Земля-1101: Искаженное Эхо

Прошла неделя с визита Локи. Неделя напряженного затишья, в течение которого Марк постепенно, как моллюск, начал осваиваться в своей новой раковине — Башне Ультиматума. Его статус медленно эволюционировал от «пленника-объекта изучения» до «проблематичного, но ценного актива». После прямого предложения Локи о союзе, Элизабет Старк, скрепя сердце, была вынуждена признать, что держать его в полной изоляции контрпродуктивно. Его знание мультивселенной было единственным их козырем против непредсказуемой богини. Его дни были заполнены не столько медицинскими тестами, сколько бесконечными брифингами. Он сидел в командном центре, окруженный голографическими проекциями врагов и союзников, и отвечал на вопросы. — Итак, этот Малекит Проклятый... в твоем мире он был мужчиной? — спрашивала Стефани, изучая изображение могущественного темного эльфа. — Да. И его магия была основана на Тьме. Он хотел погрузить вселенную во тьму, используя Конвергенцию. — Здесь это Королева Моргана, — вступала Элизабет, пролистывая досье. — Ее цели схожи. Но ее подход более... изощренный. Она предпочитает разлагать миры изнутри. Ваша информация, Стью, подтверждает некоторые наши догадки. Марк чувствовал себя живой энциклопедией. Это было унизительно и в то же время давало ему ощущение нужности. Он видел, как его слова влияют на их стратегию, как Стефани и Элизабет начинали смотреть на него не как на диковинку, а как на ресурс. Назар, появлявшийся эпизодически, сохранял нейтралитет, но его цепкий взгляд ничего не упускал. Вандал относился к нему с осторожной симпатией, иногда задавая вопросы о своей «зеркальной» версии с плохо скрытой тоской. Но настоящие перемены начались вечером на седьмой день. Марк, измученный очередным сеансом «воспоминаний», отправился в спортзал Башни — колоссальное помещение с тренажерами, которые выглядели как орудия пыток из будущего. Он нуждался в физической разрядке, в чем-то простом и примитивном, что могло бы отогнать призраки Локи и постоянное чувство потерянности. Зал был пуст, если не считать одну фигуру в дальнем конце. Тора. Она не использовала тренажеры. Она стояла в центре специально обозначенной зоны, покрытой укрепленным поликарбонатом, и... медитировала. Ее молот, «Громовержица», лежал перед ней на полу. Она была в простых тренировочных штанах и топике, который с трудом сдерживал мощь ее плеч и бицепсов. Ее золотые волосы были заплетены в толстую косу. Она дышала глубоко и ровно, и с каждым вдохом-выдохом по ее коже пробегали крошечные, почти невидимые дуговые разряды. Марк замер, наблюдая за ней. Это была не яростная воительница с площади, а сосредоточенная, могущественная сущность. Сила, исходившая от нее, была не разрушительной, а фундаментальной, как сила океана или грома. Он попытался пройти незамеченным к беговой дорожке, но его кроссовки скрипнули по полу. Тора открыла глаза. Ее голубой взгляд был чистым и безмятежным. — Марк Стью, — произнесла она, и ее голос, даже в тишине, звучал как отдаленный гром. — Ты пришел обрести силу? — Скорее... сбросить напряжение, — честно ответил он. Уголки ее губ дрогнули в подобии улыбки. — Напряжение — это признак жизни. Но сковывающая сила бесполезна. Подойди. Он повиновался, чувствуя себя карликом рядом с этим монументом из плоти и силы. — Ты знаешь меня из своих... комиксов, — сказала она, изучая его. — Каков я был там? — Сильный. Гордый. Иногда... слишком импульсивный. Но с добрым сердцем. Бог грома. — Бог, — она протянула слово, и в ее тоне прозвучала легкая насмешка. — Здесь я богиня. И это не просто слово другого рода. Это иная суть. Гром и молния — это не только ярость и разрушение. Это также жизнь, очищение, оплодотворяющая сила. Ты дрожишь. Марк не осознавал, что его руки слегка тряслись от