Кинцуги

Четверг, 13 ноября. На экране оповещение о восьми пропущенных. Эрен только закончил съемку. Он больше точно не согласится на фотосессии с детьми. Нет, он, правда, любит детей и даже то, что они могут плакать и устраивать истерики его не беспокоит. Намного больше проблем от их родителей, из-за которых, страдает не только он, но и дети. Нет, больше точно никогда. Никаких незнакомых семей с детьми. Восемь пропущенных всё ещё напоминают о себе. Перезванивать не хочется совсем. Потому что он знает, что услышит. Потому что он и так взвинченный после съемки. Потому что сейчас 10 вечера, и он хочет домой. Эрен тяжело вздыхает и выходит на улицу. Гудки длятся несколько секунд, и в душе успевает зародиться надежда на то, что ему не ответят. Но трубку всё же поднимают. Тишина. — И тебе привет, Зик. — Ты не ответил мне восемь раз, настолько не хочешь меня слышать? — Я был на работе, перезвонил, как только освободился. И нет, даже если мы не общаемся, это не значит, что я от тебя отказался и не хочу слышать, я уже говорил об этом, — он тяжело вздыхает и решает идти пешком, холодный ветер остужает желание сказать что-то, о чем он пожалеет. — Я не буду обращать внимание на то, что подработку ты называешь работой, — он откашливается и продолжает — я бы хотел встретиться. — Для чего? Ты хочешь рассказать мне о том, что я неправильно живу? — Тебя так волнуют причины, сложно появиться? Рассказывать тебе об этом бесполезно, ты слишком упрям. Твой юношеский максимализм ещё не ушёл и ты не видишь, как портишь себе жизнь, просто действуешь наперекор родителям, ты сам не способен понять свои чувства и глубоко в них заблуждаешься. Это очень безответственно и тебе стыдно должно быть за то, сколько боли ты нам причинил, но нет, я собираюсь говорить не об этом, — немного помолчав и не дождавшись ответа, он продолжает. — Жду тебя во вторник, у себя в кабинете. — Даже с работы выезжать не хочешь? — Эрен говорит это и понимает, что зря, лучше бы помолчал. — А я должен? Не помню, чтобы когда-либо обделял тебя вниманием, но после того, как ты поступил со мной, я не собираюсь продолжать. К слову, как у тебя с учёбой, всё нормально? — Тебя это разве правда волнует? Я согласен, я буду у тебя во вторник, мы можем закончить разговор? — он знает, что последует за вопросом, поэтому лучше бы правда заканчивать. — Ты прямо не отвечаешь, потому что всё совсем плохо, тебя настолько много ебут, что не до учёбы уже? — он завершает это смешком и замолкает в ожидании. — Ясно. Значит точно всё, до вторника. — Эрен продолжает попытки закончить диалог и не высказать, всё, что крутится в голове. — Точно, у тебя же нет на меня времени, ты домой спешишь. Тебя там конечно очень ждут, ты же так много услуг оказать можешь, так много потерпеть, такой удобный в использовании, тогда… Эрен сбрасывает. Нет желания слушать дальше и тем более отвечать на это. Для чего вообще перезванивал? Хотя не сделай он этого, позвонил бы отец, а что хуже вопрос всё ещё открытый. После разговора остаётся мерзкий осадок. Хочется домой. Он знает, что всё, что сказал Зик — ложь. Их отношения не такие. Все его слова это просто провокация. Он в этом абсолютно уверен. Точно уверен. — Я дома, — кричит Эрен, вешая вещи и убирая обувь. Дома темно, но из спальни пробивается мягкий свет, значит, Леви ещё не спит. — Мне попалась ужасная семья на съёмке. Хотя не семья, проблема скорее была в матери. Нет, я понимаю, что она переживает за ребёнка, но это был перебор, у меня ощущение было, будто мне стучат по голове на протяжении двух часов. А ещё она оказалась очень довольна, что грустно… Лучше бы ей не понравилось, — он тихо смеётся, проходя на кухню. — Я не буду ужинать, мне йогурта хватит, — он замолкает, открывая холодильник — Того который закончился… Ты бы написал, что в магазин заезжать не будешь, я сам мог зайти. — это просто йогурт, но настроение становится ещё хуже. — Переживу. Так вот, мне ещё Зик звонил, не стоило отвечать, разговор не из приятных. Хотя ничего нового, всё как всегда, ну ты знаешь, — продолжает он, направляясь в спальню. — Моё любимое в конце, о том, что мной удобно пользоваться — он вздыхает и прикрывает глаза, заходя в спальню. — Как же меня достало. В ответ тишина. Эрен открывает глаза, собираясь спрашивать, почему его весь вечер игнорируют, но видит лишь пустую комнату. Леви нет дома. Горит тусклый свет, который, судя по всему, просто забыли выключить. На кровати записка, которую даже читать не нужно, чтобы знать, что в ней написано. — Ладно, я в душ, — озвучивает он вслух, хотя уже очевидно, что слушать некому. … Сил не остаётся совсем, его социальная активность близится к нулю. Но это не отменяет завтрашнего, похода в университет. Нужно выучить что-то, наверное. Телефон оповещает о звонке. Это Армин. Даже если усталость наступает на пятки, нужно ему ответить. — Не спишь, Эрен? Хотя кого я спрашиваю, ты только домой, наверное, вернулся. — голос Армина звучит устало, но всё же звонко, как и всегда. — Я только оказался в кровати, что ты хотел, — он говорит, зевая и пытаясь не дать глазам закрыться. — Я не хочу тебя напрягать лишний раз, но не поможешь с организацией