Прошлое в юбке

– Ликс, я так больше не могу! – негодует Сынмин, хватаясь за волосы и падая задницей на диванчик в коридоре университета. От недовольства хочется выть и топать ногами, как маленький капризный ребенок. – Он идиот! Просто непроходимый идиот! – Кто? – Феликс поднимает взгляд на друга, отрываясь от переписки в своем смартфоне. – Джисон? Он же мне всего раз написал. – теряется он, тут же убирая телефон подальше в карман. – Да если бы Джисон! – вздыхает парень, грузно горбясь и опираясь локтями на колени. – Даже твой парень не может быть таким надоедливым, как Хенджин... – Хенджин? Вы разве не расстались ещё летом? – Ликс хмурится. – Расстались. – кивает Ким в ответ. – Три месяца назад. – он разочарованно проводит по волосам. – Но этот придурок то и дело появляется на горизонте! – он вздыхает, стараясь перевести дух и успокоиться. – В августе я решил поехать на Чеджу отдыхать. Уже на второй день отдыха я увидел его рожу в фойе моего отеля. – он загибает мизинец, явно намереваясь считать. – Перекрасился и уже на следующий день Йеджи рассказала мне, что этот идиот тоже покрасился. В тот же цвет! – он загибает ещё один палец. – Решил заняться фотографией, а через пару дней заметил его на пороге той самой фотостудии, где я брал пару занятий. – ещё один палец. – И это даже не конец, Ликс. Я думал, что это прекратилось, но... – Привет, парни. – легко улыбается Хенджин, проходя мимо. Его взгляд не задерживается на Сынмине ни на секунду дольше необходимости, чтобы не было никаких сомнений в том, что это банальная вежливость. – "Но" что? – спрашивает Феликс, стоит лишь Хвану повернуть в кабинет. – Но я забыл, что мы учимся в одном универе... – бормочет Сынмин с нескрываемой досадой. – Теперь я вижу его ещё чаще. А он, чёрт возьми, копирует меня! – Ты преувеличиваешь, тебе не кажется? – мягко подталкивает Феликс. – Это может быть просто совпадением. – Совпадением?! – Сынмин чуть не подскакивает. – Ликс, это не может быть совпадением! Он следит за мной. – он переводит дыхание, прежде чем продолжить. – Перед началом учебы я коротко постригся, так как решил немного сменить имидж. И в первый же день я увидел этого придурка с ёжиком на голове! Сделал пирсинг брови. Не прошло и недели, как у него появился точно такой же! Он невозможен, просто невыносим! Феликс смотрит на вспыхнувшего друга с смесью сочувствия и неверия. Он знает, что ситуация из ряда вон нелогичная, но такой список "совпадений" и впрямь заставляет задуматься. — Ладно, ладно, успокойся, — Ли протягивает другу кусочек шоколада, подсаживаясь ближе. — Допустим, это не совпадения. Но что он этим добивается? Вы же расстались. Может, он просто не знает, как по-другому обратить на себя внимание? — Внимание? — тут же фыркает Сынмин. — Он ведёт себя как сталкер из дешёвой мелодрамы! Если он хочет поговорить, почему бы просто не подойти и не сказать? Зачем все эти дурацкие игры? — Может, он просто пытается быть похожим на тебя, потому что скучает? — предполагает Ли, пожимая плечами. — Или… Может, он хочет, чтобы ты с ним заговорил? — Чтобы я заговорил? После всего этого? — Сынмин снова взъерошивает волосы. — Да ни за что. Но даже произнеся эти слова, он не может не коситься в сторону двери, за которой исчез Хенджин. В его голове сидит мысль, в которой он боится признать даже самому себе. За всей этой бурей возмущения скрывалось жгучее любопытство. Что, если Феликс прав? Что, если за всем этим абсурдом стоит не насмешка, а что-то ещё? Вдруг Хенджин действительно скучает? По нему? Потому что, чёрт возьми, Сынмин тоже скучает. Чертовски сильно. По Хенджину. По поцелуям, спрятанным под лестницей на первом этаже за кафетерием. По рукам, испачканным краской и грифелем, обхватывающим его лицо. По маленьким карандашным картинкам, которые Хенджин подбрасывал в его карманы. По заразительному смеху по пустякам. По глупому творческому беспорядку, такому привычному, который наводил Хёнджин в его личном пространстве. И по сексу. Влажному, долгому и бесконечно приятному. — Ладно, — неожиданно для себя самого выдохнул Сынмин. — Может, ты и прав. Но это не значит, что я собираюсь что-то делать. — А что, если сделать наоборот? — вдруг предложил Феликс, и в его глазах блеснула озорная искорка. – В смысле? – Сынмин нахмурился, не понимая надобности церемониться с Хенджином, если можно просто послать его туда, где он не был уже три драных месяца. На хуй. Длинный, венистый, чуть изогнутый. И желательно надолго. – В смысле вынудить его самого к