не здесь, — услышали все голос Чуань Чжэнь. Было очевидно про какие тесты она говорит. Им предстояло ещё вернуться назад, домой, с новыми знаниями и открытиями. И тесты они будут проходить тогда, а их правильность будет зависеть от последствий. Как следует из названия, техника Вэйци Чжэньлун — это техника манипулирования живыми существами, как камнями для вэйци на игровой доске. Игроку, как правило, не нужно было даже появляться лично на поле боя: он просто использовал игровую доску, а также чёрные и белые камни для вэйци, чтобы из тени заставлять всех, от живых людей до духов, от зверей на земле до птиц в небе, играть нужные ему роли. Существо, попавшее под контроль техники Вэйци Чжэньлун, став частью игры, верно служило игроку до самой смерти, а проиграв, умирало, став рассыпавшимся в пепел камнем вэйци. Мощность техники во многом зависела от духовной силы игрока, а также от того, какой объект был выбран для контроля. Легче всего манипулировать недавно умершими людьми и животными, несколько сложнее — давно умершими, затем по градации сложности шли живые звери, и, наконец, достигнув самого высокого уровня самоконтроля и силы, игрок мог контролировать живых людей. Очень немногие люди в мире были способны достичь этого высшего уровня техники Вэйци Чжэньлун. Однако к тому времени, когда Мо Жань провозгласил себя императором, он уже в совершенстве освоил эту технику. В том году, когда Мо Вэйюй сошелся в смертельной схватке с Чу Ваньнином, он разложил свиток длиной в тридцать три метра, чтобы использовать его как доску вэйци для управления своей непобедимой армией. В той битве пали сотни тысяч его пешек. Крылья тысяч воронов скрыли солнце и накрыли западные земли, водяные драконы вырвались из водных глубин, и океаны стали землей, а земля — водой. Мо Жань призвал зверей и птиц без счёта и управлял бесчисленным войском, состоящим из живых и мёртвых людей. Такую битву трудно увидеть даже в адском царстве Асуры. От всего сказанного холодок пробежался бы даже по телу мертвеца. Трудно было принять тот факт, что кому-то удалось в совершенстве овладеть техникой Вэйци Чжэньлун, а понять и вообразить масштабы катастрофы случившегося в том мире из-за одного единственного человека ещё сложнее. Это было невероятно, невозможно, удивительно. Сила, которой обладал Мо Жань, заставляла трепетать и дрожать от страха, преклонять колени и молить о прощении, даже если ты ничего плохого не сделал, она заставляля подчиняться. Становилось абсолютно неудивительно, почему никто не хотел тогда поднимать в гору, удивительно было то, что в их головах возникла сама идея свержения Тасянь-Цзуня. Это даже звучало детской игрой, детским лепетом по сравнению с тем, что мог сделать Мо Вэйюй. Сам факт того, что произошло в том мире, пугал, заставляя холодную и склизкую змею обвивать позвоночник. Казалось, что холод проникал в самые кости, а может даже глубже. Говорить было невозможно, слова застревали где-то в глотке, образуя тяжёлый ком, который невозможно сглотнуть. Оставалось только продолжать смотреть на экран, на котором прекрасно иллюстрировалось всё, о чём говорил рассказчик. Этот труп лисы, очевидно, также от контролировался техникой Вэйци Чжэньлун с дополнительным использованием магии создания иллюзии обольщения. Ходили слухи, что мех самого первого предка лисьего клана Цинцю был разделён на сорок девять частей различных размеров, превращённых затем в магические артефакты. Если взять чью-то кровь и капнуть её на лисий мех, а потом завернуть в этот мех что угодно, даже кусок гнилого дерева примет вид человека, самого желанного для сердца того, чья кровь была использована в ритуале. Мех, обёрнутый вокруг трупа лисы, был одним из сорока девяти артефактов. Однако его магия действовала только на владельца крови. Для всех остальных труп был трупом, и