Тяжело быть девушкой будущего врача

      Типичный уютный вечер не предвещал ничего плохого. Рюджин валялась на кровати, утопая в многочисленных подушках, уже почти засыпая под монотонное бормотание персонажей фильма в ноутбуке, пока Йеджи нервно ёрзала рядом. Такие моменты и правда были драгоценны: Йеджи со своей учёбой на медфаке едва ли могла выкроить свободный вечерок, посвящая его исключительно Рюджин — и то, такие вечера часто превращались в отработку теоретических знаний будущего терапевта на практике. Рюджин не то чтобы жаловалась, ведь старшая её не заставляла, всегда готова была принять её отрицательный ответ и провести время за каким-нибудь другим занятием, но Шин добровольно соглашалась быть её манекеном, куклой для манипуляций. Она героически терпела, когда Хван разрисовывала её тело маркером, обозначая кости, мышцы или сосудистую систему, или когда начинались их «ролевые»: Йеджи в роли врача в белом халате и Рюджин в виде больной пациентки. Хотелось конечно, чтобы такие «ролевые» действительно перетекали во что-то более горячее и интересное, чем простое втыкание в потолок, пока будущий врач считает её число дыхательных движений или пульс, благо, Йеджи за все мучения младшей после благодарила обнимашками и поцелуями, виновато ластясь, как котёнок.       И сегодня, как уже успела обрадоваться Рюджин, старшая не была намерена превращать её в мумию, практикуя техники перевязки — как минимум потому, что цикл по хирургии закончился пару дней назад, ведь Йеджи гордо хвасталась своим «отлично» по зачёту. Вот только когда время клонило к ночи, Шин наконец заметила лёгкое напряжение, витающее вокруг возлюбленной; как Хван периодически уходит в свои мысли, не замечая ничего вокруг, как поджимает губы в тонкую полоску, как теребит уголок подушки и особо не вникает в суть фильма, витая в своих серых облаках. Тогда Рюджин придвинулась к ней ближе, кладя ладонь на её спину и зарываясь носом в распущенные каштановые волосы, замирая в области шеи, как бы задавая немой вопрос: «Что тебя беспокоит?».       Йеджи как-то слишком виновато опустила голову, продолжительное время сохраняя молчание, а после перевернулась с живота на бок, ловя вопросительный взгляд младшей. Вздохнула обречённо, ставя уже никому не интересный фильм на паузу, и тихо-тихо произнесла, будто опасаясь, что её сочтут сумасшедшей и сбегут подальше:       — Это наверно прозвучит очень странно… не знаю, насколько это нормально, но… я бы хотела провести кое-какое обследование на тебе… там ничего такого не будет, просто пропальпирую кое-что и всё…       — Джи, — мягко улыбнувшись и подцепив подбородок старшей, прошептала Рюджин, заглядывая ей в глаза. — Ты прекрасно знаешь, как я терпеть не могу уколы, но при этом позволила тебе взять у меня кровь из вены. Я позволяла тебе разрисовывать меня полностью, превращая в живое анатомическое пособие, хоть потом еле-еле отмылась от твоих художеств, — Йеджи слегка покраснела, вспоминая, как они вдвоём дружно скребли кожу ворчащей Рюджин с нарисованными костями, и как потом старшая почти не отлипала весь остаток дня, стараясь зацеловать каждую пострадавшую клеточку Шин. — И после всего этого ты думаешь, что я смогу тебе отказать в чём-то? Просто скажи, что мне делать, ты же знаешь, что я вся твоя.       Она едва ощутимо коснулась кончика носа старшей губами, умиляясь с того, как та забавно сморщилась в ту же секунду. Йеджи всего на секунду подалась очарованию девушки, расплываясь в счастливой, благодарной улыбке; но тут же вновь стушевалась, заламывая пальцы от неловкости.       — Ну… тебе нужно будет просто лечь на спину… — А в чём заключается твоё обследование? — Шин не спешила отстраняться, выводя пальцем узоры на талии Йеджи и щекоча своим дыханием её тёплую кожу у уха.       