✨ Хороший финал ✨ (рерайт)

В глубине древнего эльфийского поместья, в огромном, мрачном зале, освещаемом лишь светом исходящим от большого скопления кристаллов скинта, напряжение висело в воздухе. Эграссель рассказав свою историю, принял решение, что единственный способ лишить Отца подпитки - это разрушить их связь. Он произнёс тихим, но исполненным непоколебимой решимости голосом: — Я принимаю решение умереть! Лололошка резко вздрагивает, его глаза выглядят испуганными. Внутри него что-то содрогнулось и забилось в панике. Ощущение, исходившее из самого центра его существа. " - Братья... Он сказал, что все междумирцы - братья..." Мысль пронеслась обрывками. Его рука, непроизвольно потянулась к груди, к тому самому месту, где находилась его искра. Она отзывалась на присутствие Эграсселя незнакомой, но такой до боли родной вибрацией и тёплой волной, что разливалась по всему телу, напоминая о чем-то давно утраченном... В этот миг перед ним был тяжелый выбор. Убить своего лучшего друга, которого он даже не помнил или хотя бы попытаться найти способ спасти его. " - Почему я чувствую так много? У меня же нет и проблеска воспоминаний... О нём, о себе... Но рядом с ним мне так уютно... Неужели вообще нет другого способа? Должен быть!" Одна только мысль о том, чтобы прислушаться к этим его словам и совершить непоправимое, ощущалась предательством. Друзья ведь тоже могут быть семьёй? А семью не предают... Нельзя было допустить его гибели! Нельзя позволить этому прекрасному лучику света погаснуть! Пальцы сжались в кулаки, костяшки побелели от напряжения. Ло поклялся себе, что сделает всё возможное, чтобы спасти Эграсселя, во что бы то ни стало! Он сделал шаг вперёд, его голос звучал твёрдо и непоколебимо: — Нет! Я найду способ освободить тебя! Эграссель, уже смирившийся со своим выбором, от такой неожиданности удивлённо распахнул глаза. В его взгляде, ещё мгновение назад полном обречённости, теперь отражалось смятение. В его голосе, звучавшем прежде тихо и спокойно, теперь слышалось отчаяние, непонимание и страх, не за себя, а за безопасность мультивселенной. — Ло! – произнёс он, голос его дрогнул. — Я знаю, что ты всегда и всем хочешь помочь, но не в этот раз. Пойми, это единственный способ! Другие просто не сработают! Ло покачал головой, его решимость ничуть не поколебалась. Слова Эграсселя лишь усилили его желание спасти своего давнего друга. — Ты не заслуживаешь такой жестокой участи! – слова прозвучали как клятва, высеченная в камне. Он не мог позволить себе поднять на Эграсселя руку. Не мог позволить чтобы Эграссель погиб, так и не познав вкуса жизни. Не мог смириться с этой несправедливостью. Джон стоял позади Ло, наблюдая за этой сценой, почти неслышно вздохнул. Его взгляд, скрытый за тёмными очками, был полон смесью скуки и безразличия. Он в привычной манере закатил глаза и приложил раскрытую ладонь к лицу, слегка покачав головой. — Альтруистичный идиот... Он не видел смысла вмешиваться и перебивать их. Зачем? Если Ло так хочется поиграть в героя, то кто Джон такой, чтобы вмешиваться? Пусть играет свою роль до конца! А Джон побудет зрителем и посмотрит на это представление, как на низкобюджетный фильм-мелодраму. Это, конечно, далеко ни его любимый жанр, слишком скучноватый и предсказуемый, но в условиях тотального упадка Архея выбирать не приходилось. Легким движением руки он создал из пустотной магии большой пакет с попкорном. Громкий, неприличный хруст первого кусочка оглушительно прокатился