не более. — "То есть Учитель видел, как на мне сидел труп лисы...?" — Мо Жань скривился. Его ни капли не тронуло то, о чём говорилось ранее, тем более он нашёл более важный вопрос. Освободить Мо Жаня было несложной задачей. К тому времени, когда Чу Ваньнин вытащил его из камеры, то уже более или менее закончил объяснять ему всё это. Только одного Мо Жань не мог понять: — Учитель, откуда вы знаете, что Гоучэнь Шангун — самозванец? Экран погас, но только для того, чтобы в следующий момент на нём образовалось новая надпись. Глава 42. Этот достопочтенный в некотором замешательстве. Первыми от шока отошли Чу Ваньнин и Цзян Си, не то, чтобы второй переживал за тот мир, скорее его впечатляла сама сила Мо Вэйюя. Чу Ваньнин ответил: — Разве настоящий Гоучэнь Шангун стал бы использовать в своей игре мёртвых вместо живых? Хотя этот человек духовно одарен, ему далеко до настоящего Бога. В этом был смысл, но Мо Жань всё ещё был в сомнениях: — Учитель, значит, когда вы увидели… мёртвого лиса, поняли, что человек был самозванцем? Дальше начали отходить и все остальные. Благо, что на экране было то, что все и так уже знали. Чу Ваньнин покачал головой. — Нет. — Тогда в какой момент вы стали подозревать... — Ты помнишь, о чём спросил меня Гоучэнь Шангун, когда мы впервые встретились? Мо Жань на мгновение задумался и ответил: — Кажется, он спрашивал что-то про ваше оружие? — Верно, — подтвердил Чу Ваньнин. — Любой сильный совершенствующийся сможет легко ощутить ауру божественного оружия, тем более что я не скрывал её. Но почему Бог Тысячи Оружий не смог сразу сказать, что у меня не одно божественное оружие из озера Цзиньчэн, а два? Тогда у меня возникли подозрения, но на кону был твой божественный меч, поэтому я предпочёл не обострять ситуацию недоверием, но с тех пор внимательно следил за всем, что он делал во время нашего путешествия. Цзян Си кивнул. Он хоть многие моменты не проговаривал, но замечал. — Но… если это не Гоучэнь Шангун, как он мог создать божественное оружие? — Во-первых, тот факт, что именно Гоучэнь Шангун создал все оружие в этом озере — всего лишь слух. Никто на самом деле не знает, почему в этом месте так много оружия, поэтому божественное оружие не обязательно было сделано Богом. Во-вторых, этот человек взял оружие из Божественного Арсенала, но никто не может подтвердить, принадлежало оно ему или нет. Более того, мы внимательно осмотрели оружие Сюэ Мэна и Ши Мэя — оно поддельное. — Тц. — А Цзянгуй? — резко спросил Наньгун Сы, на что получил довольно простой ответ. — Смотри. Мо Жань был потрясён: — Поддельное? — Да. Мо Жань на мгновение застыл, с трудом выстраивая логическую цепочку, когда до него дошло: — Тогда Цзяньгуй... — Цзяньгуй — настоящее божественное оружие. Но этот поддельный Бог дал его тебе, преследуя какие-то собственные цели. — Спасибо, образцовый наставник. — Не за что. — Тогда что именно он хотел сделать? — спросил Мо Жань, с отвращением глядя на труп лисы на каменной кровати. — Сначала потратил так много усилий, чтобы заманить нас, а затем пытался сотворить эту мерзость. Что он хочет получить? — Тебя. — А? — Всё, что ты сказал, верно лишь наполовину. Только целью этой ловушки являемся вовсе не мы. В конечном итоге ему нужен только ты. Сюэ Чженъюн напрягся, он не знал, что нужно фальшивому Гоучэню от его племянника. Единственное, что он знал, так это то, что всё происходящее как-то связано с Персиковым источником, Расколом над Цайде и случаем на свадьбе Наньгун Сы. Ни Юйхэн, ни Жань-эр ему не докладывали подробности, говоря всегда в общих чертах, будто либо не уверены, либо хотят что-то скрыть. Впрочем, глава Пика Сышэн и не настаивал, он доверял Юйхэну и его суждениям, а Жань-эр был под его покровительством. — Чего он хочет от меня? — Мо Жань сухо рассмеялся. — Я же просто дурак. Чу