Изнанка ставшая реальностью

Летние каникулы, по мнению Максин, наступили слишком быстро. Удачно сдав последние экзамены, ненамного, но удалось расслабиться и уделять больше времени куда более важным делам. Тренировки шли полным ходом, контролировать способности удавалось всё лучше, более тяжёлые предметы, дольше застывали в воздухе, Дастин, всё настаивал на попытках поднять машину, на что всегда получал отрицательный ответ. Билли взялся за вторую подработку в бассейне, соблазняя местных мамочек и поднимая выручку в кассе. Ребята пару раз наведывались, чем неимоверно раздражали юношу, как и милфы Макс, постоянно поправляющие купальник, и пытающиеся хотя бы на сантиметр, но приподнять свои обвисшие груди после вторых или третьих родов. Одной из главных новостей, так же стало и возвращение Одиннадцать из своего небольшого путешествия. Мэйфилд так и не удалось наладить с ней дружественный контакт, не сказать, что она расстроилась - правильнее сказать, что она вообще не расстроилась. Её волновало только то, чтобы девчонка не путалась под ногами и не создавала проблемы, и конечно не пыталась её убить. Ведь некоторые хмурые взгляды, которые приходилось ловить из-под кучерявой чёлки, напрягали и заставляли съёживаться, побуждая на автомате использовать собственный силы и избавиться от угрозы. Единственной отрадой оставались Билли, Уилл, Дастин иногда со своими нелепыми шутками и на удивление Стив. Последний взял за привычку наведываться к ним домой, вынуждая Харгроува сидеть за просмотром фильма и разборкой машин. Каждый приход сопровождался пакетом вкусняшек для Макс, в виде взятки, за то, что она сообщала, когда старший приходил домой с работы и предпочтения в музыке и жанрах кино, помогая найти общие точки соприкосновения. - Чувак, это же инцест! Из-за услышанного, Макс чуть не выронила тарелку с попкорном. Надеясь на то, что ей показалось. Иногда её посещали мысли о том, насколько вообще разумна её симпатия к Билли. Они не были кровными родственниками, но в глазах общественности являлись братом и сестрой, прожившими бок о бок долгие годы, хотя они ни разу не называли друг друга таковыми. Чем старше она становилась, тем чаще подобные мысли посещали голову, запуская очередные мыслительные процессы, вечно балансирующих на чаше весов о рациональной правильности собственных чувств или же о их человеческой деградации. - Фрейд бы рыдал от счастья.- фыркнул Билли, допив газировку. - О чем спорите?- поинтересовалась Макс, сев на край дивана, рядом с Билли. По привычке, она положила ноги на одно из расставленных колен парня, положив поверх миску. Как по команде, Харгроув автоматически положил праву руку на девичье плечо, слабо сжимая в объятии и притягивая ближе. Всё настолько легко и естественно, въевшееся в тела до самой последней клетки, провожаемое бессознательным действием, настолько обыденная рутина, тоже самое, что каждые утро и вечер чистить зубы, не задумываясь, не задаваясь вопросом а не забыл ли и без поиска в этом особого смысла. Щека прижалась к крепкому плечу а макушкой Макс чувствовала кудри, щекочущие кожу и нос, запахом ментола от сигарет, с нотками любимого Харгроувом адеколона. - О том, насколько отвратительно то, что главный герой, отправившись в прошлое, встретил молодую мать и та его поцеловала,- сразу же заворчал Стив, пытаясь рукой дотянуться до попкорна, за что получил по рукам от девушки,- Эй! - Это всего лишь фильм, нечего так заводиться, Малыш Стиви,- цокнул Билли, спасая закуску младше от чужого посягательства, отпихивая того свободной ногой,- Лучше бы заводился так наедине с девчонкой. - Обойдусь без твоих советов. Бросив попытки заполучить лакомство, Харрингтон недовольно фыркнул и взял вторую банку колы. Дальше они смотрели фильм