тебе подойти. – вырвал его из раздумий Феликс. – Взбесить его или... – глаза его стали совсем хитрющими. – Сказать, что сделаешь что-то, чтобы он это повторил, а самому при этом не делать... – То есть? – фыркнул Ким, идеей заинтригованный, но не совсем вникший. – Например что? – Ну, например, скажи, что проколишь соски, он узнает, тоже проколит, а потом... – Не буду я из-за него ничего колоть! – буркнул Сынмин громко, скрестив руки на груди. – Так я и не говорю тебе делать, дурак! – Ли легонько хлопнул друга по лбу. – Просто сказать, будто сделал. Ну, или собираешься сделать. – Да ну... – промычал Ким, поджав губы. – Он тупой, но не настолько. Проколы и спрятать можно. – А, ну да... – Ёнбок заметно призадумался, а потом резко вспыхнул, чуть не подпрыгнув. – Придумал! – Что ты там придумал? – Всё будет! Завтра приходи как обычно, а я всё устрою. – заблестел он. – Считай, что уже завтра у вас будет секс! – Чего, блин? Мы же говорить собирались, нет? – Сынмин с непониманием сморщил брови. Он явно не уловил мысленную цепочку друга и, хотя исход его вполне устроит, не мог не повредничать. Чисто для галочки, не просто же так из себя ледышку строил столько. – А ты с ним говорить хочешь, или трахаться? – фыркнул Феликс, уже зная ответ. Конечно, трахаться. О чём с Хваном говорить! Нет, разумеется, с ним было о чём поговорить и в целом, и в данной ситуации, но, честно, по разговорам с Хёнджином Сынмин скучал меньше, чем по сексу с ним. Хотя, может, всё дело в том, что серьёзный разговор с Хёнджином звучал менее заманчиво, чем любое взаимодействие с ним, следующее после их примирения. Совсем не заманчиво, если быть точнее. Сынмин молчал, а Феликс, понимая это молчание, лишь хлопнул в ладоши, с довольной хитрой ухмылкой потирая руки. – Мы с Джи всё устроим, не парься. Сынмин вздохнул и мысленно дал себе по лицу за то, что добровольно на это подписался, и за то, что вообще дружит с таким идиотом, как Феликс. Хотя, впрочем, его всегда окружали одни идиоты, так что выбирать не приходилось. Просто слова "Джи" и "устроим" в одном предложении сулили всегда только одну вещь: всё пойдёт через задницу. Хотя, учитывая, что Сынмин этого и хотел, возможно, в этот всё пойдёт как надо. И Сынмин честно пытался убеждать себя в этой мысли до следующего утра, когда сразу же после первой пары к нему подлетел Хёнджин. Хван, Мать его, Хёнджин в розовой плиссированной миниюбке и гольфах. Ох, чёрт, Сынмин успел забыть, насколько у него горячие ноги. Ещё бы, ведь последний раз он их видел так давно, что перестал считать дни без секса. Сто восемнадцать. – Ну и где твоя юбочка, которую ты Феликсу вчера наобещал, а? – Хёнджин хватает его за ворот, толкая спиной в дверь уборной, заваливаясь внутрь. – Дурить меня решил? – Дурить? – Сынмин выдавил из себя, сердце колотилось где-то в горле, а спина болезненно уперлась в холодную кафельную плитку. От такого внезапного натиска и от вида разъяренного Хенджина в этой дурацкой, чертовски сексуальной юбке у него перехватило дыхание. Хотелось вывести его из себя, заставить во всем признаться. Хотелось услышать, как он снова и снова произносит его имя. – Это ты меня дуришь все эти месяцы! Следишь, копируешь... – А ты и повелся! – Хенджин фыркнул, но его хватка не ослабла. Глаза горели смесью гнева и торжества. – Повелся, как последний лох! Думал, я без ума от тебя? Что так скучаю, что готов на всё, лишь бы быть похожим? Думаешь, ты мне так сильно нужен? Сынмин попытался вырваться, но тело предательски отказывалось слушаться, каждая клетка помнила близость этого человека. Запах его духов, знакомый и сводящий с ума, ударил в голову. Хотелось, никогда больше не отпускать. – Нужен... - пробормотал Хван, но тут же резко дёрнул Сынмина на себя. – Да пошел ты! – выкрикнул Сынмин, но в его голосе уже не было прежней уверенности, только сдавленная ярость и... азарт. Опасная, пьянящая искра. – Нет, это ты пойдешь, – прошептал Хенджин, наклонившись так близко, что его губы почти касались кожи Сынмина. – Ты уже пошёл. В своих фантазиях. Ты сто раз представлял, как это будет. Как я подойду и всё будет так, как ты того захочешь! А этом же был ваш глупый план. Или план Ликса, если быть точным. Он ведь придумал! Я всё слышал. Одной рукой он все еще прижимал Сынмина к стене, а другой скользнул вниз, грубо сжав его бедро. Сынмин аж подпрыгнул от неожиданности и резкого, унизительного возбуждения. – Перестань... –А с чего мне останавливаться? – Хенджин впился зубами в его нижнюю губу, заставив