Хван громко сглотнула, сжав ткань подушки до побеления костяшек, и едва выдавила из себя писклявым и хриплым от смущения голосом:       — Я… мне бы… прощупать твою матку…       Рюджин очень медленно отстранилась, наблюдая за тем, как взгляд старшей мечется по комнате, в отчаянной попытке не пересекаться с внимательными глазами Шин. Та усмехнулась, падая на спину и задирая футболку, обнажая плоский животик:       — Из-за этого ты так разнервничалась? Боги, да щупай сколько влезет.       — Т-ты не так меня поняла, — Йеджи прикрыла пылающее лицо ладошками, прикладывая невероятные усилия, чтобы не запищать от сжигающего её смущения. Шин выгнула бровь недоумённо, уже готовая приспустить домашние штаны, чтобы длинные тонкие пальцы могли прикоснуться к низу её живота. Просьба конечно показалась немного странной, но она не выходила за рамки их «учебной программы», и видя, как Йеджи готова головой об стенку биться, Рю поняла, что всё не так просто, как она, далёкая от медицины, могла предположить. — Прощупать надо… изнутри.       Мозг отказался выстраивать картинку, и Рюджин недоумённо, с удивительным спокойствием, просто смотрела на ёрзующую Хван, хлопая ресницами. «Изнутри»? Что ещё значит «изнутри»?       Йеджи, видя её полное непонимание, сжалась в комочек, словно стараясь стать меньше. Она пробормотала что-то невнятное, но потом, собравшись с духом, выпалила на одном дыхании, глядя в куда-то в пустоту:       — Ну… грубо говоря… мне нужно будет засунуть в тебя свои пальцы, — она криво усмехнулась, выдавая свою нервозность, которая и без этого уже кололась в воздухе. — Это… просто научный интерес… практика ещё не скоро будет, а там нас навряд ли допустят к осмотру пациентов, а мне же надо знать, какого это вообще, набить руку, так сказать… — последние слова вырывались из неё уже почти с отчаянием, будто Йеджи пыталась оправдаться перед Шин, перед собой и перед всем миром.       Воздух вытеснился из легких Рюджин, и горячая волна то ли стыда, то ли шока, то ли предвкушения подступила к её лицу. Это уже выходило за рамки их невинной игры в доктора, превращаясь во что-то более личное, интимное, сокровенное… видя, как пылают глаза Хван не только от смущения, но и от невероятной тяги к знаниям, жадного стремления изучать организм человека, чтобы потом лечить все болезни, Рюджин просто молчала, пытаясь переварить поступившую информацию. Ну конечно, она же могла предположить, что рано или поздно такая просьба прозвучит — ведь слова Джи о том, что у неё начался цикл по гинекологии, не могли сулить ничего хорошего. Вот только Шин не придала тогда особого значения этому факту, видимо, слишком залюбовавшись широчайшей улыбкой старшей, когда та делилась своими первыми впечатлениями о преподавательнице и вводном занятии.       Плечи Йеджи, и без того напряжённые, сжались ещё сильнее, и та готова была уже тактично отступить (то есть сбежать), отшутиться и навсегда забыть эту безумную идею, делая вид, что никогда не озвучивала подобное. Но её глаза широко распахнулись, когда младшая, превозмогая комок в горле, тихо спросила:       — И как это… делается?       Хван ожидала услышать твёрдое «нет», обвинения в глупости и язвительные шуточки, потому ей потребовалось добрых пять секунд, чтобы поверить, прокрутить в своей голове эту фразу ещё раз, осознать и удивиться ещё больше. Она приоткрыла рот, глупо уставившись на Рюджин, что постукивала пальцами по собственному бедру в ожидании ответа. Внешне, она выглядела непробиваемой скалой со слегка покрасневшими щеками, а на деле же внутри настоящий ураган прошёлся. Идея была… и правда странной, но почему-то интригующей. Такой ролевой, где Йеджи играет гинеколога у них ещё не было — почему бы не попробовать сейчас?..       — Э… — Хван немного запаниковала, видимо от переизбытка эмоций позабыв, как пользоваться мозгом, и метнувшись к столу, где были разбросаны конспекты и лекции, дрожащими пальцами начала перебирать листы, приговаривая что-то неразборчивое себе под нос. — В-вот… «…большим и указательным пальцем левой руки раздвинуть большие и малые половые губы… средним и указательным пальцами правой руки войти во влагалище… тыльная сторона ладони упирается в промежность… исследовать состояние влагалища, затем, подведя их под матку…»       Она запиналась, хаотично металась взглядом по листу, хотя Рюджин была уверена, что Йеджи знала алгоритм и без шпаргалки. Шин медленно моргала, чувствуя лёгкое оцепенение; слова, произнесённые старшей, как фоновый шум раздражали барабанные перепонки, а их смысл терялся где-то на пол пути до лобных долей мозга Шин. Она дослушала сумбурную речь девушки, и когда та неловко замолчала, едва ли не разрывая лекцию в своих вспотевших ладонях, лишь кивнула, произнеся:       — Хорошо.       — Что? — пискнула Хван, рискнув взглянуть на возлюбленную.       — Если тебе это правда надо… — Рюджин смущённо кашлянула, почесав затылок, — то почему бы и нет… то есть, если мне за это положена особая награда, то делай со мной, что хочешь.       Тишина, воцарившаяся в комнате, была неловкой, в какой-то степени даже напрягающей. Йеджи первая встрепенулась, подскакивая с места, и не находя себе места, метнулась в ванную, перед этим бросив, пряча свои красные уши:       — Тогда… тогда сходи в туалет для начала…

***

      Рюджин спустя пару минут вернулась в комнату в опустошённом состоянии, замирая на пороге и видя следующую картину: шторы были плотно закрыты, не допуская даже малейшей щёлочки для подглядывания, хоть квартира и находилась на девятом этаже, свет с потолка освещал даже самые тёмные уголки, на столе стояла аптечка (зачем?), баночка с вазелином и антисептиком, а Йеджи, вооружённая до зубов, уже ожидала свою «подопытную», поправляя медицинскую маску и натягивая латексные перчатки.       — Всё настолько серьёзно? — только и смогла выдохнуть Рю, оценивая обстановку.       — А что ты хотела? — пробурчала Хван, старательно делая вид, что изучает состав антисептического раствора, а после брызгая его на руки, растирая. Она робко взглянула на застывшую девушку, и хоть под маской и не было видно, но наверняка сильно прикусила губу. — Снимай низ и ложись на спину. И… ноги раздвинь.       — О, так мы без прелюдий?       Шин стушевалась, поднимая руки в сдающемся жесте, когда грозный взгляд разъярённого хомяка вонзился ей в самое нутро, и ворча себе под нос, прошлась к кровати и стянула штаны. Пока Йеджи стояла к ней спиной, пытаясь открыть баночку с лубрикантом, Рю помешкала ещё чуть-чуть, смотря на свои стройные оголённые ноги, и нехотя, будто преодолевая какой-то внутренний барьер, стянула и трусики, оставаясь в одной оверсайз футболке, прикрывающей её невинность до половины бедра. На кровати откуда-то взялась одноразовая пеленка голубого цвета, и не долго думая, младшая расстелила её на кровати, с которой предусмотрительно было убрано всё лишнее, садясь голой попой в ожидании. Йеджи, как и обычно, к мелочам отнеслась со всей серьёзностью, и ещё раз обработав перчатки на всякий случай, повернулась к Рюджин. Та неловко отвела взгляд в сторону, заинтересовавшись полкой с книгами. Девушки, конечно, занимались сексом, и Йеджи не раз оказывалась между её бёдер, но в таком контексте Рю раздвигала ноги впервые…       Йеджи кашлянула, сжимая дрожащие ладошки в кулаки, и произнесла, голос неожиданно прозвучал более глухо и сдавленно, чем планировалось:       — Может… может свет выключим, а ночник оставим?       — Решай сама, ты же включала, — Рюджин пожала плечами, но заметно расслабилась от этого предложения. Ну, с включённым светом такими смущающими вещами заниматься действительно было бы не просто…       Хван кивнула, быстренько переместившись к двери и локтём нажимая на выключатель, ненадолго погружая комнату во тьму — Рюджин быстро скоординировалась, включая настольную лампу на прикроватной тумбочке. Обстановка стала чуть-чуть интимнее, но так было даже лучше.       Наконец, Йеджи взобралась на кровать, вставая на колени перед младшей, что всё ещё находилась в сидячем положении. Чувствуя, как сердце ускоряет ритм, а лицо начинает пылать, Рюджин медленно, будто все её мышцы сковала внезапная тяжесть, легла на спину, пододвигаясь тазом ближе к Йеджи — когда та согнула её ноги в коленях, разводя в стороны сильнее, Шин невольно вздрогнула, впившись в нижнюю губу зубами. Не зная, чем занять руки, она просто схватила подушку, прижимая её к груди, как щит, чтобы сердце ненароком не выпрыгнуло наружу, пробивая грудную клетку. Йеджи шумно дышала, возможно из-за маски, и Рю одним глазком мимолётно взглянула на её дрожащие пальцы, что набирали лубрикант.       — Мы же раньше и без смазки обходились как-то, — попыталась она усмехнуться, но невольно смутилась сама же, вместо того чтобы разрядить обстановку.       — Потому что в этом не было необходимости, — сосредоточенно произнесла Джи, пододвигаясь на коленях ближе и кладя левую руку на коленку младшей. — При возбуждении у женщины из бартолиновых желёз у входа во влагалище выделяется естественная смазка, что и облегчает… проникновение, — её голос наконец перестал дрожать. Видимо, смущение уступило место научному интересу и профессионализму Хван, с которым она всегда приступала к любому делу. — А сейчас ситуация не то чтобы подходящая, потому и приходится использовать лубрикант. Я же не хочу сделать тебе больно.       Рюджин понимающе угукнула, упираясь взглядом в потолок, и снова вздрогнула, слегка отрывая таз от кровати, когда густая субстанция коснулась входа. Она громко втянула воздух в лёгкие, честно пытаясь дышать, когда пальцы начали размазывать лубрикант по её промежности, а после, когда Йеджи следуя алгоритму, одной рукой развела половые губы и другой скользнула внутрь, её собственные пальцы так сильно сжали подушку, будто собираясь разорвать её. Ощущения были… другими, хотя казалось, что Рюджин не привыкать к пальцам Хван внутри себя. Это совсем не то, это отличалось от секса, когда её тело, разгорячённое страстью и ласками, само охотно принимало Йеджи в себя, и тогда не было места стыду и смущению. Сейчас же её ноги дрожали и лицо заливала краска вовсе не из-за желания; в животе не стягивался узел, а проникновение внутрь ощущалось не как акт любви, а совсем иначе. В целом, а что Рюджин ожидала? Они всё-таки сейчас не сексом занимались, а закрепляли теорию практикой.       Наконец, спустя томительные несколько секунд, что показались Шин вечностью, старшая вела свои пальцы полностью, слегка поворачивая их в ней. По телу прошлась волна дрожи, но Рюджин героически не подавала виду, тщетно пытаясь представить, что она сейчас лежит в гинекологическом кресле в больнице и перед ней не её любимая девушка, что выглядит очень даже сексуально с сосредоточенным лицом, а какая-нибудь другая женщина, врач-гинеколог, чтобы не дай господь не завестись. Хотя, казалось бы, что её сдерживает?       — Как… ощущения? — хрипло спросила Йеджи, перемещая свою левую руку над лобком младшей и надавливая. Не то, чтобы приятно, но и не больно.       — Зашибись просто, — пробурчала та в пустоту, игнорируя случайное прикосновение к чувствительной точке внутри.       — Если будет больно — говори, хорошо? — пальцы старшей прошлись по низу живота, видимо, пытаясь оценить размер и форму матки, и Рюджин лишь кивнула, сглатывая вязкую слюну.       — А если будет приятно?       — Об этом можно и промолчать, — без капли смущения произнесла Йеджи, в очередной раз надавливая на живот и поворачивая пальцы внутри. — Ты же, надеюсь, в лицо врачу так не шутишь?       Рюджин лишь угрюмо насупилась, чувствуя себя ребёнком, которого только что мягко отчитали. В моменте она даже расслабилась, пока Йеджи продолжала своё обследование, не замечая, как тяжелеет её дыхание и как пальцы на ногах подгибаются. В моменте, когда подушечки старшей вновь коснулись той самой точки, Шин несдержанно промычала, слегка прогибаясь в пояснице, и только когда Джи замерла, удивлённо уставившись на неё, осознала, что натворила.       Йеджи сохраняла молчание, наполовину вынимая пальцы, снова срывая с пухлых губ тихий стон, вгоняя младшую в ещё большее смущение. Та нахмурилась, глядя в сторону, будто пытаясь сделать вид, что ничего не произошло, но огонь внутри медленно, но верно разжигался всё сильнее. Когда Хван наконец тихо проронила, Рю готова была взвыть от возмущения, поражаясь невинности своей девушки:       — Ты… ты у гинеколога тоже так реагируешь?       — Ну конечно же, блять, — прошипела Рюджин не со зла, приподнимаясь на локтях. — Я ж со всеми гинекологами города сплю, чтобы заводиться от одного их касания. Твои пальцы буквально во мне — ты серьёзно думала, что напялив маску и перчатки это создаст обстановку больницы и я не буду думать о том, как же хочу, чтобы эти самые пальцы прямо сейчас трахнули меня?       Йеджи недоумённо хлопала глазами, смотря на пылающее лицо младшей, смущение которой окончательно отступило, оставив после себя лишь легкое негодование и возбуждение. Медленно выдохнув, та свободной рукой стянула маску с лица, обнажая хитрую ухмылку, от которой у Рюджин перехватило дыхание и мурашки прошлись по загривку. Мягко толкнувшись вперёд и наконец полностью выйдя из Шин, она подалась вперёд, к её губам.       — Я тебя услышала, — прошептала Хван, прижимая большой палец к клитору и срывая очередной стон. Бёдра Рюджин сами двинулись навстречу, когда длинные пальцы вновь скользнули внутрь — но уже не с диагностической целью, а чтобы доставить удовольствие. — Ты же просила особое вознаграждение, да? Думаю, ты его заслужила.       Она украла мимолётный поцелуй с губ младшей, тут же отстраняясь, довольствуясь разочарованным вздохом. Рюджин закатила глаза, со всей силы хватаясь за одеяло, когда старшая начала наращивать темп, уже не стесняясь своих громких звуков, извиваясь от стремительно нарастающего возбуждения внизу живота. Йеджи коротко усмехнулась, не сводя томного взгляда с покрасневшего лица Шин, зубами подцепив перчатку на левой руке и стягивая её, отбрасывая в сторону. Рюджин вздрогнула, когда почувствовала тепло чужой кожи, а не гладкий латекс, позволяя скользить ладонью по своему животу, талии, пробираясь под футболку к груди, нежно сжимая.       — Йе… Йеджи… — рвано выдохнула Шин, когда горячие губы коснулись её напряжённых мышц, поднимаясь выше к слегка выпирающим рёбрам, оставляя на них влажный след и яркую метку. Младшая запрокинула голову, позволяя той своевольничать уже на своей шее; прижиматься губами, чувствуя пульсацию артерий и вибрацию от очередных хриплых стонов, слегка проводить зубами, оставляя алеющие следы, тут же скрывая их под засосами, что расцветали на коже Шин с поразительной скоростью. Ловкие пальцы сжали твёрдый сосок, слегка оттягивая его, заставив Рюджин зашипеть и прикусить губу, руками обвив спину нависшей над ней девушки. — Я… ах…       — Что такое, детка? — с издевательской ухмылкой прошептала Хван, обводя ушную раковину языком, тут же обдавая его своим дыханием — новая волна мурашек пробежалась по загривку, и Рю всхлипнула, не в силах выносить этот пожар в груди.       