без особых препирательств, в основном делясь мнением, о некоторых моментах и перекидываясь едкими комментариями. Оставшееся время, Стив бросал редкие взгляды на семейную парочку, поражаясь той царившей идиллии между ними. Не смотря на отсутствие родства, такие разные и в тоже время так похожие друг на друга, может не так заметно на первый взгляд, но при совместном времяпрепровождении становится очевидным. То как аккуратно Билли поправлял выбившуюся прядь волос, одновременно с тем, как Максин не глядя подвигала ему чашку именно в тот момент, когда старший тянулся к ней. За весь фильм, Стив ни разу не увидел, чтобы они перебивали друг друга, впускали слова до конца, давая им озвучить и только потом отвечали. В этот момент юноша чертовски им завидовал. Иногда он задумывался над тем, как было бы иметь старшего или младшего Харрингтона, возможно не чувствовал редкого одиночества, в те разы когда родители уезжали на очередную длительную командировку. Покосившись, решив с недавнего времени, на свою парочку, Стив усмехнулся с развернувшейся картины - ребята всё же начали шуточный спор, повлёкший за собой попытки укусить за пальцы Харгроува, щипавшего чужой нос. - Стив, спаси меня!- захохотала Мэйфилд, когда старший принялся её щекотать. - Щекотка - это святое, Макс. Но раз ты так просишь... Стоило ли говорить, что после этого начался полный хаос из фейерверка в виде разлетевшегося попкорна, диванных подушек валяющихся в каждому углу и даже самого перевёрнутого, павшего жертвой фиктивной борьбы Стива и Билли, где ни один не хотел уступать другому, стараясь взять в захват и «по-дружески» задушить. Наблюдая за подростками, Максин не могла не радоваться - не смотря на не самое удачное знакомство, парни смогли поладить и найти общий язык, у Билли наконец-то появился хороший друг, человек «ближе чем знакомый» помимо её самой. Знание того, что со своим синдромом мамочки, Стив брал над своими ближними подобие ответственности, девушка знала на кого может положиться и кому сможет доверить Билли. А последнее было для неё самым важным. *** - А если, вы вдвоём попробуете использовать силы, чтобы поднять машину?! Дастин не собирался отказываться от своей идеи и когда Одиннадцать соизволила присоединиться к тренировкам, только удвоил свои усилия от желания увидеть летающую колымагу. - Машину? Зачем?- удивлённо моргнула Оди, принимая бутылку воды от Майка. - Не слушай его, Дастин в последнее время не в своём уме.- фыркнул Лукас. - Эй! Я не сумасшедший! - Продолжай обманывать себя.- поддержала стёб Максин, утирая кровь из носа подготовленным полотенцем. Наигранно обидевшись, юноша достал один из своих бесконечных батончиков из сумки, громко жуя. Усмехнувшись с данной картины, Макс подошла к другу и протянула руку в знак того, чтобы тот поделился с ней, ведь в обычное время всегда получала половину тех вкусняшек, которыми Дастин никогда не жадничал. - Так уж и быть, держи,- горестно вздохнул и положил в ладонь вторую упаковку,- Но от летающей машины я не откажусь! - Конечно, как скажешь.- ухмыльнулась девушка, наслаждаясь вкусом нуги с орехами. Перепалка между Дастином и Лукасом в споре о психологической дееспособности первого, возобновилась. Где-то пыталась встрять и Оди, давая клятву о том, что обязательно исполнит мечту своего друга, под недовольство Майка, пытавшегося её отговорить. Возгласы ребятни умудрились спугнуть птиц, дополняя шум на поляне звуками шелеста листьев и треском веток, одним сплошным потоком оказавшимся стаей воронов издававших массовое карканье, у Максин побежали мурашки а волосы на руках встали дыбом. От нахлынувшего напряжения, кишки словно завязались в тугой Гордиев узел а на висках мгновенно выступил холодный пот. Желание начать быстро оглядываться в поисках опасности удалось подавить с огромным трудом, но рядом сидящий Уилл заметил изменения в настроении подруги. - Макс? Что-то не так?