Война за правосудие

С Шигараки было покончено. Истекающий кровью, с беспомощно повисшими руками, он больше не представлял угрозы. Но для Хикару это было слабым утешением. Её тело всё ещё сковывала видимая хватка Причуды Курогири, сдавливая рёбра и выжимая последние силы. С горечью сплюнув кровь, она увидела, как её одноклассники бросаются на помощь, их лица искажены яростью и решимостью. Но помочь они не успели. Воздух перед ней взорвался. Мимо, с скоростью, недоступной человеческому глазу, пронеслась золотая молния — Всемогущий, с обездвиженным телом Ному в руках, готовился нанести сокрушительный удар по Курогири. — Уходим — донеслось до неё мерзкое, шипящее бормотание Томуры. И всё завертелось. В следующий миг из её лёгких вырвался весь воздух. Невыносимая боль, белая и ослепительная, пронзила всё её существо. Позвоночник неестественно выгнулся с оглушительным хрустом. Она не успела даже понять, что происходит, лишь мельком увидела стремительно приближающуюся стену, в которую врезалась с чудовищной силой. Звук удара был ужасающим. Класс А застыл в шоке, наблюдая, как за мгновение до атаки Всемогущего фиолетовый туман поглотил Шигараки и Курогири. А Хикару, которая только что была в его тисках, оказалась на их месте, приняв на себя весь импульс удара, предназначенного для злодея. — НАРА! Голос Мидории, полный чистого ужаса, пронзил гул в ушах. Он первым бросился к ней, не обращая внимания на свои сломанные руки. За ним последовали другие, их лица застыли в маске шока. — Но... как? — прошептала Асуи, с ужасом разглядывая тело одноклассницы. Хикару лежала на спине, её форма в клочьях. Рассечённая бровь, разбитый нос, а главное — безжизненно открытый рот, заполненный алой кровью, медленно стекавшей по подбородку. Сквозь разорванную ткань виднелись ужасные ссадины и неестественные впадины на теле. Сознание упрямо не желало покидать её. Не было боли — лишь оглушающий звон в ушах, невесомость и полная дезориентация. Она попыталась что-то сказать, но вместо слов из горла вырвался лишь булькающий, захлёбывающийся хрип. Асуи, действуя на инстинктах, бережно приподняла и повернула её голову набок, позволяя хлынувшему потоку крови не залить дыхательные пути. — Ей срочно нужна помощь! — крикнул Изуку, его взгляд метнулся по одноклассникам. — Кто-нибудь, донесите её! К ним сломя голову бежали Тодороки, Бакуго и Киришима. Эйджиро, не раздумывая, аккуратно, с невероятной осторожностью, принял её измученное тело на руки, боясь причинить ещё больше вреда. Хикару почувствовала, как её отрывают от земли, и в тот же миг в область рёбер и поясницы вонзились тысячи раскалённых игл, заставив её беззвучно застонать. Неподалёку, всё ещё сжимая в руке тело Ному, стоял Всемогущий. Его могучая фигура казалась внезапно сломленной. Он смотрел на учеников, оказывающих помощь той, кого он едва не убил, и в его глазах бушевала буря из самообвинения и бессильной ярости. Он сделал шаг вперёд, но его ноги отказались повиноваться, будто вросли в пол. По его геройскому лицу, которому украшала геройская улыбка, медленно скатилась единственная, скупая слеза. Вскоре прибыли герои. Сущий Мик подбежал к Всемогущему. — Что здесь произошло? Паралич отступил. Всемогущий с силой швырнул тело Ному на попечение другому герою и рванулся к группе учеников. — Нара, дитя моё! — его голос дрожал, в нём слышались неподдельный ужас и чувство вины, усугублённое тем, что эта девушка была подопечной его старшего друга. — Прости... прости меня, это всё моя вина! — Будешь... должен, старик, — если слышно хрипела она, с невероятным усилием приоткрывая тяжёлые веки. Её губы дрогнули в кривой, окровавленной усмешке. Всемогущий испытал мгновенное облегчение. Она жива. Она шутит. —Исцеляющая девочка, она... поправится? — с надеждой спросил он Мидорию. В этот момент неизвестный герой доставил старушку к месту происшествия. Пожилая женщина, не теряя времени, приложила губы ко лбу Хикару. — Здоровее всех будет, раз уж шутки шутит — пробормотала она, проводя диагностику. — На носилки! И быстро в больницу! — её голос стал жёстким и командным. — Возможны множественные переломы рёбер, предплечья, ног и серьёзные повреждения внутренних органов! Медики бережно переложили бесчувственное тело Хикару на носилки. — Поверните голову набок и откройте рот, иначе захлебнётся! — крикнула она вдогонку увозящей Хикару бригаде. Одноклассники провожали их взглядами, в котором смешались надежда, страх и невысказанная поддержка. Они надеялись, что самое страшное позади. — Я не понимаю, она же была не там! — Джиро всё не могла прийти в себя. — Это Причуда того фиолетового урода, чего не ясно?! — взревел Бакуго, сжимая кулаки до хруста. — Да — тихо подтвердил Мидория, не глядя ни на кого. — Перед самым исчезновением Курогири телепортировал Нару прямо под удар Всемогущего. — Мальчик, позаботился о подруге, а о тебе кто позаботится? — Исцеляющая девочка подозвала к себе зелёноволосого юношу, указывая на его переломанные руки.