накопленного стресса. — Прости. — Не извиняйся. Покажи мне свою силу. — Я... у меня ее нет. — У всякой живой твари есть сила. Прояви ее. Ударь меня. Марк отшатнулся. — Я не могу... — Я не прошу сразить меня. Я прошу показать то, что ты скрываешь. Гнев? Страх? Отчаяние? Преврати это в действие. Он сжал кулаки. Внутри него и вправду клокотало — страх перед этим миром, унижение от тестов, гнев на собственную беспомощность, смутное влечение к окружавшим его женщинам, которое он боялся в себе признать. С криком, который был больше похож на стон, он бросился вперед и нанес удар в ее живот. Это было словно ударить скалу. Боль пронзила его костяшки, но Тора даже не пошатнулась. Она просто смотрела на него, и в ее глазах не было насмешки, лишь понимание. — Плохо. Ты сдерживаешь себя даже в этом, — она положила свою огромную, но удивительно изящную руку ему на плечо. Ее прикосновение было обжигающе теплым, и он почувствовал легкий электрический трепет, пробежавший по его коже. — Сила требует принятия. Принятия себя. Своих желаний. Своих слабостей. Ее взгляд был пристальным, проникающим в самую душу. Он чувствовал, как его сердце бешено колотится. Она была так близко. Ее мощь, ее чистая, необузданная женственность hypnotизровала его. — Я... я не знаю, чего хочу, — прошептал он, задыхаясь. — Знаешь, — так же тихо ответила она. — Ты просто боишься этого захотеть. Ее рука медленно скользнула с его плеча на шею, большим пальцем касаясь его челюсти. Электрический ток между ними усилился, превратившись из легкого покалывания в ощутимый, волнующий разряд. Он видел, как ее зрачки расширились, в них отражалось его перекошенное от смеси страха и возбуждения лицо. Она наклонилась, и ее губы оказались в сантиметре от его. — Перестань бороться с эхом, Марк Стью. Начни слушать его. Их губы встретились. Это был не нежный поцелуй. Это был удар молнии. Мощный, властный, полный первобытной силы. Марк почувствовал, как по всему его телу разливается волна жара, а в висках стучит кровь. Он ответил ей с такой же яростью, впиваясь пальцами в ее мощные бицепсы. Она издала низкий, горловой звук, похожий на раскат грома, и прижала его к себе, и он почувствовал всю невероятную силу ее тела, сдерживаемую лишь ее волей. Внезапно она отстранилась. Дыхание ее было учащенным, по коже все еще бегали маленькие молнии. — Достаточно на сегодня. Урок окончен. Она развернулась, подняла свой молот и вышла из зала, не оглядываясь. Марк остался стоять, дрожащий, с распухшими губами и с умом, погруженным в хаос. Запах озона, ее кожи и его собственного пота витал в воздухе. Этот поцелуй стал прорывом дамбы. В ту ночь ему снились отрывистые, яркие сны. Тора. Стефани. Элизабет. Их руки, их губы, переплетенные в танце, в котором он был центром. Проснулся он с тяжестью внизу живота и с чувством стыда, смешанным с пьянящим anticipation. На следующее утро Элизабет вызвала его в свою личную лабораторию — святая святых, куда доступ был только у нее и изредка у Стефани. Помещение было завалено чертежами, прототипами и голографическими интерфейсами. — Стью, у меня для вас задача, — сказала она, не глядя на него, водя пальцами по проекции нового элемента брони. — Ваши... переживания. Эмоциональный всплеск во время вчерашнего... сеанса с Торой. F.R.I.D.A.Y. зафиксировала всплеск пси-энергии, совпадающий с вашим физиологическим возбуждением. Марк покраснел до корней волос. — Вы... наблюдали? — Я наблюдаю за всем в этой Башне, — она, наконец, посмотрела на него, и в ее глазах горел научный интерес. — И это интересно. Ваша связь с этой реальностью углубляется. Вы не просто пассивный наблюдатель. Вы начинаете резонировать с ней. На физиологическом и, возможно, энергетическом уровне. Она подошла к нему. Сегодня на ней был не костюм, а облегающий комбинезон