- обеспокоенно спросил он, осторожно дотронувшись до чужой ладони, - Ты плохо себя чувствуешь? - Нет,- покачала головой девушка, сжимая ладонь в ответ,- Нет, всё хорошо. «Хорошо» переросло в ускоренный ритм сердца и частое дыхание. Посторонние звуки смешались а вместо ворон, в глазах заплясали чёрные точки, которые в бесполезных попытках Максин пыталась сморгнуть. Голос Уилла мельтешил уже на затворках, становясь всё тише а тепло чужой руки стало не осязаемым. Крепко зажмурившись, девушка постаралась восстановить дыхание, вдыхая и выдыхая под мысленный счёт. Глубокий медленный вдох. И на счёт восемь, медленный выдох. Напряжение в теле постепенно спадало а не ощущаемая до этого момента дрожь в руках стихла. Стоило прийти в себя, как вместо тёплого воздуха, кожу обдало холодом а волосы растрепал резкий порыв ветра, заставив в испуге открыть глаза. - Да ё**ный в рот!- истерично захохатала Максин, схватившись за голову. Изнанка предстала перед ней во всей своей красе, с громыхающими алыми молниями и жуткой флорой, которая так и норовит схватить за ноги. Вскочив, ржавый металл капота заскрипел, режа слух. Утихомирившаяся паника снова начала нарастать а стоило в поле зрения попасть чёрному туману, так и вовсе завизжала пожарной сиреной. - Ты снова здесь. Не голос. Нечто, что не описать словами, не так, как в третьесортных романах о баритоне, рычании и остальной, тому подобной чепухе. Звук отдавался в голове, как эхо, шипящее, подобно белому шуму телевизора, от шока Макс даже не сразу осознала, что с ней заговорили. - Какого..? Истязатель медленно приближался, из-за чего девушка уже автоматически использовала силы, окружив себя барьером, в паре сантиметров, от которого застыла часть тела, предположительно являющаяся мордой. Может ноздрей у ублюдка и не было, но воздух рядом мгновенно понизился на пару градусов, заставив кожу вновь покрыться мурашками. - Рад видеть тебя, Максин. На языке вертелся ураган из нецензурных слов, но ни одно слово не вырвалось из уст девушки, от пронзающего страха и шока. Истязатель. С ней. Заговорил. В своей истинной форме, чего в оригинале она никогда не видела. Ни через носителя, как в случаи с Нилом, ни через её собственной разум в реальности. - Или правильнее будет.. Ариадна? - Что? Не веря собственным ушам, Макс, словно в замедленной съёмке, наблюдала за тем, как туман сгущался в одном месте, в метре от неё, в начале приобретая форму силуэта а после и человеческий облик. С каждой секундой, с каждой новой проявляющейся чертой, создающей целостный вид того, чьё лицо она мечтала забыть навсегда. - Нет...- севшим голосом произнесла. Слёзы мгновенно покатились по щекам а горло сдавило стальной хваткой, лишая кислорода. Первым, что бросилось в глаза - это яркие рыжие волосы, чем-то похожие на её нынешние, в прошлом всегда насупленные брови, сейчас непривычно расслабленные. Карие глаза, в которых никогда не проскальзывало настоящего человеческого тепла, крепкое мужское тело, облачённое в домашнюю одежду, где на вороте всегда присутствовало пятно от съеденного фаст-фуда. - Папа? *** Маленькая двушка на окраине города сразу же всплыла в памяти. Плесень во всех углах, старая, побитая местами мебель советских времён, доставшаяся ещё от бабушки, затхлость в воздухе, никак не поддававшаяся выветриванию. Некогда, нежного зелёного цвета обои с маленькими цветочками, которые можно было считать до бесконечности, сбиваясь и начиная заново, стали только жалкой тенью той красоты, что когда-то дарили тепло и чувство безопасности. Безопасность надёжных стен квартиры, где всегда витал запах цветов и