Война за правосудие

За пятнадцать минут до звонка класс 1-А гудел, как растревоженный улей. В центре внимания был Изуку Мидория, с горящими глазами жестикулировавший перед одноклассниками, собравшимися вокруг его парты. — Вы не представляете! — его голос дрожал от возбуждения. — Я провёл весь вчерашний вечер в архивах! Тот мужчина, который вчера... сопровождал Нару... Это Тэкаси Одзава! Один из легендарных «Биму»! Тишина, воцарившаяся в классе, была оглушительной. Даже Бакуго, демонстративно листавший геройский журнал, на секунду поднял взгляд, на лице мелькнуло раздражённое недоумение. — «Биму»? — прошептала Ашидо, прикрывая рот руками. — Те самые, что работали с комиссией в нулевые? — Он что, её отец? — своим обычным, лишённым эмоций голосом спросила Асуи. — Нет — покачал головой Мидория, его пальцы нервно перебирали края блокнота. — Согласно открытым источникам, у Одзавы никогда не было семьи. Это делает ситуацию ещё более загадочной. — С нами учится протеже живого мифа... — прошептал Каминари, с благоговением глядя в пустоту. Минору Минета, сидевший на полу, побледнел так, что его фиолетовые шарики-волосы показались лиловыми. — Он... — его голос сорвался в писк. — Он меня убьёт! Растворит в кислоте! Сделает из меня коврик для ног! — Закономерный исход для того, кто не умеет уважать личные границы, — холодно парировала Джиро, скрестив руки на груди. — «Биму»... — задумчиво произнесла Яойорозу, поднося палец к подбородку. — Их тактика и координация в бою до сих пор изучается на продвинутых курсах. Если он тренирует Нару... это многое объясняет. — Объясняет? — фыркнул Бакуго, наконец швырнув журнал на парту. — Ничего не объясняет! Какая разница, кто её тренер? Она всё равно ведёт себя как конченная психопатка! — БакугоБро — попытался его образумить Киришима, хлопнув того по плечу. — Это же «Биму»! Живая легенда! — Отстань, дерьмоволосый! — взрыкнул Бакуго, отмахиваясь. — Все вы разнюнились из-за какого-то старого гроба! Её драная техника — её проблемы! Именно в этот момент дверь в класс бесшумно отворилась. На пороге стояла Хикару Нара. Небрежно опёршись о косяк, она медленно провела по ним взглядом, и под её тяжёлым, безразличным взором последние шёпоты затихли, сменившись напряжённым молчанием. Она была готова к их любопытству. Всё это было лишь фоном. Её утро началось куда менее спокойно. Ещё на подступах к Академии, из-за угла, словно навязчивая муха, вынырнул Неито Монома. — А вот и наша звёздочка из класса неудачников! — пропел он, растягивая губы в ядовитой ухмылке. — Готовишься к новым подвигам? Или к новым прогулам? Ваш класс — это просто бледная тень нашего величия! Он последовал за ней по пятам, сыпля колкостями. Хикару чувствовала, как знакомый холодок ярости начинает струиться по венам. Ей не хватало лишь его сдержанной рыжей напарницы, чтобы окончательно не потерять терпение. Монома попытался проскользнуть за ней в класс, продолжая свой ядовитый монолог. И тут её терпение лопнуло. Это не было продуманным движением. Просто локоть, описавший короткую, резкую дугу. Приглушённый хруст хряща, прозвучавший на удивление громко в наступившей тишине коридора. Следующее, что увидели одноклассники, — Монома, беззвучно скользящий по стене и оседающий на пол, с идущей из носа струйкой алой крови. Хикару, не меняя выражения лица, легонько толкнула его тело ногой в коридор и притворила дверь. Звук щелчка замка прозвучал как финальный аккорд. — Ты его... не убила? — тихо, с примесью страха спросила Джиро. — Он жив — равнодушно бросила Нара, направляясь к своей парте в самом конце класса. — Сам