Хочу перестать тебя бояться

Тэхён проснулся от ощущения чужого тепла — тёплого, плотного, уверенного, будто обнимающего его даже сквозь лёгкий утренний полумрак. На мгновение ему показалось, что он снова в подростковом возрасте, когда залезал под одеяло к старшему брату, чтобы не бояться ночного шума в старом доме. Тогда это было безопасно, спокойно. Но сейчас — нет. Он резко распахнул глаза. Незнакомая комната. Незнакомые простыни. Запах — густой, тягучий, отчётливо альфийский — висел в воздухе, цепляясь за сознание, разгоняя сонливость быстрее будильника. Окна завешены тяжёлыми шторами, в рассеянном свете из-за щели видны очертания мебели: дорогая, минималистичная, аккуратная. Не хостел. Не съёмная квартирка на одну ночь. Не барный закуток. Тэхён судорожно втянул воздух. Запах на коже — не его. На шее — тёплый след. Он охнул, мгновенно прижав пальцы к чувствительной точке. След. Маркер. Альфа… Омега внутри него тихо вздрогнул, но не от страха — от инстинкта. И именно инстинкт он подавил первым делом, как умел лучше всего. Что произошло? Как он здесь оказался? Почему не помнил конца вчерашнего вечера? Он помнил, как у него начался ранний, сбившийся цикл. Помнил, как, испугавшись силы нехватки препаратов, отправился в ночной бар — не пить, просто отвлечься. Помнил смутные тени, музыка, тошнотворно сладкий сок, который он заказал вместо алкоголя. Помнил — взгляд. Очень яркий. Тёплый. Но размытый, будто в тумане. И голос, низкий и спокойный, который говорил ему что-то важное, а он не успел уловить слова. Остальное — пустота. Тэхён медленно повернул голову. На другой стороне кровати лежал мужчина. Широкие плечи. Тёмные волосы. Линия челюсти чёткая даже в полумраке. Он выглядел спокойным, расслабленным, таким… естественным в этой кровати, в этой комнате, в этом пространстве. Как будто он здесь хозяин. А может, и был. Тэхён сжал простыню. Ему стало горько — не потому, что этот мужчина был альфой, а потому, что Тэхён всю жизнь избегал такого. Случайных связей. Слабостей. Срывов. Он знал цену ошибкам. Он медленно, очень медленно поднялся, стараясь не скрипнуть матрасом. Мужчина не пошевелился. Дышал ровно, глубоко. Даже не вздрогнул, когда Тэхён спустил ноги на пол. Омега внутри него тихо тянулся к запаху, но Тэхён подавил это движение, будто прогнал назойливую тень. Он — не слабый. Не зависимый. И точно не тот, кто будет ждать пробуждения незнакомого альфы, чтобы спросить… что? «Что мы сделали?» «Ты меня использовал?» «Ты знаешь моё имя?» Нет. Он не хотел слышать ни одного ответа. Тэхён нашёл на стуле свою рубашку — мятая, чужим запахом пропитанная. Натянул её, застегнул пуговицы криво, руки дрожали. Джинсы нашёл у изножья кровати. Рюкзак — у стены. Телефон — там же. Он работал. Уже хорошо. Перед дверью Тэхён оглянулся последний раз. Мужчина всё ещё спал, не подозревая, что омега рядом с ним уже сбегает, будто из пылающего дома. Тэхён выдохнул. — Спасибо… — прошептал он, сам не понимая, за что. Может, за то, что тот не проснулся. И ушёл. Дверь закрылась бесшумно. Утро на улице оказалось холодным. Так холодно, что Тэхён поёжился, едва коснувшись асфальта. Его голова всё ещё гудела, но не от похмелья. Он не пил. Во всём этом не было алкоголя — была биология, гормоны, сбой цикла, который он не успел контролировать. Он поймал такси. Назвал свой адрес. Водитель ничего не спросил — к счастью, был слишком занят новостями, которые слушал в радиоэфире: обсуждение нового директора известного холдинга, какие-то экономические проблемы, очередной корпоративный скандал. Всё это скользило мимо ушей Тэхёна. Он думал только о том, что будет дальше. Я больше никогда его не увижу., — твердил он себе. И не хочу. Его жизнь постепенно возвращалась в привычный ритм — или, по крайней мере, делала вид. Утром — занятия в институте искусств. Днём — работа в маленькой студии живописи, где он преподавал детям основы