домашней выпечки, кресло у окна, к которому можно подбежать и прыгнуть в тёплые, родные объятия бабушки. Нежные руки, мягко гладящиеся по волосам и заплетающие их в косички перед школой, и красивый голос, напевающий незамысловатую мелодию. Вот только, всё это осталось в далёком прошлом. Вечный запах перегара, бесконечные бутылки, которые не успеваешь выкидывать а через пару часов их становиться только больше. То самое кресло, теперь стояло не у окна а перед стареньким телевизором, где неизменно сидел ОН. Тот, что обязан защищать и заботиться, тот, кто обещал не оставлять и всегда быть на её стороне. Отец. Алексей или как к нему любила обращаться бабушка «Лёшенька». Мужчина, чья карьера инженера шла полным ходом, подающим большие надежды на производстве и со стабильным заработком. Ко всему прочему, цепляющий своей внешностью и подтянутой фигурой, привлекал немалое количество женщина, одна из которых оказалась хитрее, с надеждой удобно устроиться в жизни. - Лёша.. Лёшенька, ну подумай ещё раз, прошу, не женись на ней,- молила Людмила, пытаясь отговорить сына.- Твоя эта Настенька, змеюка подгалодная! Квартиру твою хочет лишь к рукам прибрать, не будет у вас счастья, бросит при первой же возможности! - Мам, не начинай!- не выдержал мужчина, нервно поправляя галстук свадебного костюма.- Не лезь в мои дела! Я люблю Настю и уверен в ней! И бабушка не лезла. Не лезла когда на предприятии, внезапно хлынула волна сокращений, не лезла, когда «любимая» невестка влезала в кредиты один за другим, ради красивой жизни, не смотря на тяжёлые финансовые трудности в семье и сбросила ребёнка на попечение свекрови. Не лезла, когда молодые родители погрязли в сорах, били посуду, криками будили соседей до вызова полиции, только любимую внучку держала у себя, ради безопасности. Не лезла, когда уличила невестку на изменах. Всё, что было в силах пожилой женщины сделать - дарить всю свою любовь и заботу юной Ариадне, заблаговременно переписав на неё завещание, в надежде на то, что у той всегда будет надёжная крыша над головой. Один раз, Людмила попыталась облагоразумить сына, стоило иной раз поймать его на выходе из магазина с пакетом, издающего звук стука бутылок друг об друга. Мужчина «праздновал» в тот день начало холостяцкой жизни, в которой уже бывшая жена через неизвестные манипуляции и пробелы в законах, смогла отвоевать квартиру, как тому и пророчествовала мать. - Сынок, так не может продолжаться дальше! Умоляю, возьми себя в руки, у тебя ещё вся жизнь впереди! Алексей не мог согласиться с данным утверждением, ещё по-детству отец всегда твердил ему, что настоящий мужчина тот, кто в его годы имеет отличную работу, собственный дом и семью. Твердил, попутно, заставляя только и делать, что учиться, учиться и ещё раз учиться. Договаривался со старыми знакомыми, пристраивая мальчишку подмастерьем, чтобы набирался опыту. Никаких друзей за пределами школы, никаких долгих прогулок, про дискотеки и речи быть не могло! За любую провинность, маленького Лёшу всегда ждал широкий армейский ремень и матушка, не способная пойти против слова мужа, с заживляющей мазью в руках, тихонько сидя на детской кровати и с трудом сдерживая слёзы. Поэтому когда три главных столба, на которых держалась его личность, его прошлое и настоящее рухнули - рухнула его жизнь. Не ждало ничего впереди, что он и ответил матери. - Лёшенька...