напросился. Она прошла сквозь строй шокированных взглядов, плюхнулась на стул и закинула ноги на парту, закрыв глаза. Пятнадцать минут. Всего пятнадцать минут покоя. Но покой в её жизни был редким гостем. Её стул с грохотом рвануло в сторону, и она едва удержалась, чтобы не упасть. Над ней, заслоняя свет, стоял Кацуки Бакуго. Его лицо искажала знакомая гримаса ярости. — Ну что, психопатка — прошипел он, его голос был низким и опасным. — Решила, что можешь творить что угодно? Ты позоришь не только себя, но и всех нас! Отчислись и не марай своим присутствием геройский курс! Хикару медленно поднялась, выравниваясь с ним. Утро, начавшееся с кошмаров, продолжившееся Мономой, теперь одаривало её и этим. — А ты что, эталон добродетели? — её голос прозвучал тихо, но в нём звенела сталь. — Герой в сияющих доспехах, плюющийся ядом на одноклассников? — Я, по крайней мере, не тупая бестолочь, которая плюёт на учёбу! — взревел он, и в его ладонях заплясали микровзрывы, пахнущие гарью. Ответ был молниеносным. Не взрыв, не поток ветра. Всего лишь резкая, отточенная пощечина. Громкий хлопок ладони по щеке прозвучал, как выстрел. Багровый отпечаток проступил на скуле Бакуго. В его алых глазах на мгновение мелькнуло нечто большее, чем ярость — шок, чистое, животное непонимание. Никто не смел поднимать на него руку. — Ах ты... — он не договорил. Ярость, кипящая в груди, вырвалась наружу в виде дикого рыка. Его сжатый кулак, обёрнутый дымящейся перчаткой, рванулся вперёд. Но Хикару уже не было на месте. Она сместилась вбок, её движения были плавными и точными, как у хищника. Она поймала его руку, провернула её за спину и с силой вдавила его лицом в столешницу. Её пальцы вцепились в его взъерошенные волосы, прижимая ещё сильнее. — Кто-то явно переоценил своё место в пищевой цепочке — её голос прозвучал у самого его уха, сладкий и ядовитый. — Не так ли, Каччан? Он изверг поток такого отборного мата, что у нескольких одноклассников покраснели уши. Грубо вырвав руку, он отпрянул от неё, его грудь вздымалась от ярости. — Уродливая тварь — проскрежетал он сквозь зубы и, с силой толкнув её плечом, направился прочь, оставив за собой шлейф невысказанных угроз. Хикару выпрямилась, смахнув со своей формы несуществующую пыль. Её взгляд скользнул по бледным, замершим лицам одноклассников. В воздухе висело молчание, густое и тяжёлое, как перед грозой. Она чувствовала их страх, их осуждение, их жгучее любопытство. И ей было всё равно.

***

Обеденный зал Академии Юэй гудел от голосов сотен студентов, но за самым большим столом в углу, где собрался 1-А, царила напряжённая, почти звенящая атмосфера. Хикару медленно пережёвывала рис, чувствуя на себе вес десятков любопытных взглядов, тянущихся не только от её стола, но и из дальних уголков зала. Иида, выпрямившись как струна, начал разговор с формальной прямотой, нарушив неловкую тишину. — Нара, как староста класса, я обязан выяснить причины твоих систематических прогулов. Такое поведение противоречит уставу Академии и демонстрирует неуважение к учебному процессу и... — У меня свои причины — ответила Хикару, не поднимая глаз от почти пустой тарелки. Её голос был плоским, не оставляющим пространства для дискуссии. — А этот мужчина... — осторожно вмешалась Ашидо, её розовые пальцы нервно переплелись. — Тот, что привёл тебя вчера. Вы выглядели так... необычно. — А, Старик — коротко бросила Хикару, откладывая палочки. — Он мой наставник. — Это ведь Тэкаси Одзава из «Биму»? — не выдержал Мидория, его глаза горели знакомым всем огнём одержимости исследователя. — Как вы познакомились? Он лично