***

Хикару пришла в себя глубокой ночью. Первое, что она ощутила — стерильный больничный запах и тупую, ноющую боль во всём теле. Она медленно открыла глаза, осматривая палату: панорамные окна, за которыми спал ночной город, белые стены, капельница в вене. И... Всемогущий. Он сидел спиной к ней, листая газету. Она попыталась приподняться, но резкая, пронзительная боль в пояснице, словно от удара раскалённым прутом, заставила её с тихим стоном рухнуть обратно на подушки. Писк заставил Всемогущего вздрогнуть. Он бросил газету и в мгновение ока оказался возле неё, его лицо было бледным и испуганным. — Ты очнулась! Слава богу! — он выдохнул с таким облегчением, будто нёс на плечах целую гору. — Прости меня, дурака, прости! Я подвёл тебя... Я не имею права называться героем... Я не имею права кого-то учить... Хикару смотрела на него, пытаясь собрать воедино разрозненные обрывки памяти. Его отчаянное раскаяние поставило её в тупик. — Я есть хочу — сказала она просто, глядя ему прямо в глаза. Это простецкое заявление ошеломило его. Он закивал с невероятной скоростью и пулей вылетел из палаты. Пока он отсутствовал, Хикару медленно восстанавливала в памяти события того дня. И когда он вернулся с подносом, она уже всё поняла. — Я вспомнила — объявила она, глядя на принесённую еду. — Ты меня чуть не убил. Лицо Всемогущего исказилось от гримасы горя и вины. — Давай не кисни, смотреть жалко, — с лёгкой насмешкой сказала она, демонстрируя полное отсутствие этикета к символу мира. — Прости меня, юная Нара — его голос сорвался на шепот, а глаза наполнились слезами. — Не плачьте, пожалуйста. Иначе я не буду есть эту... сопливую еду, — она сложила руки и смотрела на него с улыбкой. — Прости — он смахнул непрошеные слёзы и, нажимая на кнопки, приподнял изголовье кровати. — Я не виню вас, — неожиданно тихо сказала она, глядя в потолок. — Это не ваша вина. На вашем месте мог оказаться любой. Я не мастерица сладких речей, но вы хотели защитить нас. Вы были их мишенью, а я... оказалась разменной монетой. Не всё выходит так, как мы хотим. Она повернула голову к нему и увидела, что он держит перед её лицом ложку с едой. — Серьёзно? — она скептически подняла бровь. Он молча, с трогательным упрямством, поднёс ложку ближе. Она сдалась, открыла рот и скривилась. — Ну и помои... — Прошу не выражаться, будущий герой — заметно воспрянув духом, он зачерпнул новую порцию. В дверях раздался знакомый хриплый смех. — Ахахаха! Тэкаси, закрывая за собой дверь, смеялся, глядя на то, как Всемогущий кормит его подопечную с ложечки. — Быстро ты очнулась — сказал он, подходя и ставя два стакана с кофе — один для Яги. Он обошёл кровать и с противоположной стороны, той, где сидела причина её попадания сюда, наклонился