Хочу перестать тебя бояться

Тэхён стоял напротив него, прижав сумку к груди, будто она могла защитить от того, кто был опасен не силой, а своей значимостью. Чонгук остановился в пяти шагах — не ближе. Не смел. Мир сжался в тонкую нить между ними. Ни голоса, ни шагов других людей — только они двое и ветер, сбивающий дыхание. Тэхён смотрел широко раскрытыми глазами, в которых смешивались страх, удивление и… боль. Такая, что Чонгук почувствовал её словно собственную. Увидев омегу лицом к лицу, он понял: это точно он. Тот, кого он искал. Тот, чей запах преследовал его ночами. Тот, кто однажды исчез из его жизни — прежде чем он успел сказать что-то важное. Он хотел произнести имя, которое услышал от медсестры, но голос не слушался. И первым нарушил тишину — не Чонгук. Тэхён. Его слова были хрупкими и острыми одновременно: — Пожалуйста… не подходите. Чонгук замер. Он хотел сделать шаг, но почувствовал: если приблизится — омега сорвётся и убежит. Он видел это в каждом дрожащем движении, в напряжённых пальцах, в плечах, сжатых, будто от удара. — Ты… — тихо выдохнул Чонгук. — Ты ушёл. Тогда… утром. Тэхён отвернулся. Ему казалось, что воздух стал вязким — трудно дышать, трудно двигаться, трудно думать. — Ушёл, — повторил он, будто это был единственный смысл, который он ещё мог удержать. — И сделаю это снова. Вам… вам не стоит со мной говорить. Чонгук качнул головой. — Ты понимаешь, что я… Он хотел сказать искал, ждал, не смог забыть, не мог отпустить. Но все слова казались слишком личными, слишком опасными. — Я хочу поговорить, — произнёс он наконец. Тэхён засмеялся — тихо, горько, так, что по коже пробежали мурашки. — Поговорить? Зачем? Чтобы убедиться, что я не мешаю вашей… вашей семье? Голос дрогнул, словно ножом прошли по горлу. Чонгук нахмурился. — Моей семье? Омега кивнул в сторону больницы. — Вашей… жене. Чонгук моргнул — несколько раз, медленно. Потом фраза прорезалась ровно: — У меня нет жены. Слова прозвучали настолько чётко, что Тэхён будто получил удар. Он даже пошатнулся. — Но… — он вздохнул, не понимая. — Она… она ведь беременная. Вы пришли с ней. Вы поддерживаете её, помогаете… — Она моя сестра. Тишина рухнула на них, как сотрясение. Тэхён смотрел на него. Смотрел долго. Молча. Глаза дрогнули — только на мгновение — и Чонгук всё понял. Он увидел то, что скрывалось под страхом: сколько ложных выводов омега сделал за эти недели. Сколько боли принял на себя, считая, что он — лишь чужая ошибка. Чонгук сделал осторожный шаг — ровно на полшага — чтобы не спугнуть. — Она сестра, Тэхён, — повторил он мягче. — Я сопровождал её, потому что она просила. Это всё. Омега смотрел в землю. Слова будто не доходили до него. Чонгук видел — нужно больше, чем объяснение. Нужно время. Он хотел спросить: Куда ты пропал? Почему ушёл? Почему не сказал ничего? Но видел — омега не выдержит давления. Поэтому он выбрал другое. — Ты… испугался? Тэхён сжал руки так сильно, что костяшки побелели. — Я… — голос сорвался. — Вам не нужно знать. — Мне нужно, — тихо, но твёрдо сказал Чонгук. — Я искал тебя. Глаза омеги дернулись. — Зачем? И этот вопрос был настоящим. Больным. Ранящим. Чонгук медленно вдохнул. — Потому что не смог забыть. Слова прозвучали просто. Не возвышенно. Не драматично. Просто правда. Тэхён почти физически отступил от них. — Не говорите так… — Но это так. Он подошёл