отобрал тебя для тренировок? Вопросы сыпались, как град. Хикару чувствовала, как стены её внутренней крепости, и без того ветхие, начинают дрожать под этим натиском. — Наши семьи были связаны — сквозь зубы произнесла она, чувствуя, как в горле встаёт едкий, горький ком. — Ещё до моего рождения. — Они дружили? — не унимался Мидория, полностью погрузившись в анализ. — Да — её голос прозвучал нарочито обыденно, но в нём дрогнула какая-то струна. Неловкую паузу, повисшую после её ответа, нарушил Каминари, всегда говоривший, не подумав: — А почему... почему он привёл тебя, а не родители? Они что, в отъезде? Воздух за столом застыл. Вилки замерли на полпути ко ртам. Хикару медленно подняла глаза. Её взгляд был пустым и бездонным, как ночное небо над пеплом родного дома. — Они погибли — произнесла она с ледяным, почти механическим спокойствием, от которого у половины стола побелели лица. Каминари сглотнул, его бойкая улыбка мгновенно исчезла, сменяясь растерянным ужасом. — Прости... я... я забыл... — Всё в порядке — её губы дрогнули в кривом подобии улыбки, которая не достигла глаз, оставаясь лишь мышечным спазмом. Она отпила компот, но сладкий вкус казался ей пеплом на языке. Мидория, пытаясь спасти ситуацию, поспешно и неестественно громко сменил тему: — Как... как отреагировал директор на твои пропуски? — Обещал отчислить — Хикару флегматично пожала плечами, будто речь шла не о её будущем. — Но пока не отчислил. Видимо, мой «потенциал» перевешивает его правила. — Подобная легкомысленность недопустима! — возмутился Иида, рубя воздух отточенным движением руки. — Как староста, я возьму твою посещаемость на особый контроль! Мы составим индивидуальный график! В этот момент Яойорозу, сидевшая напротив, мягко и без лишних слов протянула ей через стол свой телефон. — Хикару, мы создали общий чат класса для учёбы и... просто общения. Будем рады, если ты присоединишься. Девушка на секунду замерла, глядя на светящийся экран, где был открыт список контактов. Этот простой, дружеский жест казался ей настолько неестественным, чужим, что вызвал лёгкий приступ паники. Но она молча взяла аппарат, её пальцы, обычно такие точные, набрали номер с неловкой медлительностью. Она чувствовала, как ещё одна невидимая цепь — на этот раз не из страха, а из чего-то необъяснимого — мягко щёлкает вокруг её запястья.

***

Автобус, везущий их на тренировочную базу USJ, вибрировал от возбуждённых голосов и смеха. Хикару заняла место на заднем сиденье у окна. Рядом, съёжившись, присел Коджи. Массивный парень заметно напрягся, едва она опустилась рядом, его глаза беспокойно метались по салону в поисках другого места. Он боялся её. И она понимала почему — после утреннего инцидента с Мономой и публичного унижения Бакуго её репутация безжалостной и нестабильной бойцины укрепилась окончательно. Она отвернулась к окну, стараясь игнорировать его немой страх. Достала наушники. Громкая, веселая музыка заполнила её сознание, пытаясь заглушить неотступную тревогу, сверлящую изнутри. Ночные кошмары стали её постоянными спутниками — лица родных, искажённые предсмертной мукой, ледяные, пустые глаза Араками, её собственное маленькое отражение в лужах остывающей крови. Смерть преследовала её даже во сне, принимая разные обличья, но всегда приводя к одному и тому же финалу. Только днём, пока солнце не скроется за горизонтом, она могла найти несколько часов забытья, и то не всегда. Лёгкое, едва ощутимое прикосновение к плечу заставило её вздрогнуть и сорвать наушник. Коджи смотрел на неё своими большими, кроткими глазами-бусинками, не решаясь говорить