того вздохнуть. – Ты же этого хотел. Хотел, чтобы я сорвался. Чтобы пришёл и трахнул тебя, а? Ты добился своего. – его колено впилось между ног Сынмина, надавив на очерченную выпуклость в джинсах. – Но, знаешь, я не дам тебе насладиться этим по полной. Как гарант, что у нас будет продолжение. Сынмин издал сдавленный стон, откинув голову назад. Он ненавидел себя за эту слабость, за то, как тело мгновенно откликалось на каждое прикосновение Хенджина, даже спустя месяцы. Особенно спустя месяцы. – Ненавижу тебя, – выдохнул он, закрывая глаза. –Врешь, – безжалостно отрезал Хенджин, его рука уже расстегивала ширинку. – Ты меня обожаешь. Особенно когда я веду себя как "непроходимый идиот". Дверь туалета с скрипом открылась, послышались чужие голоса. Хенджин на секунду замер, а потом его глаза вспыхнули с новой силой. Он дёрнул Сынмина за руку, втащив его в самую дальнюю кабинку и щелкнув замком. – Хёнджин... – начал было Сынмин, но его тут же прижали к двери, заставив умолкнуть. – Тише, – прошипел Хёнджин ему в ухо, прижимаясь всем телом сзади. Его руки скользнули под футболку, обжигающе горячие ладони прилипли к оголенной коже живота. – А то кто-нибудь услышит, какой ты на самом деле нытик и жадина. Не можешь заговорить со мной первым, но сам же не можешь без меня. Сынмин стиснул зубы, чувствуя, как по телу разливается волна стыда и невероятного возбуждения. Он упирался лбом в холодную дверь, пытаясь не издавать звуков, пока пальцы Хёнджина безжалостно и умело доводили его до края. Это было унизительно. Это было именно то, чего он хотел. И по ехидному, торжествующему смешку Хёнджина у себя за спиной он понимал – тот знал это лучше его самого. Сынмин закусил губу, стараясь заглушить стон, который рвался наружу. Каждый мазок чужой руки был ему знаком, каждое движение — и мучительным напоминанием, и долгожданным возвращением. И, что ещё хуже, не он один знал все приёмы Хёнджина – Хван знал все его слабые места, все чувствительные точки и умел доводить его чудовищно быстро. — Ничего не изменилось, — горячим шёпотом выдохнул Хёнджин ему в ухо, — Ты всё так же заводишься с пол оборота. И всё так же пытаешься сделать вид, что тебя это не бесит. Снаружи зазвенела вода, кто-то смеялся. Сынмин вжался в дверь, пытаясь стать меньше, незаметнее. Но Хёнджин, чёрт возьми, совсем не собирался быть тихим. — Может, выйдешь? — с вызовом прошептал Сынмин, — Покажешь всем свою новую юбку? Хёнджин только рассмеялся — низко, глухо, прямо в его шею. — Ревнуешь? — он провёл ладонью вниз по его животу, заставив Сынмина вздрогнуть, — Не бойся, она только для тебя. Как и всё остальное. Его слова обжигали сильнее, чем прикосновения. Сынмин ненавидел это. Ненавидел, что спустя всё это время его по-прежнему разбирало дрожью от одного только намёка на то, что он может быть для Хёнджина кем-то особенным. — Я тебя ненавижу, — повторил он снова, но на этот раз это звучало как молитва. Молитва самому себе. Просто чтобы не сорваться окончательно. Чтобы не завалить своё достоинство под обвалом из осколков его гордости и безразличия. — Знаю, — пальцы Хёнджина скользнули под резинку его боксеров, и Сынмин не выдержал, тихо постанывая в такт каждому движению. Его руки знали тело Кима лучше, чем он сам. Они помнили каждый изгиб, каждую реакцию. И это убивало в нем всё живое. Как можно было устоять перед тем, кто знал о нём всё и даже больше? Когда волна накрыла его, Сынмин успел лишь глухо вскрикнуть, укусив собственный кулак. Ноги подкосились, и он повис на руках Хвана, всей спиной прижимаясь к его груди. В ушах гудело. Хёнджин не отпускал его ещё несколько секунд, давая отдышаться. Потом мягко, почти нежно, усадил на крышку унитаза. — Ну что, — в его голосе снова появились знакомые насмешливые нотки, — Готов поговорить, как взрослые люди? Или тебе нужно ещё время побегать от меня и подумать? Знаешь, пирсинг сосков звучит соблазнительно. Жаль, заживать будет долго... Сынмин, всё ещё дрожа, с ненавистью посмотрел на него снизу вверх. На этот розовый подол, на гольфы, на эту дурацкую, самодовольную ухмылку. И понял, что проиграл. С треском. Ещё три месяца назад. — Идиот, — выдохнул он, но уже без прежней злости. — Твой идиот, — поправил Хёнджин, отряхивая юбку. — который только что заставил тебя кончить в трусы. Надеюсь, на этот раз ты это запомнишь надолго. Сегодня в пять, на нашем месте. Не опаздывай, я не хочу терять ни минуты того времени, которое хочу провести с тобой... И Сынмин не находит ответа лучше, чем согласие.