и по-отечески поцеловал её в лоб. Хикару расплылась в искренней, тёплой улыбке, и обняла его в ответ, не дотрагиваясь перебинтованной рукой, прижавшись лицом к его груди. В этот миг ей хотелось, чтобы это мгновение длилось вечно. Отпустив его, она мечтательно закрыла глаза, желая запомнить это чувство навсегда. — Тошинори охранял твою койку с самого начала — усмехнулся Тэкаси, присаживаясь. — Звучит комично, да? Всемогущий покраснел, словно пойманный на краже ребёнок. — Я волновался — пробормотал он, продолжая своё дело. — Сколько прошло? — спросила Хикару. — Двое суток. Врачи говорили, очнешься не раньше трёх, — отпив кофе, ответил Тэкаси. — Переломы рёбер, сломанный палец, одно прокололо лёгкое, но всё обошлось. Выбитая коленная чашечка, отбитые почки. Как самочувствие? Не тяжело дышать? — Лёгкие колит, поясница бьёт коликами — ответила она с набитым ртом. — Я не хотел... — снова начал Всемогущий. — Я сейчас вас выгоню! Я же сказала, что не виню вас! — вспылила она. Тошинори замолчал, опустив глаза. — Хикару, не злись — вмешался Тэкаси. — В больнице пробудешь ещё пару дней. Завтра утром придёт исцеляющая девочка, подлатает тебя. — А как же мои пропуски? — Академия дала всем отгул. Айзаву тоже сильно потрепало. На учёбу выходят завтра. — Мне рассказали, что у вас там творилось — его голос стал серьёзным. — Ты поступила благородно. Но безрассудно. — Я не собираюсь стоять в стороне — она закатила глаза. — К тому же, до махинации того урода я была в полном порядке. — Не сомневаюсь. Вечер они провели втроём. Тэкаси мягко подтрунивал над Тошинори, который бегал вокруг Хикару, как наседка. Девушка ловила себя на мысли, что хорошо, что у него нет детей — они выросли бы в условиях гиперопеки. — Ты уезжаешь через четыре дня? — спросила она Тэкаси. — Да. Но спешу обрадовать, я вернусь к фестивалю, посмотрю на тебя — он подмигнул. Хикару сделала обречённое лицо, уже скучая по нему. Её взгляд упал на газету, которую читал Всемогущий. На первой полосе была фотография её одноклассников и заголовок: «ЗЛОДЕИ АТАКОВАЛИ УЧЕНИКОВ ЮЭЙ». — Всемогущий, дадите-ка газету? — Конечно. Она пробежалась глазами по тексту. UA называли небезопасной академией, куда в любой момент могут ворваться злодеи. Родителей призывали не отдавать туда детей. «Ну, а в чём они не правы?» Её насторожил другой факт: система безопасности была отключена заранее. — А вы не рассматриваете вариант, что в Юэй затесался шпион? — выдвинула она теорию, поднеся палец к подбородку. — Мы этого не исключаем. Нужно проверить всех героев и учеников, — поддержал её Тэкаси. — Учеников? Но они же дети... — Яги был в смятении. — Тоши, они хотели убить тебя. Никого нельзя исключать, — твёрдо сказал Тэкаси, разбивая его розовые очки.