по мрачному залу. " - Судя по всему, спорить они будут еще долго." – безразлично подумал он. " - И что же ты придумаешь на этот раз, «О великий Лололошка?»" Тадмавриэль, взгляд которого был пустым, лишенным каких-либо эмоций, наблюдал за спором Лололошки и Эграсселя, словно он просто декорацией в этой постановке. О его присутствии как будто все забыли, или просто игнорировали, словно он был всего лишь частью интерьера, не заслуживающей внимания. " - Не обращайте на меня внимания… Я просто декорация." – пронеслось у него в мыслях. Его присутствие было ощутимо, но в то же время, его как будто и не было вовсе. Эграссель, поддавшись последнему порыву отчаяния и надежды, начал говорить. Он рассказывал о прошлом. " - Значит, вот как всё было... Я учился в одном университете вместе с Эграсселем? В эльфийском университете?" – Эта мысль казалась невероятной. Люди и эльфы? " - Видимо, в прошлом я и правда был очень умным...если смог поступить в эльфийский университет и мы даже стали лучшими друзьями." – на мгновение Ло представил себя моложе, без груза утрат и потери памяти, сидящим рядом с таким же молодым Эграсселем на деревянном мостике. И этот образ, рожденный чужими словами, отозвался в нем тихой, но такой родной нотой тепла. " - Мы получили искры в один день..." – слушая восторженный рассказ Эграсселя, Ло чувствовал горьковатый привкус. " - Жаль я ничего из этого не могу вспомнить. Я просто слушаю его, как будто он рассказывает о ком-то другом, будто-бы это не наши общие воспоминания, а только его. Почему у меня не получается вспомнить это? Мне как будто что-то мешает." – Он был невероятно рад тому, что Эграссель делился с ним своими воспоминаниями, ведь сейчас, многие пазлы его собственной, запутанной жизни начали складываться в единую, цельную картину. Сопоставив рассказ с тем, что он уже знал о «междумирце», коим, как выяснилось, был он сам, Ло ощутил уверенность, которой ему так не хватало раньше. Он почувствовал, как внутри него уже появляется план. Смутный, рискованный, но такой желанный. " - Задача будет не из лёгких... Но теперь я знаю намного больше." – Он в последний раз взглянул на Эграсселя. На его губах заиграла лёгкая, едва заметная улыбка, выражающая всю радость от осознания того, что он на верном пути. " - Я должен ему помочь. Я сделаю всё, что в моих силах!" Ло кивнул Эграсселю, как бы заверяя его в своих намерениях, а затем, словно собрав всю волю в кулак, резко развернулся, и вся мягкость в его чертах лица сменилась стальной серьезностью. — Джон, мы уходим! Джон, до этого с театральным интересом поглощавший попкорн, замер с поднесенной ко рту горстью. Его брови поползли вверх, выражая чистейшее, неподдельное недоумение. Но уже через мгновение, осознав, что момент требует действий, он, щелчком пальцев, растворил пачку с попкорном за ненадобностью. Он подошёл к Ло, который уже направлялся к так называемому выходу, наклонился к его уху и прошептал, чтобы его больше никто не услышал. — Ты ведь сам закрыл ту "дверь", как ты отсюда уходить собрался? Лололошка ответил так же тихо, но с непоколебимой уверенностью: — Ну я же как-то смог закрыть её, значит смогу и открыть также. — Вау, кто-то умнеет?! – Джон фыркнул, и в его голосе зазвучал откровенный, но почти уважительный сарказм. Ло протянул руку. Воздух перед ним затрепетал, зарябил, и наконец появился контур портала. Они быстро шагнули в сияние желтых искр, покидая поместье и закрывая за собой портал. На долго ли этого хватит?

