Поезд идёт на юг

      Город медленно просыпался. С высокого безоблачного неба, отливающего синевой, на столицу смотрел горячий солнечный шар. Немногочисленные прохожие быстро перебирали ногами, чтобы разогреться – на улице была весна, и по утрам погода пока что стояла прохладная. Припозднилась в этом году весна – был май, а снег ещё не до конца сошёл. Во всех дворах бежали ручьи, своим истоком имевшие почти растаявшие сугробы. Вот на улицу вышел дворник и принялся мести тротуар веником. Тихо было в Москве – тихо и отрадно. На ветках сидели вернувшиеся из тёплых стран птицы и перекликались между собой, общаясь на одним им понятном языке. А вот прошёл автобус, практически пустой – мало кто ездил так рано, особенно в воскресенье. Купола церкви блестели на солнце, и роняли блики на лужайку, где уже поднялась трава и раскрылись яркие цветы. На деревьях распустились молодые зелёные листья, готовые расти и вбирать в себя живительный солнечный свет. Нежным, мягким светом красило утро красные стены Московского Кремля. Тем временем на станции «Юго-Западная» практически никого не было. Освещение работало только в половину мощности, а даже самые ранние пассажиры ещё только шли в сторону метрополитена. Солнце освещало вход в метро и потухшую красную букву «М». Тихо было на типовой, ничем не примечательной станции, которая только готовилась к открытию. Ни сквозняков, ни холодного ветра, ни глубокой тьмы не было на конечной Сокольнической линии. Неожиданно всё переменилось: из недр тоннеля хлынул поток тёплого воздуха, и утреннюю тишину разорвал грохот колёс. Шесть фар-прожекторов пронзили спокойствие и умиротворение станции. На «Юго-Западную» прибывал поезд, которого не было ни в одном графике или расписании, и происхождение которого в ходе расследования не подтвердит ни одно из депо метрополитена. В конце концов, будет признано, что состав должны были списать и распилить, что и отражено в найденных внутри него документах, однако почему-то этого не произошло. Сработал станционный зуммер, и через десять секунд на «Юго-западную» ворвался самый обыкновенный «номерной», проехавший всю платформу и остановившийся у входа в тупиковый тоннель. С шумом открылись двери состава, и по одному, по два человека на станцию робко начали выходить растерянные пассажиры, которые, казалось, вовсе не понимали, как здесь очутились. Они беспомощно озирались и жались поближе к колоннам. Машинист дал объявление: «Поезд прибыл на юг! Конечная! Поезд дальше не идёт! Пожалуйста, освободите вагоны! Повторяю! Поезд прибыл на юг! Конечная!». Всё больше и больше людей высыпало в пустой станционный зал, и совсем скоро его наполнила внушительных размеров толпа. Не все пассажиры были растеряны. Вот, например, уверенно стоял на своих двоих десятилетний мальчик, да ещё и успокаивал своих родителей. Или вот девушка – она целенаправленно ходила среди пассажиров, кого-то разыскивая. Наконец, открылась дверь кабины машиниста, и оттуда вышел совсем еще молодой человек, одна рука которого была сломана. Он поднялся на лестницу в конце зала и обернулся к толпе, которая сразу же притихла, ожидая, что произойдёт дальше. Когда на станции воцарилась тишина, машинист заговорил, и каждый мог расслышать его речь. Таково было её содержание:       - Граждане! Товарищи! Друзья! Мы вместе прошли этот нелёгкий путь, и вместе спасли свои жизни. Сейчас, после того как мрачное царство Харона было низвергнуто, уверен, что многие из вас не поймут, о чём я говорю. Не все вы помогали мне в моём пути, но я запомнил тех людей, без которых я не справился бы, и я благодарен им за их помощь. К сожалению, не каждый из них дожил до нынешнего момента. Я хочу вспомнить Андрея, отдавшего свою жизнь за то, чтобы мы спаслись. Судьба часто отбирает у нас лучших наших соратников, и я объявляю минуту молчания в память о павшем философе! После того, как мы выйдем на свет, его останки будут захоронены со всеми почестями, которые нам доступны, – воцарилось глубокое молчание, длительность которого отсчитывали станционные часы. Минута истекла, и Нортон заговорил вновь, - Однако мой долг ещё не до конца исполнен. Я поклялся увидеть солнце и показать его вам всем, чтобы и вы обрели свет в своей жизни. Поэтому следуйте за мной, друзья! – жестом он пригласил толпу идти за ним, развернулся и прошёл через турникеты.       