громко. — Мы приехали — прошептал он, и его тихий, мелодичный голос странно контрастировал с грозной, мускулистой внешностью. USJ встретил их грандиозной, почти нереальной панорамой искусственных зон бедствий. Но идиллия была недолгой. Весьмая начала свою вводную речь, как воздух в центре зала сгустился, задрожал и разорвался чёрно-фиолетовой дырой, из которой хлынул нескончаемый поток злоумышленников. Хикару очнулась от резкого толчка портала на крыше полуразрушенного небоскрёба в Зоне Разрушений. Высота в семьдесят метров не вызывала у неё страха — только холодную, сосредоточенную ярость. Осмотрев локацию, она заметила внизу у основания здания Тодороки, окружённого несколькими злодеями. И в тот же миг кожей почувствовала за спиной чужое, враждебное присутствие. — Ксс-ксс-ксс... — противный, слащавый смешок, похожий на шипение змеи, заставил её резко обернуться. Перед ней стоял тощий молодой человек, всё тело которого, включая лицо, было покрыто витиеватыми чёрными татуировками. Его жёлтые, хищные глаза с неприкрытым интересом разглядывали её с ног до головы. — Что такая одинокая, нежная мышка делает в таком опасном месте? — он сладко причмокнул губами. — Недостаток женского внимания в реальной жизни компенсируешь работой на ублюдков? — холодно парировала Хикару, оценивая дистанцию. — О, милашка, внимание такой сочной штучки, как ты, я бы принял с огромным удовольствием — он осклабился, обнажая ряд острых, почти звериных клыков, и его рука с кусочком угля помчалась по открытому скетчбуку. Рядом с ней из ничего материализовался нарисованный тигр размером с настоящего, рычащий и бросающийся в атаку. Взмах руки — и зверь распался на брызги чёрных, маслянистых чернил, испачкавших пол. — А на это как? — злодей уже рисовал с пугающей, нечеловеческой скоростью. Десятки зверей, змей, медведей — вся бумажная армия кинулась на неё разом. Она отбивалась, её движения были точными и экономичными, каждый удар ветра рвал на части по несколько фигур. Но злодей не сдавался. Испарина выступила у него на лбу, его рука превратилась в размытый штрих. Змеи оказались слишком быстры и изворотливы, и одна из них, подскочив сбоку, вонзила ядовитые клыки ей в плечо, пробив ткань костюма. Боль, острая и жгучая, пронзила тело, отдаваясь горячей волной в голове. С глухим криком ярости она разорвала гадину и, взлетев выше на порыве ветра, создала вокруг себя гигантский вращающийся смерч, который, как мощнейший пылесос, начал затягивать и разрывать в клочья всю её бумажную армию, смешивая чернила с пылью и обломками. Когда последние капли чернил упали на бетон, они остались один на один в звенящей тишине. — Что ж... перейдём к ближнему бою? Я и так неплох, — с кровавым оскалом предложил он, принимая боевую стойку. — Не в этот раз — едва заметно дёрнув указательным пальцем, Хикару разрезала ему сухожилия на ногах тончайшим, невидимым лезвием воздуха. Он с коротким, хриплым криком рухнул на колени. Ещё несколько точных, почти невесомых движений — и его запястья, главный инструмент его Причуды, были обездвижены, кровь сочилась из тонких порезов. Кровь медленно заливала треснутый бетон под ним. — Сучка... — прохрипел он, смотря на неё взглядом, полным немой ненависти. Она не удостоила его ответом. Собрав волю, она подняла его обессиленное тело в воздух и перенесла через край крыши к Тодороки, который внизу уже создал обширную ледяную тюрьму для других злодеев. — Заморозь и этого — бросила она, сбрасывая тело художника к его ногам. — Другим нужна помощь. Тодороки лишь кивнул, его взгляд был серьёзен. Лёд тут же сковал нового пленника.