композиции. Вечером — наушники, музыка и попытка выкинуть из головы ночь, которую он не хотел вспоминать. Но запах… Запах никак не уходил. Не с простыней — там он его уже выстирал. Не с кожи — она давно перестала хранить след альфы. Запах был внутри. В памяти. В инстинктах. В том, как омега внутри него иногда дрожал, будто вспоминал ту секунду, когда его держали крепкие руки, а голос шепнул что-то ему в волосы… Тэхён сжимал зубы и прогонял эти мысли. Он не нуждался в альфе. Он всегда был самодостаточным. Так было проще. Неделя прошла, другая. Тэхён полностью ушёл в работу. Рисовал эскизы, учил детей правильному штрихованию, слушал смешные разговоры пятилеток — они спасали его от мыслей лучше любых лекарств. До того утра, когда он неожиданно выронил кисть. — Оппа, вы в порядке? — спросила маленькая Хана, держа свой рисунок с цветами. Он выдавил улыбку. — Да, просто голова закружилась. Но голова кружилась не от усталости. Вечером — тошнота. Утром — снова. Днём — слабость. И задержка. Он сначала игнорировал это. Потом — пытался убедить себя, что это просто последствия сбоя цикла. Но на четвёртый день он стоял в аптеке, дрожащими пальцами расплачиваясь за небольшой белый пакетик. Три теста лежали рядом на раковине. Три. Тэхён сидел на краю ванны, не сводя с них глаз, будто это были бомбы с таймером. Одна минута. Две. Три. Он не дышал. И когда на каждом тесте проступили одинаковые две полоски, такие отчётливые, будто вырезанные острыми ножами, — он позволил себе только один звук: — Нет… Это было невозможно. Невероятно. Ошибочно. Он закрыл лицо ладонями. Ранний цикл. Стресс. Одно короткое… слишком короткое, чтобы что-то… Но омеги не всегда спрашивают. Их тела — нет. Их биология — тем более. Он сел на пол, медленно, будто через ватную дымку. Мир вокруг стал нереально тихим. «Я беременный.» Слова казались чужими. Он не знал имени альфы. Не знал, где та квартира. Не знал, что тот думал, что чувствовал, что хотел. Он ничего о нём не знал. И это внушало не просто страх — панику. Нет человека — нет ответственности. Нет воспоминания — нет связи. Нет имени — нет будущего. И всё же внутри него уже билось что-то крохотное. Жизнь. Слабая. Теплая. Такая же упрямая, как он сам. Тэхён бессильно уткнулся лбом в колени. В это же время, в одном из самых высоких офисных зданий Сеула, альфа просматривал отчёты. Чон Чонгук, новый директор холдинга, сидел в своём кабинете, будто в стеклянной клетке, окружённый цифрами, графиками, внимательными взглядами сотрудников. Он был идеален — уверенный, спокойный, сосредоточенный. Он всегда таким был. Почти всегда. С того утра — нет. Он помнил омегу, который исчез из его дома. Помнил его запах — мягкий, тёплый, туманно-сладкий. Помнил, как он уснул рядом с ним, как тот дрожал, как Чонгук… накрывал его рукой, будто хотел защитить от всего мира. А утром — пустота. Простыня холодная. Следов — почти не осталось. Ни имени. Ни телефона. Ничего. Только ощущение потери там, где у альфы должен быть холодный разум. Чонгук сжал ручку. Он уже неделю пытался найти этого омегу — безуспешно. Никто из охраны не видел, как тот уходил. Камеры были выключены из-за ремонта на этаже. Даже бар, где они встретились, не сохранил записи той ночи. Тэхён исчез, как сон. Но Чонгук не собирался сдаваться. Он закрыл ноутбук. Позвонил секретарю. — Мне нужны все камеры района Каннам за прошлую субботу. И список всех омег, которые обращались в ближайшие медцентры за блокаторами или успокоителями после этого дня. — Директор Чон, это будет… — Срочно. Он не знал почему. Не знал, зачем. Но знал одно: омега, который исчез из его постели, оставил внутри него чувство, которое он не мог выбросить. И он должен его найти. В маленькой квартире на окраине города Тэхён сидел на полу, смотря на три положительных теста. И впервые за долгое время не знал, как дышать. Его жизнь больше не была прежней. И никогда уже не станет.