- пожилая женщина не могла больше сдерживать слёз, смотря на то, каким стал единственный сын, в троекратном размере, проклиная тот день, когда та скользкая девица оказалась на пороге их дома,- Пойми, мне не долго осталось, поверь, я это чувствую. Ариадна останется совсем одна, после моей смерти её могут забрать в приют, если ты продолжишь творить всё, что тебе вздумается! Ах да... у него же есть дочь, чьему рождению в начале он не мог не нарадоваться. Ради которой задерживался допоздна на работе, чтобы купить самые лучшие и качественные вещи, чью рыжую макушку бесконечно целовал и не мог надышаться запахом молока. Первые дни, насколько он мог вспомнить, отказывался выпускать из рук, чем нервировал жену и пожилую мать, так как видел в ней свою копию и обещал, что малышка никогда не повторит его судьбы. Поэтому слова матери смогли всколыхнуть в нём те чувства, которые уже давно были утоплены под литрами алкоголя, напомнить ему, чем он действительно должен сейчас заниматься. Ведь главная обязанность родителя - заботиться и защищать своего ребёнка. Кем же он будет, его при живом отце заберут в приют? Алексей будет ещё хуже, чем собственный отец. Наблюдая за тем, как в глазах сына появляется блеск, тот же самый, когда его приняли в желаемый университет на бюджет, та самая искорка жизни, свидетельствующая о том, что сын решил взять себя в руки. - Приют? Никогда.- яростно помотал головой мужчина, выпуская из рук пакет, разбавляя тишину улицы, звуком разбитого стекла. После принятого решения, Алексей уже через пару дней смог найти работу, да не на такую же престижную должность, как прежде, но главное нашёл! Перестал пить, ни одного косого взгляда в сторону ранее «спасительных бутылок», чистая и опрятная одежда, снова стал ухаживать за собой, из грязной коммуналки переехал к матери, чтобы помогать во всех делах и быть ближе к дочери. Мужчина наконец смог испытать вновь то чувство трепета и удовлетворения, когда после тяжёлого рабочего дня, ты приходишь домой а к тебе на всех порах бежит родное солнышко с громки довольным криком «Папа!». и всю усталость, как рукой снимает в тоже мгновение, стоит только подхватить маленькое чудо на руки и под счастливые визги подбросить пару раз вверх. От родной матери Ариадны с момента развода не было и слова, женщина ни коем образом не интересовалась жизнью собственной дочери, быстро найдя нового состоятельного ухажёра и если верить словам общих знакомых, та забеременела во второй раз. Людмила каждый раз, стоило только вскользь упомянуть бывшую невестку, заходилась в приступе гнева, не понимая как можно бросить родное дитя. Бывший муж старался и вовсе игнорировать любые новости о той, которую боготворил и к чьим ногам хотел положить весь этот мир. Всё это осталось в глубоком прошлом и теперь единственным лучиком света в его жизни являлась дочь. По-крайней мере, до тех пор, пока Людмила не покинула этот мир. *** В панике замотав головой, тем самым в бесполезных попытках, пытаясь согнать воспоминания, девушка направила взгляд полный жгучей ненависти и ярости в существо напротив. Как этот ублюдок посмел принять данный облик?! Как он посмел всколыхнуть ураган из воспоминаний и болезненных чувств, от которых она даже спустя годы могла подорваться в кошмарах, давя слёзы на корню?! - Как ты узнал?- стараясь сохранять спокойствие, севшим голосом спросила Макс. Применить силы в попытках удушить мерзкую тварь, горело в ней вулканом и плевать, что любая попытка оказалась бы бесполезной. - Забыла кто я? Мерзкая усмешка исказила чужой рот, тот самый, из которого всегда сыпались лишь гневные оскорбления и жалобы о том, что именно девушка разрушила жизнь. Настолько было непривычно наблюдать за тем, насколько неестественным смотрелись жесты и манера речи, слишком несвойственным и чужим для её папаши. У того черты лица всегда зачастую искажались в гримасах горечи и пьяной ярости, которых Ариадна наглоталась ещё в детстве сполна. - Я тот, кто повиливает разумом. Тот, от чьего взора не скрыться не единому воспоминанию и мысли. Хрупкий человеческий разум для меня не более чем пыль, что можно рассеять одним взмахом