***

Следующие дни в больнице тянулись мучительно долго. Всемогущий, словно её личная тень, выходил из палаты лишь по острой необходимости. Для Хикару, ценившей личное пространство, это было пыткой. Дошло до того, что Тэкаси силой выдворял его, но тот цеплялся за дверные косяки, лишь бы остаться, оправдываясь защитой студентки. На четвёртые сутки она решила попробовать встать. Её тело до груди было забинтовано, лицо покрыто пластырями. Ноги, коснувшись холодного пола, дрогнули. Попытка выпрямить спину отозвалась в пояснице волной жгучей, обжигающей боли, сравнимой с ожогом. Голова закружилась, и она рухнула на кровать. Отчаяние накатило на неё: как её выпишут, если она не может даже стоять? Вечером за ней пришли Тэкаси, исцеляющая девочка и... о боже, Всемогущий. При его виде у Хикару начал дёргаться глаз. Старушка, поцеловав её, прочла очередную лекцию о внимательности, обращаясь больше к герою, чем к пациентке. Перед выпиской Хикару укололи обезболивающим и выдали таблетки до полного выздоровления.

***

Нара переступила порог класса 1-А ровно с первым звонком. Аудитория, полная учеников, замерла, а затем взорвалась возгласами: — Нара! Ты вернулась! — Мы так рады, что с тобой всё в порядке! — Как самочувствие? — Ты дала жару в той битве! На неё обрушился шквал искренней, пусть и немного наигранной, радости. Это было неожиданно. Эти люди, с которыми она не была близка, искренне беспокоились. — Мне... больно — скрипя зубами, проговорила она, стаскивая с себя обнявшую её Мину. — Ох, прости, прости! — затараторила та. — Нара! Рады видеть тебя в наших рядах! Ты полностью поправилась? — чётко, почти по-военному, осведомился Иида. — Всё в порядке, спасибо, — она выдала короткую улыбку и направилась к своей парте. Краем глаза она заметила пристальный взгляд Тодороки. Казалось, он хочет что-то сказать, но не решается. В класс вошла Немури, героиня Полночь. Хикару видела её впервые. Её откровенный костюм и пышные формы вызвали у девушки лёгкий шок. «Разве учителям подобает так выглядеть?» — мелькнула мысль. Блондинка не могла оторвать от неё взгляда, в отличие от Минеты, который уже раздевал героиню глазами. Сладкий, бархатный голос учительницы вернул её к реальности. — Хикару Нара, мы ведь так и не познакомились — улыбнулась она, подходя к её парте. — Верно. — У тебя такие красивые волосы — Полночь вплотную подошла и взяла в руки прядь её белых волос, играя ею. — Кончики тёмные... это краска? — Натуральные — ответила Хикару, следя за её движениями. — Как самочувствие? — героиня завлекала её в диалог. — Меня чуть не убил Всемогущий. Чувствую себя лучше некуда — Хикару усмехнулась, ловя на себе взгляды одноклассников. — В следующий раз задай ему такую же трепку, — отпустила её волосы Полночь, подмигнув и уходя к доске. — Мечтаю об этом — бросила ей вдогонку Хикару. Одноклассники переглядывались в шоке. Два абсолютно разных человека нашли общий язык за секунды. А та часть, где Нара собиралась «надрать задницу» символу мира, и вовсе повергла их в ступор. Урок прошёл спокойно. Хикару старательно конспектировала лекцию Полночь по истории героизма, по крайней мере, делала вид.