из умной ткани, подчеркивавший каждую линию ее тела. — Мне нужны данные. Контролируемые данные. Локи пытается манипулировать вами через ваши страхи и желания. Я предлагаю изучить эти желания, чтобы понять их природу и обратить их в оружие. — Что вы предлагаете? — спросил Марк, чувствуя, как сжимается желудок. — Сеанс биологической обратной связи, — она указала на кресло, похожее на стоматологическое, с множеством датчиков. — Вы будете концентрироваться на определенных... образах и ощущениях. Я буду следить за вашими показателями. Мы составим карту вашей эмоциональной и физиологической реакции. Марк понял. Это была ловушка. Отказ означал бы, что он что-то скрывает. Согласие... согласие было бы самой опасной игрой. Он сел в кресло. Эластичные ремни мягко, но неумолимо зафиксировали его запястья и лодыжки. Элизабет надела на его голову легкий обруч с датчиками. — Расслабьтесь, — ее голос стал низким, почти ласковым, но в нем сквозила сталь. — И думайте о том, что вызывает у вас самый сильный отклик. О страхе. О гневе. О... влечении. Она отошла к панели управления. Свет в лаборатории притушился. Голографические экраны вокруг замигали, показывая его сердцебиение, мозговые волны, кожно-гальваническую реакцию. Марк закрыл глаза. Он пытался думать о чем-то нейтральном, но мысли неизбежно возвращались к вчерашнему. К губам Торы. К ее силе. Показатели на экране взлетели. — Интересно, — прозвучал голос Элизабет. — Продолжайте. Он попытался сменить образ. Представил себе Стефани — ее ясный взгляд, ее уверенность, ее обещание защиты. Но и это вызвало волну тепла и возбуждения. Его тело предательски реагировало, и датчики беспристрастно фиксировали каждую перемену. — Вы не одиноки в своих фантазиях, Марк, — тихо сказала Элизабет. Он открыл глаза и увидел, что она стоит рядом, изучая данные на планшете. Ее лицо было освещено мерцающим светом экранов. — Полиамория не является преступлением в этих стенах. При условии, что она... управляема. Она протянула руку и коснулась обруча на его голове. Ее пальцы слегка задели его висок. — А теперь поднимите планку. Представьте не просто поцелуй. Представьте прикосновение. Руки. Губ. Представьте, что вас касаются не одна, а... несколько пар рук. Сильных. Уверенных. Знающих, чего они хотят. Ее голос был гипнотическим. Он был ее пленником, подопытным, и в то же время ее слова разжигали в нем огонь, который он тщетно пытался потушить. Он представил. Руки Торы, твердые и обжигающие. Руки Стефани, сильные и нежные. И ее, Элизабет... ее пронзительный взгляд, ее тонкие, ловкие пальцы, способные создавать чудеса техники. Его дыхание перехватило. Он почувствовал, как ремни на запястьях впиваются в кожу, и это ограничение, эта беспомощность лишь подливали масла в огонь. Он был полностью в ее власти. — Прекрасно, — прошептала она, глядя на экран, где графики зашкаливали. — Энергетический резонанс усиливается. Ваша связь с реальностью становится прочнее. Ваши... желания... являются катализатором. Она наклонилась к нему, и ее губы оказались так же близко к его уху, как когда-то губы Локи. Но если Локи сулила хаос, то Старк предлагала нечто иное — контролируемое, технологичное погружение в самые темные уголки его psyche. — Я могу дать тебе больше, чем просто знания, Марк, — ее дыхание было горячим на его коже. — Я могу дать тебе опыт. Я могу создать симуляцию любого прикосновения. Я могу усилить каждое ощущение в тысячу раз. Мои нано-боты могут провести по твоей коже, имитируя прикосновение десятка пальцев... или язык богини грома... или твердую хватку солдата. Она коснулась его груди одним пальцем, и он почувствовал не просто прикосновение, а странное, вибрирующее ощущение, словно тысячи невидимых частиц танцуют на его коже. Это было невыносимо и потрясающе. Это был секс