Так хотел Король. А перед Королём все склоняются

В каменных объятьях мы

Друг другу ускоряем пульс

Забудем, что было до

Попробуй эту жизнь на вкус

***

Мир, где судьба сплетает души в невидимые нити, где каждый человек рожден с меткой, указывающей на его вторую половинку. Для большинства это было утешением, обещанием вечной любви. Для Дофламинго, короля Дресс Розы, это было проклятием. Его метка, изящный узор из розовых перьев, расположенная вдоль позвоночника на спине, пульсировала тусклым светом, напоминая о том, что где-то там, в этом хаотичном мире, существует тот, кто предназначен ему. Но Дофламинго не искал. Он презирал эту предначертанность и предпочитал брать то, что хотел, а не нуждался в чьем-то дозволении, даже если это было заложено природой. Трафальгар Ло не имел метки, но почему-то вечно его тянуло в сторону Дресс Розы. Вот уже тринадцать долгих лет, как нет с ним его любимого Кора-сана. Все эти годы Ло жил исключительно чувством мести, как ему казалось. Но чем чаще он нырял на разведку во владения Дофламинго, тем больше ловил себя на том, что это давно стерлось из его чувств и воспоминаний. Он, безусловно, тосковал по своему наставнику, но анализируя прошлое зрелым взглядом, он начинал понимать, что всё не так уж и однозначно. Поэтому мимолетная месть начала постепенно становиться планом, которому нужно было обрасти деталями и подробностями. И каждый раз, когда он видел хотя бы издалека Короля Дресс Розы, он понимал, что его план недостаточно готов к исполнению, тем самым оттягивая час икс. И вот, оставив свою команду подальше от острова, в безопасности, Ло снова ступил на брусчатку Дресс Розы, чтобы снова навести очередные справки, а в воздухе как будто бы заново запахло старыми ранами. Его пальцы сжали Кикоку — клинок будто шептал о мести, но в груди капитана Пиратов Сердца бушевало нечто иное. Дофламинго ждал его на балконе своих покоев. Как только нога Ло ступила на землю его острова, он это уже почувствовал. Его губы растянулись в привычной улыбке. Он всегда знал, когда Ло был здесь. Неужели мальчишка думал, что от короля можно что-то утаить? Эта их «игра» давно затянулась, пора внести в нее свои коррективы и, наконец, им встретиться лицом к лицу. Раз уж мир существует по законам родственных душ, то король волен сам выбирать того, кто ему по душе. К черту предначертания! — Снова один? — хохотнул Доффи, когда Ло наконец пересек порог его покоев. — Или твои призраки приплыли с тобой? Интересно, заметил ли Ло, что на всём пути до самых покоев короля ему подозрительно никто не попадался и не мешал?! Ло не ответил. Мысль, что он ищет Дофламинго только ради мести, всё больше казалась ему натянутой, как струна на лопнувшем инструменте. В глубине души он знал, что это не просто месть — это тяга, скрытая и неудержимая, как буря, которая затихла, но не ушла. — Ну что, пришел завершить то, что начал? — голос Дофламинго был низким, но довольно звонким. — Ты убил моего наставника, — возразил Ло, но его слова звучали неубедительно даже для него самого. Дофламинго рассмеялся и, развернувшись от окна к Ло, шагнул ближе. — О, как мило. Ты до сих пор цепляешься за эту сказку? Мы оба знаем, что ты здесь не ради мести. Ты здесь ради меня. Трафальгар почувствовал, как его сердце учащенно забилось. Он хотел возразить, но слова застряли в горле. Дофламинго был уже вплотную, возвышался над Ло огромной трехметровой скалой. — Ты всегда был моим, — сказал он, нависнув над Ло. — Просто не признавался себе в этом. Кикоку выпал из ослабевших пальцев, и капитан Пиратов Сердца понял, что сопротивление бесполезно. Он не мог пошевелиться, словно прикованный к месту невидимыми цепями. Они были как два магнита, притягивающих друг друга, несмотря на всю ненависть Ло, которая должна была их разлучить. — Я ненавижу тебя, — прошипел он, но его голос дрогнул. Дофламинго усмехнулся, вскинув руку и пригвоздил Ло к стене нитями на уровне