***

— Сегодня свободные спарринги — объявил Айзава, всё ещё забинтованный, но стоявший на ногах. — Сами выберете себе пару. Я буду наблюдать. — Не думаю, что мне нужна пара — задумчиво произнесла Яойорозу, размышляя о своей Причуде создания. — На твоём месте я бы потренировала рукопашный бой — негромко посоветовала Хикару, заметив её раздумья. — Каждому герою это необходимо. В глазах Момо что-то щёлкнуло. Она окинула взглядом одноклассников. — Киришима — отличный вариант — шепнула Хикару, наклоняясь к ней. — Спасибо — так же тихо ответила Яойорозу и направилась к красноволосому парню. Хикару наблюдала, как Момо предлагает Эйджиро стать её напарником. Рядом стоящий Бакуго взорвался яростным протестом, размахивая руками, будто Киришима был его собственностью. Когда Эйджиро согласился, Момо обернулась и показала Хикару большой палец. Бакуго проследил за её взглядом, увидел самодовольное лицо Хикару со скрещёнными на груди руками, и его лицо исказилось в маске чистой ненависти. Он был уверен, что она нарочно насолила ему. Хикару встретилась с ним взглядом, мысленно готовясь к новой стычке. Но её опередил спокойный голос: — Привет. Перед ней, словно гора, вырос Тодороки. — Я хотел бы предложить тебе спарринг — произнёс он ровно. — Идём — весело согласилась она, вспоминая их вторую встречу на тренировке. Они отошли на свободную площадку. — Атакуй первым! — крикнула она ему через поле. Тодороки кивнул и первым же движением попытался сковать её ступни льдом. Хикару, всё ещё чувствуя последствия травм, решила не тратить силы зря. Она создала перед собой невидимый ветряной барьер, который дробил лёд в мелкую крошку, не давая ему продвинуться дальше половины площадки. — Это всё, на что ты способен? — прокричала она сквозь ледяные глыбы. Шото, не прекращая атаки, начал наращивать лёд, создавая целые ледяные горы, но они разбивались о невидимую стену ветра. Тогда он попытался обойти её с флангов, направляя глыбы за пределы площадки. Хикару стояла на месте, рассекая его атаки, ожидая чего-то большего. Ей быстро наскучила эта игра. Она перешла на бег, мчась в его слепой зоне, мимо айсбергов, которые он сам создал — Слабо, Тодороки-кун — ее голос прозвучал прямо у него над ухом. Он резко обернулся и выбросил в неё новую ледяную атаку в упор. В ответ в его сторону понеслась сфера «Винкулена». Она не задела его, пролетев в сантиметре от головы, но взрывной волной отбросила его на собственную ледяную стену. Он удержался на ногах, но его лицо омрачилось. — Где твой огонь? — продолжала она, парируя его атаки, но не контратакуя. — Я от него отрёкся, — холодно ответил он. — Зачем? — Это Причуда моего отца. Я стану героем без неё. — Удачи на скамейке запасных — язвительно бросила она. — Что? — он не понял. — Того, что я даже не нападаю, а ты проигрываешь из-за собственной гордости. Ты отказываешься от своей же силы. — Она не моя! — прошипел он, и в его голосе впервые прорвалась злость. — А чья? Моя? — её терпение лопнуло. — Ведешь себя как капризный ребёнок. Она резко взмахнула рукой. «Винкулен» пролетел над его головой, срезав несколько прядей волос, и врезался в гигантский айсберг позади него. Гора льда обратилась в пыль, осыпавшись сверкающим снегопадом. — Закончили — отрезала она, проходя мимо. — Что я сделал не так? — спросил он, всё ещё не понимая. — Ты либо идиот, либо полный идиот — развернулась она к нему. — Хочешь сражаться — сражайся в полную силу. Или не сражайся вовсе. Она ушла, оставив его в одиночестве размышлять над её словами. Он смотрел на свою левую руку, чувствуя, как старые раны и обиды вступают в схватку с холодной логикой её упрёков. Но для него огонь — клеймо, которое приносит страдания Пока её не было, класс, благодаря архивам Мидории, узнал о трагедии клана Нара. История жестокого детства Хикару отозвалась в Шото болью узнавания. Он видел в ней силу, которой ему так не хватало — силу не сломаться и принять своё прошлое, чтобы идти вперёд. Но его собственная обида на отца была стеной, которую он не мог преодолеть. Хикару, бродя по залу, наткнулась на очередную перепалку между Мидорией и Бакуго. Зелёноволосый парень, уже со сломанными руками, снова стоял перед разъярённым Кацуки. Айзава, казалось, не вмешивался намеренно. — СДОХНИ! — с рёвом рванулся вперёд Бакуго. Изуку, с ужасом в глазах, в последний момент нырнул вперёд, под летящего на него противника. Взрыв Кацуки пришёлся в пол, отбросив его самого на стену. Мидория, слабый физически, использовал единственное своё оружие — тактический ум. — Браво! — раздались саркастичные аплодисменты. Хикару, скрестив руки, с одобрением смотрела на зелёноволосого юношу.  — Каччан, с тобой всё в порядке? — с искренним беспокойством обратился Мидория к поднимающемуся Бакуго. — ДЕКУ, СДОХНИ! — тот, не в силах сдержать ярость, рванулся в новую атаку. И в этот миг из его ладоней перестали сыпаться искры. Его Причуда была подавлена. Прямо перед Хикару, из сгустившейся тени, возник Айзава. Его взгляд, горящий красным виднелся из под черных волос, был прикован к Бакуго. — Остановились. Его голос был тихим, но он прорезал воздух, как лезвие. Все в зале замерли. — Это геройская академия, — продолжил он, и каждый его звук был обжигающе холодным. — А не арена для сведения личных счётов. Вы здесь учитесь контролировать силу. А вы двое... вы просто слепо идёте на поводу у своих самых низменных инстинктов. Его взгляд скользнул по Мидории, с его сломанными руками, и по Бакуго, задыхающемуся от ярости. — Если вы так одержимы идеей уничтожить друг друга, сделайте это за пределами моих уроков. Здесь вы должны становиться героями. А то, что я вижу... это позор. Бакуго, лишённый своей Причуды, тяжело дышал, его грудь вздымалась от невыплеснутой ярости. Он сжал кулаки так, что костяшки побелели. — Он... он... — Он использовал голову, Бакуго, — холодно изрек Айзава. — А ты — только мышцы.  Он сделал паузу, давая своим словам проникнуть в самое нутро. — Мидория, в лазарет. Бакуго... — его глаза сузились. — Десять кругов по полному периметру зоны. Без Причуды. Остановишься — будешь отчислен. Мгновенно. Кацуки, побагровев от бессильной злости, испустил рык, но, встретившись взглядом с учителем, развернулся и побежал. Изуку, бледный, поплёлся к выходу. Айзава медленно повернулся к Хикару. Его взгляд был тяжёлым и пронизывающим. — А ты... наблюдаешь. Интересная позиция. Со стороны легко видеть чужие промахи. А свои? — Он пристально посмотрел на неё. — Твоя работа с Тодороки... эффективна, как таран. Но тараном дверь можно и выбить, и сломать. Иногда нужен ключ. Сила без тонкости — это просто разрушение. Он сделал шаг вперёд, и его голос стал тише, но от этого лишь весомее. — Твоя сила впечатляет. Но одного желания «стать сильнее» недостаточно. Сила без цели — это просто разрушение. А сила, направленная лишь на одну, личную цель, рано или поздно сожрёт тебя саму. Подумай над этим Не дав ей ничего ответить, он развернулся и ушёл в тень, оставив её стоять одной в центре зала, под приглушённый гул голосов и тяжёлое, ровное дыхание Бакуго, выкладывающегося на беговой дорожке. Слова Айзавы эхом отдавались в её черепе, заставляя впервые за долгое время усомниться в прямолинейности своего пути. Она смотрела, как по потолку бегут тени, и думала. О силе. О мести. И о том, что, возможно, чтобы добраться до своей цели, ей придётся научиться видеть не только врага впереди, но и тех, кто оказался рядом. И те ловушки, что подстерегали её не на поле боя, а в её собственном сердце.

***

Следующие несколько дней прошли в напряжённом ритме. Хикару старалась не пропускать занятия, отчасти из-за бдительности Ииды, отчасти из-за слов Айзавы, которые засели в сознании, как заноза. Она по-прежнему держалась особняком, но теперь её молчаливое наблюдение стало более целенаправленным. Она изучала не только слабости, но и мотивацию одноклассников. Однажды после уроков к её парте подошёл Тодороки. Он стоял несколько секунд в молчании, глядя куда-то мимо её плеча. — Ты была права — наконец произнёс он, его голос был ровным, но в нём слышалось напряжение. — Это моя сила. И отказываться от неё... это слабость. Хикару, собиравшая вещи, остановилась и посмотрела на него. — И что ты будешь с этим делать? — Я не знаю, — признался он. — Но я начну с того, чтобы перестать бояться её. Он кивнул и вышел из класса. Хикару смотрела ему вслед, чувствуя странное удовлетворение. Возможно, её слова не всегда были ядом. Иногда они могли быть и лекарством.