***

Когда Ло и Джон покинули зал, Тадмавриэль, до этого момента остававшийся в тени, словно призрак, наконец подал голос. Его крик, пронзительный и полный злобы, разорвал тишину, эхом разнесясь по опустевшему помещению. — Эграссель, ты слышал это?! – вскрикнул Тадмавриэль, его голос был полон старой злобы и ненависти. — Он просто бросил тебя здесь и сбежал! Опять! Скажи, разве так поступают настоящие друзья?! Слова его, словно острые стрелы, были направленные в самое сердце Эграсселя. Каждая фраза, каждый слог, пропитанные ядом, стремились пронзить его душу. В них не было ни капли сочувствия, ни тени сожаления. В его голосе была лишь ледяная, уничтожающая все живое ярость выплескивающаяся наружу, словно яд. Лицо Тадмавриэля исказила гримаса презрения, губы кривились в злой усмешке, глаза сверкали, словно у хищника, выслеживающего добычу. Тадмавриэль не беспокоился о своём сыне, нет. Он был одержим другой целью, куда более важной, по его мнению. Он не хотел лишаться своей подпитки. Он до безумия не хотел видеть и чувствовать, как в уже потерявшем всякую мысль о счастливом будущем, хрупком сердечке Эграсселя, начала зарождаться маленькая, робкая крупица надежды. Он видел этот слабый огонёк в его глазах, слышал эту дрожь в его голосе, и это приводило его в бешенство. Тадмавриэль не мог позволить этому случиться. Он сделает всё, чтобы переубедить Эграсселя, чтобы разбить эту слабую, хрупкую веру в спасение, чтобы вернуть его в пучину отчаяния и смирения, в которой он пребывал столько времени, в которой он был под его полным контролем. Он не мог позволить этой надежде вырвать его из-под своей власти. Эграссель стоял неподвижно, его глаза были плотно закрыты, словно он пытался отгородиться от этих слов, что разносились по всему залу. Он напрягал все свои силы, пытаясь не слышать, не чувствовать, не впускать в себя ни единого слова, ни единой эмоции, исходящей от его отца. Его тело дрожало от внутреннего напряжения, но внешне он оставался невозмутим, нельзя дать понять отцу, что он боится его слов. Это всё лишь пустой звук. Больше нельзя верить ни единому слову. В глубине своей души, где теплилась надежда, Эграссель снова и снова повторял одну и ту же мысль, обращенную к своему другу: " - Ох, Ло, надеюсь ты знаешь, что делаешь..."

***

НЕМНОГО РАНЕЕ... Воздух на подступах к особняку был густым и едким. Земля была усеяна зараженными, медленно растворяющимися в фиолетовом тумане, но из сумрака за старыми деревьями всё ещё доносилось их хриплое дыхание и шелест волочащихся тел. Казалось, им не будет конца. Стоявший неподалеку молодой парень, Альфред, увидев что они вошли в тот особняк неверяще воскликнул. — Они... вошли туда? – его голос, полный ужаса и непонимания, пронзил воздух. — И... мы что, просто оставим их там? — А что мы ещё можем сделать? – Тяжело вздохнул Валин, его голос был глуховатым, но твёрдым. — Если они зашли, значит, им так надо. Нашей задачей было помочь Джону передать силу и развоплотить Ло. Мы её выполнили. — Да и магией они обладают нешуточной! Они справятся! – крикнул кто-то из толпы выживших, отбиваясь от твари, пытавшейся вцепиться ему в плечо. — Сейчас нам нужно идти в поселение и хоть немного отдохнуть. – Его голос дрожал, но в нем слышалась попытка убедить не только других, но и самого себя. Он с силой стряхнул с себя существо, и оно с визгом отлетело в сторону. — Что бы ни случилось там, внутри, последствия ударят по всем нам, и мы к этому должны быть готовыми. – Вслед за ним, поправляя на голове помятую шляпу, сказал Беренгарий. Гимлин, воспользовавшись краткой передышкой, бросил через плечо: — Долгорослик прав! Свое отпахали! Теперь надо ноги уносить, пока нас тут совсем не окружили! Бросая последние взгляды на мрачный фасад особняка, группа выживших начала отступать, продолжая отбиваться от нападающих зараженных.