руки. Истязатель делает шаг вперёд и не смотря на возведённый барьер, Максин чувствует себя мышью загнанной в клетку. Воздух вокруг с каждой минутой, будто становиться тяжелее, не поступая в лёгкие должным образом. - Но ты… ты другая. Я смотрел в тысячу умирающих глаз. Я пил их страх, их последние молитвы. Их разум — открытая книга, которую я переписываю, не глядя. А ты закрыта. Не для меня — я вижу каждую твою трещину. Но ты закрыта для самой себя. Встав всего в метре от, как хотела верить девушка, защищающей границы, Истязатель наклонил голову ниже, словно собирался поделиться секретом. - Я знаю, как ты попала сюда, Ариадна. И вновь мерзкая усмешка. Усмешка того, кто считает, что поставил шах и мат в быстрой игре, не заставившей его даже попотеть. Но данное откровение даже не злило, скорее заставило волосы на загривке встать дыбом, после того как окатили ледяной водой. - Максин Мэйфилд умерла. Не сегодня, давно. Восемь лет. Лестница. Её разум погас, как свеча на сквозняке. Но информация не умирает. Физики твоего мира, смешные люди в очках, они догадывались. Сознание - это не магия. Это квантовый пакет. И когда тело умирает, этот пакет ищет… выход. Голос Истязателя становится почти задумчивым. Чувствуя напряжение от «собеседницы», существо решило смилостивиться, сделав хоть и один шаг назад, но Макс показалось, что дышится теперь чуточку легче. - Твоя вселенная и эта - запутаны. Как две частицы, которые однажды коснулись друг друга и теперь навсегда связаны. В одной вселенной родилась Максин, в другой - ты. Та же волна, та же частота. Квантовые близнецы. Потому, можно сказать, что с тобой и Максин случился квантовый парадокс: две одинаковые частицы не могут существовать по отдельности, если одна из них уничтожена. Ты не заняла чужое тело. Ты продолжила существовать единственно возможным способом — в мире, где твоя волна уцелела, сменив адрес с "реальности А" на "реальность Б" Макс хочет сказать, что это бред. Но в тоже время, всё, что с ней происходит нельзя назвать магией, проклятием или неким ритуалом. Объяснение звучало слишком разумно, даже не смотря на то, что девушка не могла сказать, что понимает всё до единого слова, но общую суть уловить было не сложно. - Только… перетекая, сознание проходит через барьер. Между мирами. Ты помнишь это? Наверное, нет, для твоего разума происходило всё слишком быстро. Но твоя психика — твои квантовые микротрубочки должны были запомнить. Обычные люди рождаются и умирают в одной комнате. Ты же, словно прошла сквозь стену. И теперь эта стена для тебя - не преграда а дверь. От огромного и неожиданного количества информации, у Макс застучало в висках. На секунду захотелось, как ребёнку, закрыть уши и просто закричать изо всех сил. Долго и протяжно, до самого хрипа, лишь бы весь этот кошмар наконец закончился. Вот только, девушку беспокоил один вопрос, последние несколько лет, на который до сего момента, некому было ответить. - Хочешь знать, что случилось с твоим телом в том мире? - Истязатель усмехнулся, - Оно живёт, переселенец. Дышит, ест и смотрит свои сериалы. Просто.. тебя там больше нет. Макс хмурится. - Как это нет? Я же там... - Твой слепок, - перебивает он, - Копия. Достаточная, чтобы никто не заметил подмены. Достаточная, чтобы ходить на работу и чистить зубы. Но не достаточная, чтобы помнить этот разговор. Она даже не знает, что ты здесь. Она думает, что это она - настоящая. - А кто же тогда из нас настоящая?