Путь героя

Это конец. Я так сильно облажался. Если бы я только получше проработал ботинки, или додумался протестировать перчатки заранее, или взял бы веревку. Я переоценил себя. У меня ни за что не получилось набрать нормальное количество баллов. Всë было как в тумане. Я почти не помню, сколько роботов убил, но если считать, то не больше восьми. А может и меньше. Не могу поверить, что они сделали упор на силовые причуды. Кто вообще решил, что это хорошая идея? Это же бессмысленно! Я думал, что герои должны спасать и помогать людям, а не лупить роботов! Разве это не так? Я не понимаю, что мне нужно было делать! Оставить ту девушку, чтобы её раздавил робот? Нет. Всемогущий говорил, что человеческая жизнь превыше всего для каждого героя. Я не жалею, что спас её, даже пожертвовав ботинкам и баллами. Она даже спасибо мне сказала после экзаменов. Всë не так уж и плохо. Я не полностью провалился. Да ведь? Средний балл не должен превысить тридцати — я должен был пройти. Хотя бы не сразу вылететь. Да? Изуку ничего не мог поделать со своими руками. Всë его тело колотил тремор, будто он был перенагретым механизмом, который был готов взорваться от напряжения с секунды на секунду. Белый конверт с инициалами академии лежал перед ним на кухонном столе и казался, как минимум, письмом о смертной казни. Он смотрел на витиеватые буквы и его собственное имя на дорогой белой бумаге уже битый час, пытаясь утихомирить нервозность. Выходило из рук вон плохо. Инко уже несколько раз вставала из-за стола, уходила в другую комнату и возвращалась, милосердно предоставляя ему столько времени, сколько потребуется. Изуку понял, что ему потребуется не меньше вечности. — Давай выкинем его? — промямлил он малодушно, готовый разрыдаться от волнения. Инко отошла от плиты, у которой стояла, и взяла конверт в руки. — Я его открою. Изуку в ужасе посмотрел на неё, но она безжалостно выскрыла конверт одним движением. Он видел, как мелко подрагивали её руки, когда она доставала письмо, молча наблюдая за еë действиями. Она развернула пачку бумаг, бегая глазами по строчкам. Изуку ловил каждую её реакцию: расширенные зрачки, учащенное дыхание, на мгновение поджатые губы, напряженная челюсть, морщинка между бровями. Время остановилось, и тиканье часов, раздающееся по комнате, заставляло его чувствовать тошноту. Когда еë глаза наполнились слезами, Изуку ощутил, как ухнуло вниз сердце, словно его с чем-то тяжелым бросили в воду. Он шмыгнул и пропустил момент, когда слезы пеленой заслонили зрение и они неконтролируемым потоком от боли и страха начали скатываться по щекам. Инко плакала вместе с ним, пытаясь успокоиться, вытереть слезы одной рукой и что-то сказать одновременно. — Изуку, — сквозь рыдания произнесла она. — Ты поступил. Слезы начали литься только сильнее, но Изуку уже не сильно обращал на них внимание, медленно осознавая смысл слов. Он подскочил на ноги в мгновение ока. Инко отдала ему пачку бумаг, обессиленно упала на стул и продолжила плакать. — Что? — приговорил он, просматривая листок. Напечатанные слова плыли перед глазами, пока он пытался их прочитать и одновременно не заляпать страницу слезами. «Уважаемый абитуриент, геройская профессия одна из самых важных профессий в современном мире... «...долг учебных заведений для героев находить и отбирать юных героев, чтобы... «...Ваши результаты: баллы за злодеев - 10, баллы за спасение - 30...» «... в связи с этим рады вам сообщить об успешном зачислении в Академию UA на факультет...» Зрение опять размылось, стоило ему увидеть слово «зачисление», и слезы с утроенной силой покатились из глаз. — Мам, я поступил, — сказал он, чтобы просто сказать это вслух. — Я. Поступил. В UA. Я правда могу стать героем. Изуку разревелся ещё сильнее, когда эти слова заполнили комнату, словно только произнесенные вслух они становились реальностью. Он почувствовал, как вокруг него сомкнулись теплые руки и начал успокаиваться.