Люди потянулись за ним, поднимаясь по каменным ступеням и покидая типовую конечную станцию. Толпа шла молча, словно перед совершением великого таинства. Внутренние двери метро открылись, за ними поворот направо, небольшой отрезок подземного перехода, снова поворот направо, и вот она – короткая лестница на поверхность. Через стеклянные двери на пол падали мягкие солнечные лучи. Рука Нортона ныла, но он совсем забыл об этой боли, карабкаясь вверх по лестнице. Легко открылась хорошо смазанная дверь, и Картер шагнул наружу. Он вдохнул бодрящий запах весны, он увидел движение, начавшееся в просыпающемся городе, он увидел прохожих. Наконец, он увидел Солнце. Огромный золотой шар, подвешенный в светло-голубом небе, изливающий свой свет на этот прекрасный, яркий мир. Приятно грело кожу солнечное тепло, и таял снег под его лучами. Нортон остановился на месте, поражённый красотой раскинувшегося перед ним мира. Сзади из дверей выходили всё новые и новые пассажиры. Они тоже с благоговением задирали головы и останавливались, преклоняясь перед бесконечным великолепием божественного света. Так продолжалось несколько минут, пока вся толпа не высыпала на поверхность. Воцарился момент Истины – люди смотрели на солнце, созданное чтобы светить, а солнце смотрело на людей, созданных, чтобы жить. Постепенно, мало-помалу, пассажиры пришли в себя. Начались разговоры, началось движение, и люди медленно, пока что неуверенно, расходились по своим делам, о которых неожиданно вспомнили. Они будто бы и не заметили, что с момента начала поездки до её конца прошло не менее полугода: осень сменилась весной. Впрочем, в этом городе жизнь течёт одинаково в любое время года. Вот какая-то женщина ринулась к автобусной остановке – следующий автобус будет только через полчаса, надо успеть на уходящий; а вот пара с ребёнком развернулась и зашагала в сторону парка «Никулино» - сегодня был воскресный день, самое время для семейной прогулки. Ветеран войны, вышедший из толпы, бодро поковылял куда-то в направлении церкви – он улыбался, видя, как отрадно сегодня на улице. Две девушки с маленькой собачкой – они направились в торговый центр, самое время купить новый наряд! Люди влились в жизнь города, словно не было никакого поезда и никакого Харона. Куча народа, собравшаяся у выхода из метро, рассасывалась. Вот подошли и первые пассажиры, спускающиеся в подземку – они проходили внутрь, не замечая скопления людей у выхода, занятые своими заботами. А под землёй работники метрополитена уже телефонировали диспетчеру о составе неизвестного происхождения. Только Нортон всё ещё стоял и глядел на солнце. Неожиданно его плеча коснулась чья-то рука. Он опомнился и обернулся, увидев такое знакомое лицо – перед ним стояла Зина.       - Мы должны похоронить его, Нортон Картер.       Он кивнул ей, а она расплакалась ему в плечо. Руку пронзила резкая боль, но парень мужественно вытерпел. Он достал из кармана видавшую виды салфетку, которую Зина с благодарностью приняла. Подождав, когда она успокоится, молодой человек сделал шаг вперёд, приглашая её тоже шагнуть. Медленно они пошли прочь от метро, и тогда Нортон Картер сказал:       - Да, мы похороним его достойно. Но вытри свои слёзы, по крайней мере, хотя бы на секунду. Ты должна знать, что он был героем, без которого я остался бы слабаком и трусом. Хоть он мёртв, живо то, ради чего он боролся. Погляди на этот мир: как он ярок и прекрасен, погляди на это горячее солнце. Он боролся за то, чтобы ты увидела его. Да, он мёртв, но душа его жива. Живо то, что он вложил в меня, потому что без него я бы погиб в этом поезде и не смог бы победить машиниста. Я видел прокажённых, культистов, я видел саму смерть, и мне было не справиться без его знаний, без его помощи. Я не был бы тем, кого ты сейчас перед собой видишь, если бы не Андрей и не его кольцо. Поэтому посмотри на этот мир шире, это то, чего он всегда хотел. Не замыкайся в себе, не позволяй Харону проснуться в глубинах твоей души. Живи! И борись!       Она кивнула и вытерла слёзы. Она никогда не забудет Андрея и его жертву. Зина никогда на забудет Нортона, который разительно изменился с их предыдущей встречи, и его подвиг. Она будет жить, как будут жить и все остальные пассажиры этого поезда. В её памяти навсегда останется парень в порванном пальто, который держит в здоровой руке телефонную трубку и кидает монетки в щель аппарата: на другом конце, в далёком Честермере, у изголовья кровати Сандры Блейз зазвонит телефон. Зина запомнит этот телефонный разговор, который закончится решением попробовать начать общаться сначала. Конечно, общение будет уже совершенно другого качества, но оно положит конец напряжённому многомесячному молчанию. Жизнь продолжается. Все те, кому довелось проехаться этой роковой ночью по Сокольнической линии Московского метрополитена, будут испытывать радости и печали, счастье и уныние, однако ни один из пассажиров, вышедших этим ранним утром из тёмных подземелий, никогда не пожалеет, что он жив. Странная штука – человеческая память. Широко шагая по просторам жизни, мы подчас забываем про свои короткие тёмные времена, оставшиеся в минувшем. Половина этих людей уже через три недели не вспомнит ничего необычного о сегодняшнем дне. Две трети – уже через месяц. Ну а девять из десяти забудут всё подчистую через полтора месяца. Вместе с мрачным царством Харона растворяются и причудливые воспоминания о нём, в которые через полгода никто не поверит. Что-то забудет и Зина, и мальчик с радиоприёмником, и даже Нортон Картер. Что-то сотрётся навсегда, а что-то затаится в глубинах памяти до поры до времени. Многое останется в прошлом. Но никогда, сколько бы долгих дней, недель и лет не прошло со странного случая в метрополитене, никогда в душах этих людей не погаснет яркое пылающее Солнце.