***

Центральная площадь USJ превратилась в настоящий ад. Айзава, истекая кровью из многочисленных ран, отчаянно сражался с полчищами врагов, его захваты уже срабатывали на пределе. И тогда из их рядов вышло нечто. Существо, не имеющее ничего общего ни с людьми, ни с гетероморфами — огромное, мускулистое, с пустыми глазами-пуговицами и обнажённым, пульсирующим мозгом, выставленным наружу вместо головы. Ному. Оно плавно двинулось к их учителю. Хикару, вместе с Тодороки, уже летела ему на помощь с другой части комплекса. Она увидела, как тварь одной ручищей схватила Айзаву и с размаху, с леденящим душу хрустом, ударила его лицом об землю. Звук был ужасающим. Она усилила Причуду, рванувшись вперёд, опередив Шото, и нанесла удар ногой, усиленный сжатым воздухом... который не возымел никакого эффекта. Существо даже не дрогнуло, будто её ударила муха. — Вот и детишки подоспели! — раздался визгливый, полный нескрываемого веселья голос. Синеволосый психопат, Томура Шигараки, с детским любопытством наблюдал за зрелищем, почесывая шею. — Интересно, что будет, если их убить? Старик расстроится? Ному, не обращая на них внимания, методично, со спокойной жестокостью, ломал Айзаве другую руку. Хикару, кувыркнувшись после удара, приземлилась на землю, чувствуя, как её собственное дыхание спирает от ужаса. Звуки ломающихся костей учителя смешались с нарастающим гулом в её ушах. И тогда в её сознании, сквозь панику и слепую ярость, прозвучал спокойный, твёрдый, как гранит, голос Тэкаси: «Не бойся. Страх съедает разум первым.» — Эй, Синее чучело! — крикнула она, поднимаясь и стиснув зубы. В её сведённых перед грудью ладонях уже клубилась и гудела сфера сжатого до предела воздуха — «Винкулен», переливаясь опасным голубым сиянием. Она рванулась вперёд и с размаху, со всей силы, всадила её в грудь Ному. Мощнейший, сконцентрированный поток воздуха с рёвом ударил в существо, отбросив его, словно щепку, на добрых десять метров и вызвав паутину трещин в гигантском стеклянном куполе USJ. Но когда пыль и вихрь осели, они увидели — глубокая вмятина на груди Ному уже затягивалась плотью на глазах. — Он регенерирует? — прошептала она в пустоту, и в голосе впервые прозвучала трещина. Рядом с ней встал Тодороки, его лицо было напряжённой маской. Ледяная стена, которую он воздвиг, ненадолго сковала Ному. Но битва, как поняла Хикару, была далека от завершения. Они не могли победить это чудище. Они могли только тянуть время. Молиться о помощи. Рядом с парнем, чьё тело было усеяно отрезанными руками, возник клубящийся фиолетовый туман — Курогири. — Один из них сумел сбежать из зоны, — бесстрастно констатировал злодей. Шигараки начал нервно, судорожно чесать всю свою шею и лицо, не замечая ничего вокруг. От его противных, лихорадочных движений по коже Хикару пробежали мурашки, её собственное тело будто откликнулось на это зрелище нестерпимым зудом. — Курогири, мы уходим — обратился лидер к туману. — Но перед уходом, уничтожим часть того, чем он так гордится... Как символ мира. Его глаза, глянувшие из-под оторванной руки, загорелись, подобно ярким, безумным факелам. От него исходила почти осязаемая аура чистой, нефильтрованной жажды крови. Он быстро, почти телепортировавшись, переметнулся к группе одноклассников у Пруду, которых Хикару сразу и не заметила. Громкий треск раздался за её спиной — лёд Тодороки был расколот. — А ты хорош... — повернул голову Шигараки в сторону сенсея, который стёр его причуду, не дав убить Асуи. Но его внимание уже переключилось. Буквально мгновение — и Ному уже оказался между двумя учениками, снова нанося удар по учителю, сравнивая его голову с землёй. На ходу создавая новую сферу, Хикару была готова нанести повторный удар, как Ному вдруг испарился с места. Переведя взгляд, она увидела, как существо материализовалось перед Мидорией, подставившись под его удар и защищая своего хозяина. — Тодороки, позаботься об учителе! — скрежеща зубами, прошипела она, подбегая к телу Айзавы и нащупывая слабый пульс на шее. У пруда разгорелась отчаянная битва, где Цую, Мидория и Минета пытались противостоять громадине. Цую держала языком Изуку и рукой Минето, они были одной