Ваньнин ответил: — Я никогда ещё не встречал дурака, который мог бы сформировать духовное ядро в течение года. Мо Жань собирался возразить, но ошеломлённо замер, когда понял кое-что… Чу Ваньнин только что… похвалил его? Цзян Си закатил глаза, а Таньлан усмехнулся. Осознание этого заставило его сердце биться быстрее, и он уставился на Чу Ваньнина с открытым ртом. Прошло несколько мгновений, прежде чем Мо Жань медленно моргнул. Лицо, непроницаемым выражением которого он так гордился, слегка покраснело. — Смотри, Юйхэн, каким покладистым становится мой племянник, когда его хвалят! Ха-ха-ха! К счастью, Чу Ваньнин даже не смотрел на него, всё ещё бормоча себе под нос: — Кроме того, Тяньвэнь и Цзяньгуй, кажется, имеют некую связь с той ивой во дворе. Ранее, в древних текстах, я читал, что когда Гоучэнь Шангун спустился в Царство Смертных, он принес с собой три ветки ивы из Небесного Дворца. Но эти тексты были неполными, и я так и не смог узнать, что именно Гоучэнь сделал с этими тремя ветвями Небесной Ивы. Он помолчал, прежде чем продолжить. — Но если слухи верны, то Тяньвэнь, Цзяньгуй и это старое дерево во дворе на самом деле могут быть теми тремя ивовыми ветвями. Две — стали священным оружием, одна была посажена на дне озера Цзиньчэн, чтобы стать могучим защитником Божественного Арсенала. Цзян Си кивнул, он размышлял в том же направлении. — Но какое это имеет отношение ко мне?— спросил Мо Жань. Чу Ваньнин разочарованно покачал головой. — Как это может не иметь к тебе никакого отношения? Ты тот, кто пробудил Цзяньгуй. Мо Жань вздохнул: — Я просто повторю это. Серьёзно, какого чёрта! — Теперь имя оружию подходит больше, — задумчиво говорила Е Ванси, на что получила не громкую усмешку слева. — Я думаю, что всё, чего он хочет, в конце концов как-то связано с этой ивой во дворе. Но это все выводы, которые я могу сделать исходя из имеющейся у нас информации. Пока это всё, что я могу предположить. Хотя всё это было только догадками Учителя, Мо Жань чувствовал, что такой умный человек, как Чу Ваньнин, скорее всего, был очень близок к истине. Мо Жань гордо закивал, вот только из-за его положения это выглядело больше комично. Обдумывая всё это, он мчался следом за Чу Ваньнином по мрачной подводной тропе подземелья. После семи развязок и восьми поворотов они достигли выхода. Кажется, стража не ожидала, что пленникам удастся сбросить дурман, и так расслабилась, что им удалось сбежать без особых проблем. Выход из подземной тюрьмы находился прямо во дворе с Гигантской Ивой. Когда они вынырнули из тьмы подземелья на свет, перед глазами Мо Жаня предстала пугающая сцена. Под Божественной Ивой стояли четыре гроба, и только один из них был пуст. В трёх других лежали Чу Ваньнин, Ши Мэй и Сюэ Мэн. — Это... Какая техника? — неуверенно (не хотелось выглядеть глупо перед учителем) задал вопрос Наньгун Сы. — Простая иллюзия, — спокойно ответил Чу Ваньнин. — О, понятно. Мо Жань побледнел и выпалил: — Что здесь случилось? — Это гробы для трупных жертвоприношений, — пояснил Чу Ваньнин. — Видишь, виноградная лоза цепляется за край гроба, а другой её конец связан с Небесной Ивой. Фальшивому Гоучэнь Шангуну был нужен только ты, поэтому после того, как всех нас накачали наркотиками, он приказал слугам отнести тебя в камеру, а нас троих положили в эти гробы. Используя эти гробы для трупных жертвоприношений, он может питать гигантскую иву духовной энергией совершенствующих. Это почти как сосать кровь. — А зачем питать иву кровью и почему именно кровью? — с некоторым недоумением задал свой вопрос Таньлан. Питать растения кровью - не лучшее решение, если говорить про благие цели. — Чтобы иллюзия всего окружающего не останавливалась, ведь именно ива поддерживает это место. — Хм, вот как, — кивнул мужчина на слова своего коллеги. Увидев брезгливо