Хочу перестать тебя бояться

Тэхён впервые за долгое время проснулся без паники. Без навязчивого воспоминания о той ночи. Без обжигающего страха, что всё это — кошмар, который не прекращается. Но вместо этого — тянущее, глухое, такое настойчивое чувство: что-то внутри меня есть. Он посмотрел вниз, на свой ещё плоский живот. Пальцы сами собой легли на ткань футболки, будто пытаясь почувствовать что-то через неё. Конечно, это было глупо — срок слишком маленький. Но мысли не поддавались рациональности. Папа. Слово звучало странно, непривычно, даже чуждо. Он никогда не представлял себя в этой роли. Ребёнок всегда был чем-то… далеким. Ответственностью, которую он не считал своей. Тем, что требует устойчивости, которой у него не было. И всё же реальность была неоспоримой. Две полоски. Слабость по утрам. Сбившиеся эмоции. И тишина внутри квартиры, ставшая громче, чем когда-либо. Тэхён встал, включил чайник и долго смотрел на его металлическую поверхность, в которой отражался расплывчатым пятном. Он выглядел… растерянным. Но не сломленным. Я должен жить дальше. Как раньше. Хотя бы пока. Он выдохнул. Это было начало. Жизнь действительно продолжалась — но уже не так, как прежде. На занятиях Тэхён чаще сидел, чем ходил между рядами. Он всё ещё улыбался своим ученикам, только теперь эта улыбка давалась чуть труднее — как будто требовала больше сил. — Тэхён-хён, вы стали каким-то тихим, — заметила Хана, подойдя к нему с рисунком. — Вы… не заболели? Он присел рядом, поправил ей косичку. — Я просто… думаю много, — мягко ответил он. — Но всё со мной хорошо. Она кивнула, но ему не поверила. Дети всегда чувствуют, когда взрослые врут, даже если молчат. После занятий Тэхён засел в библиотеке. Он не планировал этого — просто ноги сами привели его туда. Он взял первую попавшуюся книгу: «Омега и беременность: медицинский и психологический справочник». Листая страницы, он чувствовал себя как первокурсник, который только что понял, что пропустил полсеместра лекций: огромное количество терминов, статей, инструкций. Что можно есть, чего нельзя. Как изменяется гормональный фон. Какие симптомы опасны, какие — нормальны. И главное — строгая рекомендация: встать на учёт как можно раньше. Он закрыл книгу, сжал её в руках. Записаться к врачу. Пройти УЗИ. Сдать анализы. Слова казались такими простыми, но внутри поднималась волна: стыда, страха, беспомощности. Как будто он должен признаться незнакомцам в том, чего сам ещё не принял. Но решение уже было принято. Потому что теперь он был не один. Запись в медцентр он сделал дрожащими пальцами. Девушка на ресепшене была слишком вежлива, как будто видела перед собой хрупкое стекло. — Приём для омег-беременных у нас проводится в специально оборудованном отделении. Вам нужно принести документы, а также результаты любых недавних анализов. Если их нет, мы сделаем всё здесь. Тэхён кивнул, выдохнув. Это было реальностью. Более осязаемой, чем две полоски на тестах. Когда он вышел на улицу, то на мгновение остановился. Мир словно стал другим: ярче, громче, резче. Люди проходили мимо — кто-то спешил на работу, кто-то ругался по телефону, кто-то смеялся. Они жили своей жизнью. Обычной. Привычной. А его привычная жизнь закончилась. Он взялся за живот — снова бессмысленно, снова автоматически. Но в этот раз жест вышел мягче. Почти бережно. Я справлюсь. Мне нужно только время. Чонгук тем временем пытался собрать по крупицам то, что не могло быть найдено. В его кабинете один за другим копились отчёты охраны: ноль данных, ноль записей, ноль свидетельств. Бар, в котором они встретились, не сохранил журнал посетителей. Худшее — никто из персонала даже не вспомнил омегу с размытым запахом и мягкими глазами. Чонгук знал, что память людей порой бесполезна. Но впервые в жизни сталкивался с тем, что память его подводила тоже. Он помнил омегу не глазами — ароматом. Нежным, теплым, почти пряным. Чувствовал его так же отчётливо, как дышал. Как будто он всё ещё был рядом. Но ни имени. Ни голоса. Ни того, как он улыбался. Только ощущение тепла. — Директор Чон, — робко вошёл секретарь. — Мы сделали всё возможное… — Недостаточно, — отрезал Чонгук. Он устал объяснять, почему так важны эти поиски. Сам едва понимал. Они не были рациональными. У него не было доказательств, что омега нуждался в нём. Что их связь была чем-то большим, чем случайность. Но что-то в нём — древнее, первобытное — не отпускало. Он не должен был уйти. Не должен был исчезнуть. И всё же исчез. Сестра Чонгука — Чон Миёнг — позвонила внезапно. — Чонгук, мне нужно на УЗИ, а муж на работе. Заберёшь меня? Пожалуйста? — Конечно, — ответил он без раздумий. — В какой больнице ты? Она назвала название. Он знал её. Престижная клиника в центре. Туда обычно ходили обеспеченные семьи, бизнесмены, звёзды. Её выбирали за ультрасовременное оборудование и полную конфиденциальность. Чонгук помолчал. Это было странное совпадение. Потому что именно туда… именно туда записался Тэхён. И судьба вздрогнула, как струна. Тэхён просыпался в тот день особенно рано. Он почти не спал — несколько раз за ночь просыпался от сердцебиения, то в