Рюджин приоткрыла веки, встречаясь с пылающим взглядом старшей — и едва не задыхаясь, слыша хлюпающие звуки после каждого толчка, бьющие точно в цель и заставляя младшую чуть ли не срываться в тёмную бездну, пробормотала из последних сил, в конце срываясь на сладкий стон:       — П-поцелуй меня…       Йеджи расстянула губы в улыбке, нежно убирая влажные прядки со лба девушки, и прежде чем дать ей желанную разрядку, прошлась поцелуями по её скулам и подбородку, произнеся:       — Конечно, дорогая.       На одно мгновение всё тело Шин напряглось, а ощущения сконцентрировались в одной точке, и вместе с фейерверком в голове она содрогнулась в сильном оргазме, заглушаемая мягкими губами Джи, что бесцеремонно заткнула её поцелуем. Её язык вторгся в чужой рот, сталкиваясь с языком Шин, и растягивая удовольствие неторопливыми движениями. Когда Рюджин обмякла, раскинувшись на постели звёздочкой и пытаясь отдышаться, Йеджи спустилась поцелуями к её груди, оставляя ещё парочку своих следов, и нарочито медленно вытаскивая свои пальцы, будто давая прочувствовать младшей каждой клеточкой опустошение, собрала подушечками прозрачную смазку, задумчиво размазывая по половым губам, после осматривая руку, что всё ещё была в синей перчатке.       Рюджин определённо требовалось время, чтобы прийти в себя после такого, потому до неё не сразу дошёл смысл слов Йеджи, когда та, стянув латекс с ладони, отшырнула его на пол, и с довольной улыбкой оглядывая свою «пациентку», произнесла:       — Могу поздравить, ты в полном порядке.       — А? — Шин слегка дезориентированно взглянула на девушку, что уже устраивалась у неё под боком, прижимая к себе. — В каком ещё порядке, я до сих пор отдышаться не могу.       Йеджи лишь рассмеялась, утыкаясь носом в влажный висок и едва ощутимо касаясь губами.       — Матка твоя в порядке, дурашка.       Рюджин, секунду потупив, едва ли не хлопнула себя по лбу, устало откидываясь на подушки и ударив хихикающую Хван в плечо.       — Блять, точно, я и забыла, с чего мы начинали, — она перевернулась на бок, поджимая ноги под себя, обнимая Джи в ответ. Вдруг она нахмурилась, пялясь в изгиб шеи, и подалась вперёд, с силой кусая, на что Йеджи громко ойкнула и отскочила от неё, протирая укушенное место. Рюджин приняла настолько суровый вид, насколько могла в своём положении, пробурчав: — Ну и что, доктор Хван, как назовёте свои услуги? «Вагинальное обследование с окончанием»?       Йеджи прыснула, забыв про своё возмущение, вот только Рюджин была серьёзна, как никогда, что сама же и подтвердила:       — Я не шучу! Ты теперь каждую вторую пациентку будешь ублажать подобным образом, или я одна удостоилась этой акции?       — Ты за это не переживай, — Джи стерла слезинку с ресниц, пытаясь удержать младшую в объятиях, пока та показушно надувшись, пыталась сползти с кровати. — Просто твой случай… мхм… весьма особенный. Вот и я прибегнула с особому методу лечения, — она хохотнула, когда чужая ладошка приземлилась ей на лицо, пытаясь заткнуть. — Ты мне лучше скажи, как я теперь отпущу тебя на приём к гинекологу, зная… какая ты чувствительная там?       Сдавленный, возмущённый звук заставил Йеджи вновь громко рассмеяться, прижимая к себе ворчащую девушку, что так настойчиво пыталась показать, что она вовсе не тает от ласк старшей и не подставляет своё лицо для её нежных поцелуев, сдерживая довольное мурчание. Вдруг старшая хитро прищурилась, отстраняясь.       — Ты так возмущаешься, как будто тебе не понравилось, — щипок за бок — и Йеджи вновь подскочила, забавно хмурясь. — Ах, значит и правда не понравилось, да? — Хван приподнялась на локте, и в её глазах, что скользнули по Рюджин с исключительно медицинским интересом, вспыхнули озорные огоньки. — Ну что ж… если пациентка недовольна качеством оказанных услуг, то значит, мне стоит пересмотреть методику лечения. И возможно, продлить курс.       — Продлить? — насторожилась Рюджин, улавливая в голосе Хван некую опасную нотку. Её показушное недовольство рассыпалось в прах, хоть та и пыталась сохранить лицо.       — Ну а как же, — со всей серьёзностью кивнула Йеджи, едва сдерживая смех в себе. Её пальцы пробежались по ребру младшей под футболкой, заставляя вздрогнуть. — Проведём повторный осмотр, только уже иным способом, с применением… хм… дополнительных методик обследования. А это, знаешь ли, может занять не час и не два. Возможно, даже ночи не хватит…       Её ноготки совсем чуть-чуть царапнули нежную кожу, и тогда вся строгость Рюджин растворилась в воздухе, будто её и не было. Она натянула невинную улыбку до ушей, притихнув в плече Хван, и больше не пыталась отстраниться ни на миллиметр, ластясь к ней и прижимаясь всем телом.       — Я вас поняла, доктор Хван, — произнесла она, ухмыляясь куда-то в шею старшей. — Только можно уточнить, какой способ вы примените в этот раз?       — Хм… — Йеджи приняла задумчивый вид, приставив палец к подбородку, устремляя взгляд куда-то в сторону и игнорируя приторно-сладкую улыбочку Рюджин, что водила носом по её шее. То, с какой коварностью она произнесла следующее, заставило Рю ужаснуться и отпрянуть от неё: — Знаешь ли, есть ещё ректальный метод пальпации внутренних женских половых органов… может, тебя такой вариант устроит?       Лицо младшей побледнело, казалось, она даже перестала дышать; медленно сглотнув, она одними губами прошептала, дабы не навлечь на себя ещё большей беды, но лишь вызвала взрыв хохота со стороны Джи:       — Ладно, всё, я молчу.       — Нетушки, тебе же не понравилось «вагинальное с окончанием», как я могу отпустить тебя неудовлетворённой?       — Йеджи! Забудь про это, мне всё понравилось!       Йеджи, наконец, сдалась. Всё ещё хихикая, она притянула перепуганную Рюджин обратно к себе, крепко обняв и уткнувшись лицом в её волосы.       — Так уж и быть, прощаю твои жалобы на качество медицинских услуг, — мягко прошептала она. — Но с одним условием.       Рюджин настороженно притихла, глядя на неё снизу вверх.       — Каким?       — Ты никогда больше не будешь притворяться, что тебе что-то не понравилось. Или наоборот, что понравилось, когда это не так.       Рюджин замерла, чувствуя, как по её щекам разливается тепло. Она прижалась к Йеджи, наконец-то полностью расслабившись. Тёплая улыбка тронула её губы, когда ладонь старшей прошлась по её затылку, приглаживая волосы.       — Только если ты пообещаешь, что ни за что в гинекологию не сунешься, когда в ординатуру поступишь.       — Я и не собиралась, — фыркнула Хван, прижимаясь губами к её лбу.       Когда обе уже погружались в дрёму, предусмотрительно накрывшись одеялом, Рюджин вдруг пробормотала сонно, заставив Йеджи громко прыснуть и затрястись от сдерживаемого смеха, обнимая свою грозную, ревнивую, но такую любимую «пациентку» ещё крепче:       — Серьёзно, если я когда-нибудь узнаю, что ты была в радиусе километра от женской консультации и имела доступ к пациентам… я лично проведу тебе ту самую ректальную пальпацию. Я хоть и далека от медицины, но поверь, очень быстро учусь.       — Хорошо, поверю на слово…