ещё на шаг. И Тэхён не убежал. Хотя дрожал. Хотя хотел. Но остался. — Я не знал, кто ты, — продолжил Чонгук. — Ни имени, ни места, ни ничего. Только… запах. И то, как ты исчез. Будто боялся меня больше всего на свете. Тэхён выдохнул резко. — Я и боялся. Чонгук замолчал. Омега поднял взгляд — прямо, честно, напряжённо. — Я боялся вас. Боялся всего, что со мной случилось. Боялся последствий. Боялся, что… вы не захотите знать. Он опустил глаза. — И был уверен, что у вас есть жена. И что вы просто… ошиблись омегой, который оказался рядом. Эти слова резали Чонгука глубже, чем он ожидал. Он тихо произнёс: — Это не так. — Но так казалось, — прошептал Тэхён. — И я не хотел рушить вашу жизнь. — А свою? — спросил Чонгук. Тэхён замер. Этот вопрос пронзил его. Он обнял себя руками — как будто защищаясь от правды. — Я… пытаюсь её сохранить. — Твой ребёнок — часть твоей жизни. Тэхён вздрогнул. Он не говорил ему. Не говорил никому, кроме врачей. Но Чонгук знал. Он понял сразу, по запаху — по тому тонкому оттенку, который омеги не чувствуют, но альфы ощущают на подсознательном уровне. — Ты… — Тэхён сглотнул. — Вы… — Да, — мягко сказал Чонгук. — Я знаю. Между ними наступила тишина. Такая глубокая, что слышно было, как ветер шевелит листья на дереве. Тэхён хотел сказать многое — но не знал, с чего начать. Он чувствовал ужас, облегчение, стыд, боль, надежду — всё смешалось, превращаясь в хаос. — Вы… злитесь? — спросил он едва слышно. — Что я… что я не сказал? — Я злюсь только на себя, — ответил Чонгук. — Что не нашёл тебя раньше. Эти слова стали последним ударом. Тэхён закрыл глаза. Если бы он не держал сумку, то, возможно, упал бы. Слишком много. Слишком сильно. — Мне нужно… мне нужно уйти, — прошептал он. Чонгук не остановил. Не схватил. Не сделал того, что сделал бы другой альфа. Он просто сказал: — Я не заставлю тебя говорить. Не заставлю доверять. И не заставлю принимать меня в свою жизнь. Тэхён открыл глаза. Чонгук смотрел спокойно, честно, без давления. — Но я не уйду. И не исчезну. Ты не один, Тэхён. И я не позволю тебе быть одним. Омега замер. Как будто эти слова были тем, чего он боялся больше всего — и чего хотел больше всего. Он отвернулся. И прошептал: — Я не знаю, что делать. — Зато знаешь, что чувствовать, — сказал Чонгук. — Этого достаточно для начала. Тэхён сделал шаг назад. Потом ещё один. И сказал: — Мне нужно время. Чонгук кивнул. — Я дам тебе всё время, которое потребуется. Но не потеряю тебя снова. Тэхён на мгновение задержал взгляд на нём — коротко, но так, что Чонгук почувствовал этот взгляд как прикосновение. Потом он развернулся и ушёл. Не бегом. Но быстро. И впервые Чонгук не пошёл за ним. Он смотрел ему вслед. И знал — теперь они уже не вернутся к прежней жизни. Тэхён вышел на улицу, вдохнул холодный воздух и почувствовал, как внутри что-то ломается и одновременно собирается заново. Он не знал, правильно ли делает. Но впервые за долгое время он не чувствовал себя полностью потерянным. Его сердце билось быстро, но уже не от ужаса. А от того, что впереди был кто-то, кто не отвернулся. Кто не отказался. Кто нашёл его, несмотря ни на что. Он не готов. Но впервые подумал: Может, когда-нибудь — смогу. А Чонгук вернулся в больницу. Сестра спросила: — Всё в порядке? Он ответил: — Да. Теперь — да. Потому что наконец знал: Он нашёл его. И больше не отпустит.