скривившееся лицо Мо Жаня, Чу Ваньнин продолжил: — Не волнуйся, Ши Мэй и Сюэ Мэн невредимы. Я притворился, что потерял сознание, и стал ждать удобного случая, чтобы расправиться с тремя змеелюдьми, охранявшими гробы. То, что сейчас лежит в трёх гробах — это тела этих демонических существ. Почему-то у незнающих даже вопросов не возникало о безопасности детей: было очевидно, что раз Чу Ваньнин так спокоен, значит это не они там лежат. Чу Ваньнин сказал всё это так буднично, что Мо Жань не смог удержаться и украдкой бросил на него взгляд из-под ресниц. Насколько сильны демонические охранники озера Цзиньчэн? Разве это «стал ждать удобного случая, чтобы расправиться» не значило, что он должен был тихо убить их в считанные секунды? Насколько невероятны способности этого человека? Изображение на экране начало меняться, что мгновенно привлекло интерес каждого. Было понятно: сейчас покажут прошлое. Прошло слишком много лет с тех пор, как он в последний раз сражался на равных с Чу Ваньнином, поэтому Мо Жань был несколько растерян, когда услышал эту фразу. Как будто мокрый снег из его прошлой жизни затуманил взор и он вновь увидел захватывающую дух фигуру в белом, бледное лицо и глаза, сияющие подобно звездам. На экране был Чу Ваньнин и от него не веяло ничем, кроме холодности и презрения. Словно многовековая скала, которой не страшны ни ураганы, ни зелетресения. — "То есть Мо Жань всегда так меня видел?" — подумал Чу Ваньнин, почувствовав на языке горький привкус. Да, он всегда вёл себя холодно и отсранённо. Чу Ваньнин так привык. Но он никогда не хотел, чтобы так было, просто он не знает, как иначе. Его не научили, а самому научиться не было то ли времени, то ли возможностей. Мужчина просто стал соответствовать сложившемуся о нём мнении, как о возвышенном и далёком от мирских забот заклинателе. Чу Ваньнин погряз в собственной репутации, как в зыбучих песках, окружённых неизвестностью. Он не двигается и ничего не предпринимает, следовательно и не уходит на самое дно, и не встречается с опасностями снаружи. Обратно изображение вернулось резче. Чу Ваньнин увидел, что юноша впал в прострацию, и позвал: — Мо Жань! Тот быстро очнулся и ровно ответил: — Ничего. — … — Мне просто интересно, как Учитель изменил их внешний вид? Чу Ваньнин холодно улыбнулся: — Довольно простая иллюзия. Если этот фальшивый Гоучэнь Шангун может это сделать, почему не могу я? Пока эти фальшивки лежат здесь, наш побег не будет обнаружен. Пусть этот мошенник испробует на себе свою же отраву. — ... — "Смело и красиво", — подумал Таньлан. Он всегда считал Юйхэна заносчивым и больно горделивым, но в этом месте, при взгляде под другим углом, многое меняется. Чу Ваньнин уже не выглядит таким устрашающим и властным, в нём начинают прослеживаться неуверенность и неловкость. И Таньлан совершенно не понимает, как в одном характере могут содержаться и то, и другое. Мужчина перевёл взгляд на единственный диван в тёмной комнате. — "Хотя, может, и понимаю". Находиться здесь дальше было опасно, поэтому, сделав короткую передышку, они пошли дальше. Однако когда они достигли места встречи с Сюэ Мэном и Ши Мэем, то обнаружили, что там уже никого не было. — Простите, Учитель! — начал тараторить Сюэ Мэн. — Мы не хотели уходить! — Да, — подхватил Ши Мэй. — Просто из ниоткуда появился Ваньюэ и дал нам в руки по камню. — Мы не собирались ему доверять, честно!... — сказав это, Сюэ Мэн перевёл взгляд на Ши Мэя, и они переглянулись. — И что же он вам такого сказал, что вы не послушали меня? — Чу Ваньнин говорил без капли гнева или любой другой отрицательной эмоции. Ему было интересно, а в голосе слышалась лёгкая обеспокоенность. — Ммм, — замялся Сюэ Мэн, из-за чего Мо Жань перевернулся на спину и посмотрел на него. Он всё также лежал у Чу Ваньнина на коленях, так что брат был для