с использованием посторонних предметов, где самим предметом была передовая технология, управляемая ее разумом. — Хочешь испытать это? — прошептала она. — Хочешь узнать, на что способно твое тело, когда наука и желание идут рука об руку? Марк был на грани. Его тело кричало «да», в то время как разум пытался найти опору в морали, которая таяла, как лед под солнцем. Внезапно дверь в лабораторию открылась с тихим щелчком. — Бетти, ты вызывала... — на пороге стояла Стефани. Она замерла, увидев сцену: Марк, привязанный к креслу, с затуманенным взглядом и учащенно дышащий; Элизабет, склонившаяся над ним с видом хищницы, обнаружившей добычу. На лице Стефани мелькнуло множество эмоций: удивление, понимание, легкая тень ревности и... что-то еще, более сложное. Не осуждение, а признание. — Я, кажется, прервала, — сказала она, и ее голос был ровным, но в нем слышалась сталь. Элизабет выпрямилась, ее маска холодной аналитичности мгновенно вернулась на место. — Ничего важного, Стеф. Просто... эксперимент. Мы закончили. Она отстегнула ремни, освободив Марка. Он встал, дрожа, не в силах смотреть ни на одну из них. — Марк, — позвала его Стефани. Ее взгляд был мягким, но в нем читалась непреклонность. — Пойдем. Тебе нужно отдохнуть. Настоящий отдых. Он молча последовал за ней, чувствуя на себе пристальный взгляд Элизабет. Выйдя в коридор, Стефани не повела его в его апартаменты, а привела в свою личную гостиную — комнату, более уютную, чем остальные помещения Башни, с книгами, мягким диваном и видом на залив. — Сядь, — сказала она. Он сел. Она принесла ему стакан воды и села рядом. — То, что происходит с тобой... это нормально. Ты в состоянии сильнейшего стресса. Ты одинок. И тебя окружают... — она запнулась, подбирая слова. — ...очень сильные личности. Тора видит в тебе диковинку и возможного союзника. Элизабет — научную загадку. А Локи... игрушку. — А ты? — спросил он, набравшись смелости. — Кем ты меня видишь? Стефани внимательно посмотрела на него. — Человеком. Которому нужна защита. И который, возможно, нуждается в чем-то большем, чем просто защита. — Она помолчала. — Я провела большую часть своей жизни в одиночестве, даже будучи частью команды. Я понимаю эту жажду... связи. Но то, что предлагает Бетти... ее технологии... это не настоящая связь. Это симулякр. — А что есть настоящая связь? — прошептал он. Она медленно, давая ему время отстраниться, поднесла руку к его щеке. Ее прикосновение было совершенно иным — не обжигающим, как у Торы, и не технологично-вибрирующим, как у Элизабет. Оно было теплым, живым, невероятно настоящим. — Это, — просто сказала она. И она поцеловала его. Это был не поцелуй ярости, как у Торы, и не поцелуй соблазна и контроля, как у Элизабет. Это был поцелуй обещания. Обещания безопасности, понимания и чего-то настоящего, что зарождалось между ними в этом безумном мире. Когда они разошлись, в ее глазах он увидел не только доброту, но и пробудившуюся страсть. И понимание. Понимание того, что он не будет принадлежать только ей. И, возможно, ее это не пугало, а лишь заставляло желать дать ему ту искренность, которую не могли дать другие. — Теперь иди, — тихо сказала она. — И подумай, чего хочешь ты. Не то, что диктуют тебе твои страхи или их желания. А чего хочешь ты. Марк вернулся в свою комнату. Его ум был переполнен. Губ Торы. Голос Элизабет. Прикосновение Стефани. Он был полем битвы, и каждая из этих невероятных женщин занимала свои позиции. И где-то в тени маячила улыбка Локи, обещая самый опасный и сладкий яд. Он стоял перед выбором. И этот выбор заключался не в том, чтобы выбрать одну из них. Выбор заключался в том, готов ли он принять сложность, риск и невероятную интенсивность того, что они, все вместе, могли ему предложить. И готов ли он заплатить за это цену.