фотосессии? Я говорил тебе, что у нас будет защита проекта. Я всё уже подготовил, завтра или во вторник, сможешь помочь? — Армин, прекрати, пожалуйста. Ты меня не напрягаешь, конечно, я помогу. Я приеду во вторник, скинь адрес и напомни, пожалуйста, что мы фотографируем. Только текстом, а то я сейчас вряд ли что-то запомню, — он отвечает, старается говорить бодро и не думать о том, что разговаривать сейчас ни с кем не хочется. — Спасибо, ты меня, правда, выручаешь, ты, кстати, так и не ответил по поводу следующих выходных, пойдёшь с нами? Времени, конечно, не особо много, но выберемся на пару часов. — Слушай, я забыл совсем, у меня не получается, выходные съемками забиты, так что извините, в этот раз я не с вами, — вообще-то в воскресенье у него будет свободный вечер, но это время хочется провести дома. — У тебя последнее время весь график забит, ты должен уставать, аккуратнее с этим, так до выгорания недалеко. — Я и выгорание?! Это вещи с разных планет, — он смеётся, заразительно, так как делает это, когда ему правда весело, по крайней мере, по его оценке звучит похоже. — Я не могу выгореть, Аримин, не переживай без повода. — Хорошо, но если что… — Сейчас! — его перебивает Эрен. Леви стоит в дверном проёме и смотрит на него. Судя по одежде, он только с работы, что было ожидаемо. — Ты сегодня поздно совсем, снова свалили кучу дел? — спрашивает Эрен, используя тон намного тише и спокойнее, чем тот, которым он только что говорил по телефону. — Да, ничего нового. Я в душ, — Леви целует его, касаясь губами головы. Это происходит настолько быстро, что Эрен даже не успевает потянуться за полноценным поцелуем. — Я тебя подожду, — после этого он возвращается к телефонному разговору. — Леви домой вернулся? — уточняет Армин, скорее из вежливости. — Да, так вот о чëм мы… Ты собирался мне подробнее рассказать о проекте, который я должен фотографировать. Давай с самого начала, как у тебя дела с самим исследованием? — он спрашивает, зная, что этот монолог затянет друга. — Если ты хочешь с такими подробностями. В общем… — Армин и правда рассказывает обо всём подробно и интересно. И Эрен точно вспомнил бы что — то, если бы смог вслушаться. Но мысль ускользает от него слишком быстро. Он задаёт вопросы и активно интересуется рассказом, шутит в процессе, много и громко смеётся. Но всё это выходит механически. Он ничего не запомнил. Как бы стыдно ему не было он очень ждёт конца разговора. — Я бы рассказал ещё, но совсем уже поздно, между прочим, и тебе и мне завтра на учёбу. Я могу продолжить, когда увидимся во вторник. А сейчас спать. И тебе тоже пора, — Армин сам подводит всё к концу, и это радует, хотя чувство вины и тянет куда-то вниз. — Да лягу я спать, лягу. Ты что решил стать ещё одним моим родителем? — Эрен смеётся и укладывается на подушку. — Я всегда им был, спокойной ночи, — в его голосе слышится улыбка. — И тебе Армин, — звонок заканчивается. Эрен откладывает телефон. Он прислушивается и слышит воду, Леви ещё в душе. Он честно пытается не уснуть. Но веки становятся, совсем, тяжёлыми. Устав и физически и морально Эрен проигрывает эту битву. Он проваливается в сон, даже не выключив свет. … На часах 3:45. Почему он проснулся? Хотя нет, первый вопрос, как он уснул? В комнате темно, он лежит под одеялом, рядом оказывается спящий Леви. Значит, он так и не дождался, потому что точно не помнит, когда он вернулся в спальню. Эрен поворачивается и обнимает его, прижимаясь к груди и утыкаясь носом в шею. Леви вкусно пахнет. Дело не в геле для душа или духах, он просто вкусно пахнет. Эрен в очередной раз задумывается. Прошло уже достаточно много времени с момента начала их отношений и совместной жизни. Он не знает, у кого любовь со временем умирает, потому что он всё так же одержим. Даже когда ему не хочется никого видеть, когда сил не остаётся совсем, он всё равно хочет быть рядом с Леви. В каком бы тот не был настроение, что бы не делал, хочется быть к нему как можно ближе. Как будто одно его присутствие решает все проблемы. С ним не тяжело говорить, когда от всех хочется отгородиться и каждое сказанное слово ощущается испытанием. Его хочется обнимать, после того как весь день любое прикосновение казалось противным. Кажется, погружаясь в эти мысли, он снова засыпает и просыпается, за окном всё ещё темно. Леви предпринимает попытку выбраться из объятий, перевернуться, но Эрен только сильнее прижимается к нему, не давая этого сделать, в итоге его просто обнимают в ответ. По размеренному дыханию можно понять, что он спит и Эрен наслаждается этим моментом. Не хочется, чтобы наступало утро, не хочется никуда идти. Он так и не заснул, не известно, сколько времени прошло, перед тем как он услышал чужой будильник. Проходит несколько секунд и человек в объятиях замирает. Эрен не знает почему, но Леви на мгновение задерживает дыхание, после чего аккуратно тянется одной рукой к будильнику, а выключив звенящий механизм, возвращает её обратно. Он гладит спину, аккуратно перебирает волосы, а после Эрен чувствует поцелуй, оставленный с такой нежностью, что не получается сдержать себя, он ещё крепче прижимается к чужому телу. В этом моменте хочется раствориться.