Волчица в змеиной шкуре

Оберин узнал о согласии вечером того же дня. – Ну? – спросила Эллария, растянувшись на подушках. – Лорд Тайвин сегодня был особенно холоден, – задумчиво заметил Оберин. – Это обычно знак того, что внутри он зол. Он согласился. Эллария улыбнулась. – Теперь осталось самое сложное. – Что именно? – Узнать, чего хочет она. Через некоторое время. Встреча, на которой они наконец поговорили по-настоящему, случилась в саду у фонтана, ближе к вечеру, когда солнце уже начинало клониться к закату, окрашивая небо в золотисто-красные тона. Вода тихо шуршала, служанки держались на приличном расстоянии, достаточно близко, чтобы услышать, если их позовут, но достаточно далеко, чтобы не разобрать отдельных слов. – Леди Санса, – произнёс он, когда она подошла, сопровождаемая одной молчаливой девушкой. – Должен признаться, я чувствую себя тем самым рыцарем из ваших северных сказок. Только вы не в башне, вас не сторожит дракон, а я… – он улыбнулся, – я вовсе не рыцарь. – В Дорне, говорят, другие сказки, – ответила она, позволив себе лёгкую улыбку. – Там женщины сами решают, кого впустить в башню. Он приподнял бровь. Интересно. – Вы слышали о нашем браке? – спросил он без лишних кружев. – Да, принц, – ответила она. Голос был ровным. – Лорд Тайвин сообщил мне о чести быть вашей женой. – Вы считаете это честью? – Это лучше, чем многие из тех жизней, что могли мне предложить здесь, – честно сказала она. – В Дорне, по крайней мере, на меня не будет смотреть король, придумывая, как еще оскорбить меня или приказать страже избить меня на глазах всего двора. Слова повисли между ними. Он смотрел на неё внимательно. В этих словах был яд. Не тот, что убивает, а тот, что делает живым. – Вы не боитесь говорить такие вещи. – Я боюсь, – спокойно возразила она. – Но иногда страх не отменяет слов. Он лишь делает их тише. – Вы умная, леди Санса, – произнёс он. – Гораздо умнее, чем хотелось бы тем, кто держит вас здесь. – Те, кто держит меня, не любят, когда я умная, – согласилась она. – Им удобнее, когда я ничего не понимаю. – А вы понимаете всё? – Нет, – она покачала головой. – Но я стараюсь, учусь. И… – она немного рискнула, – именно поэтому я согласилась. Он замер. – Согласились? – повторил он. – Быть вашей женой, – уточнила она. – Меня и не спрашивали, но… – в уголках её губ мелькнула едва заметная улыбка, – я всё равно успела ответить хотя бы для себя, прежде чем меня могли бы спросить официально. – И что вы ответили? – Что хуже, чем здесь, уже вряд ли будет, – тихо сказала она. – А в Дорне… – она взглянула ему прямо в глаза, – у меня хотя бы будет шанс стать чем-то большим, чем… украшение для королевского стола. Или мишень. Он почувствовал, как внутри разгорается что-то неожиданное. Не только азарт. – В Дорне, – мягко ответил он, – леди не бывают украшениями. Они бывают поэтами, ядовитыми змеями, любовницами, женами, воинами… и иногда всем сразу. – Мне пришлось научиться быть ядовитой змейкой, – тихо сказала она. – Но пока я могу шипеть только из-под коряги. – В Дорне, – он шагнул ближе, – змей не прячут под корягами. Там их носят на руках. Она усмехнулась. – И вы хотите носить на руках северную змею? – Я хочу посмотреть, что будет, если рыжую северную девочку поставить под солнце Дорна, – откровенно ответил он. – Думаю, она станет… очень ядовитой. – Для кого? – спросила она. – Для тех, кто всю жизнь пытался держать её на цепи. Между ними проскочило молчание, плотное, напряжённое. Она медленно вдохнула. – Тогда… – она чуть опустила голову, но уже не так, как раньше теперь это был жест не покорности, а согласия. – Я буду стараться оправдать ваши ожидания, принц. – В Дорне, леди Санса, – сказал он, – никто не будет ожидать от вас покорности. Я ожидаю от вас… честности. Насколько вы сможете себе позволить. Она подняла на него глаза. – Тогда… начнём с честности? – тихо произнесла она. – Я хочу уехать отсюда. Я не хочу оставаться. Я хочу, чтобы… – её голос дрогнул, но она не позволила себе заплакать, – чтобы когда-нибудь перестал смотреть на меня и видеть только… дочь изменника и игрушку короля. – В Дорне на вас будут смотреть и видеть жену принца, – сказал он. – И северную леди. И женщину, которую мы принесли из самого сердца львиного логова. – Я не принцесса, – автоматически возразила она. – У северян нет принцев или принцесс. – В Дорне, – улыбнулся он, – есть. И вы станете нашей принцессой. Слова ударили в неё сильнее, чем все унижения Джофри вместе взятые. Принцесса. Не игрушка. Не заложница. Не дочь предателя. Не рычаг давления на север. Принцесса Сансa Мартелл. Она позволила себе, впервые за долгое время, настоящую улыбку. Не широкую, не опасную, просто… живую. – Тогда, принц, – сказала она, – давайте позаботимся, чтобы до свадьбы меня не убили.