большой, беззащитной мишенью. Активировав Причуду на пределе точности, тройка прочувствовала внезапный поток мягкого, но неумолимого воздуха, который в ту же секунду бережно, но сильно откинул их в сторону, на безопасное расстояние от очередного удара Ному. Девушка, не теряя времени, протянула руку вперёд, стоя теперь прямо напротив Ному. Одним резким, размашистым движением руки в сторону она послала сконцентрированный режущий поток, который расколол его грудную клетку. Из раны брызнула тёмная кровь, но плоть начала срастаться так же быстро. — Интересный экземпляр... Убей её — с почти отеческой гордостью протянул Томура, направляя на неё взгляд своих алых глаз. — Поскорее. Это существо превосходило её по силе и скорости. Всё, чего она сейчас желала, — не окунуться в грязь лицом и не дать ему добраться до других. И она бросилась в бой. Снова и снова. Её «Винкулены» и режущие потоки ветра отрывали Ному конечности, которые тут же отрастали вновь. Один из его слепых, но невероятно быстрых ударов всё же достиг цели, пришедшись по корпусу и отбросив её, заставив выплюнуть кровь. Боль пронзила бок, но она поднялась, заливая внутреннюю тревогу и страх ледяной, знакомой яростью. Лежа на спине, она харкнула кровью, собирая «Винкулен» в одной дрожащей руке, и ударила им по Ному, который уже нависал над ней. Сфера подкинула его тяжёлое тело в воздух. Создав вихрь за спиной, она сама понеслась ввысь, перегоняя монстра, собирая остатки силы в кулаке. — ВИНКУЛЕН! — крикнула она, атакуя с воздуха сверху вниз. Ному с оглушительным грохотом врезался в землю, проделав новую воронку, но его конечности уже двигались, чтобы подняться. Всё ещё находясь в воздухе, она испускала один режущий ветер за другим, проходясь по всему его телу, оставляя глубокие, но мгновенно заживающие раны. Томура оставался в стороне, смотря на это, как на плохую, затянутую комедию, которая ему уже наскучила. Отрезанные руки и ноги заново отрастали на глазах, а сам Ному снова встал в строй, готовый закончить дело. По спине Хикару пробежал леденящий холод настоящего, животного страха. Он же непобедим... Одноклассники, наблюдавшие с разных точек, боялись не меньше, с ужасом и бессилием глядя на неё. И когда на горизонте, наконец, появилась улыбающаяся, непоколебимая фигура Всемогущего, Хикару почувствовала мимолётное, щемящее облегчение. Но Ному, повинуясь последнему приказу, успел нанести ей прощальный, сокрушительный удар. Кулак чудовища пришёлся по рёбрам, и она, едва успев поставить перед собой ветряной барьер, была отброшена, как пустая консервная банка, к руинам здания. В последний момент её Причуда отказала — ветер не слушался, тело не держалось в воздухе. Падая, она уже готовилась к жёсткому, болезненному приземлению на торчащие железные прутья и бетонные обломки. Группируясь, чтобы смягчить удар, она свернулась калачиком, прикрывая голову руками. Как вдруг её поймали тёплые, твёрдые руки. — Нара! Тебе срочно нужен врач! — Эйджиро Киришима смотрел на неё с неподдельным беспокойством, его заострённые от Причуды пальцы бережно, но крепко держали её. Она вырвалась из его объятий, снова выплюнув на бетон сгусток крови. — Со мной всё нормально! — прохрипела она, встречаясь взглядом с Бакуго, который наблюдал за этим с крыши обломков и лишь презрительно фыркнул, отвернувшись. Махнув рукой в сторону соседнего здания, она почувствовала, как ветер снова откликнулся, приятно огибая пальцы, захватывая каждый миллиметр кожи. Ветер был с ней. Слабее, но был. Она была ранена, истощена, но её взгляд, устремлённый на эпицентр боя, был твёрд, как алмаз. Пока её одноклассники начинали координироваться с Всемогущим, она сделала свой выбор. Ничего больше не сказав, она спрыгнула с оконной рамы, летя вниз и в последний момент подхватив себя ослабевшим, но послушным потоком, снова уносясь в центр площадки. Битва Всемогущего и Ному набирала обороты, превращаясь в столкновение титанов. Стоя в кругу одноклассников, она издалека наблюдала, как существо полностью потеряло к ней интерес,выбрав новую, куда более «интересную» цель. Всемогущий зажал фиолетовый туман Курогири в одном месте, мешая тому свободно перемещаться, в то