- голос совсем охрип, сложно было поверить в услышанное. Ублюдок смотрит на неё. Долго. С выражением, которое она не может прочитать. - Никто, - наконец говорит он, - Вы обе настоящие. Просто одна из вас оказалась в эпицентре бури. А другая - досматривает сериал про монстров и не подозревает, что её сознание поделилось надвое. Он замолкает. Тьма вокруг пульсирует. - Теперь ты знаешь, - говорит он тихо, - Ты и та, другая - две ветви одного дерева. Ты упала в чужую землю и пустила корни, она же осталась на старом месте. Из всего услышанного было ясно одно - девушка никогда не вернётся обратно. Не вернётся в свой обычный нормальный мир, без грёбанных монстров и чудовищ, с сумасшедшими учёными, где главные проблемы строились лишь на бестолковых поставщиках и таких же сотрудниках. Никогда не навестит могилу бабушки, куда приходила каждый год с её любимыми полевыми ромашками и не придёт на их старую квартиру, в которую было вложено столько сил и денег, чтобы хоть немного восстановить тот домашний уют из далёкого детства. Теперь вся её старая жизнь и труды, остались по ту сторону. Навсегда. - Из-за чего ты роняешь слёзы, дитя?- с усмешкой спросил Истязатель,- По старому, скучному миру? Оно того не стоит, дорогая, здесь же для тебя открыты новые возможности, новые горизонты и.. новые способности. - Да плевать я на них хотела.- больше не в силах держаться на ногах, Максин осела, стирая мокрые дорожки с щёк. Эмоционально она больше не выдерживала, хотелось кричать, крушить, использовать любые методы, чтобы унять тот ураган внутри неё. В зависимости от состояния, девушка чувствовала, как силы уходят быстрее и каким нестабильным становился барьер. - А это ты очень зря, Ариадна,- недовольно покачал головой Истязатель и даже цокнул в конце,- Ты должна быть рада и благодарна. - И чему же?- спросила девушка, нахмурившись. - Своему высокому потенциалу,- уже довольно оскалился ублюдок и даже хлопнул в ладони, словно сообщил лучшую новость этого дня, - Ты же умная девочка и не могла не заметить, что твои силы растут очень быстро. Он был прав и Максин это полностью осознавала. С самого того дня, как впервые использовала силы, для защиты себя и семьи. Ещё с того момента казалось, что даже при мощном всплеске эмоций, силы были на том же уровне, как и у Одиннадцать, что в её понимании абсолютно нелогично - бедная девчонка с детства подвергалась тяжёлым испытаниям в лаборатории, в отличии от Макс, использующая силы не больше трёх месяцев. - Возможно ты думаешь, что это зависит от твоего ментального возраста. Но это не так, потому что ты - дважды загруженный контейнер. Тело Максин умерло на восемь секунд. Этого хватило, чтобы её квантовая сигнатура рассеялась по тканям - не как сознание, нет. Как тепло уходит из остывающего чайника. Но сигнатура не исчезает полностью. Она превращается в… фоновое излучение. Инертный след. Будто мёртвое тело не успевшее остыть. Промелькнуло у девушки в голове. - Когда ты заняла это тело, ты не вытеснила этот след. Он остался. Мёртвый. Немой. Без воли, без мыслей, без боли. Просто… энергетический осадок. Макс чувствует, как холод ползёт по спине. - Обычный человек тянет силу только из своего сознания. Одиннадцать - из своей боли. А ты… ты тянешь из двух источников. Из своего живого сознания - и из мёртвого следа Максин. Он не помогает тебе, он даже не знает, что ты здесь. Но он - топливо. Ещё одна струна, которая вибрирует, когда ты играешь. - Как поэтично,- усмехнулась Максин, с трудом поднявшись на ноги и встав равно напротив Истязателя, буквально в паре сантиметров,- Но для чего, ты мне всё рассказываешь? Почему объясняешь и делишься информацией? Стоило задать самый главный вопрос, как облик отца начал медленно искажаться, омерзительная ухмылка растягиваться в ужасающей гримасе, словно только этого и ждал. Туман полностью окутал фигуру, возвращая Истязателю его истинную форму, возвышаясь над девушкой горой. - Мне интересно, что ты будешь делать дальше. Было последним, что услышала Максин перед тем как вырваться из этого кошмара.