своих глаз. Подошел вплотную. Его губы оказались в сантиметре от губ Ло. Тот был прижат к стене, нити впивались в его кожу, но не причиняли боли — скорее, это было похоже на плен, от которого он не хотел избавляться. Его дыхание сбивалось, грудь поднималась и опускалась, словно его легкие не могли осилить эту близость. — О, я знаю. Но это только делает игру интереснее. Дофламинго стоял так близко, что Ло видел его глаза через красные линзы и шрам, оставленный на память об ужасном детстве, которое испортили маленькому тенрьюбито, когда глупый папаша вытащил всю семью из комфортных условий, чтобы удовлетворить своё эго. Их губы почти соприкоснулись, напряжение между ними нарастало, как грозовая туча. Трафальгар почувствовал, как его разум помутнел, но он знал, что это только начало. — Скажи, что ты хочешь это, — Дофламинго звучал почти гипнотически. Ло закрыл глаза, его запястья, скованные нитями, сжались в кулаки. — Я… — он замолчал, его дыхание участилось. Дофламинго одарил его лукавой улыбкой, его губы наконец встретились с губами Ло. Это был поцелуй, полный ярости и страсти, словно два столкнувшихся шторма. Ло почувствовал, как его разум начинает тонуть, но он не сопротивлялся. Цепь сопротивления была разорвана. В этот момент на его запястье, словно выжженная клеймом, стала виднеться метка в виде стилизованного сердца с острыми краями. Он начал чувствовать эту связь, как холодный ветер, пронизывающий до костей. Ло сильнее сжал кулаки, пытаясь подавить дрожь, пробегавшую по его спине. Мягкие и горячие губы Дофламинго стирали последние границы здравого смысла… Он не хотел этого, не хотел чувствовать ничего, кроме ярости. Но эта метка на его запястье… она будто ожила, пульсируя в такт его сердцу, связывая его с тем, кого он должен был ненавидеть. А Дофламинго, как всегда, получил то, что хотел… Наконец король Дресс Розы отстранился так же внезапно, как и начал поцелуй. Дофламинго всегда был хозяином положения. Привычная самодовольная улыбка появилась на лице. Он провел пальцем по щеке Ло, оставляя легкий след, а затем отпустил свою добычу на пол. Ло отшатнулся, пытаясь судорожно собраться с мыслями. Губы горели, а метка на его запястье просто пылала, будто кто-то приложил на это место раскаленное железо. Она теперь напоминала об необратимости произошедшего. Он пришел сюда с планом, с жаждой мести, но все это рассыпалось в прах под напором чужой воли и… чего-то еще. Чего-то, что он не мог объяснить, но что теперь ощущал каждой клеткой своего тела. — Ты… ты не имел права, — прохрипел Ло, пытаясь вернуть себе контроль. Дофламинго лишь рассмеялся, его смех разносился эхом. — Право? В этом мире нет такого понятия, как «право», мальчишка. Есть только сила и желание. И я обладаю обоими. Он подошел к окну, любуясь видом на залитый солнцем город. — Ты думал, что твоя месть — это все, что у тебя есть? Как наивно. Месть — это лишь прикрытие для истинных желаний, которые мы так старательно прячем даже от самих себя. Ты думал, что искал покой для Росинанта, но на самом деле искал себя. И нашел. Здесь. Со мной. Ло смотрел на него, чувствуя, как внутри него борются противоречивые чувства: ярость, обида, но и… странное, пугающее притяжение. Метка на его запястье не только горела, но и всё больше пульсировала, словно живое существо, подтверждая слова Дофламинго. Он был связан. Связан с этим человеком, который разрушил его жизнь, но который теперь казался единственным, кто мог заполнить пустоту в его душе. — И я знаю, что это, — ответил Дофламинго. — Это начало. Начало нашей истории. Мы связаны, малыш Ло. Он подошел к Ло, снова нависая над ним, но на этот раз в его глазах не было прежней насмешки. Было что-то более глубокое, более опасное. — Ты думал, что можешь прийти сюда и просто убить меня? — сказал довольно тихо Дофламинго, его пальцы коснулись щеки Ло, но на этот раз скорее нежно. — Ты ошибался. Ты искал свою метку, Ло. И ты ее нашел.