него перевёрнут. — Он сказал, что вы и Мо Жань уже ждёте нас там... И у вас двоих там проблемы... — И вы серьёзно в это поверили? — с сомнением выразительно поднял бровь Мо Жань, на что получил гневный взгляд со стороны Сюэ Мэна. Тот даже собирался что-то сказать, но его перебил Ши Мэй. — Мы даже подумать не успели, молодой господин сразу взял камень, а мне не оставалось ничего другого, как последовать за ним... — Ха-ха-ха! Молодец, Мэнмэн! Ты не только ослушался Учителя, но и Ши Мэя за собой потащил... — Не смейся, — сказал Чу Ваньнин Мо Жаню (тот сразу сделал, как велено) и вновь перевёл взгляд на Сюэ Мэна, тяжело вздохнув. — Главное - что вы были в безопасности, но постарайтесь так больше не делать... — Да, Учитель! — голоса двух учеников слелись в один, а экран встал с паузы. Лицо Мо Жаня побелело. — Но где же Ши Мэй?! Выражение лица Чу Ваньнина также стало слегка обеспокоенным. Он не ответил, подняв безымянный палец, вокруг которого появилось золотистое сияние. Чтобы найти своих учеников, он использовал лепестки цветка яблони, которые поместил им за пояс перед восхождением на гору Сюйин. Через некоторое время Чу Ваньнин выругался себе под нос. Свет над его пальцем погас. Сюэ Мэн скривился: они заставили учителя волноваться. Примерно о том же подумал каждый взрослый. Они знали, что такое ответственность за учеников и прекрасно понимали страх Чу Ваньнина. Страх не получить выговор или какое-то наказание, страх за детей. Что с ними могло произойти? Где они сейчас? Угрожает ли им опасность? И обычно чем дольше не можешь найти, тем хуже мысли. — Возможно, здесь произошло что-то непредвиденное и, чтобы скрыться от патруля, они сбежали, скорее всего, в направлении рынка. Пойдем посмотрим. И видя собранного Чу Ваньнина, нельзя не отдать должное. Правильно, в таких ситуациях нужно сохранять голову холодной и не давать эмоциям расплескаться. А как все уже поняли, в сокрытии собственных эмоций и чувств Бессмертному Бэйдоу, Юйхэну ночного неба сложно найти равного. Они оба были достаточно искусны, чтобы легко избежать всех патрулей змеелюдей. Перелетев через высокие стены внутреннего двора, учитель и ученик помчались в направлении рынка, по которому днём их провёл Гоучэнь Шангун. Обычно под водой не бывает ни дня, ни ночи, но озеро Цзиньчэн было другим. Здесь можно было увидеть восход солнца и заход луны. Сейчас долгая ночь уже подходила к концу и солнце готовилось встать на востоке. Под первыми лучами восходящего солнца Мо Жань увидел рынок в шумном центре озерного города. Подсознательно задержавший дыхание Мо Жань облегчённо выдохнул, завидев шумную толпу на рынке. С Ши Мэем должно быть всё в порядке, иначе сцена перед ними не была бы такой мирной. Ши Мэй поднял бровь. — "Это никак не связано...". Однако выражение лица Чу Ваньнина было слишком напряженным. Не сказав ни слова, он молча притянул Мо Жаня к себе. — Учитель? — Держись рядом. — Что случилось? — Просто будь рядом... — хотя он и выглядел таким же холодным, но голос Чу Ваньнина звучал виновато. — Сюэ Мэн и Ши Мэй пропали, я боюсь, если не буду осторожен, ты тоже... Мо Жань легонько погладил Чу Ваньнина по колену в знак поддержки. Мо Жань увидел, что лицо Чу Ваньнина немного побледнело. Может ли быть так, что он действительно беспокоился за него? Даже уже вздыхать на подобные мысли было тяжело. А Ши Мэй и Сюэ Мэн почувствовали себя ещё больше виноватыми. Учитель тогда очень за них переживал... Сначала Мо Жань просто ошеломлённо смотрел на учителя, не в силах поверить. Затем по причинам, которые он не мог понять, его сердце слегка дрогнуло и слова утешения вырвались почти помимо воли: — Я точно не потеряюсь, Учитель. Пойдёмте найдём их. — "Капля заботы - и он уже покладистый и самый счастливый щенок. Не повезло же ему с объектом любви", — со смешком подумал