Пять аккордов

Коридор Второго этажа в этот час напоминал заброшенный туннель, где гул голосов, не находя выхода, затихал и растворялся в пыльной полутьме, оставляя после себя ощущение тревожной пустоты. Клюв катил чуть впереди, напевая себе под нос, чтобы заполнить пространство чем-то живым. Стук подошв за его спиной внезапно оборвался. Клюва дёрнуло словно от удара — сработало то самое звериное чутьё, годами отточённое в драках и стычках. Он резко затормозил, с противным скрипом резины разворачивая коляску на месте. Безликий, шедший следом, застыл как истукан. Клюву это не понравилось. Поза друга выглядела жутко неестественно: спина прямая, как струна, руки плетьми висят вдоль тела, а голова склонена так, будто он прислушивался к невидимому собеседнику. Протез смотрел в пустоту. Клюв готов был поклясться, что за белым пластиком сейчас не было живого взгляда — только стеклянная муть. В нос ударил резкий, тошнотворный запах болотной тины и гниющих листьев. Клюв скривился. Эта мерзкая вонь не принадлежала коридору. Она просачивалась из щелей реальности, что означало только одно. — Эй! — рявкнул Клюв. Безликий даже не шевельнулся. Вместо этого медленно, как во сне, шагнул в сторону. Прямо к стене, на которой струились старые рисунки и надписи. Клюв видел лишь кривые строчки чьих-то стихов и граффити. Но он прекрасно понимал: для Безликого эти линии сейчас изгибаются, превращаясь в сплетение ветвей, а трещины в краске становятся тропами, ведущими прямиком в Лес. Паника обожгла внутренности. Если он шагнёт туда, сквозь нарисованную дверь, то вернётся — если вообще вернётся — куском мяса. — Чёрта с два! Клюв рванул обода колёс, наплевав на стёртые пальцы. Расстояние сокращалось мучительно медленно. Воздух вокруг друга будто загустел, превратившись в кисель. Подлетев вплотную, Клюв сорвал с шеи свои массивные наушники. Провод запутался в воротнике, он дёрнул его со всей дури. Безликий уже занёс ногу для шага в никуда, и дотянуться до него сидя было невозможно. Клюв упёрся ладонями в подлокотники. Стиснув зубы, он рывком подбросил тело вверх, заставляя непослушные ноги принять вес. Коляска под ним опасно качнулась, теряя равновесие, одно колесо оторвалось от пола. Мир накренился. Балансируя на дрожащих руках, Клюв неуклюже нахлобучил наушники прямо поверх протеза Безликого и, падая обратно в кресло, успел вдавить кнопку на плеере. Щёлк. Коляска с грохотом приземлилась на все четыре колеса, лязгнув металлом. Клюв не слышал музыки, но он почувствовал её вибрацию. Безликого передёрнуло. Он схватился за голову, словно получил физический удар, и согнулся пополам. Клюв тут же вцепился в его рукав мёртвой хваткой, гася инерцию. Запах гнили стал невыносимым, до рези в глазах, будто само болото сопротивлялось, не желая отдавать добычу. Но эта «странная музыка», которую в Доме никто не понимал, сейчас сработала как дефибриллятор. Громкость была выкручена на максимум — так, чтобы заглушить любой шёпот Изнанки. — Только попробуй свалить! Слышишь барабаны?! Слушай их, мать твою! — заорал Клюв ему в лицо, перекрикивая звенящую тишину иной реальности. Безликий качнулся. Ноги его подогнулись, и он всей тяжестью рухнул Клюву на колени. Тот лишь выдохнул сквозь зубы — удар вышел тяжёлым, в бёдрах стрельнуло болью, — но рук не разжал. Он прижимал друга к себе, чувствуя, как того колотит крупная дрожь. Секунды тянулись бесконечно. Но постепенно тошнотворная вонь сырости начала отступать, сменяясь привычным, родным запахом столовки и табака. Стены перестали рябить. Изнанка неохотно отползла, огрызаясь шелестом веток, который тут же потонул в гитарном рёве Sanity Falls. Безликий завозился, медленно стягивая наушники на шею. Оттуда всё ещё доносилось яростное жужжание соло. — Ты… — еле прохрипел Безликий, как после долгого крика. — Чуть перепонки мне не вынес. — Скажи спасибо, что не мозги, — огрызнулся Клюв, чувствуя, как дрожат собственные мышцы после рывка. — Ещё бы шаг, и я бы тебя за ноги из болота вылавливал. Ты опять позеленел весь, придурок. Безликий с трудом выпрямился, опираясь на плечо Клюва, и встал на ноги. Клюв внимательно всмотрелся в прорези его маски. Взгляд там был мутным, но уже осмысленным. — Лес… оказался слишком близко, — прошелестел Безликий, осмысливая реальность и пытаясь объяснить своё поведение. — Sanity Falls ближе, — отрезал Клюв. Безликий сделал неуверенный шаг, но провод наушников натянулся, дёрнув Клюва за карман джинсов. Музыка запнулась. — Стой, — Клюв чертыхнулся, запуская руку в карман. — Оторвёшь сейчас нахер. Он выудил увесистый кассетный плеер — потёртый кирпич, перемотанный изолентой, — и протянул его Безликому. — Держи сам. А то поводка не хватит. Безликий принял тёплый от чужого тела аппарат, крепко сжав его в ладони, как талисман или оружие. И посмотрел на Клюва. В этом повороте головы было больше чувства благодарности, чем в любых словах. — Спасибо, — тихо выдохнул он. — Я… немного заплутал. — Бывает, — Клюв махнул рукой, пряча неловкость и страх, который всё ещё холодил спину. Он кивнул на поворот коридора, откуда доносились чьи-то приближающиеся голоса: — Всё, погнали отсюда. А то сейчас Табаки вырулит и увидит, как мы тут милуемся посреди коридора. Потом такую балладу сочинит, что вовек не отмоемся. Знаешь же его. Безликий издал звук, похожий на смешок, и прижал плеер к груди, как самое драгоценное сокровище. — Знаю. Клюв толкнул колёса, чувствуя, как напряжение в плечах наконец отпускает. Рядом, шаркая кедами, брёл Безликий, а из наушников на его шее доносился яростный грохот, который теперь звучал как сердцебиение, одно на двоих.