время как Ному атаковал его со всех сторон. Зелёная макушка — Мидория — пронеслась в их сторону, собираясь ударить кулаком по самому Шигараки, но его отчаянный бросок был разрушен Бакуго, который влетел сверху, взрывая пространство перед лидером злодеев и отвлекая внимание. Ребята стали действовать слаженно, помогая символу мира как могли. Хикару сделала шаг вперёд, но Джиро схватила её за запястье. — Ты плохо выглядишь. Они сами справятся — сказала Кьёка, и в её голосе звучала не только забота, но и страх за подругу. Стоило ей это произнести, как блондинка снова остро закашлялась, упав на колени и выплевывая кровь. Мир поплыл перед глазами. Вытирая кровь с подбородка тыльной стороной ладони, она оперлась на Джиро, которая заботливо поддержала её. Девушки стояли, наблюдая за разгаром битвы, где Всемогущий бился на равных с Ному, защищая своих учеников. Хикару медленно опустила руку подруги, выпрямилась и, превозмогая боль, уверенно зашагала в сторону эпицентра — не к Ному, а туда, где стоял, наблюдая и почесываясь, Томура Шигараки. — Стой, ты куда?! — побежала за ней Джиро, пытаясь её догнать. — Задумала одну маленькую пакость, — процедила Нара, её голос был хриплым, но твёрдым. Она юркнула за огромный бетонный обломок недалеко от того места. Её взгляд был прикован к Шигараки, который в своей мании величия возомнил себя богом, распоряжающимся жизнями. Надо бы усмирить его эго. И порадовать своё. Кьёка наблюдала за ней из укрытия. Хикару выглядела как охотник, замерший в засаде, целящийся невидимым ружьём в свою добычу. Только ружья у неё не было. Были лишь воля, боль и тончайшие лезвия воздуха. Лёгкое, почти невесомое движение указательного пальца — и невидимое лезвие ветра разрезало сухожилия на его ногах. Злодей с коротким, больше удивлённым, чем болезненным криком рухнул на колени. — Курогири! Эта мразь... приведи её ко мне! Сейчас же! — завопил он в ярости, тычась обрубками пальцев в её направление. — Ты не боишься? — прошептала Джиро, увидев, как за спиной Хикару из воздуха начинает разворачиваться тёмный, фиолетовый портал. Прежде чем та успела ответить или среагировать, холодный, беззвучный туман окутал её с головы до ног, и она исчезла. Она материализовалась прямо перед Шигараки, её руки были моментально скованы невидимыми, но железными тисками Причуды Курогири. Томура, всё ещё стоя на коленях, смотрел на неё с безумной, торжествующей улыбкой, будто получил в подарок самую желанную игрушку. — Больше твои фокусы не прокатят — прошипел он, медленно, наслаждаясь моментом, протягивая к её лицу свою уродливую руку с растопыренными, зудящими пальцами. — Умри. Просто исчезни. Она чувствовала его смрадное, учащённое дыхание, видела отсветы чистого, необузданного безумия в его алых глазах. Адреналин, последние остатки, заглушал боль и выжигал страх. И в этот миг её перепачканные кровью и пылью губы дрогнули в холодной, беззвучной улыбке. Улыбке охотника, в чью ловушку только что ступила добыча. В эти долгие секунды со стороны начали поступать отчаянные атаки от одноклассников — лёд, взрывы, звуковые волны. Курогири, стоявший рядом, был вынужден сосредоточиться на их блокировке, создавая порталы-щиты. — А кто тебе сказал — её голос прозвучал тихо, хрипло, но с убийственной, стальной чёткостью — что мне нужны руки? Шигараки почувствовал ледяную волну необъяснимой тревоги, сменившей торжество. И в следующий миг невидимые, сконцентрированные лезвия ветра легли на его плечи и с хрустом, похожим на ломающиеся сырые ветки, разрезали мышцы и сухожилия. Его руки, не достигнув её лица и сантиметра, безжизненно упали вдоль тела, обливаясь тёмной, густой кровью. Его торжествующий крик превратился в вопль чистой, животной, непонимающей ярости и боли. Это был обман. Для таких точных, неглубоких порезов ей было достаточно шевельнуть кончиком пальца, едва заметно, но концентрируя невероятную силу, ломая его. Курогири достаточно отвлекся на одноклассников, которые невольно ей подсобили. Если бы не их атаки, если бы портал сжал её чуть сильнее или унёс подальше, конец был бы неминуем. Это была ловушка, на её условиях, с её ставками. И он, в своей самоуверенности, в неё попал.