жару, то в холод. То от тревоги, которая накатывала волнами, то от того, что ему казалось: он услышал мягкий, низкий голос незнакомца… голос, который был с ним ту ночь. Но лицо не приходило. Он умылся, надел простую рубашку и мягкие брюки. Волосы завязал, чтобы не мешали. Накинул пальто. Он чувствовал себя… хрупким. Не физически — внутри. Омега-инстинкты работали слишком чувствительно: он реагировал на запахи, на людей, на взгляды — даже просто проходящие мимо казались громкими. Он ехал в автобусе, сжимая ремень сумки, будто это могло защитить от мира. Но он должен был. Для ребёнка. Для себя. Больница встретила его стерильным запахом, блеском белых стен, тишиной, которую нарушали только приглушённые голоса и шаги. Он подошёл к стойке регистрации. — Запись на УЗИ? — уточнила девушка. — Да… Тэхён, — выдохнул он. Она проверила. — Всё верно. Вам на третий этаж, кабинет тринадцать. С собой документы? Тэхён достал удостоверение личности. Девушка улыбнулась, выдала талон. Он пошёл к лифтам — медленно, стараясь не думать о том, что там будет. Что он увидит. Что ему скажут. Впервые за много дней он чувствовал не только страх. Но и… странное ожидание. В этот же момент Чонгук парковался на подземном уровне. Его пальцы крепко держали руль. Он был спокойным, внешне — как всегда. Но внутри — напряжённая пружина. Он не любил больницы. Они пахли химией и тревогой. Но сестра позвала — значит, нужно быть рядом. Он вошёл в холл. И в ту же секунду… Запах. Лёгкий. Тёплый. Едва уловимый — как шёпот. Как будто кто-то из прошлого прошёл рядом с ним, оставив след во влажном воздухе. Запах омеги. Запах того омеги. Чонгук остановился как вкопанный. Резко обернулся. Пусто. Только люди. Сотрудники. Пациенты. Никто знакомый. Но аромат… он был. Он был здесь. Сердце ударило болезненно. Он рядом. — Директор Чон? — раздался голос сестры. — Ты меня не заметил? Он обернулся — Миёнг стояла у стойки регистрации, улыбаясь. Он заставил себя отвести взгляд от лифтов. — Прости. Пойдём. Но его пальцы дрожали. Он чувствовал его. Того самого омегу. Здесь. В этой больнице. Так близко, что казалось — стоит сделать шаг, и он увидит его. Но шаг он не сделал. Тэхён ехал в лифте. И тоже почувствовал. Резкий, пробуждающий до дрожи, сильный запах альфы. Знакомый. Тёплый. Такой, который нельзя забыть, даже если хотеть. Он замер. Рука лёгким движением коснулась шеи — там больше не было следа. Но кожа помнила. Инстинкт помнил. Он чувствовал, как внутри него что-то сжалось. Он здесь. Он не видел его. Он не слышал его. Но запах… запах он узнал бы среди тысячи. Тэхён судорожно нажал кнопку этажа. Лифт открылся. Он вышел слишком быстро, почти побежал по коридору. Он не мог встретиться с ним. Не сейчас. Не так. Он не готов. Он не знает, что сказать. Он не знает даже имени этого альфы. Он прижался к стене на повороте, пытаясь успокоить дыхание. Запах стал слабее — значит, альфа не поднялся за ним. Тэхён закрыл глаза. Не думай об этом. Не сейчас. Он вошёл в кабинет. УЗИ сопровождалось мягким светом лампы, спокойным голосом врача и тихим эхом сердцебиения аппарата. Тэхён лежал, не дыша, пока доктор водила датчиком по его животу. — Вот он, — сказала она, улыбаясь. — Маленький. Но всё в норме. Сердцебиение стабильное. Она повернула экран. Тэхён увидел маленькое пятно. Едва заметное. Но живое. Слёзы подступили к глазам неожиданно. — Это… мой ребёнок? — прошептал он. — Ваш, — мягко подтвердила врач. — Поздравляю. Всё развивается хорошо. Он не помнил, что сказал дальше. Вышел в коридор, будто в другой мир. На листке — распечатка. Маленькое размытое изображение. На груди — ощущение тепла. На лице — слёзы, которые он вытер рукавом. Я стану папой. Теперь это было не отрицанием, не страхом, не паникой. Это было… принятием. Да, он боялся. Да, ему было трудно. Но впервые за всё время он почувствовал — не только ужас, но и ответственность. И странное, тёплое счастье, от которого перехватывало горло. Чонгук сидел в коридоре, ожидая, когда сестра выйдет из кабинета. Он смотрел на проходящих мимо людей, ловя каждый запах, каждое движение. Но того запаха он больше не чувствовал. Омега был здесь. Но уже ушёл. Или спрятался. Или просто… избежал его. Миёнг подошла, держа снимки. — Посмотри! Он такой маленький! Чонгук улыбнулся. Но взгляд его снова ускользнул в сторону. Он был рядом. Рядом — и снова исчез. Как призрак, которого нельзя поймать. Но теперь Чонгук знал одно: Он здесь, в городе. И он не один из тысячи. Он — тот самый. И он найдёт его. Тэхён вышел из больницы другим человеком. Он шёл по улице, прижимая к груди конверт со снимком УЗИ. Сердце билось мягко, ровно. Он чувствовал — это не конец жизни, а её начало. Пусть сложное. Пусть пугающее. Пусть одинокое. Но своё. И если где-то в городе есть альфа, который мог бы быть важен — то это не значит, что он должен появиться в его жизни сейчас. Тэхён не ищет его. И не собирается. Пока. Но судьба уже сделала первый шаг. Их пути прошли рядом. Так близко, что запахи коснулись друг друга в воздухе. Но не пересеклись. Ещё нет. Это была только тень будущей встречи. И первый звонок к тому, что неизбежно.