***

Наши дни

Тодороки отрешенно смотрел в окно, подперев голову рукой. События недавних дней все еще были свежими в памяти, несмотря на небольшие выходные, которые им предоставили. Учёба продолжалась. Даже Айзава-сенсей вышел перед ними и пустился в свои безэмоциональные рабочие речи, закованный в гипс на обе руки. Его лицо было полностью перемотано бинтами, но продолжало транслировать сквозь них бессонницу и недовольство миром. Тодороки был удивлен, когда увидел его, готовым вести классный час в своей обычной манере. Из того нападения он выбрался еле живым и покалеченным с головы до ног. В классе до сих пор не угасали взволнованные взгляды, хотя разговоры утихли с первым же замечанием Айзавы-сенсея, который говорил про спортивный фестиваль UA, вызывая с каждым своим словом бурную волну обсуждений. Тодороки выпал почти сразу. Дома отец ему днем и ночью заливал про этот фестиваль, разбрасываясь пафосными бессмысленными словами. У него не было ни малейшего сомнения в том, что он победит. Он мог рассуждать объективно и понимал, что немногие из его однокурсников могли составить ему настоящую конкуренцию, особенно в области использования причуд. Тодороки был уверен в своей силе и, рассуждая об этом, невольно вспомнил странноватого злодея, с которым столкнулся в USJ. Тот человек был профи. Им повезло, что у него не было злых намерений, иначе легким испугом они бы не отделались. Его манера себя вести, быстрые реакции, сила отличались от способностей остальной бесполезной кучки злодеев. Тодороки заметил это сразу, как и то, что он ни разу не использовал против них свою причуду. Это сильно било по гордости и заставляло чувствовать себя ребёнком, недоросшим до серьезной драки. Ему нужно стать гораздо сильнее, чтобы одолеть его. Тодороки сжал правую руку, лежащую на колене в кулак, ощутив в крови адреналин. По его ноге неосознанно расплылось горячее тепло, окутавшее его бедро и икру, пока он намеренно не заставил себя отключить причуду. Он расслабил руку, разозлившись сам на себя. — Тодороки-кун, ты в порядке? Из мыслей его вырвал голос Яойрозу. Она стояла рядом с его партой и доброжелательно смотрела на него. Вокруг все начали собирать вещи. Классный час завершал сегодняшний день и учебную неделю, с понедельника должны начаться тренировки для подготовки к спортивному фестивалю. Тодороки почувствовал досаду от того, что ему придется возвращаться домой так рано. — Да, — бросил он и поднялся с места. — Ты что-то хотела? Яойрозу продолжала мяться около его парты и, явно, решалась на что-то. — Не хочешь прогуляться на выходных? — неловко сказала она, сжимая в руках сумку на плече. — Зачем? Яойрозу растерянно похлопала глазами на его вопрос. Тодороки не имел ничего против неё. Она тоже поступила сюда по рекомендации, была умной и сильной. Её причуда имела большой потенциал, который требовал развития. Он думал, что она, как никто другой, понимала важность занятий и тренировок и не стала бы тратить время на прогулки перед фестивалем. — Я просто, — начала она и запнулась. — Я думала, будет неплохо развеяться после всего, что было. Тодороки нахмурился, и в их диалог вмешалась Джиро. — Хотите погулять на выходных? Возьмете меня? Родители работают, а я не хочу одна дома застрять. У меня до сих пор мурашки от тех криповых ребят. Яойрозу улыбнулась ей слегка облегченно. — Конечно, можно. — А я могу пойти? — спросила улыбчивая девушка с гравитационной причудой, имя которой Тодороки не мог вспомнить. — Можем пойти в торговый центр, который недавно открыли. — Его уже открыли? Бакуго, пошли завтра в тц! — слишком громко и радостно крикнул красноволосый парень на весь класс. Бакуго, замерший в проходе, обернулся к нему с какой-то кривой громасой, как и оставшаяся в кабинете часть людей. — Мина? — продолжил шуметь парень. Девушка с розовой кожей радостно подпрыгнула. — Я за! Так давайте пойдем сразу вместе? В классе поднялся шум, все начали переговариваться о прогулке на выходных. Тодороки взял свою сумку и молча направился к выходу, но его остановила Яойрозу. — Так ты пойдешь? — спросила она. — Нет. — Тодороки-кун! — влез в из разговор парень-двигатель, размахивая руками в стороны. — Это мероприятие по сплочению коллектива для каждого в нашем классе. Это очень важно! — Это просто поход в торговый центр, — безэмоцианально перебил его Тодороки, начиная раздражаться. — А мы просто однокурсники. Не вижу смысла играть в друзей. Парень-двигатель начал говорить ещё громче и усерднее, не оставляя попыток его переубедить. Яойрозу не стала к нему больше лезть, но гомон продолжал нарастать, пока его громким криком не прервал Айзаву-сенсей: — Тихо! Пошли вон. Шум моментально схлынул, и все гуськом стали выходить из кабинета. — Тодороки, — внезапно назвал он его имя, — Яойрозу, Джиро. Остались. Тодороки с недоумением вернулся в класс. Джиро и Яойрозу встали рядом с ним и молча переглядывались, пока класс не опустел. — Айзава-сенсей, — позвала его Яойрозу, когда дверь закрылись и они остались вчетвером. Айзава-сенсей молча сбросил с плеч спальный мешок и тяжело вздохнул. — Вы ничего не натворили, — бросил он, взглянув на них через бинты. — Ничего из того, о чем я знаю. Сядьте и послушайте. Тодороки сел за ближайшую парту, Яойрозу и Джиро повторили за ним. — Итак, — начал Айзава-сенсей, натягивая атмосферу и заставляя почувствовать серьезность разговора, — в USJ вам пришлось впервые столкнуться со злодями. — Не только нам, — заметила Джиро, пожав плечом. — Да, но, насколько я знаю, только вы втроем столкнулись с одним из злодеев. Тодороки подавил желание переглянуться, почувствовав на себе взгляды Яойрозу и Джиро. — Да, — ответил он. — Низкого роста, кудрявые волосы. — Судя по всему, вам удалось избежать с ним драки. — Он не хотел с нами драться, — объяснила Яойрозу. — Ясно, — коротко бросил Айзава-сенсей, и из-за бинтов понять его реакцию было невозможно. — Он опасен? — продолжила Джиро. — Опаснее остальных? — удивительно точно поправила её Яойрозу. Айзава-сенсей снова вздохнул. — Не уверен. Но он непредсказуем, — он замолчал на секунду, словно потерялся в своих мыслях. — Если вы когда-нибудь ещё раз с ним встретитесь, не приближайтесь к нему. Не разговаривайте с ним. И уж тем более не нарывайтесь на драку. Понятно? — Да, — ответили Яойрозу и Джиро. Тодороки только кивнул. — Свободны, — кинул им Айзава-сенсей. Они вышли из класса, и Тодороки почувствовал, как желание победить разгорается в нём новой силой.