старейшина Таньлан. Он двинулся вперёд и, протянув руку, небрежно схватил Чу Ваньнина за запястье. — … — кончики пальцев Чу Ваньнина, казалось, слегка затрепетали в его ладони. Но это было слишком быстро и мало, лишь пара мгновений слабости. Сердце же Мо Жаня было занято мыслями о Ши Мэе, поэтому он не придал случившемуся никакого значения, списав на разыгравшееся воображение. — "Жань-эр, Жань-эр..." — Горячие манты из рыбьей крови! — Кожа змеи шуайран, материал для одежды высшего качества, осталось всего три фута! — Продаю краситель для бровей из чернил кальмара! Чернила свежие, только сегодня утром их выплюнул ваш покорный слуга! Они сотворят чудеса с вашими бровями! Эй, эй, подождите, госпожа, не уходите! Крики торговцев на рынке доносились до их ушей, и обыденная сцена торга успокаивала. — Они же тоже не настоящие? Да? — решил уточнить Наньгун Сы. — Мгм, всё фальшивка. Мо Жань улыбнулся и потянул Чу Ваньнина за собой. Но сделав всего два шага, он замер. Его зрачки расширились, а кровь, кажется, застыла в жилах от ощущения неправильности происходящего. Что-то здесь не так! Что-то здесь точно не так! Цзян Си кивнул: было хорошо, что кто-то это заметил. Он огляделся вокруг… и... да… Двумя длинными алыми когтями призрак расчёсывал волосы на своей окровавленной голове, лежавшей у него на коленях. Мягким нежным голосом голова зазывала покупателей: — Высококачественные костяные гребни, возьмите один с собой домой. Неужели… если всё так… Если всё так, как он думал! На, казалось бы, кипевшей жизнью центральной площади движения каждого человека, слова каждого человека, выражения лиц каждого человека были точно такими же, как в тот день, когда Гоучэнь Шангун привел их сюда! — "Быстро же он понял", — лениво подумал Ши Мэй. Мо Жань отскочил на несколько шагов и врезался спиной прямо в грудь Чу Ваньнина. Он тут же поднял голову и хрипло сказал: — Учитель, как это? Чу Ваньнин тоже заподозрил неладное. Он какое-то время изучал обстановку вокруг них. От сделанных выводов его сердце сжалось в нехорошем предчувствии. Он крепко сжал руку Мо Жаня. — Как это может быть? Что это? Иллюзия? Чу Ваньнин покачал головой, на мгновение задумался и наконец медленно сказал: — Мо Жань, ты задумывался о том, что в озере Цзиньчэн так много различных существ, и некоторые из них определенно должны были видеть настоящего Гоучэнь Шангуна раньше. В таком случае как они могли не понять, что этот человек — самозванец? Жутко стало всем (всем, кто тогда там не был). Почему-то только сейчас до них начало доходить, что именно происходило на дне озера, и в какой ситуации в итоге (а это даже не итог) оказались экранные коллеги по комнате. Краска отхлынула от лица Мо Жаня, его тело сковал ужас. — Да… Вот в чём дело... — Я спрошу иначе, — продолжал Чу Ваньнин. — Если бы ты скрывался в озере Цзиньчэн и притворялся Гоучэнь Шангуном, как бы ты заставил его обитателей говорить то, что ты хочешь, делать то, что ты хочешь, и слушаться каждого твоего слова, разыгрывая весь этот спектакль для нас? Мо Жань мгновенно всё понял. Запретная техника Вэйци Чжэньлун! Им показалось, или в комнате и правда стало несколько холоднее? Чёрные и белые камни встают на свои места, и всё под небесами подчиняется его воле. Никто лучше Мо Вэйюя не знал всей мощи этой запретной техники. Он чуть не выпалил это, но, увидев глаза Чу Ваньнина, сумел вовремя остановиться. Сюэ Чженъюн невесело ухмыльнулся. Сейчас было не до смеха. Как мог шестнадцатилетний мальчик так много знать о трёх запрещенных техниках? Вместо этого, он сказал: — Это слишком сложно. — Нет, — сказал Чу Ваньнин, — это слишком просто. Он помолчал секунду, прежде чем добавил: — Тебе просто нужно, чтобы они все были мертвы. Экран погас. — А понижение температуры как-то связано с тем, чтобы мы лучше прочувствовали момент?